Империум не принимает возвратов (джен)

Тзинч скучал.

Вечность, проведённая в созерцании бесконечных возможностей, имела свои недостатки. Предательства повторялись, империи рушились по знакомым сценариям, а смертные совершали одни и те же ошибки с таким постоянством, что это начинало напоминать дурную привычку.

Тзинч наблюдал за Империумом.

Он видел крестовые походы, кровавые восстания, дворцовые интриги и религиозный фанатизм. Всё это было по-своему прекрасно, но до тошноты предсказуемо. Даже самые грандиозные катастрофы обычно начинались одинаково: кто-нибудь чего-нибудь хотел, кто-нибудь другой этому мешал, а затем все с криками «За Императора!» или «Смерть Труппу на Троне!» начинали резать друг друга.

— Скучно, — выдохнул Архитектор Перемен. Голос его прозвучал одновременно шелестом старой бумаги и скрипом ржавой гидравлики.

Из пола выросла искривлённая лестница, из лестницы вырос череп с крыльями стервятника, а из черепа, после некоторых анатомических затруднений, получился вполне представительный чиновник в мантии Администратума.

— Повелитель?

— Хочу провести эксперимент.

Демон моментально достал сланцевый планшет и костяное перо, приготовившись записывать.

— Найди в Терранском Администратуме департамент, отвечающий за распределение стратегических грузов. Не Казначейство, не Верховное Командование. Что-нибудь глубоко в нижних ярусах, где люди десятилетиями не видят солнечного света, занимаются исключительно штамповкой документов и искренне уверены, что этим спасают Галактику.

— Таких департаментов много, повелитель.

— Именно поэтому я и выбрал Империум.

Перед демоном в воздухе соткались два транспортных манифеста. Пергамент был настоящим — высушенным, покрытым восковыми печатями и сухими сургучовыми оттисками.

Первый предназначался для Марса: сто тысяч тонн высокотемпературного очищенного синтетического масла, жизненно необходимого для смазки шпинделей в производственных залах Кузниц Омниссии.

Второй — для Вальтис-Примы, аграрного мира, отчаянно пытавшегося восстановить почву после трёх лет непрерывной артиллерийской дуэли с орками. Сто тысяч тонн концентрированных органических удобрений.

— Поменяй бумажные манифесты местами, — приказал Тзинч.

— А электронные записи в инфо-кристаллах?

— Не трогать.

— Астропатические подтверждения?

— Не трогать.

— Печати и личные идентификационные перстни?

— Все должны остаться подлинными.

Демон осторожно поднял на него свои многочисленные глаза.

— Повелитель… но тогда это будет не магическая диверсия. Это будет обычная административная халатность. Тзинч улыбнулся сотней ртов.

— Если бы мне нужна была обычная административная халатность, я бы вообще не вмешивался.

Он указал на документы:

— Найди такую процедуру, при которой бумажный манифест определяет категорию груза при фактической приёмке на складе, а машинный код на когитаторе — заказ и маршрут. Пусть система проверяет инвентарные номера, массу, получателя, пломбы и права подписи. Но никогда — никогда — не сопоставляет смысл двух описаний. Всё должно быть абсолютно законно.

— И если меня обнаружат?

— Тогда я скажу, что ты — шпион Альфа-Легиона, и вообще я тебя впервые вижу.

Демон ниизко поклонился и растворился в дыму, пахнувшем озоном и жжёным сургучом.

Тзинч остался один.

— Посмотрим, — прошептал он, потирая руки,- может ли безупречная система совершить безупречную глупость.