Корнер обходит угол (гет)

В главной роли — Майкл Корнер. Как сказала Гермиона Грейнджер: «...тот мрачный...» из Когтеврана.

 

Майкл Корнер проснулся в радостном возбуждении. Было первое сентября. Он взял с тумбочки билет на «Хогвартс-экспресс», лежавший поверх развернутого письма из Хогвартса.

«Хогвартс-экспресс до Хогсмида. Отправление с платформы 9¾ ровно в 11:00, 1 сентября». Ниже значилось: «Один пассажир». И мелким шрифтом: «Норма багажа: один сундук, один фамильяр в переноске».

Майкл вскочил с кровати, поспешил в ванную, привел себя в порядок, вернулся в комнату и натянул хорошие джинсы, толстовку и любимые кроссовки. Мама наложила на них чары, чтобы те приятно пахли; Майкл считал это одновременно полезным и немного бесцеремонным. Он открыл школьный сундук и еще раз проверил: все лежало именно там, куда он уложил вещи вчера.

Он сунул билет в карман, и пальцы случайно коснулись письма из Хогвартса. По руке пробежала слабая дрожь, а во рту отчего-то появился едва заметный вкус сливочной ириски.

Майкл отдернул руку и подозрительно уставился на пальцы. Такое случалось редко — разве что однажды, когда он прикоснулся к сердитому письму от дедушки по материнской линии. То письмо отдавало горьким миндалем.

Он вздохнул. Быть волшебником и без того непросто, а уж первым в семье, кто отправляется именно в Хогвартс, — тем более. Не то чтобы мама или папа считали свои школы плохими — Шу, Паддл-он-зе-Уод или Халл, который находился, ну, в Халле. Просто Хогвартс был... Хогвартсом. Именно его выпускники почему-то получали все повышения, руководили департаментами и становились министрами, хотя папа и говорил, что это «просто чистокровные идиоты, которые едва понимают, каким концом палочки колдуют».

Майкл захлопнул и запер сундук, убрал ключ в карман, убедился, что палочка и билет при нем, и потащил багаж в коридор. По ковру сундук скользил легко, а по лестнице спускался с весьма удовлетворительным «бум-бум-бум», пока не оказался в прихожей.

— Майкл! — крикнула мама из кухни. — Это ты?

— Да, мам.

Он оставил сундук и пошел на кухню. Мама стояла у столешницы с палочкой в руке, разогревая сковороду.

— Дорога долгая, так что я соберу тебе обед.

За ее спиной бумажный пакет проглотил банан и завернутый в вощеную бумагу сэндвич, после чего сам свернул верх и превратил его в ручку.

За кухонным столом сидел папа — в темно-синей мантии, с очками на носу и газетой перед собой. Он выглянул поверх страниц и улыбнулся.

— Майки. Ну как там сегодня поживает будущий министр магии?

— Пап!

Майкл уселся на свое место и насыпал хлопьев. Стоило поставить коробку, как кувшин с молоком сам наклонился и налил молоко в миску.

— Не балуй ребенка, дорогой, — сказала мама.

Каким-то образом мама сумела уговорить Эсме тоже поехать на платформу девять и три четверти. Та оглядела толпы семей, горы сундуков, сов и метел.

— Ну и бардак тут, — заметила она.

Папа обнял Майкла и сунул ему маленький кошелек.

— На случай, если понадобится что-нибудь для учебы.

Майкл убрал его в карман. Мама протянула пакет с сэндвичем и поцеловала сына в щеку, а Эсме склонила голову набок.

— Пить-то у тебя есть?

Майкл пожал плечами. Эсме наколдовала бутылку, коснулась ее палочкой и наполнила прозрачной жидкостью — хотелось верить, что водой.

— Если закончится, в туалетах наверняка есть краны, — сказала она. — Береги себя, мелкий. Слышала, в Хогвартсе бывает опасно, если бродить где не надо.

— Значит, не броди где не надо, — твердо сказала мама. — При первом же намеке на неприятности я приеду и посмотрю, понравится ли им внеплановая проверка Департамента магических происшествий и катастроф.

Майкл знал, что угроза пустая, но внутри все равно стало тепло, а щеки запылали.

С помощью папы он затащил сундук в поезд и поволок его по узкому переполненному коридору. Почему-то Майкл прошел мимо первого купе и заглянул во второе, втащив сундук следом.

Сидевший там мальчик в черном кардигане поднял голову. На вид он был примерно одного возраста с Майклом.

— Ты первокурсник?

— Майкл Корнер. Можно я здесь сяду?

— Конечно. Энтони Голдштейн. Тони, — представился мальчик и после короткой паузы добавил: — Я, э-э... еврей.

— Ага, — ответил Майкл, пытаясь поднять сундук.

Тони встал помочь, и вскоре видавший виды сундук с выведенной белой краской фамилией «CORNER» оказался на латунной багажной полке рядом с совершенно новым. Майкл сел.

— Значит, ты из волшебной семьи? — спросил Тони.

— Папа был первым волшебником в своей семье. Мама из волшебной.

— А... Они... это вообще имеет значение?

— Ну, хотя бы объясняет, почему мы со старшей сестрой похожи на обоих родителей, — саркастически ответил Майкл.

Тони слегка улыбнулся.

— Я вообще не представляю, каким будет Хогвартс.

— Я тоже. Папа учился в Халле, мама — в академии Матушки Гусыни, а Эсме, моя сестра, тоже в Халле. Папа записал меня в Хогвартс почти сразу после рождения, потому что...

— Потому что?

— Ну, главы департаментов, министр, все самые высокие должности... почти все они выпускники Хогвартса. Ходят потом с маленькими значками факультетов на мантиях и всем этим...

— О, просто прекрасно! — ухмыльнулся Тони. — Значит, можно проваливаться только вверх!

— В смысле?

— До того как у меня появилась магия, мама хотела, чтобы я работал в банке. Я хорошо считаю.

— И?

— Потом папа купил нам компьютер. Первый сломался через неделю.

— Ага, у брата моего друга Стивена тоже сломался. Один из этих «Спекки».

— Нет... папа заменил его. А второй после того, как я его потрогал, начал чудить. В банке мне точно не работать — компьютеры меня ненавидят. По информатике у меня была тройка: я сломал четыре штуки, прежде чем учитель велел мне просто читать учебник.

— О, — сказал Майкл, не придумав ничего лучше.

— А у тебя тоже происходит всякая странная ерунда, когда трогаешь компьютеры?

— Э-э... У нас его нет. Папа перестал платить за электричество, когда мама пожаловалась, сколько оно стоит.

Он не стал рассказывать, что школьный компьютер ощущался... неправильно. Как будто через пальцы в него просачивалось чужое уныние.

— А в школе?

— Я... — Майкл почувствовал, как краснеет. — Мне не нравится, какие они... на ощупь.

Он подошел к окну и с подчеркнутым интересом принялся высматривать семью на платформе, надеясь, что Тони оставит тему. Чувствовать что-то, прикасаясь к предметам, было странно. Мама с папой никогда об этом не говорили, а уж Эсме точно не стеснялась обсуждать вообще все, связанное с магией.

— А чем твои родители занимаются? — жалобно попытался сменить тему Тони.

— Папа предсказывает погоду, а мама работает в Департаменте магических происшествий и катастроф. Скрывает магические происшествия, чтобы соблюдать Статут о секретности.

— То есть она вроде... пожарного, только для магии?

Майкл наконец заметил родителей и помахал им. Папа махнул в ответ, мама послала воздушный поцелуй, а Эсме закрыла лицо ладонью.

— Твои родители могут пройти на платформу, — сказал Тони.

— Ну да, — Майкл вернулся на место. — Не представляю, как они уговорили Эсме отпроситься сегодня утром. Она профессионально варит зелья, закончила школу... давно. Ей уже двадцать.

— У тебя вся семья волшебная?

— Но никто из нас раньше не учился в Хогвартсе. Папа говорит, некоторые чистокровные семьи настолько близкородственные, что у них уже уродства появляются.

— Чистокровные?

— Папа говорит, все это чушь. Они просто женятся только на тех семьях, где магия есть настолько давно, что никто уже не знает, когда появилась впервые.

— А волшебников вообще много?

— Мама говорила, зарегистрировано около десяти тысяч жилищ. Некоторые не сообщают Министерству, где живут... просто тогда сложнее следить, чтобы маглов ничего не заметили.

— Ясно.

— А еврейских волшебников много? — спросил Майкл.

Тони как-то неловко застыл.

— Насколько мы знаем — нет. Мои сестры не волшебницы.

— Поверь, тут тебе повезло. Эсме бывает ужасной, когда не в духе. Однажды в субботу перед обедом она убрала мне рот, и мама не вернулась домой, чтобы исправить это, до половины шестого. А Эсме сожрала весь киш.

— Убрала... рот?

— Проклятие такое, вроде бы, — Майкл на всякий случай облизнул губы. — Мама потом таскала Эсме за ухо и орала на нее. Та должна была проследить, чтобы я пообедал, а не слопать все самой.

— Она часто так делает?

— Не-а. Это было самое худшее. Ну, кроме того раза, когда она рассказывала про месячные.

— О да. Моя старшая сестра Хелен тоже так делала.

Майкл понимающе кивнул.

* * *

Вживую Хогвартс выглядел куда более волшебным, чем на картинках в книге, а Распределяющая шляпа была просто... невероятной. Как она вообще могла работать?

Корнер, Майкл, отправился в Когтевран за каких-то двенадцать секунд. Голдштейн, Энтони, попал туда же и вскоре сел рядом с ним за длинным факультетским столом.

Когда на столах внезапно появилась еда, на тарелке Тони возникла маленькая записка. Он прочитал ее, убрал в карман и принялся накладывать себе ростбиф.

— Что там было? — спросил Майкл некоторое время спустя, расправившись с четвертинкой курицы, щедро залитой подливкой.

— Написано, что все, кроме свинины и ветчины, кошерное.

Что бы это ни значило.

Майклу немедленно захотелось попробовать запеченную ветчину с ананасом. Она оказалась восхитительной.

— Вкусно, — пробормотал он с набитым ртом.

— Спасибо, я воздержусь.

Сидевший дальше Оливер Риверс тоже взял ветчину. Через стол находился Терри Бут, а во время Распределения Майкл ощутил почти родственную симпатию, когда профессор Макгонагалл произнесла: «Бут, Терри», а потом еще и «Энтвистл, Кевин».

Майкл задумался, не собирает ли Когтевран учеников со странными фамилиями.

* * *

Майклу нравилась библиотека Хогвартса. Там было огромное количество по-настоящему интересных книг. Некоторые из них даже ощущались странно.

Теодор Нотт учился с Майклом на одном курсе, только в Слизерине, и проводил в библиотеке подозрительно много времени. Впрочем, Майкл был когтевранцем и вокруг него хватало книжных червей. Гермиона Грейнджер, гриффиндорка с огромной копной пушистых волос, сидела здесь буквально часами, но друзей у нее не было, потому что она была раздражающей всезнайкой.

Нотт обычно садился с какой-нибудь толстой книгой и пытался пролистывать ее очень быстро: переворачивал страницы, пристально смотрел, потом бормотал что-то себе под нос и подергивался. Майкл подозревал, что с Теодором Ноттом что-то... не так.

Шло время, и Майкл привыкал к Хогвартсу. Гермиона Грейнджер начала водиться с Гарри Поттером и его рыжим приятелем, что, по мнению Майкла, было даже хуже одиночества: Поттер был единственной знаменитостью в школе, и некоторые преподаватели явно относились к нему иначе. Ходили слухи, что профессор Снейп, ненавидевший вообще всех, Поттера ненавидел сильнее, чем всех остальных вместе взятых.

Профессор Защиты сбежал еще до конца учебного года, а Поттер с приятелями умудрились вырвать Кубок школы у Слизерина прямо на заключительном пиру.

На втором курсе Защиту у них преподавал Гилдерой Локхарт. Самое странное было в том, что на уроках он вел себя как идиот и превращал любую тему в рассказ о себе. А потом на досках объявлений Когтеврана кто-то начал вывешивать исправления ошибок в его книгах. Будто он вообще был мошенником.

Гарри Поттер разговаривал со змеей и велел ей напасть на Джастина с Пуффендуя. Кто-то превращал учеников в камень, а еще ходили слухи, что за всем стоит Наследник Слизерина, что бы это ни значило. Каким-то образом в последний день учебы все закончилось тем, что профессор Локхарт оказался в больнице Святого Мунго, в отделении долговременных последствий заклинаний.

Перед третьим курсом папа серьезно поговорил с Майклом и заставил выбрать Прорицания. Заодно Майкл записался на Руны и Арифмантику.

Легендарный убийца Сириус Блэк сбежал, и Министерство отправило дементоров охранять Хогвартс. Новый профессор Защиты, Люпин, выглядел уставшим, зато действительно умел преподавать. После двух лет предыдущих преподавателей это казалось почти ненормальным.

Для третьекурсников Когтеврана организовали учебную группу — «открытую и для других факультетов». Приходил туда и Теодор Нотт, а с ним Дэвис и Мун из Слизерина. Нотт уже не так часто подергивался, хотя вообще все в этом году стали тише из-за дементоров.

В гостиной Когтеврана Майкл познакомился с девочкой по имени Луна. Она несла полную чепуху и почему-то была без туфель и носков. Майкл пожал ей руку — и сразу почувствовал что-то очень странное: будто все вокруг стало неправильного цвета, а предметы потеряли плотность. У него закружилась голова, но примерно через минуту ощущение прошло. Все говорили, что Луна чудная, однако после этого рукопожатия Майкл был склонен с ними согласиться по совершенно другой причине.

Потом пришел Хэллоуин. Сириус Блэк проник в Хогвартс и напал на тайный вход в гостиную Гриффиндора. Который, очевидно, больше не был особенно тайным. Всю школу уложили спать в Большом зале в спальных мешках, и, вообще-то, получилось довольно весело — как гигантская ночевка. После отбоя Майкл пару раз слышал звуки, очень похожие на то, что кто-то целовался.

На Рождество папа, разумеется, первым делом спросил, как идут Прорицания. В конце года Майкл получил по ним «Выше ожидаемого». И прыщи. Очень много прыщей.

* * *

На четвертом курсе в Хогвартсе устроили международное соревнование между тремя школами. Поскольку школы были магическими, соревновались они не в чем-нибудь вроде правописания, а в опасных испытаниях. Хотя, если подумать, заклинания там тоже были, так что в каком-то смысле правописание присутствовало. Участников выбирал Кубок огня — штука настолько странная, что Майкл потратил массу времени, разыскивая о ней все, что мог найти.

Гарри Поттер, разумеется, каким-то образом оказался четвертым участником.

Впрочем, в вечер выбора чемпионов он выглядел совершенно несчастным. Профессор Дамблдор долго держал листок с его именем, а Майкл сидел достаточно близко к кафедре, чтобы заметить: почерк у Гарри был чудовищный. Клочок пергамента с надписью «Harry Potter» выглядел почти неразборчиво.

Поттер умудрился не погибнуть, проходя мимо дракона: призвал метлу и носился на ней как безумный, едва избежав травмы.

Вторым большим событием оказался кошмарный Святочный бал, где требовалось танцевать с девочками. К счастью, когтевранские девочки в основном были такими же ботаниками, как мальчики, поэтому партнершу найти оказалось несложно. Исключением была Падма Патил, ушедшая то ли с Поттером, то ли с Уизли.

Поттер танцевал ничуть не лучше Майкла, зато делал это перед всем залом. Майкл даже немного ему посочувствовал, но сам был прыщавым тринадцатилетним мальчишкой, которому тоже приходилось танцевать с девочкой, и запас сочувствия быстро иссяк под тяжестью собственного стыда.

По крайней мере, от руки Меган ему не становилось странно. Ладонь была потной, ситуация — неловкой, но ничего... необычного.

* * *

Второе задание — именно задание, а не событие — было до невозможности скучным ожиданием, пока четверо пловцов вернутся со дна озера. Третье и последнее оказалось, как и следовало ожидать, многочасовым наблюдением за живой изгородью лабиринта.

А потом каким-то образом погиб Диггори из Пуффендуя. Поттер выглядел полумертвым и объявил, что Волдеморт вернулся. Профессор Защиты Муди тем временем окончательно сошел с ума — или, по крайней мере, стал еще безумнее. Старина Муди и до того весь год явно играл в плюй-камни неполным набором.

* * *

Наступил пятый курс. Министерство прислало своего ставленника — Майкл был почти уверен, что это мужчина, замаскированный под женщину, — и тот методично уничтожал уроки Защиты от Темных искусств.

И тут Гермиона Грейнджер, теперь еще и со значком старосты, организовала тайный кружок Защиты, где преподавателем стал Гарри Поттер. Майкл пришел посмотреть, из-за чего весь шум.

Оказалось, Поттер просто стоит перед людьми, уворачивается от каждого летящего в него заклинания, словно это ничего не стоит, а потом между делом обезоруживает Зака Смита. Первый урок превратился в целый час тренировок по уклонению.

Однажды в библиотеке Теодор Нотт отвлек Майкла от книги по теории трансфигурации, внезапно закричав:

— Вот оно! ИДЕАЛЬНО!

После чего выбежал из библиотеки. Майкл сомневался, что это разумно: мадам Пинс тут же появилась, привела в порядок оставленные Ноттом книги, смерила всех убийственным взглядом и вернулась за свой стол.

Позже выяснилось, что Нотт каким-то проклятием вырезал на обоих предплечьях слова «БЕЗ СОЖАЛЕНИЙ». Майкл окончательно решил, что Теодор Нотт очень странный. И тот еще умудрялся разговаривать с Луной Лавгуд почти каждую неделю.

С Луной Лавгуд вообще было что-то ОЧЕНЬ странное, поэтому Майкл больше старался не касаться ее руки.

А Джинни Уизли, младшая сестра Рона Уизли с курса Майкла, за лето вдруг выросла и стала очень... привлекательной.

И целовалась она потрясающе.

Но в каждую солнечную жизнь когда-нибудь приходит дождь.

— Ты не можешь не прийти на квиддич! — сердито сказала Джинни.

— Э-э... экзамены, — ответил Майкл.

Он мог бы сказать: «Гриффиндор обыграл Когтевран, а ты теперь невыносима», но Джинни великолепно владела Летучемышиным сглазом, так что ну его. Она резко развернулась и направилась к квиддичному полю. Майкл невольно посмотрел, как покачиваются ее волосы. И не только волосы.

Но экзамены действительно приближались. Он вернулся в замок, забрал конспекты и отправился в библиотеку.

Теперь у него, подумал Майкл, будет больше свободного времени на учебу.

* * *

Как выяснилось, Гарри Поттер был феноменальным преподавателем Защиты. Майклу даже удалось вызвать бестелесного Патронуса — значит, теперь он хотя бы мог защититься от дементоров.

Под конец пятого курса Поттеру стало плохо прямо во время экзамена по истории магии, и его увели. Все-таки быть Гарри Поттером было паршиво, — решил Майкл.

На следующий день после окончания семестра он завтракал с мамой и папой, когда Эсме спустилась по лестнице и буквально сползла на стул.

— Эсме, — сказала мама. — Я даже не слышала, как ты пришла.

— Наверное, потому что вы спали, — ответила Эсме и призвала кофе.

Папа поймал прилетевший «Ежедневный пророк» и развернул его.

— Еб твою мать! — вырвалось у него.

Папа никогда не ругался.

— Джеральд? — насторожилась мама.

— Волдеморта видели в атриуме Министерства. Он дрался с самим Альбусом, мать его, Дамблдором.

— Еб твою мать! — одновременно сказали мама и Эсме.

— Эсме, не повторяй за мной, это раздражает, — сказала мама.

— А они объясняют, почему он вообще не мертв? — спросила она уже у мужа.

— Так... — папа перелистнул страницу. — Ага. Да. Гарри Поттер тоже был там, и, похоже, весь прошлый год он не врал.

Папа посмотрел на Майкла, который немедленно попытался изобразить полную невиновность.

— Майкл? Хочешь что-нибудь объяснить?

— Ну... Министерство весь год утверждало, что он врет. А он не врал. И вообще он невероятно хорош в Защите от Темных искусств. Организовал тайный кружок, учил нас... Только благодаря ему я смог сдать практику по Защите на «Превосходно».

— А почему кружок был тайным?

— Министерство выпустило образовательный декрет, запрещающий любые неразрешенные объединения.

— Фадж после такого не удержится на своей чертовой должности, — сказала Эсме.

Она оказалась права. Фадж не удержался, и уже на следующий день с первой полосы хмуро смотрел Руфус Скримджер из Департамента магического правопорядка.

Шестой курс хотя бы прошел без отвратительной Амбридж. ОД продолжал собираться — Пожиратели смерти снова разгуливали на свободе, и дополнительная практика была совсем не лишней.

Во второй половине года Гарри Поттер начал встречаться с Джинни Уизли.

А затем, в конце шестого курса, профессор Снейп без всякой понятной причины убил профессора Дамблдора и покинул разгромленный Хогвартс вместе с толпой Пожирателей смерти.

Майкл никак не мог уложить это в голове. Похороны были ужасными, и присутствовала вся школа.

К концу лета министр Скримджер «ушел в отставку», а его место занял Пий Толстоватый, который принялся проталкивать крайне сомнительные законы. Например, запретил маглорожденным работать и начал отправлять их в лагеря «перевоспитания».

К письму из Хогвартса прилагалось официальное уведомление Министерства: посещение школы отныне обязательно, а за уклонение грозит Азкабан.

Еще Майкл получил письмо от «друга» с адресом каминной сети убежища, куда папа мог исчезнуть в случае опасности. Внизу письма стояла печать с фениксом.

* * *

Еще до того, как поезд покинул Лондон, Майкл с ребятами решили: они возвращаются в ОД и будут делать все возможное, чтобы сопротивляться вмешательству Министерства в Хогвартс.

На распределительном пиру седьмого курса не было ни Гарри Поттера, ни Гермионы Грейнджер, ни большинства маглорожденных. Зато появился новый преподаватель Защиты профессор Кэрроу. И еще один профессор Кэрроу — преподаватель магловедения.

Хуже того, Снейп вернулся в качестве директора. Его темная фигура в золотом кресле казалась маяком, излучавшим черную, концентрированную мерзость.

Хогвартс, как стало совершенно ясно, оказался под властью Пожирателей смерти.

* * *

Монеты ОД показали время встречи, и Майкл пришел. Впереди стояли Невилл и Джинни. Невилл был очень бледен, но держался прямо — теперь он был ростом с Майкла и выглядел так, будто... трех преподавателей действительно заменили убийцы-Пожиратели смерти.

— Что будем делать? — спросил Симус Финниган.

— Сражаться, — ответила Джинни Уизли.

— Думаю, — сказал Невилл, — мы превратим жизнь Кэрроу и Снейпа в ад.

К сожалению, Кэрроу оказались готовы. Непростительное Пыточное проклятие начали применять на наказаниях, а потом и преподавать на уроках.

Майкл делал что мог. В какой-то момент он даже провел несколько дней прикованным цепями в подземельях.

Зато первокурсники были в большей безопасности. И только это имело значение.

* * *

Год тянулся бесконечно, а новостей о Поттере не было. Ходили слухи, будто он уехал в Америку.

Джинни Уизли на это лишь коротко качала головой.

— У него есть дела.

Больше она ничего не объясняла. И свиданиями не интересовалась. Для девушки, с которой вроде как расстались, она вела себя подозрительно несвободно.

Кэрроу усиливали пытки и издевательства, пока ученики не начали фактически жить в Выручай-комнате. Майкл проводил там все больше времени, а затем и вовсе превратился в постоянного «жильца».

И когда положение уже казалось совершенно безнадежным, из двери-портрета, через которую Невилл ходил в Хогсмид, вдруг вышли Гарри Поттер, ставший выше и заметно исхудавший, и такие же изможденные Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Все трое были в порезах, грязи и ожогах. Гарри сказал Джинни буквально пару слов — и все немедленно пришло в движение.

Снейп и Кэрроу столкнулись с Макгонагалл. Каким-то образом ее заклинания свалили Кэрроу, а Снейп просто... вылетел через разбитое окно. Гарри когда-то говорил, что Снейп умеет летать без метлы.

И он действительно умел.

А потом Волдеморт напал на Хогвартс.

Майкл запомнил главным образом, что было очень громко. В него, разумеется, попало несколько заклинаний, а сам он проклял немало Пожирателей смерти и тварей из армии Волдеморта.

Кто-то приказал ему охранять вход в Выручай-комнату, и Майкл остался там: сражался с Пожирателями, гигантскими пауками и чудовищами, не давая им добраться до их убежища. Это было проще, чем бегать по замку.

А потом раздался взрыв, и Майкла Корнера швырнуло через коридор градом летящих камней.