Искусственный И (джен)

В ночной тьме комнаты горела настольная лампа. Адриан сидел за роялем, полузакрыв глаза и стараясь поймать идею. Вокруг него уже валялся десяток предыдущих идей, начёрканных на бумаге, исправленных, переписанных и скомканных. Мысль не приходила, начинавшаяся было мелодия натыкалась либо на банальность, либо на фальшь. Вот уже пять часов он не мог поймать за хвост ту самую мелодию, которая выразила бы всё, что лежало на душе. Мысли, образы, смутные ощущения чего-то, оставшегося в прошлом, многократно сменившего форму и пришедшего в недавнее настоящее, никак не складывались в осязаемый рисунок мелодии.

Адриан прикоснулся к клавишам и взял осторожный и тихий ля-мажор. Внезапно в голове сложилось и зазвучало, протекая через пальцы и рояльные струны:

— Но древние знали, что любовь — это боль,

Что любовь есть сера, и щёлочь, и соль,

Что любовь есть тьма, и весна, и яд,

Чтобы мне вовеки не видеть тебя,

Чтоб вовеки не вспомнить, как это —

Быть с тобой.

— Бр-р-р, — помотал головой Адриан, отпуская повисшее, требующее продолжения "ми". — Куда-то тебя занесло не туда. Хотя в этом что-то есть, надо будет Джулеке предложить, на блюзовую основу хорошо ляжет. Правда, это, кажется, уже где-то было. Какая-то ирландская девушка что-то подобное пела.

— Адриан, — дверь отворилась, и в комнату заглянула заспанная Маринетт. — Ты чего тут сидишь? А ну, быстро спать!

— Да-да, сейчас пойду уже, — Адриан виновато улыбнулся, закрывая крышку рояля.

— Ты чего засиделся? — беспокойно заглянула ему в глаза Маринетт. — Ты завтра в каком состоянии будешь-то?

— Песня в голову не идёт. Уже что-то инфернальное полезло. Да, надо спать, идём.

* * *

Адриан зашёл в холл телецентра — Маринетт попросила его забрать из костюмерной образцы тканей, которые она передавала для съёмок. В ушах стоял звон, глаза слипались, ноги брели сами по себе на автомате. Всё вокруг раздражало, и хотелось скорее вернуться домой, свернуться клубком в кресле, укрыться собственным хвостом и надеяться, что вдохновение всё же вернётся.

В холле было неожиданно людно. В центре развернули съёмочную площадку, где очередная интернет-знаменитость что-то снимала, вдохновенно вещая в камеру модные и ничего не значащие фразочки, расписывая своего гостя, вальяжно развалившегося в кресле XY.

Адриан не стал протискиваться сквозь толпу, намереваясь обойти её, но тут XY вскочил и, расталкивая поклонников, направился к нему.

— Привет, Агрест! Ну-ка, идём сюда, покажись в камеру!

XY потащил порядком опешившего от такого напора Адриана в центр толпы и впихнул его в поле зрения камеры.

— Йоу, Париж, вы же знаете, кто тут главный хитмейкер? Мой ИИ-агент пишет по триста треков в час, и все бьют рекорды, занимая верхние строчки хит-парадов и качая тонны басов по всему миру! А сегодня с нами представитель уходящей эпохи, последний из динозавров, Адриан Агрест, пианист и, не побоюсь этого слова, автор песен! Только сегодня вы имеете уникальную возможность увидеть живое ископаемое! Завтра его отправят в музей!

Быстрым движением он набрал что-то на планшете, пристёгнутом к запястью, и под звуки внезапно зазвучавшего рэп-бита заговорил речитативом, размахивая пальцами на камеру:

— Йоу, Париж, зацените момент! Перед вами — легенда и старый бренд! Мой ИИ делает треки — это просто класс! А твой рояль сломался, и ты угас! Мой робот пишет хиты, это чистый кайф! Ну же, олдскул, признай, где тут настоящий лайв?

В холле телецентра повисла тишина, заполненная только битом. Зрители замерли, затаив дыхание. XY победно ухмылялся.

Адриан с трудом уловил издёвку. Динозавр, говоришь? Что-то жгучее начало вскипать в нём. Он выпрямился и сделал глубокий вдох. Затем зло усмехнулся, забрал микрофон у XY, досчитал в уме до начала такта и заговорил — спокойно, веско печатая слова в камеру:

— Ты штампуешь сотни треков — только ценность в них нулевая,

Твой процессор гонит тоннами шлак для глухого края.

Ты купил себе "агента", но остался пустым и нищим.

Вместо гения под кожей — лишь дешёвое цифровище.

Ты воруешь чужие тренды, зашивая их в мёртвый код,

Изрыгает конвейер фальши этот дутый твой "хит-завод".

Твой ИИ — не живой создатель, а слепой, глухой калькулятор,

Бездушная штамп-машина, электронный фальсификатор!

Настоящее искусство — это пот, это кровь и пот,

В каждой ноте бьётся сердце, согревая живой народ.

А ты не автор, ты прокладка, что бездумно на кнопки жмёт,

И в твоём крутом планшете — искусственный идиот!

Адриан сунул микрофон остолбеневшему XY, развернулся и пошёл прочь. У него были дела поважнее, чем перепалка с этой бездарностью с папочкиными деньгами. Толпа расступалась перед ним, провожая восхищёнными взглядами.

— Что?! Да как ты... да я... — XY пошёл красными пятнами, его очки съехали набок, а руки затряслись от ярости. — Мой ИИ безупречен! Я докажу тебе! Я докажу всему Парижу, кто здесь единственный гений! Выключите камеры! Выключите, я сказал!

Он с яростью оттолкнул оператора и бросился бежать, распихивая встречных. Вслед ему неслись смешки, кто-то даже пронзительно засвистел.

— Да уж, — проворчал Адриан, удаляясь. — Как песню сочинить, так у тебя вдохновения нет, а как гадости рифмовать, так ты настоящий мастер. Ледибаг бы тебе между ушей надавала. И была бы права, между прочим.