Наследие Гингемы, или Сильномогучее колдунство огородное (джен)

Летающий коврик приземлился на тропинку у самого крыльца, и Энни озадаченно нахмурилась: дверь была открыта. Ну и кто тут у неё неожиданный гость, явившийся вперёд хозяйки? Она, конечно, двери запирала… когда-то. Но все знают, что ключ лежит под крыльцом.

Да тут у каждого ключ под крыльцом лежит. Долго гадать не надо.

Из дома тем временем доносился какой-то бодрый и уверенный стук. Энни подхватила коврик с земли и поднялась к двери. И сразу расплылась в улыбке:

— Ти-им! Это ты!

— Привет! — мальчишка поднял голову. Потом бросил своё дело и пошёл ей навстречу. Объятия были дружескими — но очень крепкими.

— Привет! — Энни наконец посмотрела на него. — Ты какими судьбами тут? Я думала, ты в Розовой стране.

Когда Тим вернулся в Волшебную страну, он поначалу, конечно же, побывал везде в гостях, познакомился со всеми новыми друзьями Энни, а заодно и со старыми — заново, потому что в основном так ничего и никого не вспомнил. Пожалуй, он и сейчас не мог похвастаться восстановлением памяти. Дарина и Ланга с ним работали регулярно — вернее, Дарина под дистанционным руководством Ланги, потому что у Ланги недавно произошло мегасобытие всей её жизни — она стала мамой, и теперь все силы посвящала своим малышам-двойняшкам. Но и друзей не забывала: если чем-то могла помочь, хотя бы советом — помогала. Так что она давала советы, а Дарина по ним готовила для Тима всякие настойки трав. Настойки пока не помогали, но они и были экспериментальными: главное, что не навредят уж точно, а авось ещё и помогут.

Вот и сейчас, пока Энни задержалась в Жёлтой стране, Тим на два дня раньше вынужден был отправиться в Розовую — режим лечения нарушать нельзя. Ну, и Энни думала там с ним пересечься. Она и в Когиде не думала оставаться надолго.

А он тут.

— А-а, — махнул рукой Тим, — Дарина меня к Людушке отправила. Мол, пусть он попробует на мне один рецептик.

— И попробовал? — с недоумением посмотрела Энни. "Рецептики" Людушки могли оказаться весьма сомнительного свойства. Хотя, Дарина зря не скажет. Пусть она и девчонка ещё, но умная. И осторожная.

— Я к нему ещё не долетел. Да не, рецепт она сама дала. У неё ингредиента какого-то не хватает. В общем, меня лечат, — вздохнул Тим. И поморщился: — Не знаю…

— Всё будет хорошо, — поспешно сказала Энни.

— Надеюсь, — хмыкнул Тим.

Энни наконец отошла от Тима. Она знала, как он болезненно воспринимал эту потерю памяти — она произошла ещё в стране Оз, из-за падения в Фонтан Забвения. Теперь Тим не помнил всю свою предыдущую жизнь… почти. Иногда всем, и в первую очередь Энни (а вовсе даже не самому Тиму), казалось, что он ведёт себя абсолютно типично, как будто никакой проблемы и нет, и не было. Но иногда Энни не сдерживалась и начинала что-нибудь на тему "а помнишь, мы с тобой…" — и Тим мог только кивать и задавать вопросы. Он не помнил.

Энни старалась не огорчаться — в конце концов, не так важно прошлое, как настоящее. А в настоящем — Тим здесь и сейчас живой, здоровый и даже, как и она, вечно юный (ещё один в их компанию…). И они хорошие друзья. Даже, может быть, если бы не внешний возраст, они действительно могли бы стать чем-то большим, чем друзьями. Хотя Энни к этому не стремилась нарочно, ей с Тимом и как с другом было хорошо, а то, в самом деле, зачем портить такую хорошую крепкую дружбу поглупением романтики. Романтика у них уже в Большом мире была.

Энни отошла от Тима и только сейчас сумела рассмотреть то, что он сделал.

— Ты что сделал? — с недоумением спросила она. Тим удивился:

— Э-э… ножки у скамеечки поправил. Выровнял, подпилил, надставил. Как новенькая теперь.

Энни вздохнула.

— Зачем?

— Как зачем? — удивился Тим. — Она кривая вся была.

— Тим, — терпеливо сказала Энни, — это была моя любимая скамеечка.

— Вот и замечательно, будет ещё любимее, — заявил Тим. — А что, что-то не так?

Энни поморщилась:

— Тим. Она у меня специально была кривая. Понимаешь, она стояла в кладовке.

— Ну да, в кладовке…

— Там кривые полы. И кривые ножки очень удачно сочетались с кривыми полами. Она стояла и не шаталась.

— Но здесь-то она шатается! — указал Тим.

— А здесь я под неё подкладываю дощечку!

Тим смотрел на неё, она — на Тима.

— А в кладовке выровнять полы не вариант?

— Вариант, — согласилась Энни. — Но сложный. Проще держать специальную кривую скамеечку.

Тим грустно посмотрел на своё творение.

— Я хотел как лучше, — буркнул он. — У тебя даже сесть не на что. Где твои стулья?

Энни указала в угол:

— Шкафчиком работают.

Тим посмотрел.

— А шкафчик куда девался?

— Сломался, когда я на него полезла.

— Зачем ты на него лезла?

— Занавеску поправить.

— А лестницу взять нельзя было?

— Нельзя, — объяснила Энни. — Она в саду.

— Принести проблема? — хмыкнул Тим.

— Конечно. Она работает шпалерой для вьюнка.

Тим застонал:

— Ну почему у тебя всё работает не по прямому назначению? Так же жить невозможно!

— Тим, — терпеливо сказала Энни. — Я тут пятнадцать лет живу. И до тебя критиков, прошу заметить, не было! Мне тут всё удобно.

Они снова смотрели друг на друга. Вот вроде и с улыбками, а всё-таки непримиримо. Энни не в первый раз уже подумала: как-то странно она к Тиму относится. Безумно рада, что он вернулся. Прыгать готова от счастья. Первые пару месяцев они вообще почти не расставались, потом только она смогла его как-то чуть-чуть отпустить. Но когда он пытается влезть в её быт, даже из лучших побуждений — ей это не нравится.

Они прожили в Большом мире много лет вместе. А потом она привыкла жить одна. И ей это почему-то понравилось.

И ей теперь своё удобство дороже, чем…?

А чем что, собственно?

— Спасибо, конечно, что ты пытаешься помочь, — мягко сказала Энни. — Но мне… понимаешь, меня правда тут всё устраивает. Я приспособилась.

Тим тоже быстро остыл.

— Да нет, ты не думай, что я к тебе лезу, — отвёл глаза он. — Просто…

— Всё нормально, — поспешно сказала Энни. — Просто, пожалуйста… Если захочешь что-то починить, спроси у меня сначала, ладно?

Ей чуть ли не плакать захотелось. Как странно. Когда-то Тим был хозяином в доме, и уж точно не спрашивал разрешения, что и как чинить. Наоборот, его ещё надо было иногда попросить об этом (но он почти никогда не отказывал). А теперь он в доме Энни, где она чувствует себя давно обжившейся хозяйкой (пусть и нечасто здесь бывает), а его — чужим, который влез без спросу. Может быть, он действительно влез, потому что пробилось что-то из его памяти? И он вспомнил именно то, что всегда делал сам? Тогда почему она не рада?

Получается, она дико хочет вернуть прежнего Тима… а сама при этом уже другая.

Ну и как вот с этим жить?

— Хорошо, — пообещал тем временем Тим. Энни чуть-чуть выдохнула. Огляделась.

— Слушай… э… а у тебя никакой еды тут нет? — спросила она первое, что пришло в голову, чтобы разрядить обстановку. — А то я давно обедала…

— Была, — охотно согласился Тим. — Бутерброды. С вареньем.

— А… ну да. Могла бы и не спрашивать, — хмыкнула Энни. Тим умел готовить. Но терпеть не мог это делать. "Не мужское это дело!" — заявлял он чуть ли не с детства, и это, к сожалению, в нём не поменялось даже после злополучного фонтана. Но Энни его принимала и таким. Всю жизнь. В конце концов, зато с "мужскими делами" он справлялся всегда замечательно.

— Но к сожалению, больше нет, — виновато уточнил Тим. — Вернее, варенья там у тебя ещё полно, а хлеб я весь съел. Он всё равно уже был почти сухариком… С прошлого раза завалялся.

— Сейчас что-нибудь сообразим, — пообещала Энни.

Пока Тим приводил в порядок кухню после столярно-ремонтных работ (убрать за собой опилки и стружки — это, по крайней мере, было достаточно "мужским", раз уж сам насорил), Энни раздумывала, что приготовить из имеющихся в доме продуктов. Продуктами её в основном снабжали Жевуны, как на бескорыстной основе, так и за плату, но нерегулярно, потому что Энни очень нерегулярно бывала в деревенском доме и никогда не знала, когда заявится сюда в следующий раз. Поэтому сейчас в наличии имелись: бутыль растительного масла, несколько луковиц, соль, с десяток банок разнообразного варенья, полмешка орехов, и вроде бы ещё в погребе должна быть картошка и бочонок с соленьями, но это не точно.

— Пойду в огород, — сообщила Энни. — Вдруг там выросло что-нибудь.

— А ты там что-нибудь сажала? — отозвался Тим.

— Там что-нибудь может расти само, — подняла палец Энни. — Мы же не в Канзасе!

Огород не обманул её ожиданий. Абы где и абы как там действительно торчали штук пять помидорных кустов с увесистыми спелыми помидорами, по центральной дорожке вольготно расползлась тыква — и тоже с тыквами, правда, пока мелкими. Энни подумала, оттащить ли её в сторону, но потом решила, что не стоит — если тыква решила, что здесь грядка, а не дорожка, то кто такая Энни, чтобы сопротивляться. Проще сделать дорожку в другом месте. Укроп конкурировал за место под солнцем с зелёным горошком и, кажется, успешно одерживал верх, фасоль плелась по стеблям топинамбура, под забором весело буйствовали кабачки — плоды на них давно переросли, перезрели и соперничали размерами с поросятами. Можно использовать, но придётся чистить от шкурок и семян… В икру сгодятся, ладно. В саду тоже было чем поживиться: яблони ещё не отплодоносили, а вишня уже снова началась. В Волшебной стране деревья не знали времён года.

Энни не взяла корзинку и пожалела об этом. Ладно, яблоки можно сунуть и в карман. Энни вывернула карман и поморщилась: сколько ж мусора успело туда набиться! Ещё бы — они в Жёлтой стране с Лили по таким дебрям лазили ещё буквально сегодня утром, а она с тех пор так и не успела переодеться. Сумку, кстати, тоже вытряхнуть надо в кои-то веки.

Энни после ужина так и сделала. В сумке тоже было на удивление много всякого растительного сора — листья, веточки, подсохшие стебельки. Энни трясла сумку, стоя на крыльце, и вечерний ветерок весело разносил всю эту ерунду по саду. Солнце садилось, подсвечивая пляшущие пылинки яркими розоватыми лучами.

Тим вышел, встал рядом.

— Кажется, скоро будет дождь, — сказал он. — Вон, тучи собираются. Будем здесь ночевать или успеем к Людушке?

— Успеем, если ты не отпустил облачко от Дарины, — напомнила Энни. — Мой коврик…

— Помню, помню. Двоих не поднимет. Почему бы тебе не пришить к нему ещё кусок?

— Не поможет, — с сомнением сказала Энни. — Ребята в команде Тома уже над этим думали.

Облачко, которое Тиму дала Дарина, дожидалось их у сарайчика под навесом.