Ядовитая клятва (джен)

Хогвартс никогда не выглядел настолько красивым и настолько опасным одновременно.

Гермиона поняла это, едва переступив порог Большого зала.

С потолка, затянутого зачарованными сумерками, свисали тысячи тонких серебряных цепочек. Между ними парили чёрные розы, лепестки которых медленно осыпались, не достигая пола. На длинных столах стояли хрустальные бокалы, а вдоль стен горели свечи с голубым пламенем.

Всё это было слишком роскошным даже для Хогвартса.

Именно поэтому Гермиона не доверяла ни единой детали.

— Ты могла бы хотя бы попытаться выглядеть так, словно пришла сюда добровольно, — пробормотал Гарри, поправляя воротник парадной мантии.

— Я пришла сюда по приказу Министерства.

— Я знаю.

— И нахожусь на мероприятии, где собраны люди, которые ещё несколько лет назад с удовольствием наблюдали бы за моим допросом в подземельях Малфой-мэнора.

— Я тоже знаю.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Гарри посмотрел на неё.

— Потому что ты уже пять минут объясняешь мне, насколько тебе здесь неприятно, но всё это время не сводишь глаз с лестницы.

Гермиона резко отвернулась.

— Я наблюдаю за помещением.

— Разумеется.

— Поттер.

— Молчу.

Он действительно замолчал, но его улыбка стала только шире.

Гермиона поправила тёмно-зелёное платье и ещё раз оглядела зал.

Официально она присутствовала на ежегодном балу древнейших магических семейств как представительница Министерства, ответственный сотрудник отдела магических преступлений.

Неофициально — как человек, которому предстояло выяснить, кто убил Альберта Селвина.

Тело молодого наследника обнаружили три дня назад в его семейном поместье.

Никаких следов проникновения.

Никаких свидетелей.

Никаких повреждений, которые могли бы объяснить смерть.

На груди погибшего лежала чёрная роза с серебряной змеёй на стебле.

Такая же эмблема была найдена рядом с телами ещё двух волшебников за последние шесть недель.

Министерство не сомневалось: убийства связаны.

Но никто не понимал, почему жертвами становились исключительно представители старых чистокровных семейств.

И почему все трое перед смертью получали письма с одной и той же фразой:

Долги крови возвращаются кровью.

— Грейнджер.

Голос прозвучал совсем рядом.

Гермиона не вздрогнула.

По крайней мере, ей хотелось в это верить.

Она медленно повернулась.

Драко Малфой стоял у колонны, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. На нём был безупречно скроенный чёрный костюм, а серебряная брошь на лацкане изображала змею, свернувшуюся вокруг розы.

Гермиона посмотрела на брошь.

Потом на его лицо.

— Какая очаровательная символика.

Драко проследил за её взглядом.

— Подарок семьи.

— Ты всегда носишь символы, которые напоминают об убийствах?

— Только по особым случаям.

— Тогда мне жаль, что ты решил украсить ими вечер.

Он улыбнулся.

— А мне жаль, что ты решила испортить вечер своим присутствием.

— Поверь, Малфой, это взаимно.

— Как приятно обнаружить, что некоторые вещи никогда не меняются.

Гермиона сделала шаг ближе.

— Например, твоя привычка отвечать вопросом на вопрос?

— Или твоя привычка считать себя умнее всех присутствующих.

— В большинстве случаев это не привычка, а статистически подтверждённый факт.

Драко тихо рассмеялся.

И именно этот звук почему-то раздражал её больше всего.

Он не должен был смеяться.

Не здесь.

Не сегодня.

Не после того, как она три дня изучала фотографии мёртвых людей, пытаясь понять, почему на их лицах застыло одинаковое выражение абсолютного ужаса.

— Ты знал Селвина? — спросила она.

Улыбка исчезла с его лица.

— Да.

— Насколько хорошо?

— Достаточно, чтобы не удивиться его смерти.

Гермиона прищурилась.

— Это признание?

— Это наблюдение.

— Ты понимаешь, что подобные высказывания могут стать основанием для допроса?

— Тогда тебе стоит записать их в блокнот.

Он наклонился ближе.

— Хотя, если ты действительно хочешь узнать, кто его убил, я бы посоветовал начать не с меня.

— А с кого?

Драко посмотрел через её плечо.

— С человека, который сейчас пытается незаметно покинуть зал.

Гермиона обернулась.

У бокового выхода стоял Теодор Нотт.

Увидев, что на него смотрят, он мгновенно отвернулся и скрылся за тяжёлой бархатной портьерой.

Гермиона снова повернулась к Малфою.

— Почему ты не сообщил об этом аврорам?

— Потому что я не аврор.

— Ты мог сообщить мне.

— Ты не спрашивала.

Она едва удержалась от желания ударить его по лицу.

— Ты невыносим.

— Мне говорили.

Драко поставил бокал на ближайший столик.

— И ещё одно, Грейнджер.

— Что?

На этот раз его голос прозвучал совершенно иначе.

Без насмешки.

Без привычной ленивой интонации.

— Не пей ничего, что тебе предложат.

Гермиона замерла.

— Почему?

Но он уже отходил.

— Малфой!

Он не обернулся.

— Драко!

Он остановился.

Она впервые за вечер назвала его по имени.

И, судя по тому, как медленно он повернул голову, он это заметил.

— Что ты знаешь?

Несколько секунд он молчал.

Затем произнёс:

— Достаточно, чтобы понимать: сегодняшний вечер закончится кровью.

И исчез в толпе.

Ровно в десять часов вечера музыка оборвалась.

Не постепенно.

Не из-за ошибки музыкантов.

Она просто исчезла, словно кто-то вырвал звук из самого воздуха.

Гости замерли.

Под потолком погасли свечи.

В зале раздался чей-то испуганный вскрик.

А затем все зеркала одновременно почернели.

Гермиона выхватила палочку.

— Люмос!

На кончике палочки вспыхнул свет.

В его бледном сиянии она увидела, как люди бросаются к выходам, сталкиваются, кричат и пытаются пробиться сквозь внезапно возникшую магическую преграду.

Двери были запечатаны.

— Всем оставаться на местах! — крикнул Гарри.

Но никто его не слушал.

В центре зала, возле фонтана с зачарованными лилиями, стоял мужчина.

Альберт Селвин.

Тот самый человек, которого похоронили три дня назад.

Гермиона перестала дышать.

Мужчина поднял голову.

Его лицо было мертвенно-бледным, глаза полностью почернели, а на груди расцветала чёрная роза.

— Долги крови возвращаются кровью, — произнёс он чужим голосом.

Затем упал.

Когда Гермиона добралась до фонтана, мужчина уже не дышал.

Она опустилась рядом с телом.

Пальцы коснулись его шеи.

Ничего.

Но кожа была тёплой.

Слишком тёплой для человека, который умер три дня назад.

— Это невозможно, — прошептала она.

— Отойди от него.

Драко появился рядом так внезапно, что Гермиона едва не ударила его заклинанием.

— Что ты делаешь?

— Спасаю твою жизнь.

Он схватил её за руку и резко потянул назад.

В ту же секунду тело Селвина выгнулось дугой.

Из его рта вырвался поток чёрного дыма.

Он закрутился в воздухе, приняв форму змеи, и бросился прямо на Гермиону.

Драко поднял палочку.

— Protego Maxima!

Щит вспыхнул серебряным светом.

Чёрная змея ударилась о него и рассыпалась пеплом.

Гермиона смотрела на Драко.

Он тяжело дышал.

На его правой ладони проступал тонкий кровавый след.

Точно такой же знак она видела на фотографиях всех трёх жертв.

Серебряная змея.

Чёрная роза.

— Малфой, — тихо произнесла она. — Почему этот знак на твоей руке?

Он посмотрел на собственную ладонь.

И впервые с момента их встречи выглядел по-настоящему испуганным.

— Потому что, — сказал он, — следующей должна была стать ты.

Где-то над ними снова заиграла музыка.

Двери распахнулись.

Гости начали кричать ещё громче.

А Гермиона поняла, что расследование только что перестало быть расследованием.

Теперь оно стало вопросом выживания.

И единственный человек, который, возможно, знал правду, был связан с убийцей гораздо теснее, чем она могла себе представить.