Кошмар наяву (джен)

От автора: этот рассказ тоже старый, сюжета и обоснуя нет, характеров толком тоже, просто ещё одна попытка в штырства))

________________________________________

Холодная ночь. Под ногами серая, чуть заледеневшая трава. Адверт едва сдержал дрожь. Где он опять?

— Эд? — осторожно позвал он. Ответа не последовало, но это особо не удивило. С тех пор, как Адверт пошел на войну, младший брат в его снах и видениях почти не появлялся.

Что же теперь?

Не ясно.

Он стоял на небольшой поляне, на которой, не смотря на ночь, было светло и ясно, как днём, но вокруг клубился загадочный черный туман.

Беги!

Молодой человек не знал, кому принадлежал этот голос, какой-то неведомой силе, желавшей защитить его, или это просто само внутреннее чутье подсказывало ему, что делать. Он побежал. От поляны развернулась тропа, словно специально пропуская, давая шанс на спасение от ужаса, царящего в ночи. С разных сторон он цеплялся одеждой за ветки или... нет, это человеческие руки! Руки? Или всё же нет? У людей не бывает таких когтей... Мысли беспорядочно вихрились в голове, но у Адверта не было возможности уделить им время. Он бежал. Бежал так быстро, насколько позволяла ему человеческая форма. Этого недостаточно. Самое время заткнуть свою ненависть к собственной ликантропии подальше и представить себя огромным темно-бурым зверем... так можно бежать быстрее... Быстрее, быстрее, быстрее!

Тропа оборвалась. Ловушка. Тупик, скалы. Он совсем один, в темноте, и неизвестно, что его ждёт.

Кап!

Вода? Адверт сделал шаг, чтобы осмотреться, и почувствовал, что его нога угодила во что-то вязкое. У любого другого человека от этого запаха уже к горлу подступила тошнота, но у него, живущего с тихой и изматывающей жаждой плоти и крови на зубах с тех пор, как ему исполнилось двенадцать, и он заполучил свою «лунную болезнь». Но всё-таки в таком количестве... и здесь... никогда ещё не видел, не чувствовал.

Он опустил взгляд...

Земля была в крови. Кровь быстро стекала отовсюду, из-под камней, со скал, даже как будто вытекала из самой земли, из мерзлых трещин, словно из открытых ран. Но самым страшным было то, что она не текла хаотично, она принимала форму, облик... Спустя всего несколько секунд кровь приняла форму жуткого чудища, не похожего ни на одного из существ из живущих на свете.

Чудище растянуло пасть в жуткой пустой улыбке, и Адверт почувствовал, как что-то дернуло его за ноги, спустя мгновение он уже лежал на земле, прижимаемый мерзкими кровяными лапами и щупальцами к земле. Кровь была повсюду, она пыталась затечь его в ноздри, в рот, в глаза, уши... заполоняя его душу и вытворяя из тела жизнь. А чудище склонилось к нему своим уродливым подобием лица, и, к его невероятному ужасу, начало принимать кровавые волчьи черты, так похожие на его собственные в момент обращения в вервольфа... Оно тянулось к нему ближе, ближе, шире раскрывая ужасную клыкастую пасть, желая словно обглодать ему лицо и... улыбаясь?..

Он закричал.

* * *

— Ты полоумный, или как!?

Мейр был в бешенстве от внезапного пробуждения посреди ночи, и ещё более его приводил в бешенство растерянный и даже бестолковый вид его черноволосой усатой причины. Просто невероятно, из всех возможных товарищей по военному походу и службе его угораздило подружиться и делить палатку вместе с настилом из соломы, плащей и шкур с человеком, который орёт по ночам, будто его режут и пугает его до смерти всяким бредом!

— Ну?

Адверт молчал, тупо уставившись остекленевшим взглядом цвета бледной стали куда-то в одну точку перед собой. Мейр редко видел товарища таким напуганным и потерянным. Внезапная волна стыда, пробежавшая по телу, остудила его гнев. Духи его раздерите, как он сразу не подумал?

— Что там с луной у нас? — извиняющимся тоном спросил он, слегка потрепав друга по плечу. — До полнолуния ещё далековато, а?

— Не в этом дело. — Адверт помедлил, собираясь с мыслями. — Не в лунных фазах, — будто одно мгновение он хотел что-то сказать, но не стал. — Неважно.

— Но...

— Это вообще не твоё дело! — голос друга опустился до глухого низкого рыка, на которое человеческий голосовой аппарат, лицо покраснело, глаза полыхнули каким-то диким, но глубоко подавленным гневом. Стоило Мейру осознать, что докапываться до беспокойного оборотня и злить его — буквально худшая идея из возможных, как Адверт неожиданно успокоился и поймал товарища за локоть. — Извини. Просто... давай не будем обсуждать это? Мне приснился кошмар, и мне жаль, что я разбудил тебя.

Да уж, а то не очевидно, что ему приснился кошмар!

— Как знаешь, — Мейр не особо старался скрыть обиду в голосе. Ну сколько можно! Они через столько прошли вместе, он знал, что Адверт оборотень, а тот знал, что Мейр незаконнорождённый... Мейр ничего не скрывал, а этот волчище всё скрытничал. Солдат в сердцах было лег на бок, повернувшись к другу спиной, но в последний момент решил, что не стоит засыпать на такой ноте:

— Адверт?..

— Ммм?

— Доброй ночи.

— И тебе.

Больше ночью они не просыпались.

* * *

Дорогая Гела!

Знаю, что пишу тебе редко. Идёт война, в конце концов... Но твоё письмо я получил. Рад знать, что ты справляешься, я справляюсь тоже. Если тебе что-нибудь понадобится, помни про остаток наследства тёти Ганны, который у меня остался. Ключ я отдал тебе при нашей последней встрече.

Адверт отложил перо, задумавшись, что ещё он мог бы написать с ума сходящим от беспокойства за него родным. У него не очень хорошо получалось писать письма, всегда выходило или слишком много, или слишком мало. Раз за разом, перечитывая подробное и полное переживаний письмо Гелы, его сердце вдруг, огрубевшее со времен смерти матери, тяжелого выживания и, в конце концов, затянувшейся изнурительной войны, начало ныть от внезапной тоски. Как же там Пэйла? Последний, единственный оставшийся у него самый родной человек. Одинокая, странная, живущая со снами и видениями, так же, как и он. Живущая со старшей сестрой и её детьми...

Больше всего запомнил её бледной одиннадцатилетней девочкой на похоронах матери, с удивительно для их потери сухими глазами. Они виделись несколько раз и после этого, но потом он искал себе работу, а потом пришла война... Тот образ, что был после, как-то не особо отложился в его голове.

Сейчас ей должно быть уже восемнадцать, наверное, она очень изменилась. Эх, наверное, стоит написать что-нибудь.

Можешь обнять за меня Пэй, я так давно её не видел. Даже не уверен, что узнаю при встрече. Ещё привет Рео, Эли и Фриде. Вообще не уверен, что они меня вспомнят меня как своего дядю.

Твой брат,

Адверт

Пробежав письмо ещё раз глазами и удовлетворившись его содержанием, Адверт его спрятал. Скорее всего, скоро его удастся отправить, и Гела больше не будет так за него беспокоиться. Ему достаточно своих тревог...

Мелодичный треск костра. Все спят, кроме него и часовых у лагеря. Сегодня он в кое-веки может насладиться мирным одиночным времяпрепровождением у огня. Товарищи устали больше, чем Адверт, и никто не задержался у костра надолго. Ещё одно преимущество крови зверя, — ухмыльнулся он про себя.

Ночная прохлада заставила его вздрогнуть, но, стоило устроить на плечах и ногах плащ и одеяло, ощущение комфорта вернулось. Что ещё он может сделать сегодня, сидя у огня? Немного подумав, молодой человек осторожно достал из походной сумки немного потертой бумаги. Счастье заняться любимым делом выдавалось ему нечасто, и каждый момент был на вес золота.

Он любил ночь и сумерки. Любил передавать игру теней на своих рисунках. Сейчас он старался быстро зарисовать обстановку лагеря, темные деревья, скалы вокруг... и кто знает, что может прятаться в тенях?..

И тут он почувствовал холод. Странный, внутренний. Как будто кто-то смотрел, сверлил ему взглядом в спину, кто-то очень...

Знакомый?...

Кап!

Адверт знал, что слышать и чувствовать ЭТО может только он. Знакомое, холодное чувство растущего откуда-то из самых глубин души страха... Он обернулся. И он точно знал, что именно увидит на каменной стене скал.

Тень монстра из его сна улыбалась ему.