Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

Гарри Поттер вот-вот должен был выиграть Турнир Трёх Волшебников.

Он едва верил своим глазам, неотрывно глядя на Кубок Трёх Волшебников. Ещё в начале года Гарри был намертво убеждён, что этот турнир сведёт его в могилу, но сейчас он стоял на круглой полянке в самом центре живого лабиринта — по крайней мере, так казалось. Оглядевшись, он насчитал три прохода, не считая того, из которого они только что вывалились вместе с Седриком. Живые изгороди то и дело подрагивали и смещались, перестраивая проходы у них на глазах.

Седрик Диггори осел у постамента, тяжело и прерывисто дыша от полного изнеможения. Он рухнул на землю почти сразу, как только они ворвались на эту площадку с Кубком. Гарри с сомнением смотрел на старшего хаффлпаффца: схватить кубок прямо сейчас казалось чем-то неправильным — ведь Диггори опередил его ровно на полшага. Но сейчас Седрик с трудом держался даже на коленях.

— Да забирай ты этот чёртов кубок, — глухо закашлялся Седрик, снизу вверх уставившись на Гарри серыми глазами. В правой руке он всё ещё сжимал волшебную палочку. Он шевельнулся, привалившись спиной к камню, но даже не попытался подняться.

— Это нечестно, — ответил Гарри, замерев перед сияющим трофеем. — Если бы ты меня не вытащил, меня бы здесь вообще не было. И до поляны первым добежал ты.

— Гарри, кончай валять дурака, — прохрипел Седрик и снова зашёлся кашлем, сплёвывая кровь. — Я даже на ноги встать не могу. Понятия не имею, чем меня приложил Крам, но внутри всё горит огнём. Хватай кубок, пусть всё это наконец закончится.

— Я должен тебе помочь! — воскликнул Гарри. Он бросился к товарищу и наставил палочку, судорожно перебирая в памяти хоть какие-нибудь исцеляющие заклинания. Но спокойная покорность на лице Диггори мгновенно сменилась яростью.

— Просто возьми кубок! — рявкнул он. Седрик перевёл дух и из последних сил вскинул палочку к небу: с её кончика брызнул сноп красных искр. Гарри сомневался, что они взлетели выше живых стен лабиринта, но на трибунах наверняка могли отслеживать сигналы, так что жест поняли сразу. Седрик добровольно выбывал из состязания.

Гарри выпрямился. Он понимал смысл поступка хаффлпаффца, хотя душа с этим не соглашалась. Сам он никогда толком не задумывался, каково это — победить в Турнире Трёх Волшебников. Но раз уж Крам выведен из строя, Флёр истошно кричала где-то в глубине лабиринта, а Седрик отказался от борьбы, победа доставалась ему просто по умолчанию. Гарри скривился, глядя на кубок, и небрежно взялся за одну из витых ручек.

Знакомый рывок под ложечкой стал первым предупреждением: кубок был вовсе не тем, чем казался. Впрочем, Гарри решил, что его просто выдернуло из лабиринта на другую часть территории Хогвартса. Приземлившись, он кубарем покатился по земле, выронил и кубок, и палочку, после чего ошарашенно огляделся.

Он был почти на сто процентов уверен, что при Хогвартсе никогда не было кладбища. Хотя замок всегда умел преподносить сюрпризы. Вот только самого замка нигде не было видно, а это невозможно почти из любой точки школьных окрестностей. Гарри потянулся за упавшей палочкой, но в него тут же что-то ударило, и тело сковало намертво. Он не мог пошевелить даже пальцем — оставалось лишь вращать глазами, пытаясь рассмотреть местность. Невидимая сила оторвала его от земли и намертво прижала к одному из кладбищенских изваяний.

Гарри изо всех сил напряг мышцы, пытаясь сбросить чары. Но после третьего испытания сил почти не осталось, и сопротивление вышло жалким. Спустя мгновение между могил просеменил невысокий светловолосый человек. В паре шагов за ним, двигаясь куда более плавно и размеренно, ползла огромная змея. Сперва Гарри подумал, что змея преследует незнакомца. Однако стоило тому остановиться и опустить на землю бурлящий котёл и какой-то странный свёрток, как змея тоже замерла, свернувшись кольцами чуть поодаль.

Гарри узнал его почти мгновенно. Питер Петтигрю по кличке Хвост — тот самый мерзавец, который предал его родителей лорду Волдеморту. Петтигрю на миг покосился на змею, затем перевёл взгляд на котёл. Он развернул свёрток и принялся суетливо перебирать вещи. Внутри оказалось крошечное, полупрозрачное существо размером не больше человеческой ладони. Человеком его назвать было трудно, но оно походило на человека больше, чем любая известная тварь. Крошечная ручонка сжимала серебряную диадему с синими самоцветами. Рядом лежали белая кость и простой металлический кубок.

Первым делом Петтигрю схватил кость и швырнул её в бурлящую жижу. В котле клубилось густое, пенящееся варево, которое поглотило кость без единого всплеска. Затем Хвост выхватил из складок мантии серебряный кинжал, глубоко вдохнул и одним резким взмахом отхватил себе левую кисть, уронив её прямиком в котёл. Схватив кубок здоровой правой рукой и зажав в ней же кинжал, он со всех ног припустил к Гарри.

Лезвие полоснуло Гарри по запястью, и руку пронзила жгучая вспышка боли. Но заклятие держало крепко — Гарри не мог даже закричать, чтобы хоть немного заглушить муку. Хвост выронил кинжал на траву и подставил кубок под струю хлынувшей крови. Спустя несколько секунд, решив, что набралось достаточно, он поспешил обратно к котлу и выплеснул кровь в зелье. Как только густая алая струя коснулась варева, бурление мгновенно прекратилось, и поверхность стала гладкой, словно зеркало.

Петтигрю подхватил уродливое существо, которое всё ещё цеплялось за серебряную диадему, и сбросил его в котёл. И в то же мгновение голову Гарри разорвало невыносимой болью.

Его шрам-молния ещё никогда не отзывался такой дикой мукой. Она вмиг затмила боль в кровоточащем запястье и ослепила Гарри. Когда зрение вернулось, перед глазами всё ещё плавали цветные круги. Ему отчаянно хотелось глотнуть воздуха, но парализующие чары едва позволяли дышать. Сознание грозило угаснуть, и Гарри изо всех сил цеплялся за реальность, заставляя себя следить за происходящим.

Он уставился на котёл, куда Петтигрю бросил монстра. Варево яростно забурлило, а в следующий миг ожил его самый жуткий кошмар. Тёмный Лорд, которого Гарри остановил ещё младенцем, поднялся из котла — и это была нагая женщина. Гарри оцепенел. Мысли понеслись вскачь. Лорд Волдеморт — женщина? Почему никто и никогда не упоминал об этом? С другой стороны, почти все называли его… точнее, её — Гарри мысленно споткнулся на местоимении — «Сами-Знаете-Кто» или «Тот-Кого-Нельзя-Называть». Из-за титула «лорд» Гарри всегда был уверен, что Тёмный Лорд — мужчина.

Он вспомнил свой первый год в школе и затылок профессора Квиррелла. Нечто, вселившееся в их первого преподавателя Защиты от тёмных искусств, выглядело совершенно бесполым — просто глаза, нос и оскаленный рот. Черты лица стёрлись из памяти, и сравнить их было не с чем. Это было просто чудовищное уродство, не больше.

А второй курс? Призрак из дневника, повелевавший василиском, определённо был парнем. Впрочем, при этом воспоминании Гарри нахмурился: тот юноша казался странно похожим на него самого. Возможно, дневник просто выудил этот образ из его собственного разума, а настоящий Тёмный Лорд выглядел совсем иначе?

Но когда на него нападали дементоры, голос, звучавший в голове, был явно мужским. Хотя… Гарри горько усмехнулся про себя: он ведь не мог помнить тот голос. Неужели он сам выдумал голос Тёмного Лорда? Ему был всего год от роду, и помнить ту страшную ночь он никак не мог. Этот образ родился из его собственного страха. И вот теперь его величайший кошмар вновь ожил во плоти.

Она грациозно перешагнула через край железного котла и ступила босыми ногами на землю. Тёмные, влажные пряди волос спадали до середины спины; в бледном лунном свете, заливавшем кладбище, Гарри не мог разобрать их точный оттенок.

Хвост тут же вытащил из мантии волшебную палочку и подобострастно протянул ей. Она взяла её плавным, медленным движением, будто заново привыкала владеть собственными руками. Повела шеей и плечами, шагнула к свёртку и только потом перевела тяжёлый взгляд на Хвоста.

— Одежду, — скомандовала она. От этого единственного слова шрам Гарри снова обожгло. На миг ему показалось, что она тоже это почувствовала: её взгляд метнулся к статуе, к которой он был прикован. Но затем она снова посмотрела на Хвоста. Тот торопливо извлёк из мантии ещё один свёрток, поморщившись от попытки ухватить его обеими руками, прежде чем вспомнил, что левой кисти больше нет. Невербальным мановением она подняла свёрток в воздух и презрительно фыркнула, разглядев содержимое. Гарри не отрывал от них глаз. Волдеморт была худой и примерно одного роста с Хвостом. Стоя нагая посреди кладбища, она вовсе не выглядела устрашающе.

— Госпожа… — робко начал Хвост.

— Хозяин! — отрезала Волдеморт. Хвост попятился и мгновенно прикусил язык. На этот раз шрам Гарри промолчал. Взмахом палочки она разорвала принесённую одежду на куски и принялась превращать лоскуты в нечто более подобающее. В итоге получилось нечто вроде строгого коктейльного платья образца конца сороковых годов — глухого чёрного цвета, с длинными узкими рукавами, воротом под самое горло и струящейся юбкой до щиколоток.

Другой лоскут, забракованный ею ранее, превратился в обувь — точнее, в полусапожки из чёрной кожи с аккуратной пряжкой сбоку и небольшим каблуком; Гарри они почему-то напомнили жокейские ботинки. Она приподняла ногу, и сапожок сам плавно скользнул по ступне. Повторив то же самое со второй ногой, она легко пружинисто покачнулась на носках, проверяя прочность сотворённых чар.

— Хозяин… — набравшись смелости, вновь подал голос Хвост. Волдеморт почти не обратила на него внимания — лишь едва заметный наклон головы выдал, что она слушает. — Могу ли я узнать, чем не угодили мои одежды, дабы впредь лучше послужить вам?

К изумлению Гарри, лорд Волдеморт рассмеялась. Смех был чистым, заливистым и звучал на удивление искренне. Бледные губы тронула улыбка, и в профиль её лицо выглядело даже привлекательным. Гарри всегда рисовал в воображении жуткое чудовище, но женщина перед ним ни капли на него не походила. Первой красавицей её бы никто не назвал, однако и до уродины ей было бесконечно далеко: классические, строгие черты лица, длинные тёмные волосы за спиной и глубокие темные глаза.

Прежде чем ответить, она продолжила трансфигурацию. Последним движением палочки она соткала длинный чёрный плащ с глубоким капюшоном и небрежно бросила его на соседнее надгробие, не став надевать.

— Если ты думал, будто я позволю тебе наряжать меня, Хвост, то ты ещё глупее, чем казался. У меня нет ни малейшего желания выглядеть крысой, — холодно и бесстрастно произнесла она. Лёгкий взмах палочки — и надгробный камень превратился в гладкое зеркало. Она на миг заглянула в него, затем запустила пальцы в волосы, набрала прядь, поднесла к лицу и понюхала; скривившись от отвращения, она выпустила её из руки.

Она направила кончик палочки себе в затылок и применила чары, которых Гарри не знал: до сих пор все её заклинания были исключительно невербальными. Завершив движение, она снова поднесла волосы к носу, вновь брезгливо поморщилась и опустила руку. Спустя мгновение тёмные пряди словно сами собой уложились в сложный строгий узел.

— Мой лорд… — снова заскулил Хвост, на этот раз вытягивая вперёд изувеченную культю. Волдеморт окинула её оценивающим взглядом, затем повернулась к зеркалу и небрежным кистевым взмахом вернула надгробию прежний вид.

— Ты сварил зелье слишком юным, — сказала она, словно и не замечая стоявшего перед ней бывшего Мародёра. — Мне далеко до моего истинного расцвета. На вид мне едва ли больше двадцати пяти.

— Я следовал вашим указаниям до единой буквы! — в панике забормотал Хвост.

— Сильно в этом сомневаюсь, — бросила Волдеморт.

— Хозяин, умоляю… — снова взмолился Хвост, протягивая культю.

— И что ты прикажешь мне с этим делать? — с неприкрытым раздражением спросила она.

— Вы обещали… — промямлил Хвост.

— Я обещала исцелить любое ранение, которое ты получишь в процессе. Но оттяпать себе руку целиком тебя никто не просил. Хватило бы и одного мизинца. Я не награждаю глупость, Хвост. Ты умудрился снести даже часть собственной Метки. Теперь призывающие чары на ней не сработают. — Она отвернулась от него, и её взгляд задержался на Гарри.

— Хозяин… — продолжал клянчить Хвост. Не поворачивая головы, она хлестнула в его сторону палочкой и шагнула к Гарри. Петтигрю отшвырнуло назад, прямо на надгробия, и в воздухе тотчас запахло палёным мясом: Волдеморт сочла, что лучшим средством будет просто намертво прижечь культю. Рухнув на землю, Питер Петтигрю истошно завопил от боли.

Змея подползла ближе, встав живым барьером между Волдеморт и корчившимся Хвостом. С Гарри она не заговорила — должно быть, понимая, что под действием парализующих чар тот всё равно не сможет ответить.

Вместо этого она протянула руку и коснулась костяшками пальцев его голени, где сквозь разорванную ткань джинсов сочилась кровь от пореза, полученного в лабиринте. Шрам запульсировал, но боли не было — лишь тупое, ноющее ощущение затяжной мигрени прямо под кожей лба. Гарри заметил, что от её прикосновения рана на ноге мгновенно затянулась.

— Я могу прикасаться к тебе, — бесстрастно констатировала она и улыбнулась Гарри. В этой улыбке не было оскала — лишь уголки губ чуть приподнялись, явив ямочку на правой щеке. Улыбка растаяла за секунду, и лицо снова стало непроницаемым. Взмахом палочки она опустила его на землю, поставила перед собой и слегка ослабила парализующие чары, позволив шевелить головой. Гарри тут же жадно и часто задышал, восполняя нехватку воздуха.

— Ты… — выдохнул он, едва обретя голос. Она пропустила его слова мимо ушей, подняла его руку, порезанную Хвостом, и внимательно осмотрела. Держа палочку в той же руке, она провела большим пальцем по разрезу — и кожа срослась.

— Этот кретин дал бы тебе истечь кровью, — презрительно усмехнулась она. — Похоже, мне достался самый бездарный из Мародёров. — Гарри стиснул зубы. Ему было невыносимо, что она знает об их школьной четвёрке.

— Не смей, — выдавил он. Она и бровью не повела, наклонившись вплотную, чтобы разглядеть его шрам. Будучи примерно одного с ним роста, она почти прижималась грудью к его груди. Гарри отчаянно хотелось отшатнуться, но от напряжения дыхание лишь сбилось. И тут он почувствовал смрад.

— Молчи, — велела она, словно его слова досаждали ей. Гарри показалось это странным — если только чары Хвоста не слабели сами по себе и не она их ослабила.

От неё разило гнилью — точнее не скажешь. Запах напоминал гниющую мантию дементора вперемешку с компостом и соплохвостом. Гарри тут же скрутило рвотным позывом.

— Чем это… — Гарри снова закашлялся, не в силах сдержаться; судорожный кашель боролся со связывающей магией, заставляя его дёргаться прямо перед ней. Она положила руку ему на плечо и сжала слишком сильно, силясь удержать на месте, отчего руку прострелило болью.

— Радуйся, что тебе не пришлось в этом купаться. Или пить это, — бросила она с почти легкомысленной небрежностью. Гарри едва не истерически усмехнулся. До него доходили слухи о невероятном обаянии Волдеморта, но чувства юмора он точно не ждал. Впрочем, её внимание по-прежнему было приковано к его шраму — Гарри даже засомневался, слышит ли она сама свои слова. Она наклонилась совсем близко, словно принюхиваясь, и едва не коснулась губами его лба.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда она наконец отстранилась от шрама. Волдеморт промолчала, переведя взгляд на скорчившуюся тушу Хвоста, который тихо подвывал, и на змею, явно примерявшуюся его сожрать.

— У нас возникла дилемма, Гарри Поттер, — негромко произнесла она, крутя палочку в тонких пальцах.

— Да неужели? — огрызнулся Гарри со всей дерзостью, на какую был способен. Лорд Волдеморт снова улыбнулась — уголком рта, вновь приоткрыв ямочку на щеке.

— Именно, — кивнула она. — Видишь ли, я намеревалась созвать Пожирателей Смерти. Хотя, признаться, любопытно, сколько из них явилось бы на самом деле — после того Хэллоуина особого рвения помочь мне они не проявляли. Так или иначе, я собиралась убить тебя у них на глазах. Чтобы доказать: ты мне не соперник. Слишком театрально, знаю. Но порой, Гарри Поттер, публике необходимо зрелище.

— Э-э… — только и выдавил Гарри в ответ. Он заметил, что она размеренно расхаживает перед ним взад и вперёд. Но в её шагах не было нервозности — казалось, она просто наслаждается возможностью двигаться. При каждом повороте подол её юбки мягко шелестел вокруг щиколоток.

— Однако Хвост по своей бесконечной мудрости изуродовал собственную Метку, сведя её силу на нет. Так что теперь, если я убью тебя, у них останется тень сомнения: действительно ли это сделала я сама. Не сомневаюсь, мне не составит труда подавить любые сомнения, но я предпочла бы обойтись без лишних усилий. Впрочем, теперь это не имеет значения, — рассудительно пояснила лорд Волдеморт.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил Гарри, и ямочка на её щеке показалась снова. Он продолжал бороться с парализующими чарами; он был готов поклясться, что они слабеют, но вырваться всё ещё не удавалось.

— Человек всегда должен быть готов и способен объяснить свои поступки, Гарри Поттер. Любое действие без ясной причины совершается по глупости, — наставительно произнесла она, точно делилась великой мудростью. До тошноты знакомый тон внезапно напомнил ему профессора Макгонагалл.

— И ты можешь объяснить убийство моих родителей?! — с яростью выплюнул Гарри. Он надеялся, что пока она говорит, заклятие спадёт окончательно. Краем глаза он видел Кубок Трёх Волшебников всего в нескольких ярдах от себя. До него можно было допрыгнуть. Схвати он кубок — и он вернётся в Хогвартс.

— Все мы совершаем ошибки, — бесстрастно отозвалась она и отвернулась. Она взглянула в сторону Хвоста: его всхлипы стихли, и Гарри подумал, не проверяет ли она, жив ли слуга. Змея подползла ближе и ткнулась мордой в бесчувственное тело. Хвост слабо дернулся, и змея отползла, негромко зашипев. Но эта сцена промелькнула мимо сознания: Гарри захлестнула слепая ярость. Ошибка?! Она смеет называть это ошибкой?!

— Ошибка?! — взревел он, дернув руками против связывающей магии. Он физически почувствовал, как путы вокруг него трещат по швам.

— В обмороке, — донёсся тихий шипящий шёпот со стороны змеи. Гарри едва осознал, что заговорила рептилия. Волдеморт коротко кивнула змее. В то же мгновение Гарри почувствовал, как хватка заклятия окончательно растаяла, мышцы расслабились, и он понял: он свободен.

— Да, — сказала она, вновь поворачиваясь к Гарри. Выражение её лица заставило его застыть на месте. Губы изогнулись в явно отрепетированной строгой гримасе, а в тёмных глазах сквозила обезоруживающая мягкость. У Гарри возникло отчётливое чувство, будто он её разочаровал. Будто она ожидала от него большего — полагала, что он сам догадается, в чём заключалась эта ошибка, дойдёт до сути своим умом. В глубине души эта мысль вызвала отвращение, но мысли тут же свернули в другое русло.

Ему захотелось понять. Доказать, что он способен. Доказать её неправоту и стереть это снисходительное разочарование с её лица. Он почти не отдавал себе отчёта в том, что предпочёл бы увидеть её насмешливую ямочку на щеке, чем это холодное пренебрежение. Разгадка заняла всего пару секунд. Ну конечно же, она считала это ошибкой. Ведь это её и погубило.

— Быть может… — произнесла она после паузы, дав слову повиснуть в ночной тишине. — Быть может, я сумею загладить эту вину перед тобой.

— Что, воскресишь их? — с едким сарказмом бросил он. Её взгляд скользнул к собственной правой руке, словно она искала на пальцах что-то конкретное, но тут же вернулся к Гарри.

— К сожалению, заклинания, способного на подобное, я ещё не открыла, — ответила она с ноткой искреннего сожаления. — Однако мне ведомо куда больше тайн магии, чем любому из ныне живущих.

— И что с того? — огрызнулся Гарри, не скрывая раздражения. Она ничем не показала, что её задела эта грубая перебивка.

— Ты талантлив и целеустремлен. Стать самым юным чемпионом Турнира Трёх Волшебников — несомненно впечатляющее достижение. Я могу научить тебя многому. Вместе мы способны совершить великие дела, — размеренно произнесла она, не сводя с него пристального взгляда. Гарри стало почти стыдно перед самим собой: на мгновение он действительно задумался над предложением. Это не просто спасло бы ему жизнь — возможно, так он нашёл бы способ убить её наверняка. Но он прекрасно знал, что никогда не пойдёт на это. Да и предложение вряд ли было искренним.

— Я скорее сдохну, чем позволю заклеймить себя вашей Чёрной меткой, — твёрдо заявил он, и в этих словах не было ни грамма лжи. Она снова улыбнулась, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на восхищение.

— Сколько пыла. Но вы превратно поняли моё предложение, мистер Поттер. Пожиратели Смерти — всего лишь приспешники. Простые орудия в моих руках. И хотя со временем мне придётся пополнить их ряды, вы интересуете меня исключительно в роли протеже. Никаких клейм, — спокойно пояснила она. Словно подтверждая свои слова, она убрала палочку в сложный узел волос над левым ухом и развела руки. Слегка подтянув рукава, она обнажила чистую, бледную кожу без единого следа метки, а затем снова взялась за палочку.

— Я никогда к тебе не примкну, — отрезал Гарри. Внутренний голос вопил на него за то, что он не проклял её в ту секунду, когда она убрала палочку. Но её движения странно завораживали. Ему хотелось просто стоять и наблюдать. Где-то на краю сознания всплыла мысль: до сих пор единственные чары, которые она применила к нему лично, были исцеляющими.

— Я полагаю, Гарри Поттер, тебе уже наскучили многие стороны твоего школьного образования. Разве ты не тоскуешь на уроках, гадая, на что ещё способна магия? Я могу открыть перед тобой силу, о которой ты и мечтать не смел, — продолжала она. Эти слова били точно в цель: ему действительно бывало невыносимо скучно на занятиях. Особенно на Защите от тёмных искусств. Всё давалось слишком легко. Он часто задавался вопросом, почему их не учат по-настоящему сложным защитным чарам и умалчивают о том, от чего именно им придётся защищаться. Но Гарри не позволил себе поддаться этим мыслям.

— Никогда, — твёрдо повторил он. Лорд Волдеморт лишь равнодушно пожала плечами.

— Я так и думала, — со вздохом досады обронила она, поднимая на него палочку. — Какая нелепая растрата волшебной крови и таланта, юный Гарри Поттер. Да будет так. Авада Кедавра!

— Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри, вскидывая палочку одновременно с её заклятием. Лучи столкнулись посередине. На лице Волдеморт отразился непритворный шок, брови взметнулись вверх. Она влила в заклятие ещё больше магии, рассчитывая сломить сопротивление мальчишки.

Но пересилить не удалось. Дополнительный напор не дал никакого результата. Спустя мгновение она оставила попытки усилить луч и замерла, стараясь не разорвать возникшую связь. С подобным она никогда не сталкивалась и даже не слышала ни о чём подобном. Все её знания утверждали: более мощное заклятие обязано сметать слабое на своём пути. А заклинаний мощнее смертельного проклятия в мире практически не существовало.

Она увидела, как из кончика его палочки поднимаются призрачные тени; очертания были смутными, но в них явно угадывались человеческие фигуры. Казалось, они что-то говорят Гарри, но разобрать слова на расстоянии было невозможно.

Секунду спустя призраки повернулись к ней. Замешкавшись лишь на миг, они ринулись в атаку. Ей пришлось разорвать золотую нить между палочками, чтобы отбиться от надвигающихся теней. Она узнала их без труда: старый смотритель поместья её отца, где она скрывалась последние месяцы; сотрудница Министерства, которую Хвост похитил для утех прошлым летом; наконец, Лили и Джеймс Поттеры. Стоило направить на них заклятие, как каждый призрак распадался в безвредное облачко дыма.

Когда дым рассеялся, Гарри Поттера и Кубка Трёх Волшебников на кладбище уже не было. Она процедила сквозь зубы глухое проклятие и окинула взглядом поляну. Нагайна всё так же обнюхивала бесчувственную тушу Хвоста.

Она поджала губы и посмотрела на место, где только что стоял кубок. Какая непростительная беспечность — оставить его валяться без присмотра. Следовало уничтожить его в первую же секунду после обретения плоти. Но она позволила праздности затуманить рассудок. Взмахом палочки она разнесла в пыль клочок земли, где только что блестел портал, но легче от этого не стало.

Круто развернувшись на каблуках, она подошла к распростёртому Хвосту. Тот прижимал к груди обугленный обрубок, бывший ещё недавно его левой кистью. В остальном же он выглядел вполне способным передвигаться.

Лорд Волдеморт направила палочку ему в висок, справедливо рассудив, что слуге совершенно незачем помнить её поражение — если он вообще успел что-то заметить. Она напрочь стёрла его воспоминания обо всём, что произошло на кладбище, заменив их путаной версией: якобы он упустил контроль над парализующим заклятием сразу после забора крови, и мальчишка сбежал в суматохе её возрождения.

Удостоверившись в безупречности ментальных правок, она опустила палочку. В сотворённом платье не было карманов, поэтому она снова аккуратно заправила палочку за ухо в пучок волос. Нагайна охранным кольцом обвила её ноги, пока она с презрением разглядывала грузного слугу.

Она перехватила палочку и призвала созданный ранее плащ. Поймав его свободной рукой и убрав палочку обратно, она набросила его на плечи — тяжёлая ткань ниспадала почти до самой земли. Натянув капюшон на голову, она снова повернулась к бывшему Мародёру.

— Очнись, Хвост, — рявкнула она. Тот даже не шелохнулся. Нагайна неодобрительно зашипела, цедя сквозь зубы, что этот человек совершенно бесполезен; впрочем, мнение змеи её сейчас мало волновало, пусть она и была с ним согласна. Оставлять его здесь было нельзя: авроры Министерства или Дамблдор явятся сюда сразу, как только мальчишка обо всём доложит. А в том, что он выложит всё до мельчайших подробностей, сомневаться не приходилось.

Поэтому она просто пнула его. Сначала дважды подтолкнула носком сапога, а когда это не помогло, от души всадила каблук ему под дых. Конечно, можно было привести его в чувство магией, но это казалось непозволительной роскошью. К тому же раздражение куда приятнее вымещалось через сапог, чем через палочку: пусти она в ход чары, то наверняка прикончила бы негодяя на месте.

Разумеется, этот трус мог уже окончательно исчерпать свою полезность. Но это покажет время, а разбрасываться сторонниками сейчас было бы верхом безрассудства — когда из всех слуг можно рассчитывать едва ли на двоих.

— Уф-ф… — судорожно глотнул воздух Хвост.

— Вставай, — скомандовала она.

— Да, госпожа… — пробормотал он.

— Хозяин! — гаркнула она. Рука уже метнулась к палочке с намерением вбить приказ с помощью «Круцио», но тут она вспомнила, что сама же стёрла ему память об этом, и опустила ладонь.

— Да, хозяин! — тотчас взвизгнул он. — Простите, хозяин! Я не подумал, что надо получше связать мальчишку, я…

— Заткнись, Хвост, — негромко оборвала она. — Придётся исправлять твои оплошности на ходу. Собери наши вещи. — Она присела возле котла, пока Петтигрю суетливо подбирал немногочисленный скарб. Подняв с земли закопчённую диадему, она помрачнела: ей было невыносимо жаль уничтожать столь бесценную реликвию. Поднявшись, она протянула её Хвосту.

Слуга оторопел: прежде она никогда не позволяла ему прикасаться к диадеме. Он осторожно подержал её на ладони и бережно опустил в заплечный мешок. Ей стало любопытно, сохранит ли он её и догадается ли вообще, что это такое. Особым умом Хвост никогда не отличался, а диадема вряд ли была способна прибавить ему ума в её нынешнем виде.

— Уничтожь котёл, — велела она. — Он нам больше ни к чему. Идём. — И она зашагала на восток под тихий хлопок исчезнувшего чугунного котла.

— Куда мы направляемся? — спросил Хвост. Скрывать не было смысла: для парной аппарации ему всё равно нужно знать пункт назначения, ведь прикасаться к нему, чтобы переместить лично, она ни за что не станет.

— Мы отойдём на пять миль к востоку, чтобы Министерство не смогло засечь точку нашей аппарации без сплошного прочёсывания округи. Оттуда мы переместимся в Лондон, а из «Дырявого котла» по каминной сети отправимся в Уилтшир, — невозмутимо объяснила она. Будь она одна, лондонского крюка удалось бы избежать, но она не знала, бывал ли Петтигрю в Уилтшире прежде.

— А вам… разумно появляться в Косом переулке? — робко поинтересовался он.

— Уже поздно, и мы там не задержимся. К тому же я слишком давно не выглядела так, как сейчас, и вряд ли меня кто-то узнает, — бросила она и зашипела на змею, приказывая оставаться на месте и наблюдать. Вернуться за ней придётся через день или два, но Нагайна прекрасно позаботится о себе сама. Змея перестала следовать за Хвостом и скользнула в заросшие бурьяном кусты на краю кладбища, затаившись в ожидании. Волдеморт сомневалась, что на змею вообще обратят внимание: она и раньше использовала змей в качестве лазутчиков, и ни одна жертва ни разу ни о чём не догадалась.

— В Уилтшире у вас есть убежище, хозяин? — спросил Хвост.

— Нет. Там мы разберёмся с ещё одним мерзавцем и, если повезёт, выясним наше истинное положение, — она сделала паузу, словно взвешивая решение. — Полагаю, Уилтшир вполне подойдёт для моих нынешних целей. — Хвост понимающе закивал на ходу, благоразумно прикусив язык: он и так считал чудом, что Хозяин посвятил его хоть в малую долю своих замыслов.

Она задала быстрый темп, обходя любые признаки человеческого жилья и рассудив, что чем глуше места, тем меньше вероятность проверок Министерства. Около часа она уверенно удалялась от цивилизации, а Хвост с одышкой едва поспевал следом.

Наконец она решила, что они отошли достаточно далеко и засечь их невозможно: позади не было слышно ни суматохи, ни хлопков прибывающих волшебников. Выбрав удобное место, она просто аппарировала, не сомневаясь, что Хвост последует за ней.