Империум не принимает возвратов (джен)

Тзинч скучал.

Вечность, проведённая в созерцании бесконечных возможностей, имела свои недостатки. Предательства повторялись, империи рушились по знакомым сценариям, а смертные совершали одни и те же ошибки с таким постоянством, что это начинало напоминать дурную привычку.

Тзинч наблюдал за Империумом.

Он видел крестовые походы, кровавые восстания, дворцовые интриги и религиозный фанатизм. Всё это было по-своему прекрасно, но до тошноты предсказуемо. Даже самые грандиозные катастрофы обычно начинались одинаково: кто-нибудь чего-нибудь хотел, кто-нибудь другой этому мешал, а затем все с криками «За Императора!» или «Смерть Труппу на Троне!» начинали резать друг друга.

— Скучно, — выдохнул Архитектор Перемен. Голос его прозвучал одновременно шелестом старой бумаги и скрипом ржавой гидравлики.

Из пола выросла искривлённая лестница, из лестницы вырос череп с крыльями стервятника, а из черепа, после некоторых анатомических затруднений, получился вполне представительный чиновник в мантии Администратума.

— Повелитель?

— Хочу провести эксперимент.

Демон моментально достал сланцевый планшет и костяное перо, приготовившись записывать.

— Найди в Терранском Администратуме департамент, отвечающий за распределение стратегических грузов. Не Казначейство, не Верховное Командование. Что-нибудь глубоко в нижних ярусах, где люди десятилетиями не видят солнечного света, занимаются исключительно штамповкой документов и искренне уверены, что этим спасают Галактику.

— Таких департаментов много, повелитель.

— Именно поэтому я и выбрал Империум.

Перед демоном в воздухе соткались два транспортных манифеста. Пергамент был настоящим — высушенным, покрытым восковыми печатями и сухими сургучовыми оттисками.

Первый предназначался для Марса: сто тысяч тонн высокотемпературного очищенного синтетического масла, жизненно необходимого для смазки шпинделей в производственных залах Кузниц Омниссии.

Второй — для Вальтис-Примы, аграрного мира, отчаянно пытавшегося восстановить почву после трёх лет непрерывной артиллерийской дуэли с орками. Сто тысяч тонн концентрированных органических удобрений.

— Поменяй бумажные манифесты местами, — приказал Тзинч.

— А электронные записи в инфо-кристаллах?

— Не трогать.

— Астропатические подтверждения?

— Не трогать.

— Печати и личные идентификационные перстни?

— Все должны остаться подлинными.

Демон осторожно поднял на него свои многочисленные глаза.

— Повелитель… но тогда это будет не магическая диверсия. Это будет обычная административная халатность. Тзинч улыбнулся сотней ртов.

— Если бы мне нужна была обычная административная халатность, я бы вообще не вмешивался.

Он указал на документы:

— Найди такую процедуру, при которой бумажный манифест определяет категорию груза при фактической приёмке на складе, а машинный код на когитаторе — заказ и маршрут. Пусть система проверяет инвентарные номера, массу, получателя, пломбы и права подписи. Но никогда — никогда — не сопоставляет смысл двух описаний. Всё должно быть абсолютно законно.

— И если меня обнаружат?

— Тогда я скажу, что ты — шпион Альфа-Легиона, и вообще я тебя впервые вижу.

Демон ниизко поклонился и растворился в дыму, пахнувшем озоном и жжёным сургучом.

Тзинч остался один.

— Посмотрим, — прошептал он, потирая руки,- может ли безупречная система совершить безупречную глупость.

Груз прибыл строго по расписанию.

Тяжёлый транспортник класса «Мастиф» тяжело осел на посадочную платформу Кузницы Омниссии. Сто тысяч тонн.

Приёмная площадка была готова. Техножрецы-подмастерья в багровых мантиях уже подогнали магистральные трубопроводы. Производственные линии требовали обслуживания, шпиндели реакторов перегревались, а три магоса логистики успели отправить пятьдесят два проклятия в адрес Адептус Астра Телепатика за задержку информации.

Задержки не было. Пломбы были целы. Масса совпадала до грамма. Код маршрута идеален. Инфо-кристалл подтверждал: доставлено масло.

Служитель приёмки — полумеханический киборг с монокуляром вместо левого глаза — взял тяжеленный бумажный манифест и провёл им под отсканирующим лучом.

Терминал коротко и радостно пискнул.

— Груз принят предварительно, — произнёс монотонный динамик.

Старший магос Ксерон-9, чьё тело на восемьдесят процентов состояло из латуни и охлаждающих трубок, подошёл к экрану когитатора.

— Категория груза по накладной?

— Органические удобрения промышленного сельскохозяйственного назначения. Спецификация: птичий помет и обогащенный гумус.

В отсеке приёмки потонула тишина. Единственным звуком остался ритмичный стук гидравлического клапана в шее Ксерона-9.

— Повторите?..

— Сто тысяч тонн концентрированного гумуса, магос.

— На Марсе? — переспросил Ксерон-9, и его голосовой модулятор сбился на высокочастотный писк. — В Священных Кузницах Механикус?!

— Согласно бумажному манифесту.

Ксерон-9 подключил кабельный интерфейс напрямую к порту терминала. Машинная запись: Синтетическое масло. Сто тысяч тонн. Получатель: Марс. Бумажный манифест: Птичий помет обогащенный. Сто тысяч тонн. Получатель: Марс.

— Вызовите транспортный отдел!

Транспортный отдел подтвердил: корабль доставил контейнеры в полном соответствии с электронным заказом.

— Вызовите отправителя!

Департамент отгрузки Терры подтвердил: отгружено ровно то, что числилось в когитаторе.

— Вызовите Главный Архив!

Архив подтвердил: бумажный манифест подлинный, имеет тридцать две сургучные печати, освящён елеем и сформирован согласно Параграфу 12 Устава Снабжения.

— Кто его оформил?! — рябь гнева прошла по инфо-кабелям магоса.

— Документ оформлен коллективной подписью Департамента Межпланетного Материально-Технического Распределения.

— Подать сюда уполномоченного!

— Коллегия, подписавшая документ, расформирована три часа назад в рамках Программы Оптимизации.

— Где члены коллегии?!

— Часть переведена на Кадианский сектор, часть перераспределена в другие департаменты, председатель ушёл в монастырь.

Ксерон-9 издал звук, напоминающий закипающий чайник.

— То есть мы получили сто тысяч тонн навоза вместо масла для святых механизмов Омниссии… и никто не нарушил регламент?!

— Пока нарушений не выявлено, магос.

— Отмените приёмку! Очистите платформу!

— Не можем. Груз прошёл предварительную регистрацию. Если мы откажемся от него без формы 88-Дельта, корабль сгорит в атмосфере, так как его топливный лимит исчерпан.

— Тогда верните его обратно на Терру!

— Возврат требует подтверждения несоответствия. Электронной записи груз соответствует. Бумажной — тоже.

— Они не соответствуют друг другу!

— В системе нет процедуры сравнения смыслового содержания бумаги и кристалла, магос. Система проверяет только целостность штрих-кода.

Магос медленно повернул окуляры к стоящему на платформе гигантскому контейнеру, от которого уже начинал исходить вполне специфический органический аромат, совершенно не характерный для Марса.

— А реальность? — тихо спросил Ксерон-9. — Реальный груз в контейнерах?!

Сервитор-учётчик мигнул красной лампочкой:

— Реальность, магос, не входит в перечень обязательных полей формы сорок семь-Б.

К вечеру на Марсе разгорелся богословский и административный кризис.

Один из старших магосов назвал произошедшее прямое оскорблением Машины-Бога. Второй возразил, что это в первую очередь нарушение логистической цепочки. Третий предложил выяснить, не является ли нарушение логистической цепочки разновидностью ереси, и не стоит ли сжечь весь транспортный отдел вместе с кораблём.

Через четыре часа было решено создать Комиссию по Оценке Органолептических и Документальных Противоречий.

Комиссии потребовалось помещение. Выяснилось, что свободный ангар числится за отделом, который не имеет права предоставлять помещения комиссиям, созданным без предварительного уведомления Отдела Помещений.

В итоге Комиссию разместили прямо на складе. Рядом с удобрениями.

Через полчаса Комиссия отказалась работать, заявив, что «органические испарения повреждают святые микросхемы и оскорбляют эстетическое чувство Омниссии».

На Вальтис-Приме ждали удобрений.

Планета восстанавливалась после войны. Почва после бомбардировок представляла собой смесь шлака, стеклянной крошки и радиационной пыли. От урожая зависело многое.

Губернатор доказывал потребность в грузе четыре месяца. Он выстоял в бюрократической войне, собрал восемь тысяч подписей, провёл закупки и лично приехал на космодром, чтобы встретить спасительный транспорт.

Когда из люков грузовика начали выгружать первые контейнеры, губернатор лично подошёл с монтажкой и вскрыл один из них.

Вместо ожидаемого тёмного, пахнущего аммиаком и жизнью гумуса, из контейнера вылилась густая, прозрачная, пахнущая премиальным нефтепродуктом струя.

— Это что? — спросил губернатор. Голос его дрожал.

— Машинное масло высокой очистки, ваше превосходительство, — рапортовал чиновник приёмки. — Для турбин гигантских шагателей класса «Титан».

— Какой здесь вам «титан»?!! Я заказывал удобрения! У меня план восстановления мира рассчитан, люди должны что-то есть!

— В электронном реестре ваша планета значится как получатель масла.

— Но у меня на руках бумажный запрос! Вот! Написано: «УДОБРЕНИЯ»! — Бумага подлинная. — Так почему тут масло?!

— Потому что в системе написано «масло».

Губернатор обвёл рукой горизонт. Там, за ржавым забором космодрома, стояли девять тракторов и бесконечные, серые поля.

— Вы понимаете, что я не могу заставить людей жрать масло?! Вы понимаете, что если я вылью это в землю, она не родит вообще ничего ещё пятьсот лет?!

— Понимаю, ваше превосходительство.

— И вы привезли мне сто тысяч тонн масла?!

— Да. Согласно документам, поставка выполнена в полном объёме. Слава Императору, милорд!

Губернатор схватился за голову.

— Заберите его обратно!

— Возврат невозможно оформить. Для системы вы — получатель масла. Если мы улетим с маслом, это будет расценено как хищение имперской собственности в особо крупных размерах.

Губернатор отправил на Терру отчаянный астрапатический сигнал: «Просим не направлять нам больше масло. Просим направить удобрения. Мы не располагаем «Титанами». У нас максимум тракторы, и те — на солярке!».

Юридический отдел Терры вернул запрос через шесть часов с пометкой: «В просьбе отказать. Формулировка «Мы не располагаем Титанами» содержит скрытую критику Адептус Механикус и требует проверки Инквизиции».

Доклад о случившемся поступил к Робауту Жиллимана на третий день.

Примарх сидел в своём кабинете на Терре, окружённый горами инфо-планшетов. Он прочитал документ один раз. Потом зажмурился, потёр переносицу и прочитал второй раз. Затем медленно положил планшет на стол и спросил стоявшего перед ним Старшего Чиновника Департамента Логистики:

— Сколько?

— Сто тысяч тонн, лорд-командующий.

— На Марс прибыло...

— Удобрение, да. Птичий помет.

— А на аграрный мир Вальтис-Прима?

— Премиальное масло для турбин.

Жиллиман медленно снял тяжелую бронированную перчатку и положил её на стол. Звук получился похожим на удар молота по наковальне.

— Итак. Марсу нужно масло. Вальтис-Приме — удобрения. Марс получил удобрения, Вальтис-Прима — масло. Кто виноват?

— Не установлено, лорд-командующий.

— Кто вскрывал когитаторы?

— Никто.

— Кто подделывал печати?

— Никто.

— Кто изменил маршруты транспортов?

— Никто.

— Значит, кто-то магически подменил бумажные манифесты в архиве!

— Бумажные документы подлинные. Печати, воск, подписи — всё выдержало проверку Психотипологии и Священной Экспертизы.

Жиллиман поднял взгляд. Его синие глаза, казалось, могли прожечь чиновника насквозь.

— Объясните. Мне. Как. Это. Возможно.

Чиновник сглотнул, разворачивая пергаментную схему:

— Электронная запись определяет заказ и маршрут. Бумажный манифест — категорию при приёмке. Поскольку номера контейнеров, масса и штрих-коды совпадали, автоматика не зафиксировала расхождения.

— Но слова! — голос Примарха начал набирать силу. — Текст на бумаге разительно отличается от бинарного кода в кристалле! Неужели никто на Марсе не мог просто прочитать наименование?!

— Действующий регламент, утверждённый Вашим Отцом в 32-м тысячелетии, не предусматривает смысловой сверки буквенного текста и бинарного кода, лорд-командующий. Считается, что человек может ошибиться в прочтении букв, а Машина — нет.

Жиллиман молчал ровно десять секунд.

— Отправьте масло на Марс. А удобрения — на Вальтис-Прима. Прямо сейчас. Используйте корабли моего личного флота. За мой счёт.

Чиновник побледнел до цвета гипсовой штукатурки.

— Лорд-командующий... это физически возможно. Но юридически это будет классифицироваться как «Нсанкционированное перераспределение ресурсов военного времени».

— Я приказываю!

— Да, лорд-командующий. Ваше распоряжение будет зарегистрировано. После присвоения ему входящего номера.

— Так присвойте его!

— Номер присваивается Отделом Входящей Документации. Будет сделано в течении двух суток.

Жиллиман встал. Вся его гигантская фигура излучала такую праведную ярость, что стеклянные витражи в кабинете начали мелко вибрировать.

— Я командовал Великим Крестовым Походом, — тихо, но отчетливо проговорил Примарх. — Я уничтожал армии эльдар, я ломал хребты оркским вождям, я сражался с собственными братьями-демонами... И вы хотите сказать, что я не могу перенаправить два грузовых корабля?!

— Вы можете, лорд-командующий, — честно ответил чиновник, дрожа всем телом. — Но без формы 99-Цунами автоматика защитных систем просто сбьёт их при попытке взлёта как похищенный груз.

Жиллиман опустился обратно в кресло. Он смотрел на чиновника и впервые за десять тысяч лет почувствовал нечто, похожее на абсолютную, безнадёжную беспомощность.

— Хорошо, — выдохнул он. — Создайте межведомственную комиссию. Включите туда представителей Марса, Вальтис-Примы, Администратума и моего штаба. Задача — в чрезвычайном порядке исправить документацию.

— Будет сделано, лорд-командующий!

— И ещё. Не присылайте мне отчётов. Пришлите мне подтверждение, что масло на Марсе, а навоз — в земле.

Чиновник поклонился и бочком устремился к выходу.

Жиллиман остался один. Он посмотрел на сводку. Внизу, мелким шрифтом, была приписка: «Марс требует публичных извинений от Вальтис-Примы за «загаживание священных площадок». Вальтис-Прима объявила голодный бунт. Оба мира обвиняют друг друга в ереси».

Примарх перевернул лист. На обратной стороне красовался рекламный оттиск: «Покупайте новые стандартизированные перочистки от Департамента Печатей! Оптимизируйте свой документооборот уже сегодня!»

В Искажённом Дворце Тзинч лежал на подушках из сотканного тумана и задыхался от смеха.

Из его глаз (которых на лице было около тридцати) текли слезы очищенной магии Варпа.

— Повелитель, — осторожно сказал демон-посланник. — Они ищут следы колдовства. Инквизиция Ордо Еретикус направила на Марс три инквизиторские группы.

— И что они ищут? — хохотал Тзинч.

— Вас, мой Повелитель. Руны, следы скверны, ментальные закладки...

— И что нашли?

— Пока нет, мой повелитель. но на третьем ярусе Администратума чиновник пятидесятого ранга три года назад забыл поставить галочку в графе «Смысловой контроль».

— Прекрасно! Просто прекрасно!

Демон помедлил.

— Жиллиман приказал изменить регламент. Тзинч мгновенно перестал смеяться и подался вперёд:

— И что они делают?

— Они создали Комиссию по Разработке Новой Формы Сверки.

— Сколько страниц в новой форме?

— Пока сорок две, повелитель. Чтобы её подписать, требуется подтверждение от восьми промежуточных департаментов.

— А кто будет проверять тех, кто проверяет форму?

— Специально создаваемый Департамент Надзора за Новой Формой Сверки.

Тзинч откинулся назад и закрыл все глаза. Из его груди вырвался глубокий, удовлетворенный вздох.

— Я — Бог Перемен. Я — Архитектор Судеб. Я плёл интриги, которые рушили звездные системы... Но я снимаю перед человечеством шляпу. Их бюрократия безумнее, чем сам Варп.

Он поглядел в своё пророческое зеркало. В нём Жиллиман подписывал указ о сокращении бюрократического аппарата, а специальный отдел Администратума уже готовил триста новых штатных упаковок для обеспечения процедуры сокращения.

— Скажи мне, — спросил Тзинч. — Они перенаправили груз?

— Нет, повелитель.

— Почему?

— Комиссия по перенаправлению застряла на этапе выбора цвета чернил для итогового протокола.

— Чудесно, — прошептал Бог Хаоса.

— Нам даже не надо воевать с ними. Нужно просто подождать, пока они сами себя задокументируют до смерти.

Через десять дней губернатор Вальтис-Примы собирает местных чиновников, агрономов, военных и представителей Администратума.

— Господа, у меня есть новости о наших удобрениях.

— Наконец-то, ваше превосходительство! Марс подтвердил отправку?

— Нет. Марс подтвердил получение.

— Так в чём проблема?

Губернатор медленно положил на стол фотографию.

На ней был изображён старший магос в парадном облачении. За его спиной стояли шесть техножрецов. Перед ними возвышалась гора контейнеров. На переднем плане сервитор сканировал накладную.

Под фотографией красовалась надпись:

«Торжественная церемония приёмки стратегического груза в священных кузницах Омниссии».

— Это, — произнёс губернатор, — наши удобрения.

Главный агроном долго изучал фотографию.

Губернатор перевернул лист. На обороте находился официальный акт приёмки. Сто тысяч тонн. Все пломбы целы. Масса соответствует заявленной. Претензий к поставщику нет.

Он снял очки.

— Вы представляете, — произнёс он совершенно тихо, — они действительно притащили сто тысяч тонн дерьма на Марс.

В кабинете повисла тишина.

— И с довольным видом подали его тамошним магосам.

Первым не выдержал агроном.

Он издал короткий звук, похожий на кашель, попытался прикрыть рот ладонью и отвернулся к окну.

— Магистр, — спокойным тоном произнёс губернатор, — вам есть что сказать?

— Нет, ваше превосходительство.

Военный советник отвернулся. Его лицо побагровело.

— Командор, — сказал губернатор.

— Так точно!

— Вам тоже плохо?

— Так точно!

— Почему?

— Не могу доложить, ваше превосходительство!

Губернатор закрыл лицо руками.

И засмеялся.

Сначала тихо. Потом громче. Потом так, что перепуганный адъютант бросился к аптечке, решив, что у губернатора начался припадок.

— Сто тысяч тонн, — повторял губернатор, утирая слёзы. — Сто тысяч тонн говна! На Марс! К техножрецам! Всерьёз!

— Ваше превосходительство, — осторожно заметил военный советник, — возможно, не стоит распространять эту историю. Отношения с Марсом имеют стратегическое значение.

Губернатор вытер глаза.

— Разумеется. Вы совершенно правы. Ни слова об этом за пределами кабинета.

Все облегчённо выдохнули.

— Но, — продолжил губернатор, — я хочу знать, сколько техножрецов лично присутствовало при приёмке.

— Зачем, ваше превосходительство?

— Я хочу представить себе их лица, когда они открыли первый контейнер.

Агроном снова согнулся пополам.

Через неделю

История просочилась в офицерские столовые.

Через две недели её рассказывали на всех крупных аграрных станциях сектора.

Через месяц один торговец из вольного экипажа привёз на Вальтис-Приму дешёвую керамическую кружку, на которой были изображены красная планета, гора навоза и маленький техножрец с поднятыми в молитве руками.

Подпись гласила:

«Омниссия посылает нам испытания».

Кружки раскупили за три дня.

Затем появились значки, плакаты и даже неприличная песня, которую распевали рабочие на элеваторах. В припеве упоминались священные кузницы, сто тысяч тонн органических удобрений и способность Администратума превратить любую катастрофу в успешно закрытый отчёт.

Губернатор официально распорядился прекратить распространение подобных материалов.

Неофициально он купил шесть кружек.

Одну поставил в кабинете.

Одну подарил агроному.

Одну отправил Жиллиману — без сопроводительного письма.

Последнюю он хранил дома.

Иногда, когда очередной департамент сообщал ему о невозможности выполнить простейшее распоряжение ввиду отсутствия утверждённой формы, губернатор доставал кружку, наливал себе амасека и долго смотрел на изображённого техножреца.

А затем тихо произносил:

— Зато у нас теперь есть удобрения.

И начинал смеяться снова.

Запись № 7741-М. Не предназначена для передачи в Администратум, Высший совет Терры или какие-либо ведомства, имеющие отношение к документообороту.

Я перечитал отчёт.

Затем прочитал приложения к отчёту.

Затем запросил первичные документы, чтобы убедиться, что мои подчинённые не решили проверить, насколько далеко можно зайти в издевательстве над моим терпением.

Первичные документы оказались подлинными.

Сто тысяч тонн навоза отправлены на Марс. Сто тысяч тонн машинного масла отправлены на аграрный мир, которому нечем удобрять поля. Ни один корабль не отклонился от маршрута. Ни одна печать не подделана. Ни один чиновник не нарушил действующих инструкций.

Я обнаружил, что скучаю по временам, когда мои проблемы пытались убить меня.

Убийца, по крайней мере, понимает, что именно он пытается сделать. С ним можно сражаться. Его можно победить. Иногда даже удаётся объяснить ему, почему его действия были ошибкой.

Администратум же способен уничтожить урожай целого мира, оскорбить священные производственные комплексы Марса и при этом представить мне тринадцать тысяч страниц документации, доказывающей, что всё прошло в соответствии с установленным порядком.

Я потратил значительную часть жизни на создание системы управления, которая должна была обеспечить человечеству выживание. Я писал трактаты о снабжении, распределении ресурсов, военном планировании и ответственности должностных лиц. Я рассчитывал, что если дать людям достаточно ясные правила, они смогут действовать разумно даже в моё отсутствие.

Теперь я начинаю подозревать, что совершил ошибку.

Не в расчётах. В предположении, что разумность вообще является обязательным свойством системы.

Сегодня я приказал доставить масло на Марс, а удобрения — на Вальтис-Приму. Приказ исполнен не был. Не потому, что кто-то осмелился мне отказать. Нет. Это было бы почти обнадёживающим проявлением здравого смысла.

Мой приказ принят, зарегистрирован, классифицирован и направлен в соответствующий отдел. Затем его направили в другой отдел для подтверждения правильности классификации. После чего третий отдел запросил разъяснение, вправе ли лорд-командующий приказывать первому отделу исполнять распоряжения без предварительного согласования со вторым.

Я приказал прекратить эту процедуру.

Теперь рассматривается вопрос о том, следует ли классифицировать мой приказ о прекращении процедуры как самостоятельное административное распоряжение или как приложение к первоначальному приказу.

Я не знаю, смеяться мне или отдать Терру на откуп оркам.

Последнее, разумеется, недопустимо. Орки, вероятно, сумеют захватить планету, но я не уверен, что они сумеют оформить акт о её капитуляции. Вполне возможно, война продолжится ещё несколько тысяч лет, пока обе стороны будут ожидать утверждения формы передачи трофеев.

Я должен найти решение.

Я всегда находил решения. Против Империи Тау, против тиранидов, против предателей, против собственных братьев. Я пережил Ереси, которые не должен был пережить, и вернулся в Империум, который едва узнаю.

Но сегодня я потратил четыре часа на выяснение того, почему две планеты не могут обменяться грузами, которые каждая из них получила по ошибке.

Четыре часа.

За это время можно было провести военную операцию. Разгромить мятеж. Спасти город. Принять решение, от которого зависят миллионы жизней.

Вместо этого я выяснял, кто имеет право поставить печать на документе, разрешающем исправить ошибку, которую никто не совершал.

Я устал.

Не от войны. Не от врагов. Даже не от того, что человечество продолжает страдать.

Я устал от необходимости доказывать, что очевидное очевидно.

Я не понимаю, в какой момент простые логичные положения превратились в ересь.

Иногда мне кажется, что Империум уже не нуждается в своих врагах. Он создал нечто гораздо более совершенное: систему, которая способна сопротивляться любому изменению, включая изменения, необходимые для её собственного выживания.

Тзинч, если это действительно был он, может гордиться собой. Хотя я подозреваю, что даже Архитектор Перемен не смог бы придумать столь изощрённый способ саботажа, не прибегая к услугам наших чиновников.

Я распорядился начать реформу.

Завтра мне представят план реформирования структуры, ответственной за подготовку плана реформирования структуры.

Я подпишу его.

Затем я заставлю их исполнять его.

Если потребуется, я лично отправлюсь в каждый департамент и буду стоять над каждым столом до тех пор, пока последний контейнер не окажется на правильной планете.

Я примарх. Сын Императора. Лорд-командующий Империума. Я пережил десять тысяч лет сна, чтобы вернуться и спасти человечество.

И я не позволю двум грузовым кораблям окончательно уничтожить мою веру в его будущее.

Пауза в записи: 47 секунд.

Ещё одно распоряжение.

Отныне ни один документ, поступающий на моё рассмотрение, не должен содержать рекламных материалов.

Мне сообщили, что это невозможно: рекламные оттиски печатаются на оборотной стороне бланков централизованно, а изменение стандарта бумаги требует согласования с Департаментом Печатей.

Я велел сжечь весь тираж.

Мне ответили, что уничтожение казённой бумаги без акта списания является растратой имперского имущества.

Я велел составить акт списания.

Акт будет готов через шесть рабочих дней.

Конец записи.

Приписка, сделанная от руки спустя несколько минут:

Если кто-нибудь когда-нибудь найдёт способ победить Хаос, не сообщайте об этом Администратуму. Они потребуют заполнить форму о добровольной капитуляции четырёх богов, после чего отправят её не в тот Варп.

Я не переживу ещё одну такую победу.