Отпечаток Редл (гет)

В Хогвартсе Элизабет Редл знали все. Для Гриффиндора она была солнцем — громким, теплым и иногда обжигающим. Лизи не искала драк, она искала смех. Она была той, кто первым лезет на стол танцевать, когда играет «Магический свинг», и той, кто отдает свой последний кнат на сладости первокурснику. Её улыбка была её лучшей броней.

Но те, кто знал её ближе — Гарри, Рон и Гермиона, — видели трещины. Они знали, что Лизи никогда не спит на спине, потому что в приюте так было легче почувствовать, если кто-то подойдет. Знали, что она до паники боится закрытых дверей. Её веселье было способом доказать всему миру, что приют не сломал её. Она выжила там, выживет и здесь.

Февраль шестого курса выдался промозглым. Вечеринка в Выручай-комнате гремела так, что дрожали доспехи в коридоре. Воздух пах сливочным пивом, дешевыми духами Парвати и магическим дымом от фейерверков, которые запускал Шеймус.

Лизи сидела на широком подоконнике, поджав под себя ноги, и потягивала через трубочку коктейль ядовито-зеленого цвета. Она не была пьяна — она была в том приятном состоянии, когда мир кажется мягким, а проблемы — далекими. Гарри и Рон пытались научить Дина Томаса танцевать твист, Гермиона о чем-то яростно спорила с Джинни, размахивая стаканом с соком.

— Редл! — голос Драко Малфоя прозвучал прямо над ухом, перекрывая музыку. — Если ты свалишься оттуда и сломаешь шею, Снейп заставит меня писать тебе некролог.

Лизи медленно повернула голову. На её губах играла ленивая, чуть сонная улыбка. — Малфой, — она отсалютовала ему стаканом. — Если я упаду, я заберу тебя с собой. Будет весело. Слезь с моего личного пространства, у тебя аура разочарования.

Он облокотился о стену рядом с ней. От него пахло морозом и чем-то дорогим, от чего у Лизи почему-то всегда начинала болеть голова. — Ты позор факультета. Сидишь на окне, как горгулья.

— Я не сижу, я — занимаю стратегическую высоту, — она сделала глоток. — Наблюдаю за тем, как ты пытаешься делать вид, что тебе не скучно. Это очень забавно. У тебя лицо кривится, как у лимонной дольки.

Он скрестил руки на груди. — Ты пьешь, как матрос. Думаешь, Поттер будет вытирать тебе рот?

— Гарри вытирает только свои очки, — фыркнула Лизи. — А ты просто завидуешь, что я умею веселиться, а ты умеешь только считать галлеоны. Отойди, ты загораживаешь мне вид на нормальных людей.

Она попыталась его обойти, но он вдруг схватил её за запястье. Не грубо, но крепко, заставляя остановиться. — Ты от меня не отделаешься, — процедил он.

Лизи не стала вырываться. Она просто положила свободную руку ему на галстук и чуть дернула на себя, сокращая дистанцию до опасной. Музыка как раз сменилась на тяжелый, пульсирующий бит.

— Малфой, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Если ты сейчас же не отпустишь мою руку, я поцелую тебя прямо здесь. И клянусь Мерлином, я засуну тебе в рот язык.

Он замер на секунду. Этого хватило. Лизи резко толкнула его в грудь, вырвалась и нырнула в толпу танцующих, смеясь. Она не видела, как он смотрел ей вслед, и как его пальцы всё ещё чувствовали жар её кожи.

Вечеринка начала стихать только под утро. Лизи, уставшая, но довольная, шла по пустому коридору в гостиную. Башня спала. Она зевнула, прикрывая рот ладонью, и случайно задела правое предплечье о каменную стену.

Боль ударила мгновенно. Не как ожог — как ледяная игла, пронзившая кость. Лизи вскрикнула и прижалась к стене, хватая ртом воздух. Она закатала рукав. Черный шрам на руке, который она привыкла считать просто неудачным падением в детстве, пульсировал. По нему медленно, словно кровь, текли тонкие красные нити. Они складывались в узор, похожий на ветви терновника.

— Что за... — выдохнула она.

Боль отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя лишь легкое покалывание и странный металлический привкус во рту. Лизи посмотрела на руку. Шрам снова выглядел обычным. Почти.

— Редл, ты чего? — из-за поворота вышел Гарри, протирая глаза. — Я слышал крик.

— Ничего, — Лизи быстро опустила рукав, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ногу подвернула. Спешила к кровати, пока Рон не начал храпеть так, что рухнут стены.

Гарри хмыкнул, но посмотрел на неё с подозрением. — Ты бледная. Опять Малфой доставал?

— Малфой — это просто плесень на стенах Хогвартса, — отмахнулась Лизи, выдавливая улыбку. — Не обращай внимания. Пошли спать, Поттер. Я хочу умереть в своей постели.

Она прошла мимо него, чувствуя, как горит лицо. Не от стыда. От страха. Что-то только что проснулось. И оно было голодным.

Лизи проснулась от того, что в голове маршировал полк пикси, а во рту было ощущение, будто она жевала старые носки. Солнечный свет бил прямо в глаза, заставляя зажмуриться. На соседней кровати, накрыв голову подушкой, стонала Парвати Патил. На полу валялись пустые бутылки из-под сливочного пива, а на тумбочке лежала чья-то потерянная туфля.

Вечеринка удалась. Лизи помнила всё урывками: как Гарри пытался танцевать брейк-данс и чуть не упал в камин, как Гермиона после второго бокала цитировала законы Министерства, а она сама... она помнила руки. Чужие руки на своей талии, запах морозной свежести и злую ухмылку.

— Малфой, — простонала Лизи в подушку. — Чтоб тебя дементоры поцеловали.

Она села на кровати, потягиваясь, и случайно задела правое предплечье о край матраса.

Твою мать.

Боль была не похмельной. Она была острой, горячей, пульсирующей. Лизи быстро закатала рукав пижамы. Черная вена метки, которую она привыкла считать просто уродливым шрамом, налилась багровым. По ней, словно муравьи, ползали красные искорки. Кожа вокруг покраснела.

— Редл, заткнись, я умираю, — промычала Парвати из-под подушки. — Если ты опять будешь изображать ветряную мельницу, я тебя стукну.

— Я сижу смирно, — буркнула Лизи, быстро опуская рукав и прижимая больную руку к животу. — У меня просто рука отсохла.

Она встала, натянула джинсы и толстовку с высоким горлом, стараясь, чтобы ткань не касалась предплечья. В гостиной царил хаос. Кто-то спал прямо на диване, укрывшись флагом Гриффиндора. В углу Лаванда Браун и Симус Финниган делили один тост.

Лизи плеснула себе в лицо ледяной воды из раковины и замерла. В зеркале отражалась она. И рука. Метка снова выглядела как обычный старый шрам — красная пульсация ушла. Но под кожей всё еще тлел уголек.

— Так, — сказала Лизи своему отражению. — Либо у меня белая горячка, либо пора переходить на тыквенный сок.

— У тебя похмелье, — раздался голос за спиной. — И выглядишь ты так, будто тебя стошнило дементором.

Лизи обернулась. В гостиную, потирая сонные глаза, вошла Гермиона. Она была в пижаме с котятами, волосы стояли дыбом, но взгляд был ясным. Грейнджер даже на вечеринках пила только воду с лимоном. Предательница.

— Твой сарказм с утра незаконен, — Лизи прислонилась к раковине. — У меня есть «Огневиски». Будешь?

— Сейчас семь утра, — Гермиона закатила глаза, но присела на край ванны. — И ты вчера пыталась научить первокурсников играть в «кто дольше продержит на носу ложку с жуками».

— Это называлось «Курс молодого бойца», — фыркнула Лизи. — Жизнь жестока. Кстати, ты не видела мою палочку? Кажется, я вчера пыталась превратить мантию Снейпа в пончо.

Гермиона молча достала палочку из кармана своей пижамы. — Она была у тебя за поясом. Ты пыталась вызвать Патронуса, но вместо этого у тебя из палочки сыпались искры и пахло жженым сахаром.

Лизи взяла палочку. Рука снова заныла, словно палочка оттолкнула её. Она сжала зубы, чтобы не выдать себя. — Я в норме, Герм. Просто перебрала.

— Ты бледная, — Гермиона прищурилась. — И руки дрожат.

— Это отходняк, — соврала Лизи, пряча палочку в карман. — Слушай, я в душ. Если Гарри спросит, где я, скажи, что я пошла завоевывать мир.

Она выскользнула из ванной, пока Гермиона не начала сканировать её «Гоменумом Ревелио». Горячая вода немного смыла похмелье, но метка под струями воды начала чесаться так сильно, что хотелось разодрать её до мяса.

Когда Лизи вернулась в гостиную, там уже был штаб спасения. Гарри, Рон и Невилл сидели на диване. Перед ними стояли три чашки с черным кофе и одна — с антипохмельным зельем, от которого шел пар.

— Редл! — просиял Гарри. — Живая! Мы думали, ты превратилась в диван.

— Я обдумываю этот вариант, — Лизи рухнула рядом с ним и схватила обычную чашку с кофе. — Если кто-то тронет мой кофе, я за себя не ручаюсь.

— Держи, — Рон протянул ей зелье. Оно было мерзкого фиолетового цвета. — Гермиона сказала, ты вчера была... эм... в ударе.

— Я была произведением искусства, — Лизи зажмурилась и залпом выпила зелье. Горло обожгло, а в голове мгновенно прояснилось.

— Ты пыталась убедить портрет Варнавы Вздора, что он — твоя покойная тетя, — хмыкнул Гарри. — А потом танцевала на столе с Малфоем.

Лизи поперхнулась воздухом. — Что?

— Ну, — протянул Рон. — Вы не то чтобы танцевали... Вы стояли друг напротив друга посреди толпы и орали. А потом он схватил тебя за руку, ты его толкнула, он упал в чашу с пуншем, и вы оба начали смеяться так, что Снейп, наверное, проснулся в подземельях.

Лизи замерла. Она помнила, как Драко схватил её за руку. Помнила вспышку боли. Но смеха... смеха она не помнила.

— Он в порядке? — спросила она слишком быстро.

— Кто, Малфой? — удивился Невилл. — Да он вылетел из гостиной весь мокрый и злой. Сказал, что слизеринцы отмывают пунш до конца семестра.

Лизи выдохнула. Она посмотрела на свою правую руку, лежащую на колене. Под толстовкой метка пульсировала.

— Я в душ, — повторила она, вскакивая. — Мне нужно... подумать.

— Лизи, — окликнул её Гарри. — Ты точно в порядке? Ты какая-то дерганая.

Зелья проходили как в тумане. Лизи механически резала корни, стараясь держать правую руку опущенной, чтобы манжета закрывала шрам. Снейп, как назло, сегодня был в особенно паршивом настроении. Он патрулировал класс, как коршун, выискивая жертву.

— Редл, — его голос прозвучал прямо над ухом. — Ваша нарезка напоминает мне работу мясника на скотобойне. Вы пытаетесь убить жабросли?

— Я их воспитываю, профессор, — огрызнулась Лизи, не поднимая глаз. Голова всё еще гудела.

— Десять баллов с Гриффиндора за дерзость. И покажите руки.

Лизи медленно положила нож. Сердце пропустило удар. Она протянула руки ладонями вверх. Левая была чистой. Правую она держала так, чтобы манжета закрывала запястье.

— Обе, Редл, — в голосе Снейпа зазвенел металл.

Лизи стиснула зубы и вытянула правую руку. Она надеялась, что зелье и холодная вода спрятали красноту.

Снейп наклонился. Его черные глаза, обычно пустые, расширились. Он увидел не просто шрам. Он увидел движение. Красные нити под кожей извивались, как живые, сплетаясь в узор, который был слишком сложным для обычного ожога. Он потянулся палочкой, чтобы проверить рану диагностическим заклинанием.

— Не трогайте, — голос Лизи сорвался на шепот. — Оно жжется.

Снейп замер. Его палочка зависла в миллиметре от её кожи. Он смотрел на метку, потом на её лицо. В его глазах мелькнуло что-то похожее на ужас, смешанный с пониманием. Он узнал этот тип вязи. Не конкретно эту метку, но её природу.

— Темная магия такого уровня... — он сглотнул. — Это не наследство, мисс Редл. Это клеймо.

— Мне сказали, это родимое пятно, — Лизи попыталась вырвать руку, но он перехватил её запястье холодными пальцами. Боль от его прикосновения ударила по нервам, заставив метку вспыхнуть так ярко, что сквозь рукав пробилось багровое свечение.

Снейп отшатнулся, отпустив её. Его лицо снова стало непроницаемой маской, но руки слегка дрожали. — Минус двадцать баллов, — сказал он громко, чтобы слышал весь класс. — За порчу ингредиентов. И отработка. Мой кабинет. Сегодня. В восемь. Будете чистить ингредиенты для Оборотного зелья. Ножом. Голыми руками.

Лизи молча кивнула. Она села, сжимая под столом горящую руку. Она видела, как побледнел Гарри, как Гермиона открыла рот, чтобы возразить. Лизи покачала головой: «Не надо». Она подняла нож и вернулась к работе, но руки больше не слушались.

— Лучшая в своей жизни, — она натянула улыбку. — Просто кофе еще не добрался до души.

Восемь вечера. Подземелья Снейпа пахли формалином, гниющими водорослями и холодным камнем. Лизи стояла у каменной раковины, сжимая в онемевших пальцах кривой нож для чистки ингредиентов. Её руки были красными и саднили от едкого сока луковиц-бундимунов, но настоящая боль пульсировала под манжетой.

Снейп сидел за своим столом, методично перелистывая пергаменты. Он не смотрел на неё. Тишина давила на уши, становясь густой и вязкой, как смола. Лизи чувствовала себя экспонатом в банке. Прошло уже двадцать минут, а он не сказал ни слова с тех пор, как назначил ей эту пытку.

— Вы собираетесь стоять там до следующего семестра, или всё-таки начнете работать? — наконец произнес он, не поднимая глаз.

Лизи вздрогнула. Звук его голоса в этой мертвой тишине прозвучал как выстрел. — Я работаю, — огрызнулась она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто эти... когти... они сопротивляются.

Перед ней на серебряном подносе лежала гора длинных, черных, изогнутых когтей грифона. Их нужно было очистить от остатков плоти и отполировать до зеркального блеска. Обычная отработка. Но Снейп настоял: «Голыми руками».

— Грифон — гордая тварь, — Снейп отложил перо. — Даже мертвый, он не терпит неуважения. Вы давите слишком сильно. Вы пытаетесь его убить, Редл. А нужно... договориться.

Лизи фыркнула, но послушно ослабила хватку. Она взяла новый коготь. Метка на руке вспыхнула болью, протестуя против прикосновения к темной магии. Лизи зашипела сквозь зубы.

Снейп поднял голову. Его движение было резким, как у хищной птицы. — Что это? — он отложил пергамент. — Опять?

— Ничего, — Лизи спрятала руку за спину. — Палец порезала.

— Покажите.

— Профессор, я просто хочу закончить и уйти, — её голос стал тихим, почти просящим. Это было так непохоже на обычную Редл, что Снейп замер.

Он медленно встал, обошел стол и остановился перед ней. Лизи инстинктивно вжалась в раковину. — Рукав, — приказал он. Не громко. Тихо.

Лизи смотрела на него, пытаясь найти в его лице привычную брезгливость. Но там было что-то другое. Напряженное внимание. — Это не ваше дело, — прошептала она.

— Это магия, которая горит ярче, чем адское пламя, на руке моей студентки, — его голос стал еще тише. — Это мое дело, Редл. Особенно когда эта студентка... гриффиндорка. Покажите мне руку. Сейчас же.

Его властность сломала её. Не было смысла врать. Дрожащими пальцами Лизи закатала рукав. Красные нити на черном фоне пульсировали в тусклом свете подземелья, как угли.

Снейп наклонился. Он не касался её. Он просто смотрел, и его лицо становилось всё мрачнее. — Это не проклятие, — наконец сказал он. — Это связь. Активная. Я чувствую резонанс. Что-то... или кто-то... зовет вас.

Лизи облизнула пересохшие губы. — Я не знаю, что это, — голос сорвался. — Оно появилось, когда... когда сегодня днем... был этот гул. Оно болит, когда мне страшно.

Снейп выпрямился. Он выглядел так, будто постарел на десять лет. — Вы сирота, — это был не вопрос. — Да, — Лизи опустила голову, пряча глаза. — Из приюта Святого... не важно. Я не знаю своих родителей. Это просто... шрам. С детства.

— Шрамы от кипятка не пульсируют в такт темной магии, — отрезал Снейп. Он вернулся к столу, выдвинул ящик. — Я не могу это вылечить, Редл. Я даже не могу прикоснуться к этому, не рискуя сжечь свою руку. Но я могу... приглушить.

Он достал маленький флакон из матового стекла. — Выпейте. Это блокатор. Он не уберет метку, но он закроет её от внешних сигналов. Тот, кто зовет вас... он вас не услышит. Пока.

Лизи взяла флакон. Жидкость внутри была густой и черной, как нефть. — Кто это? — спросила она, глядя на зелье. — Тот, кто зовет?

Снейп замер с пером в руке. Он долго молчал, глядя куда-то сквозь стену. — Я не знаю, — наконец ответил он, и в его голосе впервые не было яда. Было что-то похожее на усталость. — Но это магия уровня Основателей. Или Темного Лорда. Если вы почувствуете зов... настоящий зов, голос в голове... бегите. Бегите в кабинет Дамблдора. Не сопротивляйтесь. Просто бегите.

Он опустил перо. — А теперь вон отсюда. И чтобы к полуночи я не видел вас в коридорах. Это приказ.

Лизи не стала спорить. Она залпом выпила черную жижу. Горло обожгло холодом, и боль в руке мгновенно утихла, словно её накрыли толстым ватным одеялом. Она почувствовала себя... глухой. Онемевшей.

Она молча кивнула, схватила свою сумку и почти выбежала из кабинета.

В коридоре было пусто. Лизи прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться. Блокатор работал. Рука была просто рукой. Холодной, обычной рукой.

— Испугалась, Редл?

Лизи резко обернулась. В тени арки стоял Драко Малфой. Он не ухмылялся. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выдохнула она. — У меня отработка, — он кивнул в сторону кабинета зелий. — За то, что облил грязью первокурсника. Я видел, как ты вылетела оттуда. Снейп смотрел на тебя так, будто ты принесла ему в подарок голову его отца.

— Он просто псих, — Лизи попыталась пройти мимо, но Драко шагнул наперерез. — Не ври мне, — его голос стал жестким. — Я видел свет. Из-под твоего рукава. Багровый свет. Когда он схватил тебя за руку, ты чуть не упала в обморок.

Лизи замерла. Она смотрела в его серые глаза и видела там не привычную насмешку. Там был холодный, расчетливый страх. — Ты ничего не видел, Малфой.

— Видел, — он подошел вплотную. — И я знаю, что это. Мой отец... он упоминал такие метки. Древние. Кровные. Они ставятся только самым близким. Самым верным.

— Я не верна никому, — прошипела Лизи, отталкивая его. — Особенно таким, как ты.

Она развернулась и пошла прочь, стуча каблуками по камню. Она не видела, как Драко остался стоять в тени, глядя ей вслед, и как его собственное предплечье под мантией начало слабо покалывать в ответ на её страх.

Лестницы Хогвартса сегодня были на удивление сговорчивы. Лизи взлетела на седьмой этаж, даже не запыхавшись. Обычно после отработок у Снейпа ноги гудели, а в ушах стоял звон от его криков, но сейчас внутри было пугающе тихо. Зелье, которое он заставил её выпить, работало слишком хорошо. Оно не просто блокировало зов — оно блокировало её саму.

Она толкнула портрет Полной Дамы. Пароль — «Дикобраз» — слетел с губ механически.

В гостиной было тепло и пахло озоном после недавнего дождя. В камине уютно потрескивали поленья. Гарри, Рон и Гермиона устроились в креслах у огня. Судя по количеству пергамента на столике, Гермиона пыталась заставить их делать домашнее задание по Рунам.

— О, блудная дочь вернулась, — проворчал Рон, не отрывая взгляда от пергамента, где он пытался нарисовать руну «Огдо». — Как когти? Снейп заставил тебя их грызть?

Лизи не ответила. Она просто рухнула в свободное кресло, вытянув ноги. Гарри тут же отложил свою книгу. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя дементор обнял, а потом еще и налоговая пришла.

— Я в норме, — голос Лизи прозвучал глухо, словно она говорила через подушку. — Просто устала. Снейп сегодня был в ударе. Заставил перебирать толченые рога двурога. Голыми руками.

Гермиона подняла голову. Она прищурилась, внимательно глядя на подругу. — Ты не ругалась, — тихо сказала она. — Лизи, ты только что назвала Снейпа «Снейпом», а не «бессмертным упырем» или «летучей мышью в тазике». И ты не попыталась поджечь его мантию взглядом. Что он с тобой сделал?

Лизи попыталась усмехнуться, но мышцы лица не слушались. Внутри было пусто. Та злость, которая обычно кипела в ней, защищая от всего мира, сейчас казалась далекой, как эхо. — Он дал мне зелье, — нехотя призналась она. — От запаха зелий. Сказал, у меня аллергия.

— Оно пахнет жженым сахаром и могильной землей, — констатировала Гермиона, принюхавшись. — Это блокатор темной магии, Лизи. Сильный. Где ты нашла темную метку?

Лизи похолодела. Она посмотрела на свою правую руку, лежащую на подлокотнике. Под толстовкой всё было тихо. Ни пульсации, ни жара. Просто кожа. — Гермиона, не начинай, — она закрыла глаза. — Я просто хочу посидеть в тишине. Голова раскалывается.

— Она врет, — сказал Гарри. Он пересел на подлокотник её кресла. — Лизи. Посмотри на меня.

Она открыла глаза. Взгляд Гарри был серьезным, без тени шуток. — Когда Малфой схватил тебя за руку сегодня... это было не просто так. Ты вскрикнула. А потом, когда мы шли на ужин, ты молчала всю дорогу. Ты, Лизи Редл, которая комментирует даже цвет облаков, молчала полчаса. Что. У тебя. На руке?

Лизи дернулась, как от удара. Она попыталась вскочить, но Гарри схватил её за плечи. — Не смей врать, — его голос стал жестким. — Мы твоя семья. Мы пережили василиска, дементоров и Амбридж. Мы справимся и с этим. Покажи.

— Гарри, отпусти, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Покажи, — повторил он, не разжимая пальцев.

Лизи посмотрела на Рона. Тот смотрел на неё круглыми глазами, забыв закрыть рот. На Гермиону. Та смотрела с профессиональным ужасом целителя. Она была одна против троих.

— Ладно, — выдохнула она.

Она медленно, очень медленно закатала рукав. На бледной коже чернел шрам. Обычный, узловатый, некрасивый шрам. Никакого красного свечения. Никакой пульсации. Просто мертвая кожа.

— Это... — начала она, но Гарри уже наклонился. — Это не просто шрам, — прошептал он. — Я вижу остаточную магию. Она... спит.

— Это от кипятка, — солгала Лизи. Ей было физически больно врать им, но страх был сильнее. — Я была маленькая. В приюте. Нянечка... она была не в себе. Я просто стояла рядом с чайником, когда он взорвался.

Гермиона осторожно, двумя пальцами, коснулась края шрама. — Лизи, — её голос дрогнул. — Магия от ожога кипятком выглядит иначе. Это... это похоже на вязь. Древнюю. Я читала о таком в «Темных искусствах: история и практика». Такие метки ставили... ну, как клеймо. Чтобы отслеживать.

— Чтобы контролировать, — добавил Гарри. Его глаза потемнели. — Лизи, кто это сделал? Это Воль... это он?

Лизи вырвала руку. Она вскочила так резко, что кресло отъехало назад. — Хватит! — крикнула она. Её голос сорвался, в нем зазвенели слезы. — Хватит нести чушь! Я не знаю! Я сирота! Меня нашли на пороге! На мне нет клейма Того-Кого-Нельзя-Называть, потому что я — никто! Я просто Редл! Просто случайный набор букв в списке приюта!

Она стояла перед ними, тяжело дыша, с закатанным рукавом. Её трясло. Не от магии. От ужаса, что они сейчас посмотрят на неё и увидят монстра.

Рон первым нарушил тишину. Он медленно встал, подошел к ней и неуклюже обнял. Он был теплый и пах печеньем. — Эй, — пробормотал он ей в макушку. — Даже если ты клейменая, ты всё равно наша. Мы просто... мы испугались. Ты кричала сегодня. Мы думали, Снейп тебя пытает.

Гермиона подошла с другой стороны, обнимая её за талию. Гарри просто положил руку ей на плечо.

Лизи стояла в кольце их рук и впервые за шесть лет позволила себе по-настоящему заплакать. Не злыми слезами, не от обиды. А тихо, горько, как плачут дети, потерявшиеся в магазине. — Я не знаю, что это, — всхлипывала она. — Оно горит. Оно зовет. Я боюсь, что однажды я просто... уйду. И не вернусь.

— Ты не уйдешь, — твердо сказал Гарри. — Мы тебя свяжем. Будем спать у твоей кровати по очереди. Ты от нас так просто не отделаешься, Редл.

Лизи кивнула, утирая нос рукавом. Она высвободилась из объятий и опустила рукав. Ткань скрыла её тайну. — Я хочу спать, — прошептала она. — Я так хочу просто... спать.

— Идем, — Гермиона взяла её за руку. — Мы посидим с тобой, пока ты не уснешь.

Сон был тяжелым и душным. Лизи снова снился приют, но стены комнаты сделаны из черного стекла, и за ними кто-то ходит. Она проснулась не от кошмара, а от тишины.

В спальне для девочек седьмого курса всегда было шумно. Сейчас же стояла абсолютная, звенящая тишина. Лизи села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле.

Зелье Снейпа закончилось.

Она знала это по теплу. Под толстовкой, на предплечье, медленно разгорался знакомый пожар. Боль ударила резко, заставив её зашипеть и схватиться за руку.

— Лизи? — сонно пробормотала Парвати. — Опять кошмары?

— Спи, — выдавила Лизи. — Просто ногу свело.

Она выскользнула из-под одеяла. Ей нужен был воздух. И тишина. И что-то, что можно сжечь.

Лизи на цыпочках вышла в гостиную. В камине горел только один уголек. Она достала свою жестяную коробку, чиркнула спичкой. Глубокая затяжка. Дым наполнил легкие, успокаивая дрожь. Это был её личный щит.

Внезапно раздался тихий скрежет камня о стекло.

Лизи замерла. Она медленно повернула голову к огромному стрельчатому окну. Рама со скрипом поддалась. Внутрь, в тепло гостиной, перевалился человек. Черная мантия, растрепанные волосы. Он тяжело дышал, опираясь руками о подоконник.

Драко Малфой.

— Какого дементора?! — Лизи вскочила, инстинктивно пряча сигарету за спину. — Ты что, летать разучился?

— Тише ты, — прошипел он, спрыгивая на пол. — Твоя горгулья отправила меня в обход. Я чуть шею не сломал на Астрономической башне.

Он отряхнул мантию, но, увидев её лицо, осекся. Он смотрел не на сигарету. Он смотрел на её глаза — в них плескался чистый, незамутненный ужас.

— Зелье кончилось, — прошептала Лизи, снова опускаясь в кресло. Ноги не держали. — Оно... оно поет.

Драко медленно подошел ближе. — «Поет»?

— Оно зовет меня... — выдохнула она вместе с дымом. — По имени. Только имя... другое. Том.

Драко побледнел. Он медленно, очень медленно положил руку на собственное левое предплечье, словно проверяя, на месте ли его кожа. — Что оно делает? — его голос был едва слышен.

— Оно... оно в голове, — Лизи затушила сигарету, её руки тряслись. — Голос. Он говорит «сестра». Он говорит «иди ко мне». Я не знаю, кто это, Малфой. Я не знаю этого человека. Но он знает всё про меня.

Драко встал. Он обошел её кресло и присел на корточки перед ней. Лизи дернулась, но он просто взял её за запястье — то самое, здоровое. Его пальцы были ледяными. — Посмотри на меня, — приказал он.

Лизи подняла взгляд. В его глазах больше не было насмешки. Там был чистый, незамутненный ужас. — Это не просто шрам, Редл, — произнес он тихо. — Это темная магия. Древняя. Я чувствую её запах. Как озон перед ударом молнии. Если он продолжит звать, он вывернет твой разум наизнанку.

— Я не пущу, — прошептала Лизи. — Помоги мне. Пожалуйста. Я не знаю, как это закрыть.

Драко смотрел на неё сверху вниз. В его глазах боролись отвращение, страх и решимость. — Я могу закрыть это, — сказал он. — Но это свяжет нас. Буквально. Если он попытается войти в твой разум, он ударится о мой. Ему придется пройти через меня.

— Что я должна делать? — голос Лизи был писклявым от страха.

— Ничего, — он перехватил её правую руку, ту, что горела, и сжал в своих ладонях. — Просто дыши. И не отпускай меня. Что бы ты ни увидела — не отпускай.

Он приставил кончик палочки к центру её ладони, а другой рукой задрал рукав своей мантии. — Vinculo Sanguinis, — прошептал он.

Лизи закричала.

Это не было похоже на Круциатус. Это была боль не тела, а самой души. Ей показалось, что по венам пустили расплавленное серебро. Она видела, как из кончика палочки Драко вырвалась тонкая нить черного света, вошла в её ладонь и вышла с тыльной стороны. Нить метки на её предплечье вспыхнула, пытаясь сбросить «паразита», но черная вязь уже оплетала её руку, перетекая на руку Драко.

Она чувствовала всё. Его холодный пот. Его бешено колотящееся сердце. Его страх. И сквозь всё это — глухую, стальную стену его воли.

А потом всё кончилось.

Драко тяжело оперся о подлокотник её кресла, тяжело дыша. Лизи тряслась всем телом. По её щеке текла кровь — из носа.

— Вот и всё, — прохрипел он, не глядя на неё. — Теперь ты под моей защитой. Он не сможет коснуться твоего разума, пока я в сознании.

Лизи посмотрела на свои руки. На тыльной стороне её ладони теперь красовался тонкий, черный, витиеватый шрам в форме буквы «V». Точно такой же шрам был на руке Драко.

— Что это значит? — прошептала она.

— Это значит, — Драко наконец поднял на неё глаза. В них больше не было страха. Только тяжелая, мрачная усталость. — Что ты только что стала моим самым опасным долгом. И если ты умрешь, Лизи... часть меня умрет вместе с тобой.

Он пошатнулся, но устоял. — А теперь, — он выпрямился, пытаясь вернуть себе привычную надменность, — верни мне мою палочку. И научи меня нормально крутить эти чертовы сигареты. Я чуть легкие не выплюнул.

Лизи проснулась от запаха гренок и ощущения, что её голова вот-вот лопнет. Но на этот раз это было обычное, человеческое похмелье, а не пульсирующая агония темной магии.

Она лежала, уставившись в полог кровати, и боялась пошевелить правой рукой. Там, под толстовкой, на тыльной стороне ладони, горел чужой шрам. Буква «V». Метка Малфоя. Она чувствовала его — не мысли, нет, это было бы слишком просто. Она чувствовала его эхо. Далекую, холодную усталость, как отголосок зимней вьюги. Это было странно... интимно. И от этого хотелось принять еще один душ.

— Редл, ты жива? — Парвати села на кровати, потирая глаза. — Мерлин, от тебя пахнет, как от пепельницы и больничного крыла одновременно.

— Я в раю, — прохрипела Лизи. — В раю, где нет Малфоев и домашних заданий.

— Кстати о Малфоях, — Гермиона просунула голову в спальню. — Вы видели, как он сегодня хромает? Говорят, Снейп заставил его переписывать историю гоблинских восстаний. Руками. Без магии. У него судорога в пальцах.

Лизи медленно села. Внутри всё сжалось. Ритуал не прошел для него бесследно. Он взял часть её боли, и она взяла часть его... напряжения.

— Он это заслужил, — буркнула Лизи, вставая.

Она оделась, стараясь, чтобы рукав мантии закрывал кисть до самых пальцев. Это было неудобно. Жарко. Но показывать это Гарри и Рону она не собиралась. Они и так смотрели на неё вчера, как на бомбу с часовым механизмом.

В гостиной было солнечно. Гарри и Рон сидели у камина, пытаясь достроить карточный домик, который выглядел подозрительно устойчивым.

— О, смотрите! — воскликнул Рон, когда она подошла. — Королевский грифон из пик. Если дунуть правильно, он машет крыльями.

— Только не при мне, — Лизи упала в соседнее кресло и схватила со стола тост. — У меня похмелье, у меня трясутся руки, и если эта птица рухнет, я кого-нибудь прокляну.

— Ты какая-то тихая, — заметил Гарри, внимательно глядя на неё поверх очков. — Обычно после ночей с Малфоем ты орешь на портреты.

— Я просто берегу силы, — Лизи откусила тост. — Планирую мировое господство. Начну с ванной комнаты.

— Ты врешь, — тихо сказала Гермиона, садясь в кресло напротив с книгой. — Ты врёшь всё утро. Ты не съела свой любимый бекон. Ты не попыталась стащить мой кофе. И ты постоянно прячешь правую руку.

Лизи застыла с тостом у рта. Гермиона отложила книгу. Её взгляд был острым, как скальпель. — Лизи. Что с твоей рукой?

— Ничего, — Лизи попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Порезалась. На Зельях. Снейп швырнул в меня банку со слизью улиток.

— Ты сказала, что перебирала рога двурога, — парировал Гарри.

— У меня много версий, — Лизи положила тост на тарелку. Рука под столом сжалась в кулак. — Я просто устала, ладно? Можно мне просто побыть уставшей?

— Ты никогда не просишь «просто побыть», — Гермиона подалась вперед. — Ты всегда кричишь. Показывай.

Это был не приказ. Это была просьба. Лизи посмотрела на них. На Гарри, который смотрел с тревогой. На Рона, который отложил карты и теперь выглядел серьезным. На Гермиону, которая была готова достать палочку для диагностики.

Её броня треснула. — Вы от меня не отстанете, да? — прошептала она.

— Никогда, — просто ответил Гарри.

Лизи медленно, очень медленно закатала рукав. Она не стала показывать ладонь. Она просто повернула руку так, чтобы они увидели предплечье. Черный шрам. Обычный, узловатый. И рядом с ним — тонкий, свежий, витиеватый черный узор, похожий на татуировку, в форме буквы «V».

В гостиной стало очень тихо. Слышно было только, как трещат дрова в камине.

— Это что? — голос Рона дрогнул.

— Это... — Лизи сглотнула. — Это Малфой. Ночью. Он сказал, что это... защита. От голоса.

— Какого голоса? — Гарри уже стоял на коленях рядом с её креслом, осторожно, одним пальцем касаясь края свежего шрама. Его взгляд стал жестким, как у аврора. — Лизи, что за голос?

— Я не знаю, — она закрыла глаза. — Он начался вчера, когда кончилось зелье Снейпа. Он зовет меня. По имени. Элизабет. Но иногда... он называет меня Томом.

Гермиона резко втянула воздух. — Том? Как Том Реддл?

— Я не знаю! — Лизи открыла глаза, в них стояли слезы. — Я не знаю, кто это! Я просто слышу его в голове! Он говорит «сестра»! Какая я ему сестра?! Я выросла в приюте! Меня нашли в корзинке!

Она закрыла лицо руками. Рон неуклюже пересел на подлокотник и неловко обнял её за плечи. — Эй, — пробормотал он. — Какая разница, кто он. Теперь у тебя есть мы. Мы тебя не отпустим.

— Это темная магия, — тихо сказала Гермиона. Она достала палочку, но не направила её на Лизи, а просто крутила в пальцах. — «Vinculo Sanguinis». Кровавый Шов. Это... это очень опасно, Лизи. Это связывает магические ядра. Если он умрет... ты тоже.

— Значит, я бессмертна, — фыркнула Лизи в ладони. — Малфой переживет даже ядерную зиму из-за своего эго.

— Это не смешно, — голос Гарри был тихим, но в нем звенела сталь. — Кто бы он ни был, этот «Том», он знает, где ты. Он в твоей голове. А Снейп... Снейп дал тебе блокатор, а потом просто выгнал?

— Он испугался, — Лизи опустила руки. Лицо было мокрым. — Он увидел метку и побелел. Сказал, что это магия Основателей.

— Снейп испугался чего-то на твоей руке, — Гарри посмотрел на Гермиону. — А Малфой решил это... зашить?

— Он спас мне рассудок, — глухо сказала Лизи. — Я не звала его. Он сам пришел. Через окно. Сказал, что пароль сменился.

Рон присвистнул. — Через окно? Романтик. Наш Малфой совсем отчаялся.

Лизи слабо пихнула его локтем, но впервые за утро позволила себе чуть-чуть расслабиться. Они не смотрели на неё как на чудовище. Они смотрели как на идиотку, влипшую в неприятности, которой нужно помочь.

— Ладно, — Гермиона наконец приняла решение. — План такой. Сейчас мы идем в библиотеку. В запретную секцию. Мне нужно знать всё о родовых печатях. Гарри, Рон — вы со мной. Лизи...

— Я не останусь одна, — тут же ощетинилась Лизи.

— Ты пойдешь с нами, — кивнула Гермиона. — Но сначала... прими нормальное зелье от головы. От тебя пахнет так, будто ты жевала пепельницу.