Вовремя друг для друга (гет)

— Да он что, рехнулся?!

Гермиона была страшно недовольна и смотрела на развёрнутый бумажный самолётик в пальцах как на счёт по оплате услуг за квартиру с цифрами, которые там совсем не ожидаешь увидеть. В бумажном самолётике, разумеется, были не цифры, а только парочка предложений, написанных рукой министра магии, но и этого хватило, чтобы её разозлить. С чего Кингсли вообще решил, что она должна в начале сентября покидать Отдел Тайн и куда-то ехать?! Она же собиралась завершить проект к концу недели и наконец-то его сдать!

— Всё в порядке, мисс Грейнджер? — осторожно поинтересовалась её ассистентка.

— В порядке, просто замечательно, — сердито ответила Гермиона, смяв бумажный самолёт в кулаке, и отошла от стола. — Грейс, а-ам… мне нужно отойти ненадолго, давай потом продолжим, ладно? Сходи… м-м… чайку попей или займись чем-то другим.

— Хорошо, мисс Грейнджер, до встречи.

Ассистентка покинула кабинет, кажется, даже обрадовавшись, что получила передышку. Гермиона, конечно, не считала Грейс особо талантливой, но по сравнению с другими волшебниками, которые пытались подключиться к её проекту, эта ассистентка хотя бы ничего не путала и делала всё так, как ей говорили. Впрочем, не мысли о Грейс занимали голову Гермионы, когда она захлопнула дверь и двинулась по коридору к лифту.

Министр магии нечасто обращался к ней лично — обычно только приветствовал, если они сталкивались в зале или в коридоре, — но вот так вот взять и в обход её руководства велеть ей что-то сделать?! Раньше Кингсли вот так нагло не злоупотреблял властью.

— О, мисс Грейнджер, добрый день! — едва она подошла к его кабинету, поприветствовала секретарша. — Простите, мистер Кингсли сейчас немного занят, он…

При других обстоятельствах Гермиона бы, конечно, остановилась и попросила доложить о том, что ждёт, когда её примут, но сейчас она была на взводе и без разрешения дёрнула за ручку двери.

— Вы…

Высказать своё недовольство ей помешал другой человек, находящийся в кабинете.

— Вы в своём уме?!

Гарри тоже был очень недоволен и выглядел так, будто только честное имя и перспектива поцелуя дементора мешали ему прикончить министра магии так же, как Тёмного Лорда.

— У меня рейд на носу! Когда мне ещё кататься куда-то?! — гремел он.

— Да проведут этот твой рейд и без тебя, — пытался успокоить его Кингсли, сидящий за столом. — Подумаешь, кто-то другой будет руководить группой и…

— Тогда почему «кому-то другому» не съездить вместо меня?! — не желал успокаиваться Гарри. — Подумаешь, пару дней, — едко прибавил он. — Поулыбается, помашет для вида палочкой — от него не убудет же!

— Знаешь что… — сердито начал Кингсли, но прервался, заметив Гермиону. — О, а вот и она. Гермиона, проходи, не стой, мы с Гарри как раз обсуждали вашу поездку в Хогвартс.

— Нашу поездку? — удивлённо переспросила Гермиона и тут же опомнилась, приняв строгий вид. — Сэр, я как раз зашла вам сказать, что я не могу сейчас никуда ехать…

— Начинается… — закатив глаза, простонал Кингсли.

— Сэр, у нас вообще-то есть куда более важные дела! — горячо прибавил Гарри.

— Да, у меня проект горит, — быстро согласилась Гермиона. — Я только-только всё отладила и…

— А у меня рейд. Я только вчера получил наводку, что…

ХЛОП! — и кулак министра магии ударил по столешнице. И Гарри, и Гермиона тут же смолкли. Не то чтобы они боялись Кингсли… но всё же сохранили уважение к вышестоящему руководству и подчинялись порядкам, даже несмотря на их общее прошлое, в котором они сражались против врага, превосходящего их и числом, и могуществом.

— А я сказал, что вы поедете в Хогвартс, — поднимаясь из-за стола, твёрдо произнёс Кингсли. — Люди всё ещё боятся, что Волан-де-Морт может вернуться. Боятся, что его Пожиратели смерти могут появиться на вокзале. Боятся, что он мог оставить что-то в школе… типа крестража или вроде того…

— Ну это уж полный бред! — возмутилась Гермиона. — Я вам и так могу сказать, что он не вернётся и в Хогвартсе точно нет его крестражей!

Гарри, согласный с ней, кивнул и сложил руки на груди.

— Это вы знаете, что его нет, а народ у нас пугливый… любым сплетням верят, как дети малые, — терпеливо продолжил Кингсли. — Я уже сказал этим поганым журналюгам, что отправлю лучших из лучших, а кто ещё может успокоить перепуганных родителей, если не вы? Вам всего лишь надо съездить, показаться, провести проверку и…

— А давайте мы просто найдём тех тварей, из-за которых возникли все эти «тревожные» слухи, и накажем их, — предложил Гарри. — Я готов лично их схватить и выставить перед журналистами, чтобы они взяли свои слова обратно.

— Вот именно, пусть больше не сеют панику при помощи ложной информации, — поддержала его решение Гермиона. — Я готова их лично вычислить… Ну, в смысле помочь Гарри найти этих подлых лгунов!

— Тем более это не так уж и долго…

— Да, нужно всего лишь проверить, откуда…

— А Я ГОТОВ СЕГОДНЯ ЖЕ ВЫСТАВИТЬ ВАС ОБОИХ ИЗ МИНИСТЕРСТВА! — резко сказал Кингсли, и в кабинете снова воцарилась тишина.

Гарри и Гермиона переглянулись — всякого они от министра магии ожидали, но ни того, что он лишит их возможности вкладывать себя в полезное для общества дело.

— Сколько можно подрывать мой авторитет?! — тем временем выражал недовольство Кингсли. — Вы поедете и хватит отнимать моё время на бессмысленные споры! Чтобы завтра же были на вокзале, а к вечеру успокоили детей в школе! Всё! Свободны! Выход вон там!

Друзья вышли из кабинета и, не сговариваясь, двинулись вместе по коридору.

— Сказал он там… он, значит, брякнул, а страдать должны мы, — ворчал Гарри. — Делать мне больше нечего, как бурную деятельность изображать…

— А может, кого-то другого подключить? — на ходу размышляла Гермиона. — Не знаю, Оборотку дать или…

— Ты хочешь, чтобы кто-то «другой» вместо нас ляпнул что-нибудь не то? — резонно спросил её Гарри, и она цокнула языком.

— Да, это плохая идея… ещё и Оборотку надо каждый час пить… да и профессор Макгонагалл быстро просечёт обман…

Они остановились у поворота и посмотрели друг на друга.

— Ну что, встречаемся завтра на вокзале? — хмуро спросил Гарри.

— Да, встречаемся, — хмуро подтвердила Гермиона.

— Ладно, увидимся.

— Ага, пока.

Они разошлись, каждый направился к своему отделу, погрузившись на ходу в мысли, как им быть с делами на время отсутствия.

* * *

Первого сентября на вокзале было, как и обычно, шумно и очень оживлённо. Гермиона, пройдя сквозь барьер, окинула взглядом поток людей и на какие-то мгновения замерла, словно окунувшись в прошлое. Когда-то и она была среди этих школьников и спешила в вагон. Спешила увидеть друзей в лице Гарри и Рона, поделиться с ними чем-то или узнать, как они провели лето. По сути, это было ещё несколько лет назад, хотя по её ощущениям прошло словно бы лет десять или больше. А ведь ещё три года назад она только закончила Хогвартс, единственная из них троих, кто вернулся, чтобы пройти седьмой курс, сдать ЖАБА и смело говорить, что освоила всю школьную программу. После всех заслуг её бы наверняка могли взять на работу в Министерство и просто так, как героиню войны, соратника министра магии, но Гермиона хотела добиться всего честно, своим трудом, поэтому сперва пошла в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними — там были свободные вакансии — потом подала прошение на перевод, прошла множество разных заданий и тестов, чтобы доказать свой уровень, и стала одним из немногих молодых невыразимцев. Можно сказать, ей было чем гордиться, хотя сейчас Гермиона нахмурилась, задумавшись обо всём этом.

— Привет.

Она невольно вздрогнула, ощутив ладонь на своем плече, и перед её глазами появился Гарри.

— Ой, извини…

Похоже, ради выступления он сменил тёмную рубашку на белую и даже причесался. По крайней мере, её взгляд скользнул по его шевелюре, из которой так и норовили выскочить непослушные тёмные пряди, мантии, наглаженным брюкам и туфлям.

— М-м… ты привёл себя в порядок, — подметила Гермиона, улыбнувшись. — Привет…

— Старался как мог, — буркнул Гарри и тоже окинул её взглядом. — Ты… э-э… тоже ничего. Выглядишь в смысле.

— А комплименты так делать и не научился, — дружески пожурила она, хотя всё равно ощутила некоторое тепло в груди.

Ради того, чтобы показаться на глазах детей и учителей Гермиона тоже переоделась: сменила практичные штаны на юбку, надела светлую рубашку, накинула мантию и даже повязала красный галстук. Так… чтобы был. Хотя едкий голосок внутри подсказывал, что ей всё ещё хотелось подчеркнуть свою принадлежность к Гриффиндору, факультету, где ценили храбрость и отвагу, которые отличали её от других.

— Вряд ли бы мне комплименты помогли ловить преступников, — тем временем подметил Гарри, тоже оглядывая толпу.

— Зато, может, нашёл бы кого-нибудь… интересного, — парировала Гермиона.

— Может, я уже кого-то нашёл… и не хочу искать кого-то другого.

Их взгляды встретились, и на мгновение она задержала дыхание. Гарри сильно возмужал с того времени, когда одержал победу над самым страшным врагом. Он стал крепче, шире в плечах, его руки и ноги от частых тренировок стали более сильными и рельефными, а ещё он научился так безотрывно и невозмутимо смотреть на других, что девушки в коридорах порой хихикали или оживлённо делились друг с другом тем, что кому-то из них посчастливилось привлечь хоть ненадолго его внимание, хотя уж кто, а Гермиона хорошо знала, что раньше Гарри сам терялся, если вдруг привлекал чей-то взгляд. Но годы и всякие испытания сделали своё дело. Гарри уже был не тем отчаянным мальчишкой, что мог выйти к дракону, но не мог объяснить понравившейся ему девчонке, что хочет с ней погулять. Теперь Гарри был мужчиной, да к тому же свободным — с Джинни они расстались ещё два года назад, когда выяснилось, что она никак не может остановиться и опять встречается за его спиной с очередным парнем, — и многие сотрудницы отчаянно пытались хоть как-то его привлечь. С кем-то Гарри иногда флиртовал, а кого-то из числа надоевших поклонниц не замечал и вовсе.

Сейчас в его глазах были заметны озорные огоньки, и Гермиона, как человек, который слишком хорошо его знал, подавила в себе желание поверить, будто он с ней заигрывает.

— Нашёл ты, как же, — с напускным сомнением заметила она, отводя взгляд. — Ты только приключения себе на задницу найти можешь…

— Чушь собачья, я их не ищу — это они всё время находят меня! — весело поправил её Гарри и серьёзно прибавил чуть погодя: — Ну что, займём купе или ещё постоим немного?

— Давай уже зайдём, сколько можно стоять, — решила Гермиона.

Они направились к поезду, и вскоре оказались в центре внимания. Героев войны трудно было не узнать, особенно когда их фотографии в первое время после войны часто мелькали на первых полосах газет. Гермиона, конечно, отказывалась от интервью и всяких фотосессий, но кто спрашивал её согласие для публикации разных статей? Обязательно находились какие-нибудь «материалы» или «подружки», вроде Лаванды Браун, которые хотели поделиться рассказами о том, как они вместе учились и общались в школьные годы. Обязательно находились какие-нибудь колдофото со Святочного бала или откуда-нибудь ещё. Порой Гермиона думала, как хорошо, что она работает в Отделе Тайн, куда обычные сотрудники не всегда имеют доступ, иначе бы она давно на кого-нибудь сорвалась, особенно из-за всяких сплетен, будто она увела Рона Уизли у соседки или при помощи сглаза убила чьего-то там карликового пушистика. Некоторые особы ради того, чтобы привлечь внимание к себе, чего только не наболтают!

— Спасибо-спасибо! Да-да, мы с мисс Грейнджер как раз собираемся всё проверить!

Гермионе повезло — Гарри принял удар толпы на себя и приобнял её за плечи. Она не успела и произнести хоть слово, как он провёл её ко входу и придержал за руку, помогая подняться. После этого зашёл сам.

— Фух… никакого покоя от них нет, — вздохнул Гарри в поезде и заметил её улыбку. — Ты чего?

— Теперь они о нашем романе будут судачить, а завтра и в газетах напишут, — подметила Гермиона, невольно тронутая тем, что ему было важно её увести от надоедливых поклонников, даже если они оказывались лишь детьми.

— Да на здоровье, как будто они раньше не писали… — Гарри отмахнулся. — Мне кажется, у нас с тобой романов было больше, чем мы могли бы себе представить…

На это ей не нашлось что ответить, и Гермиона зашла в ближайшее свободное купе. Гарри прикрыл дверь и опустился на сиденье. Она устроилась рядом и какие-то мгновения они молча смотрели за стекло, где родители прощались с детьми.

— Скучаешь по своим? — спросил Гарри.

— Иногда… — ответила Гермиона. — А ты… Скучаешь по старым временам?

Их взгляды снова встретились, и в тот раз она заметила мелькнувшую тень печали в его глазах.

— Иногда, — ответил Гарри.

Они ещё немного помолчали, поглядывая за стекло, и Гермиона невольно задумалась о родителях. Она ведь поехала за ними после всего, что произошло, вернула им память, всё-всё объяснила, добилась прощения, но Грейнджеры так и остались в Австралии, решив, что место для них неплохое. Винить их было не в чем, как и не в чем упрекнуть, но иногда ей всё равно становилось грустно от мысли, что они где-то там, вдали от неё, больше не лезут с вопросами о том, как её дела, не упрекают за самонадеянность и не пытаются увезти подальше. Они как будто смирились с тем, что она оторвалась от них и ушла в этот свой волшебный мир, смирились и перестали навязывать ей своё общество. С одной стороны, этого она сама и добивалась ещё со школьных лет — хотела свободы, независимости, хотела внести порядок туда, где волшебники не знали ничего, кроме хаоса, — но, с другой стороны, теперь, когда она сама стала взрослой, стало грустно, что искренних и неравнодушных к ней людей рядом осталось слишком мало. Всякие коллеги и другие знакомые, которые лишь делают вид, будто хотят подружиться, уж точно не те люди, рядом с которыми можно ощутить душевный покой.

Гермиона тяжело вздохнула и в тот же момент ощутила, как её напряжённую ладонь накрыл своей ладонью Гарри.

— Жаль, что мы с твоими родителями так и не познакомились поближе, — серьёзно произнёс он, как будто заглянув в её мысли. — Уверен, они неплохие люди.

— Д-да, они… хорошие, — дрогнувшим голосом произнесла она и почувствовала, как кровь приливает к щекам.

Гарри сидел очень близко и смотрел ей в глаза, словно желая проникнуть и в её душу, хотя Гермиона иногда язвила между делом, что в собственной душе и туда, куда она лежит, ей и самой порой трудно разобраться. По крайней мере, работа была единственным местом, где у неё почти не было сомнений, а всё остальное… Всё остальное было сложно, и порой ей действительно хотелось, как всяким болтливым, юным, робким девушкам, нагрянуть к матери, прижаться к её груди и рассказать обо всём, что скопилось внутри. Рассказать о Роне, о том, как он строил из себя заботливого и рассудительного парня, о том, как они расстались из-за постоянных упрёков и расхождения во мнениях по множеству вопросов, — временами она вообще удивлялась про себя, как они только могли сойтись? — рассказать об одиноких вечерах и какой-то внутренней пустоте. Но потом Гермиона упрекала себя в слабости, отталкивала непрошеные мысли и занималась делом. День за днём, год за годом.

— А что у тебя там за рейд такой намечался? — спросила она, стараясь говорить как обычно, хотя от тепла крепкой ладони Гарри дыхание предательски сбивалось.

— Вампира хотели поймать… — поделился он. — Опять эта незарегистрированная тварь шалила в Лютном переулке и…

— Вампира?! — удивилась она. — Подожди, у нас орудует какой-то вампир и его ещё не поймали?!

— Вот именно! Я с этим к Робардсу пошёл, а он только отмахнулся, типа, если поймаешь, ладно, накажем, клеймим, в смысле, отметим, а так пусть бегает…

— Кошмар какой! Он в своём уме или его где-то об стену приложили?!

— Да Мерлин его знает… И блин, только я узнаю, где мне эту опасную тварь искать, как Кингсли нужно нас отправить куда-то! Вот прям вовремя он это придумал, конечно… Подождать никак не могло!

Гермиона не нашла, что сказать, и немного погрустнела. У Гарри действительно были дела поважнее, чем какая-то проверка в школе. Так, по крайней мере, говорил её разум, но что-то внутри сжалось и некий едкий голос подсказывал, что вампира действительно мог бы поймать и кто-то другой, почему обязательно Гарри? Неужели ему сложно пропустить один долгожданный рейд и провести время с подругой? Впрочем, она опять заткнула этот голосок и напомнила себе, что каждый из них делает то, что лучше всего умеет. Гарри вот хотел стать мракоборцем ещё в школьные годы и теперь посвятил себя борьбе со злом, каким бы оно ни было. Он сильный, храбрый, упрямый, смелый. Гермиона не сомневалась, что он добьётся успеха и ещё обязательно будет признан не только как Мальчик-Который-Выжил, а как волшебник, вложивший немало труда в благополучие волшебного сообщества.

— А у тебя что за проект? — поинтересовался Гарри.

— Проект? — переспросила Гермиона и тут же опомнилась. — Ах, мой проект…

Немного смутившись, она вспомнила, чем накануне занималась с Грейс, и начала с начала — с того, как решила, что может многое изменить, если усовершенствует те процессы, что волшебники привыкли делать как в Средние века. Гарри не перебивал, лишь иногда криво улыбался или вскидывал брови, что-то уточнял или качал головой. Его внимание почему-то продолжало что-то согревать внутри, хотя Гермиона ни за что бы в этом не призналась. Так уж получилось, что они вроде как работали в одном здании, но при этом пересекались не часто: она то и дело торчала в своих подземельях, как Гарри их называл, а он то и дело где-то бегал и кого-то разыскивал. Иногда они, конечно, обедали вместе и перекидывались новостями. Иногда вместе ходили к Андромеде Тонкс, чтобы поиграть с Тедди, но этих встреч бывало так мало, что иногда Гермиона невольно упрекала себя за то, что желает прохлаждаться вместо того, чтобы работать.

— Подожди минуту…

Гарри прервал её и вышел из купе. Из коридора доносились разные голоса и шаги: кажется, ученики что-то обсуждали и ходили кто куда. Гермиона вздохнула и снова уставилась в окно, за которым мелькали разные холмы и поля. Конечно, можно было бы трансгрессировать в Хогсмид, пройтись немного и встретиться с Гарри уже в Хогвартсе, но разве бы Кингсли такое позволил? Теперь все хотя бы видели героев войны у поезда, а вскоре увидят и в Большом зале, останется только для вида провести проверку, заверить всех, что никакой опасности нет, и можно возвращаться обратно ко всяким делам. Всё вроде бы просто и понятно, и почему только от этого как-то грустно?

— А вот и я! Несильно заскучала, надеюсь?

Гарри вернулся в купе, прижимая к себе несколько коробок со всякими сладостями, отчего губы Гермионы снова изогнулись в улыбке.

— Решил вспомнить старые времена?

— А что? Всё равно сидим просто так, — сказал он, пройдя, и положил покупки на сиденье между ними. — Угощайся!

Гермиона взяла шоколадную лягушку и невольно усмехнулась: на обёртке был сам Гарри, подмигивающий ей.

— Похоже, ты меня сегодня преследуешь…

— И как? С успехом? — подхватил Гарри и тоже взял лягушку. — Блин, а ты мне не попалась… — сказал он с напускным грустным вздохом, смял упаковку и бросил к остальным. — Опять ускользаешь от меня…

— Ничего, в другой раз попадусь, — подбодрила его Гермиона.

В ближайшие минуты они вспоминали, какие вкусы драже Берти Боттс им нравились больше, а какую карамель пришлось бы отдавать Рону, который, казалось, мог съесть всё, даже то, что засушено и закопано ещё при мамонтах.

— Главное, сахарных паучков ему не давать, а то ещё обидится, — заметил Гарри.

— Думаешь, если захочет есть, он заметит, что там за форма? — засомневалась Гермиона. — Думаю, если Лаванда…

Она невольно замерла, когда он вдруг протянул руку. Его пальцы коснулись её подбородка и большой стёр с уголка губ шоколадный след.

— Что, говоришь, думаешь? — невозмутимо спросил Гарри, в очередной раз поражая её своей стойкостью.

«И когда только он научился таким быть?» — невольно спросила себя Гермиона и вернулась к прерванной мысли.

— Думаю, если Лаванда ему такое купит, он быстро съест… и сахарных паучков, и зефирных дементоров, и ватных хорьков…

— Хм… возможно. В любом случае я рад за них.

— Да я, в общем-то, тоже.

Они снова немного помолчали, каждый подумав о своём. Гермионе когда-то было, конечно, обидно, что её отношения дали трещину и быстро рухнули, но потом она поняла, что это даже хорошо — то, что они с Роном вовремя расстались и не наделали всяких глупостей. Кто знает, вдруг бы она поддалась на уговоры его матери из разряда: «Стерпится — слюбится»? Вдруг бы у них родились дети и видели, что родители совершенно не ладят… Сейчас Гермиона могла спокойно встретить Рона в Косом переулке и улыбнуться ему как старому другу. Расставшись с ней, он быстро сошёлся с Лавандой и не так давно женился. Гермиону на свадьбу, конечно, не позвали, но она была рада, что эти двое всё-таки сошлись. Пусть Лаванда в своё время наговорила про неё всякие гадости, но ни ей, ни Рону Гермиона зла не желала.

Немного устав от монотонных пейзажей за окном, шагов в коридоре и шума колёс, она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. В памяти мелькали какие-то события прошлого… смутные образы, лица, улыбки… но она не хотела сосредотачиваться ни на чём. Лишь почувствовала, как её плеч коснулась рука Гарри, и опустила голову к нему на плечо.

— Какой ты теперь… внимательный… — пробормотала она, устраиваясь поудобнее. — И всё ещё один… Это нелогично… Странно как-то… ты понимаешь?

— Понимаю… Ты отдыхай, — лишь тихо сказал Гарри, и уголки её губ дрогнули в улыбке.

В его объятиях было так хорошо и спокойно, что незаметно для себя она уснула.

К тому времени, когда «Хогвартс-экспресс» замедлил ход и с протяжным скрипом остановился у станции, на улице уже стемнело. Гермиона, выспавшись, поправила одежду и cделала вид, будто не заметила улыбку Гарри, то и дело поглядывающего на неё как на какую-то несмышлёную девчонку. За стеклом купе были видны фонари Хогсмида. В коридорах стоял негромкий гул голосов, и вскоре один из старост заглянул к ним попросить, чтобы они сошли первыми.

— Конечно, не волнуйся, — заверил его Гарри и обернулся в дверях. — Ты идёшь?

Гермиона молча кивнула и двинулась за ним. Как-никак сегодня они были в поезде не как школьники, а как якобы доверенные лица, профессионалы, способные предотвратить любую опасность. Для вида им пришлось постоять немного на станции и приветливо улыбаться.

— Чувствую себя как обезьянка, — буркнула Гермиона, пошире улыбнувшись.

— О, добро пожаловать в мой мир, — сказал ей Гарри и легонько похлопал по плечу.

Она лишь вздохнула и продолжила смотреть, как старосты пытаются справиться с учениками: подсказать, куда идти, остановить тех, кто пытается улизнуть в деревню или же отойти в сторону и начать там запускать искры, фейерверки и другие яркие зрелища при помощи волшебной палочки. Когда-то она сама вот так же внимательно следила за порядком, а сейчас было странно смотреть на всё это лишь со стороны.

— Ну что, может пошалим и запустим в небо что-нибудь яркое, типа дракона? — весело предложил Гарри.

— Так, не превращайся в Рона, — немного строже, чем хотела, попросила Гермиона.

— Если бы я хотел превратиться в Рона, я бы сказал: «Давай уже прыгнем в карету и поедем. Быстрее приедем — быстрее пожрём».

Гермиона закатила глаза и не стала ничего говорить, хотя кончики её губ предательски дрогнули. Ученики тем временем понемногу расходились, оживлённо болтая между собой и толкаясь у карет. Совершенно спокойные и весёлые, лишь некоторые были немного насторожены и смотрели в сторону замка. Гермиона припомнила, как сама впервые его увидела, и даже немного завидовала им. Видеть Хогвартс вживую было действительно завораживающим зрелищем.

— Первокурсники! Первокурсники, сюда! Перв… Батюшки ты мои! Гарри! Гермиона!

Знакомый голос оторвал её от воспоминаний, и они с Гарри воскликнули в один голос:

— ХАГРИД!!

Едва они успели повернуться, как из темноты надвинулась огромная фигура лесничего и в следующий же миг он заключил их в свои объятия. Так крепко, что Гермиона с Гарри оказались прижаты друг к другу.

— Приехали, стало быть! Ну наконец-то! Устал вас ждать, всё думал, самому, что ли, скататься… Поругать вас там немного…

Хагрид разжал объятия, позволив им наконец вдохнуть.

— Нет, вот так сюрприз! Это вы здорово придумали — вот так нагрянуть без предупреждения! Дайте-ка хоть на вас поглядеть…

Он держал руки у них на плечах, словно опасался, что они могут передумать и исчезнуть. Его взгляд скользнул от одного лица к другому и обратно, и на губах ещё шире сделалась улыбка. От Хагрида пахло чем-то горелым и сладким, возможно, он что-то пёк или жарил до того, как отправился на станцию. Возможно, готовил те свои любимые кексы, которыми потом можно было забивать гвозди.

— Как поживаете-то хоть? — спросил он. — Чего не пишите? Забыли уже старика, да?

— Хагрид, ну чего ты болтаешь, какой ты старик, — с улыбкой возразила ему Гермиона.

— У нас всё хорошо, ты не беспокойся, — заверил Гарри. — Лучше скажи, как ты поживаешь?

— Ой, да чего мне тут поживать, — отмахнулся Хагрид. — Всё у меня по-старому: лес, огород, хозяйство… Это вы скажите, когда на свадьбу-то позовёте?

Гермиона вдруг поняла, что раскрыла губы, но забыла, что хотела сказать. Гарри, в отличие от неё, растерялся не так сильно, хоть и смолк на пару мгновений.

— Хагрид, хорош шутить, ты же знаешь, мы друзья, — сказал он.

— Ой, да ну вас, так и будете ходить вокруг да около. Люди уж детей заводят, а вы всё — дружба, работа, дела, ещё какие хлопоты… А жизнь, между прочим, это… мимо проходит, вот!

Хагрид вскинул указательный палец, желая показать, сколько накопил жизненного опыта, и вспомнил про первокурсников, осторожно окруживших его. Видимо, пока он болтал, старосты подсказали им, куда следует идти.

— Сюда, сюда, малышня, к лодкам, — сказал им Хагрид.

— Ну что, пойдём, найдём карету? — сказал было Гарри.

Гермиона, старательно разглядывавшая куст, поняла, что всё ещё не может совладать с голосом, и кивнула.

— Какая ещё карета, вы чего?! — опять встрял в их разговор добродушный Хагрид. — Давайте-ка на лодках! Как в старые времена! Когда вы ещё приедете меня повидать?!

— Но… — начала Гермиона и осеклась, почувствовав ладонь Гарри, легонько сжавшего её руку.

В его лице так и читалась просьба: «Давай не будем его обижать».

— Да, конечно, можно и в лодках перебраться, — смягчившись, согласилась она.

— Вот и славно! То-то ребятишки будут в восторге, когда поплывут вместе с вами! — возбуждённо подметил Хагрид. — Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер! Да они потом до самого Рождества только об этом и будут говорить!

Его радость была такой искренней, что Гермиона не нашлась с ответом, а Гарри лишь покачал головой. Спустя мгновение он потянул её за собой, и она осторожно ступила в лодку. Та едва заметно качнулась у берега, и от неожиданности Гермиона чуть крепче сжала его пальцы, невольно усмехнувшись собственной реакции. Но в следующий миг лодка качнулась сильнее, и она потеряла равновесие. Гарри тут же подхватил её за талию, не дав упасть. Она невольно ухватилась за его плечо и подняла глаза. Он оказался совсем близко, так, что можно было заглянуть в его несравненные зелёные глаза и почувствовать, как щёки предательски горят. На какие-то мгновения друзья замерли, глядя друг на друга, пока Гермиона наконец не вспомнила, что собиралась сесть.

— Я… в порядке, — пробормотала она, хотя Гарри ещё ничего не успел спросить.

— Хорошо, — лишь сказал он, осторожно убирая руку с её талии.

Убедившись, что она устроилась на сиденье, он перешагнул через борт и занял место напротив. Лодки сами собой отошли от берега, и можно было слышать шелест воды и тихие переговоры первокурсников, возбуждённых и немного настороженных перед учебным годом. Впереди возвышался Хогвартс, на который они поглядывали, а перед Гермионой всё ещё был Гарри, который почему-то безотрывно поглядывал на неё.

— Если хочешь что-то сказать, скажи, — предложила ему Гермиона.

— Не хочу, — ответил он. — Если я что-нибудь скажу, ты опять скажешь, что я глупость сморозил. Лучше помолчу и почувствую себя умным, — прибавил он, вскинув подбородок.

— Дурак, — не сдержав улыбки, бросила Гермиона.

Она запрокинула голову и посмотрела на тёмное небо, усыпанное звёздами. Бескрайнее и далёкое, так часто завораживающее взгляд в детстве, как ещё одна неразгаданная тайна Вселенной. Сейчас она бы многое могла объяснить — как устроены звёзды, где и какие находятся планеты, — но, кажется, именно это всё портило: иногда знания отнимали у мира часть его волшебства. Гермиона просто смотрела и не думала, что и как на самом деле устроено. Лёгкий ветерок немного теребил её волосы, плеск воды услаждал слух, как что-то необычное и очень приятное. Она и сама не заметила, как её плечи расслабились, а в груди стало ещё теплее.

— Мерлин, здесь так красиво… — прошептала она и опустила голову. Их с Гарри взгляды снова встретились. — Я уже и забыла, до чего здесь хорошо. А ты?

— Вспоминаю иногда… — серьёзно ответил он, поглощённый какими-то мыслями, и вдруг усмехнулся. — А может, бросим всё и устроимся здесь преподавать?

— Преподавать что? — тут же подхватила она. — Маггловедение? Защиту от тёмных искусств? Трансфигурацию? Хотя нет, профессора Макгонагалл я ни за что не соглашусь заменить.

— Ну почему, я могу преподавать Зелья. Мне Снейп столько раз говорил, что я талантлив… даже двух пальцев хватит, чтобы изобразить это круглое число. А ты… А ты могла бы заняться Прорицаниями. Уверен, мы с тобой стали бы лучшими преподавателями в истории Хог…

Гермиона не удержалась и наклонилась к бортику, чтобы зачерпнуть ладошкой немного воды. В следующую секунду несколько холодных капель полетели прямо в Гарри.

— Эй! — возмутился он. — Я тут вообще-то предлагал, как улучшить нашу жизнь! Но раз ты против…

Гарри тоже потянулся к воде… и Гермиона едва успела взмахнуть палочкой, чтобы создать перед собой защитный барьер. С торжественной улыбкой она посмотрела на друга и на то, как капли стекают по невидимой стене. Именно в этот момент до них донёсся оживлённый шёпот первокурсников из соседних лодок. Несколько любопытных голов уже повернулись в их сторону, и Гермиона только теперь вспомнила, что они так-то не одни.

— Да хватим вам пялиться! — раньше, чем она смогла что-то придумать, громко сказал Хагрид. — Что с влюблённых взять? Совсем как дети малые! Давайте я вам лучше расскажу про Запретный лес и его зверушек…

Первокурсники, конечно же, тут же заинтересовались, что же за «зверушки» водятся в Запретном лесу и правда ли, что они могут кого-то съесть или это всё только вымыслы? В лодке друзей тем временем стало заметно тихо. Гарри был серьёзен и молчал, а Гермиона делала вид, что её страшно заинтересовало отражение огней замка на поверхности озера. Когда лодки наконец приблизились к берегу, Гарри сошёл первым и протянул ей руку.

— Ну что, идёшь? Или… подождём, когда нежные чувства немного утихнут? — предложил он чуть веселее и тише.

Гермиона фыркнула и вложила в его ладонь свою.

— Смотри сам не спотыкнись где-нибудь, — поддела она и взялась за его локоть. — А то засмотришься ещё… потеряешь равновесие или…

— О, я буду предельно осторожен, — заверил Гарри и немного подождал, прежде чем двинуться за учениками.

* * *

Большой зал изменился на удивление мало. Гермиона помнила его разным: полуразрушенным после Битвы, постепенно возвращающимся к прежнему величию и таким привычным, что порой она могла часами сидеть за длинным столом, уткнувшись в учебник и почти не замечая ничего вокруг. Вернее, раньше ей редко удавалось по-настоящему погрузиться в учёбу — Гарри и Рон то и дело отвлекали её своими разговорами, шутками и вопросами. Тогда она только вздыхала и закатывала глаза, а теперь, оглядывая знакомый зал, с неожиданной ясностью понимала, как сильно ей всего этого не хватало. Впрочем, признаваться в этом она не спешила ни себе, ни тем более им.

Сейчас Гермиона лишь приветливо улыбалась, следуя вместе с Гарри по проходу между столами и время от времени задерживая взгляд на учениках. Они обменялись приветствиями с преподавателями и заняли свои места за учительским столом. Когда все наконец расселись, Макгонагалл, теперь уже в роли директора школы, поднялась, чтобы произнести приветственную речь, представить собравшимся гостей и преподавателей, а затем, не став затягивать торжественную часть, предложила наконец позволить первокурсникам занять свои места за столами факультетов.

Распределение закончилось довольно быстро, и вскоре Гарри тоже поднялся, чтобы обратиться к ученикам. Им нужно было знать, что они в безопасности, что он лично проверит замок и убедится, что в нём не осталось ничего подозрительного, что могло бы представлять угрозу или принадлежать врагу.

— Ты что, уже и речь подготовил? — успела шёпотом спросить Гермиона, прежде чем он сделал шаг вперёд.

Гарри лишь отмахнулся, словно в этом не было ничего особенного. Возможно, теперь так оно и было. За прошедшие годы он привык говорить перед людьми: перед начальством, перед напуганными жителями, которым требовалось хоть какое-то утешение, и, к своему большому неудовольствию, порой даже перед журналистами. Он давно уже не был тем мальчишкой, который предпочитал действовать, а не объяснять свои поступки, и, кажется, сам не заметил, как научился находить нужные слова, когда от них зависело слишком многое.

— Как вы, возможно, уже догадались, я и мисс Грейнджер прибыли, чтобы…

Обычно Гермиона всегда слушала внимательно, но в этот раз не могла сосредоточиться. Её взгляд был прикован к Гарри, а мысли давно свернули в совершенно другую сторону. Она разглядывала его чёткий профиль, широкие плечи, спокойное лицо. Гарри держался непринуждённо, лишь изредка делая короткие паузы, чтобы подобрать слова, и трудно было поверить, что когда-то этот несомненно привлекательный взрослый мужчина был вспыльчивым мальчишкой, который терялся, кричал, размахивал руками и с горечью твердил, что никто не способен его понять.

Сколько раз он пытался оттолкнуть друзей, лишь бы уберечь их от опасности, и сколько раз они всё равно шли за ним? Сколько раз он без колебаний бросался навстречу врагу, даже когда силы были неравны? Гермиона помнила всё это, как помнила и то, каким он был прежде, задолго до того, как стал для волшебного мира бесстрашным героем. Другие видели его знаменитый шрам, завораживающий взгляд изумрудных глаз из-за круглых очков и бесчисленные подвиги. Она же по-прежнему видела того ещё некрепкого лохматого паренька, который покорил её своей смелостью, стойкостью, упрямством, способностью не сдаваться там, где другие бы опустили руки. Сам того не замечая, он постепенно превратился в мужчину, которому не нужно было, подобно Рону, сравнивать себя с кем-то, жаловаться на жестокость этого мира или упрекать в чём-то других.

Наверное, если бы она прямо сейчас предложила Гарри обойти замок и сделать вид, будто они действительно что-то проверяют, он бы только тяжело вздохнул, но не стал возражать. Гарри умел взваливать на себя даже больше положенного, если того требовали обстоятельства. Гермиона невольно улыбнулась, представив их ночные похождения. Как бы её друг ни изменился за эти годы, рядом с ним она по-прежнему чувствовала себя той же храброй девчонкой, которая когда-то отправилась с ним навстречу опасности, даже не задумываясь о последствиях. И, возможно, именно поэтому ей было так трудно разобраться в себе. Глядя на него, она ловила себя на мыслях, которые прежде не приходили ей в голову. Когда это началось? Как давно она восхищалась им, раз за разом выбирала его сторону, убеждая себя, что так правильно? Даже тогда, какие-то годы тому назад, в лесу, в палатке, она осталась с Гарри, хотя понимала, что Рон отчасти прав: у них нет ни плана, ни оружия — ничего, кроме призрачных надежд и догадок. Она, привыкшая твердить, что нужно прислушиваться к разуму и поступать логично, в те дни последовала за сердцем. Доверилась Гарри, несмотря на все сомнения и страхи. Она верила в него так сильно, что осталась рядом и ни разу об этом не пожалела. И сейчас, когда все смотрели на него и ловили каждое слово, Гермиона знала: они верят ему, потому что в нём ощущается неподдельная сила. И её собственное сердце, стучавшее быстрее обычного, словно тоже говорило, что она по-прежнему готова быть с ним и куда-то вместе следовать, как бы странно это ни было.

Гермиона тихо вздохнула и опустила взгляд к бокалу, надеясь, что никто не заметил, как пристально она наблюдала за другом. Когда Гарри закончил речь, она хлопала ему вместе с другими и чувствовала накрывшую её тоску. Только теперь, когда снова вернулась вся эта волшебная атмосфера, от которой что-то пробудилось в душе, ей вдруг подумалось, что это так ненадолго… один вечер и один день… Завтра они будут делать вид, что заняты проверкой, а в обед или к вечеру произнесут ещё одну речь и отправятся в Хогсмид. А потом трансгрессируют, вернутся в Министерство, попрощаются и снова разойдутся по своим уровням.

— Ты что-то ничего не ешь. Всё в порядке? — спросил Гарри, словно тоже ощутив тоску от того, что она перестала на него смотреть.

— Да, я… Просто задумалась, — поспешила заверить его Гермиона. — Да и… голова немного болит… Я, наверное, пойду, пройдусь немного… воздухом подышу или так… осмотрюсь. Похожу и лягу, не теряй меня. Увидимся завтра.

Она извинилась перед учителями и покинула Большой зал. В коридорах в это время было спокойно: ученики ещё наслаждались ужином, лишь кое-где летали призраки или переговаривались портреты. Факелы на стенах отбрасывали тёплый свет, а под высокими потолками мерцали парящие свечи. Гермиона неторопливо шла к лестнице, не понимая, как так вышло, что ещё утром она хотела побыстрее разобраться с этой внезапной поездкой, а теперь грустила от того, что завтра всё уже закончится. Это ведь было абсурдно. Нелогично. И почему только она не может думать о проекте? Почему не может порадоваться, что уже завтра вечером к нему вернётся?

— Опять от меня убегаешь?

Голос друга заставил её остановиться и повернуться к нему. Гарри стоял всего в нескольких шагах от неё.

— Вообще-то я не убегаю, я… — хотела поправить его Гермиона, но он перебил:

— Да-да, у тебя голова разболелась, день был насыщенный, возможно, что-то ещё, — быстро произнёс он. — Я просто думал, что мы... м-м… посидим немного… поболтаем… ну, или погуляем… Не маленькие же, старосты нас не накажут за прогулки после отбоя.

Гермиона поняла, что он опять шутит, и едва не закатила глаза.

— Знаешь, если бы я не знала, что тебе эта поездка поперёк горла, я бы всерьёз подумала, что ты пытаешь меня впечатлить…

Гарри немного сдвинул брови и шагнул ближе.

— А получается? — спросил он, смотря ей прямо в глаза.

На мгновение Гермиона растерялась под его пристальным взглядом, но тут же опомнилась и легонько шлёпнула его по голове.

— Эй, хватит дурачиться!

Гарри нарочито тяжко вздохнул и приложил ладонь к груди, как будто она разбила ему сердце.

— Знаешь, а если я бы не знал, что тебе эта поездка поперёк горла, я бы всерьёз подумал, что ты не против побыть вместе… как в старые времена, — сказал он.

— Ну… вообще-то я не против побыть вместе, — смущённо заметила Гермиона, только сейчас подумав, что друг может истолковать её поведение так, как будто ей противно его общество, хотя всё как раз наоборот. — Просто… это место… Оно вызывает столько воспоминаний… Не знаю, как лучше объяснить. И если что, я очень рада, что… ну, что ты рядом, — прибавила она, надеясь, что в полутьме коридора не так сильно заметно, как румянец залил её щёки.

— Я тоже рад, — серьёзно сказал Гарри. — Если бы знал, что мы можем побыть вместе вот так, то сам бы попросил Кингсли нас куда-нибудь отправить, — к её удивлению, прибавил он и тут же поспешил сказать: — Нет-нет, к этой поездке я не имею отношения! Готов принять Веритасерум и подтвердить это на слушании!

Гермиона легонько шлёпнула его по плечу, но не успела убрать руку: Гарри поймал её ладонь и сжал пальцы в своих.

— Ты права, здесь всё такое настоящее… как будто оживаешь от сна. И ты… Ты здесь тоже… такая живая и настоящая. Я скучал по тебе.

Он улыбнулся, но улыбка вышла какой-то неуверенной, словно только здесь, не среди толпы восторженных учеников и учителей, он мог себе позволить сбросить маску героя и побыть самим собой. Просто Гарри, её давним близким другом.

— Мне кажется, я только сейчас понял, как мне всего этого не хватало… Хотя больше всего мне не хватало тебя.

Гермиона стояла, словно заворожённая его взглядом, бархатным голосом и словами, проникающими в самое сердце. Он действительно сказал, как сильно ею дорожит или ей показалось? Может, она спит?

Однако стоило Гарри медленно наклониться к ней, как она очнулась и испуганно охнула:

— Гарри…

Его губы были в каких-то дюймах, и она могла ощутить его дыхание на своих губах.

— Что?

— Ты… можешь ошибаться… В смысле, торопиться… Просто этот вечер, он…

Она не договорила — в следующую секунду Гарри притянул её к себе, и его губы мягко накрыли её губы. Его вторая ладонь легла ей на спину, и Гермиона прижалась к его крепкой груди, ощутила тепло тела, и её сердце застучало сильно-сильно, будто только сейчас вспомнив, что всё это время было живым. Она не могла думать, не могла противиться, да и не хотела. Это же Гарри. Её Гарри. Он всегда был для неё крайне важен. Гермиона всегда выбирала его и шла за ним. И сейчас она тонула в его объятиях и отвечала на поцелуй.

— Это хороший вечер… и мне бы не хотелось, чтобы всё закончилось только сегодня или завтра, — тихо произнёс Гарри, оторвавшись от её губ.

Гермиона открыла глаза, всё ещё не в силах поверить, что она в его руках и что они вот так запросто перешагнули за черту многолетней дружбы.

— А вдруг мы… пожалеем? — тихо спросила она. — И потеряем что-то очень важное…

— Я готов рискнуть и проверить, можем ли мы обрести что-то большее, — ответил Гарри и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. — А ты?

Гермиона улыбнулась и тоже приложила пальцы к его щеке.

— Знаешь, это надо было спрашивать раньше, — подметила она.

— Ну извини, я привык сперва делать, а потом уже…

В этот раз она сама дёрнула его к себе за ворот рубашки, и Гарри охотно ответил на её поцелуй. Гермиона обвила руками его шею и прижалась к нему так крепко, словно боялась, что он исчезнет. Но Гарри не исчезал — он был здесь, с ней, его руки обнимали её так, будто делали это всю жизнь. Впрочем, так оно и было. Они всегда тянулись друг к другу — сквозь годы, сквозь опасности, сквозь собственные страхи. И сейчас, растворяясь в этом поцелуе, Гермиона поняла: ничего особенного не произошло. Никакого резкого поворота, никакой ошибки. Они просто наконец пришли друг к другу. Не рано и не поздно. Вовремя. Тогда, когда оказались к этому готовы.