Вовремя друг для друга (гет)

— Да он что, рехнулся?!

Гермиона была страшно недовольна и смотрела на развёрнутый бумажный самолётик в пальцах как на счёт по оплате услуг за квартиру с цифрами, которые там совсем не ожидаешь увидеть. В бумажном самолётике, разумеется, были не цифры, а только парочка предложений, написанных рукой министра магии, но и этого хватило, чтобы её разозлить. С чего Кингсли вообще решил, что она должна в начале сентября покидать Отдел Тайн и куда-то ехать?! Она же собиралась завершить проект к концу недели и наконец-то его сдать!

— Всё в порядке, мисс Грейнджер? — осторожно поинтересовалась её ассистентка.

— В порядке, просто замечательно, — сердито ответила Гермиона, смяв бумажный самолёт в кулаке, и отошла от стола. — Грейс, а-ам… мне нужно отойти ненадолго, давай потом продолжим, ладно? Сходи… м-м… чайку попей или займись чем-то другим.

— Хорошо, мисс Грейнджер, до встречи.

Ассистентка покинула кабинет, кажется, даже обрадовавшись, что получила передышку. Гермиона, конечно, не считала Грейс особо талантливой, но по сравнению с другими волшебниками, которые пытались подключиться к её проекту, эта ассистентка хотя бы ничего не путала и делала всё так, как ей говорили. Впрочем, не мысли о Грейс занимали голову Гермионы, когда она захлопнула дверь и двинулась по коридору к лифту.

Министр магии нечасто обращался к ней лично — обычно только приветствовал, если они сталкивались в зале или в коридоре, — но вот так вот взять и в обход её руководства велеть ей что-то сделать?! Раньше Кингсли вот так нагло не злоупотреблял властью.

— О, мисс Грейнджер, добрый день! — едва она подошла к его кабинету, поприветствовала секретарша. — Простите, мистер Кингсли сейчас немного занят, он…

При других обстоятельствах Гермиона бы, конечно, остановилась и попросила доложить о том, что ждёт, когда её примут, но сейчас она была на взводе и без разрешения дёрнула за ручку двери.

— Вы…

Высказать своё недовольство ей помешал другой человек, находящийся в кабинете.

— Вы в своём уме?!

Гарри тоже был очень недоволен и выглядел так, будто только честное имя и перспектива поцелуя дементора мешали ему прикончить министра магии так же, как Тёмного Лорда.

— У меня рейд на носу! Когда мне ещё кататься куда-то?! — гремел он.

— Да проведут этот твой рейд и без тебя, — пытался успокоить его Кингсли, сидящий за столом. — Подумаешь, кто-то другой будет руководить группой и…

— Тогда почему «кому-то другому» не съездить вместо меня?! — не желал успокаиваться Гарри. — Подумаешь, пару дней, — едко прибавил он. — Поулыбается, помашет для вида палочкой — от него не убудет же!

— Знаешь что… — сердито начал Кингсли, но прервался, заметив Гермиону. — О, а вот и она. Гермиона, проходи, не стой, мы с Гарри как раз обсуждали вашу поездку в Хогвартс.

— Нашу поездку? — удивлённо переспросила Гермиона и тут же опомнилась, приняв строгий вид. — Сэр, я как раз зашла вам сказать, что я не могу сейчас никуда ехать…

— Начинается… — закатив глаза, простонал Кингсли.

— Сэр, у нас вообще-то есть куда более важные дела! — горячо прибавил Гарри.

— Да, у меня проект горит, — быстро согласилась Гермиона. — Я только-только всё отладила и…

— А у меня рейд. Я только вчера получил наводку, что…

ХЛОП! — и кулак министра магии ударил по столешнице. И Гарри, и Гермиона тут же смолкли. Не то чтобы они боялись Кингсли… но всё же сохранили уважение к вышестоящему руководству и подчинялись порядкам, даже несмотря на их общее прошлое, в котором они сражались против врага, превосходящего их и числом, и могуществом.

— А я сказал, что вы поедете в Хогвартс, — поднимаясь из-за стола, твёрдо произнёс Кингсли. — Люди всё ещё боятся, что Волан-де-Морт может вернуться. Боятся, что его Пожиратели смерти могут появиться на вокзале. Боятся, что он мог оставить что-то в школе… типа крестража или вроде того…

— Ну это уж полный бред! — возмутилась Гермиона. — Я вам и так могу сказать, что он не вернётся и в Хогвартсе точно нет его крестражей!

Гарри, согласный с ней, кивнул и сложил руки на груди.

— Это вы знаете, что его нет, а народ у нас пугливый… любым сплетням верят, как дети малые, — терпеливо продолжил Кингсли. — Я уже сказал этим поганым журналюгам, что отправлю лучших из лучших, а кто ещё может успокоить перепуганных родителей, если не вы? Вам всего лишь надо съездить, показаться, провести проверку и…

— А давайте мы просто найдём тех тварей, из-за которых возникли все эти «тревожные» слухи, и накажем их, — предложил Гарри. — Я готов лично их схватить и выставить перед журналистами, чтобы они взяли свои слова обратно.

— Вот именно, пусть больше не сеют панику при помощи ложной информации, — поддержала его решение Гермиона. — Я готова их лично вычислить… Ну, в смысле помочь Гарри найти этих подлых лгунов!

— Тем более это не так уж и долго…

— Да, нужно всего лишь проверить, откуда…

— А Я ГОТОВ СЕГОДНЯ ЖЕ ВЫСТАВИТЬ ВАС ОБОИХ ИЗ МИНИСТЕРСТВА! — резко сказал Кингсли, и в кабинете снова воцарилась тишина.

Гарри и Гермиона переглянулись — всякого они от министра магии ожидали, но ни того, что он лишит их возможности вкладывать себя в полезное для общества дело.

— Сколько можно подрывать мой авторитет?! — тем временем выражал недовольство Кингсли. — Вы поедете и хватит отнимать моё время на бессмысленные споры! Чтобы завтра же были на вокзале, а к вечеру успокоили детей в школе! Всё! Свободны! Выход вон там!

Друзья вышли из кабинета и, не сговариваясь, двинулись вместе по коридору.

— Сказал он там… он, значит, брякнул, а страдать должны мы, — ворчал Гарри. — Делать мне больше нечего, как бурную деятельность изображать…

— А может, кого-то другого подключить? — на ходу размышляла Гермиона. — Не знаю, Оборотку дать или…

— Ты хочешь, чтобы кто-то «другой» вместо нас ляпнул что-нибудь не то? — резонно спросил её Гарри, и она цокнула языком.

— Да, это плохая идея… ещё и Оборотку надо каждый час пить… да и профессор Макгонагалл быстро просечёт обман…

Они остановились у поворота и посмотрели друг на друга.

— Ну что, встречаемся завтра на вокзале? — хмуро спросил Гарри.

— Да, встречаемся, — хмуро подтвердила Гермиона.

— Ладно, увидимся.

— Ага, пока.

Они разошлись, каждый направился к своему отделу, погрузившись на ходу в мысли, как им быть с делами на время отсутствия.

* * *

Первого сентября на вокзале было, как и обычно, шумно и очень оживлённо. Гермиона, пройдя сквозь барьер, окинула взглядом поток людей и на какие-то мгновения замерла, словно окунувшись в прошлое. Когда-то и она была среди этих школьников и спешила в вагон. Спешила увидеть друзей в лице Гарри и Рона, поделиться с ними чем-то или узнать, как они провели лето. По сути, это было ещё несколько лет назад, хотя по её ощущениям прошло словно бы лет десять или больше. А ведь ещё три года назад она только закончила Хогвартс, единственная из них троих, кто вернулся, чтобы пройти седьмой курс, сдать ЖАБА и смело говорить, что освоила всю школьную программу. После всех заслуг её бы наверняка могли взять на работу в Министерство и просто так, как героиню войны, соратника министра магии, но Гермиона хотела добиться всего честно, своим трудом, поэтому сперва пошла в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними — там были свободные вакансии — потом подала прошение на перевод, прошла множество разных заданий и тестов, чтобы доказать свой уровень, и стала одним из немногих молодых невыразимцев. Можно сказать, ей было чем гордиться, хотя сейчас Гермиона нахмурилась, задумавшись обо всём этом.

— Привет.

Она невольно вздрогнула, ощутив ладонь на своем плече, и перед её глазами появился Гарри.

— Ой, извини…

Похоже, ради выступления он сменил тёмную рубашку на белую и даже причесался. По крайней мере, её взгляд скользнул по его шевелюре, из которой так и норовили выскочить непослушные тёмные пряди, мантии, наглаженным брюкам и туфлям.

— М-м… ты привёл себя в порядок, — подметила Гермиона, улыбнувшись. — Привет…

— Старался как мог, — буркнул Гарри и тоже окинул её взглядом. — Ты… э-э… тоже ничего. Выглядишь в смысле.

— А комплименты так делать и не научился, — дружески пожурила она, хотя всё равно ощутила некоторое тепло в груди.

Ради того, чтобы показаться на глазах детей и учителей Гермиона тоже переоделась: сменила практичные штаны на юбку, надела светлую рубашку, накинула мантию и даже повязала красный галстук. Так… чтобы был. Хотя едкий голосок внутри подсказывал, что ей всё ещё хотелось подчеркнуть свою принадлежность к Гриффиндору, факультету, где ценили храбрость и отвагу, которые отличали её от других.

— Вряд ли бы мне комплименты помогли ловить преступников, — тем временем подметил Гарри, тоже оглядывая толпу.

— Зато, может, нашёл бы кого-нибудь… интересного, — парировала Гермиона.

— Может, я уже кого-то нашёл… и не хочу искать кого-то другого.

Их взгляды встретились, и на мгновение она задержала дыхание. Гарри сильно возмужал с того времени, когда одержал победу над самым страшным врагом. Он стал крепче, шире в плечах, его руки и ноги от частых тренировок стали более сильными и рельефными, а ещё он научился так безотрывно и невозмутимо смотреть на других, что девушки в коридорах порой хихикали или оживлённо делились друг с другом тем, что кому-то из них посчастливилось привлечь хоть ненадолго его внимание, хотя уж кто, а Гермиона хорошо знала, что раньше Гарри сам терялся, если вдруг привлекал чей-то взгляд. Но годы и всякие испытания сделали своё дело. Гарри уже был не тем отчаянным мальчишкой, что мог выйти к дракону, но не мог объяснить понравившейся ему девчонке, что хочет с ней погулять. Теперь Гарри был мужчиной, да к тому же свободным — с Джинни они расстались ещё два года назад, когда выяснилось, что она никак не может остановиться и опять встречается за его спиной с очередным парнем, — и многие сотрудницы отчаянно пытались хоть как-то его привлечь. С кем-то Гарри иногда флиртовал, а кого-то из числа надоевших поклонниц не замечал и вовсе.

Сейчас в его глазах были заметны озорные огоньки, и Гермиона, как человек, который слишком хорошо его знал, подавила в себе желание поверить, будто он с ней заигрывает.

— Нашёл ты, как же, — с напускным сомнением заметила она, отводя взгляд. — Ты только приключения себе на задницу найти можешь…

— Чушь собачья, я их не ищу — это они всё время находят меня! — весело поправил её Гарри и серьёзно прибавил чуть погодя: — Ну что, займём купе или ещё постоим немного?

— Давай уже зайдём, сколько можно стоять, — решила Гермиона.

Они направились к поезду, и вскоре оказались в центре внимания. Героев войны трудно было не узнать, особенно когда их фотографии в первое время после войны часто мелькали на первых полосах газет. Гермиона, конечно, отказывалась от интервью и всяких фотосессий, но кто спрашивал её согласие для публикации разных статей? Обязательно находились какие-нибудь «материалы» или «подружки», вроде Лаванды Браун, которые хотели поделиться рассказами о том, как они вместе учились и общались в школьные годы. Обязательно находились какие-нибудь колдофото со Святочного бала или откуда-нибудь ещё. Порой Гермиона думала, как хорошо, что она работает в Отделе Тайн, куда обычные сотрудники не всегда имеют доступ, иначе бы она давно на кого-нибудь сорвалась, особенно из-за всяких сплетен, будто она увела Рона Уизли у соседки или при помощи сглаза убила чьего-то там карликового пушистика. Некоторые особы ради того, чтобы привлечь внимание к себе, чего только не наболтают!

— Спасибо-спасибо! Да-да, мы с мисс Грейнджер как раз собираемся всё проверить!

Гермионе повезло — Гарри принял удар толпы на себя и приобнял её за плечи. Она не успела и произнести хоть слово, как он провёл её ко входу и придержал за руку, помогая подняться. После этого зашёл сам.

— Фух… никакого покоя от них нет, — вздохнул Гарри в поезде и заметил её улыбку. — Ты чего?

— Теперь они о нашем романе будут судачить, а завтра и в газетах напишут, — подметила Гермиона, невольно тронутая тем, что ему было важно её увести от надоедливых поклонников, даже если они оказывались лишь детьми.

— Да на здоровье, как будто они раньше не писали… — Гарри отмахнулся. — Мне кажется, у нас с тобой романов было больше, чем мы могли бы себе представить…

На это ей не нашлось что ответить, и Гермиона зашла в ближайшее свободное купе. Гарри прикрыл дверь и опустился на сиденье. Она устроилась рядом и какие-то мгновения они молча смотрели за стекло, где родители прощались с детьми.

— Скучаешь по своим? — спросил Гарри.

— Иногда… — ответила Гермиона. — А ты… Скучаешь по старым временам?

Их взгляды снова встретились, и в тот раз она заметила мелькнувшую тень печали в его глазах.

— Иногда, — ответил Гарри.

Они ещё немного помолчали, поглядывая за стекло, и Гермиона невольно задумалась о родителях. Она ведь поехала за ними после всего, что произошло, вернула им память, всё-всё объяснила, добилась прощения, но Грейнджеры так и остались в Австралии, решив, что место для них неплохое. Винить их было не в чем, как и не в чем упрекнуть, но иногда ей всё равно становилось грустно от мысли, что они где-то там, вдали от неё, больше не лезут с вопросами о том, как её дела, не упрекают за самонадеянность и не пытаются увезти подальше. Они как будто смирились с тем, что она оторвалась от них и ушла в этот свой волшебный мир, смирились и перестали навязывать ей своё общество. С одной стороны, этого она сама и добивалась ещё со школьных лет — хотела свободы, независимости, хотела внести порядок туда, где волшебники не знали ничего, кроме хаоса, — но, с другой стороны, теперь, когда она сама стала взрослой, стало грустно, что искренних и неравнодушных к ней людей рядом осталось слишком мало. Всякие коллеги и другие знакомые, которые лишь делают вид, будто хотят подружиться, уж точно не те люди, рядом с которыми можно ощутить душевный покой.

Гермиона тяжело вздохнула и в тот же момент ощутила, как её напряжённую ладонь накрыл своей ладонью Гарри.

— Жаль, что мы с твоими родителями так и не познакомились поближе, — серьёзно произнёс он, как будто заглянув в её мысли. — Уверен, они неплохие люди.

— Д-да, они… хорошие, — дрогнувшим голосом произнесла она и почувствовала, как кровь приливает к щекам.

Гарри сидел очень близко и смотрел ей в глаза, словно желая проникнуть и в её душу, хотя Гермиона иногда язвила между делом, что в собственной душе и туда, куда она лежит, ей и самой порой трудно разобраться. По крайней мере, работа была единственным местом, где у неё почти не было сомнений, а всё остальное… Всё остальное было сложно, и порой ей действительно хотелось, как всяким болтливым, юным, робким девушкам, нагрянуть к матери, прижаться к её груди и рассказать обо всём, что скопилось внутри. Рассказать о Роне, о том, как он строил из себя заботливого и рассудительного парня, о том, как они расстались из-за постоянных упрёков и расхождения во мнениях по множеству вопросов, — временами она вообще удивлялась про себя, как они только могли сойтись? — рассказать об одиноких вечерах и какой-то внутренней пустоте. Но потом Гермиона упрекала себя в слабости, отталкивала непрошеные мысли и занималась делом. День за днём, год за годом.

— А что у тебя там за рейд такой намечался? — спросила она, стараясь говорить как обычно, хотя от тепла крепкой ладони Гарри дыхание предательски сбивалось.

— Вампира хотели поймать… — поделился он. — Опять эта незарегистрированная тварь шалила в Лютном переулке и…

— Вампира?! — удивилась она. — Подожди, у нас орудует какой-то вампир и его ещё не поймали?!

— Вот именно! Я с этим к Робардсу пошёл, а он только отмахнулся, типа, если поймаешь, ладно, накажем, клеймим, в смысле, отметим, а так пусть бегает…

— Кошмар какой! Он в своём уме или его где-то об стену приложили?!

— Да Мерлин его знает… И блин, только я узнаю, где мне эту опасную тварь искать, как Кингсли нужно нас отправить куда-то! Вот прям вовремя он это придумал, конечно… Подождать никак не могло!

Гермиона не нашла, что сказать, и немного погрустнела. У Гарри действительно были дела поважнее, чем какая-то проверка в школе. Так, по крайней мере, говорил её разум, но что-то внутри сжалось и некий едкий голос подсказывал, что вампира действительно мог бы поймать и кто-то другой, почему обязательно Гарри? Неужели ему сложно пропустить один долгожданный рейд и провести время с подругой? Впрочем, она опять заткнула этот голосок и напомнила себе, что каждый из них делает то, что лучше всего умеет. Гарри вот хотел стать мракоборцем ещё в школьные годы и теперь посвятил себя борьбе со злом, каким бы оно ни было. Он сильный, храбрый, упрямый, смелый. Гермиона не сомневалась, что он добьётся успеха и ещё обязательно будет признан не только как Мальчик-Который-Выжил, а как волшебник, вложивший немало труда в благополучие волшебного сообщества.

— А у тебя что за проект? — поинтересовался Гарри.

— Проект? — переспросила Гермиона и тут же опомнилась. — Ах, мой проект…

Немного смутившись, она вспомнила, чем накануне занималась с Грейс, и начала с начала — с того, как решила, что может многое изменить, если усовершенствует те процессы, что волшебники привыкли делать как в Средние века. Гарри не перебивал, лишь иногда криво улыбался или вскидывал брови, что-то уточнял или качал головой. Его внимание почему-то продолжало что-то согревать внутри, хотя Гермиона ни за что бы в этом не призналась. Так уж получилось, что они вроде как работали в одном здании, но при этом пересекались не часто: она то и дело торчала в своих подземельях, как Гарри их называл, а он то и дело где-то бегал и кого-то разыскивал. Иногда они, конечно, обедали вместе и перекидывались новостями. Иногда вместе ходили к Андромеде Тонкс, чтобы поиграть с Тедди, но этих встреч бывало так мало, что иногда Гермиона невольно упрекала себя за то, что желает прохлаждаться вместо того, чтобы работать.

— Подожди минуту…

Гарри прервал её и вышел из купе. Из коридора доносились разные голоса и шаги: кажется, ученики что-то обсуждали и ходили кто куда. Гермиона вздохнула и снова уставилась в окно, за которым мелькали разные холмы и поля. Конечно, можно было бы трансгрессировать в Хогсмид, пройтись немного и встретиться с Гарри уже в Хогвартсе, но разве бы Кингсли такое позволил? Теперь все хотя бы видели героев войны у поезда, а вскоре увидят и в Большом зале, останется только для вида провести проверку, заверить всех, что никакой опасности нет, и можно возвращаться обратно ко всяким делам. Всё вроде бы просто и понятно, и почему только от этого как-то грустно?

— А вот и я! Несильно заскучала, надеюсь?

Гарри вернулся в купе, прижимая к себе несколько коробок со всякими сладостями, отчего губы Гермионы снова изогнулись в улыбке.

— Решил вспомнить старые времена?

— А что? Всё равно сидим просто так, — сказал он, пройдя, и положил покупки на сиденье между ними. — Угощайся!

Гермиона взяла шоколадную лягушку и невольно усмехнулась: на обёртке был сам Гарри, подмигивающий ей.

— Похоже, ты меня сегодня преследуешь…

— И как? С успехом? — подхватил Гарри и тоже взял лягушку. — Блин, а ты мне не попалась… — сказал он с напускным грустным вздохом, смял упаковку и бросил к остальным. — Опять ускользаешь от меня…

— Ничего, в другой раз попадусь, — подбодрила его Гермиона.

В ближайшие минуты они вспоминали, какие вкусы драже Берти Боттс им нравились больше, а какую карамель пришлось бы отдавать Рону, который, казалось, мог съесть всё, даже то, что засушено и закопано ещё при мамонтах.

— Главное, сахарных паучков ему не давать, а то ещё обидится, — заметил Гарри.

— Думаешь, если захочет есть, он заметит, что там за форма? — засомневалась Гермиона. — Думаю, если Лаванда…

Она невольно замерла, когда он вдруг протянул руку. Его пальцы коснулись её подбородка и большой стёр с уголка губ шоколадный след.

— Что, говоришь, думаешь? — невозмутимо спросил Гарри, в очередной раз поражая её своей стойкостью.

«И когда только он научился таким быть?» — невольно спросила себя Гермиона и вернулась к прерванной мысли.

— Думаю, если Лаванда ему такое купит, он быстро съест… и сахарных паучков, и зефирных дементоров, и ватных хорьков…

— Хм… возможно. В любом случае я рад за них.

— Да я, в общем-то, тоже.

Они снова немного помолчали, каждый подумав о своём. Гермионе когда-то было, конечно, обидно, что её отношения дали трещину и быстро рухнули, но потом она поняла, что это даже хорошо — то, что они с Роном вовремя расстались и не наделали всяких глупостей. Кто знает, вдруг бы она поддалась на уговоры его матери из разряда: «Стерпится — слюбится»? Вдруг бы у них родились дети и видели, что родители совершенно не ладят… Сейчас Гермиона могла спокойно встретить Рона в Косом переулке и улыбнуться ему как старому другу. Расставшись с ней, он быстро сошёлся с Лавандой и не так давно женился. Гермиону на свадьбу, конечно, не позвали, но она была рада, что эти двое всё-таки сошлись. Пусть Лаванда в своё время наговорила про неё всякие гадости, но ни ей, ни Рону Гермиона зла не желала.

Немного устав от монотонных пейзажей за окном, шагов в коридоре и шума колёс, она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В памяти мелькали какие-то события прошлого… смутные образы, лица, улыбки… но она не хотела сосредотачиваться ни на чём. Лишь почувствовала, как её плеч коснулась рука Гарри, и опустила голову к нему на плечо.

— Какой ты теперь… внимательный… — пробормотала она, устраиваясь поудобнее. — И всё ещё один… Это нелогично… Странно как-то… ты понимаешь?

— Понимаю… Ты отдыхай, — лишь тихо сказал Гарри, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

В его объятиях было так хорошо и спокойно, что незаметно для себя она уснула.