Искусственный И (джен)

В ночной тьме комнаты горела настольная лампа. Адриан сидел за роялем, полузакрыв глаза и стараясь поймать идею. Вокруг него уже валялся десяток предыдущих идей, начёрканных на бумаге, исправленных, переписанных и скомканных. Мысль не приходила, начинавшаяся было мелодия натыкалась либо на банальность, либо на фальшь. Вот уже пять часов он не мог поймать за хвост ту самую мелодию, которая выразила бы всё, что лежало на душе. Мысли, образы, смутные ощущения чего-то, оставшегося в прошлом, многократно сменившего форму и пришедшего в недавнее настоящее, никак не складывались в осязаемый рисунок мелодии.

Адриан прикоснулся к клавишам и взял осторожный и тихий ля-мажор. Внезапно в голове сложилось и зазвучало, протекая через пальцы и рояльные струны:

— Но древние знали, что любовь — это боль,

Что любовь есть сера, и щёлочь, и соль,

Что любовь есть тьма, и весна, и яд,

Чтобы мне вовеки не видеть тебя,

Чтоб вовеки не вспомнить, как это —

Быть с тобой.

— Бр-р-р, — помотал головой Адриан, отпуская повисшее, требующее продолжения "ми". — Куда-то тебя занесло не туда. Хотя в этом что-то есть, надо будет Джулеке предложить, на блюзовую основу хорошо ляжет. Правда, это, кажется, уже где-то было. Какая-то ирландская девушка что-то подобное пела.

— Адриан, — дверь отворилась, и в комнату заглянула заспанная Маринетт. — Ты чего тут сидишь? А ну, быстро спать!

— Да-да, сейчас пойду уже, — Адриан виновато улыбнулся, закрывая крышку рояля.

— Ты чего засиделся? — беспокойно заглянула ему в глаза Маринетт. — Ты завтра в каком состоянии будешь-то?

— Песня в голову не идёт. Уже что-то инфернальное полезло. Да, надо спать, идём.

* * *

Адриан зашёл в холл телецентра — Маринетт попросила его забрать из костюмерной образцы тканей, которые она передавала для съёмок. В ушах стоял звон, глаза слипались, ноги брели сами по себе на автомате. Всё вокруг раздражало, и хотелось скорее вернуться домой, свернуться клубком в кресле, укрыться собственным хвостом и надеяться, что вдохновение всё же вернётся.

В холле было неожиданно людно. В центре развернули съёмочную площадку, где очередная интернет-знаменитость что-то снимала, вдохновенно вещая в камеру модные и ничего не значащие фразочки, расписывая своего гостя, вальяжно развалившегося в кресле XY.

Адриан не стал протискиваться сквозь толпу, намереваясь обойти её, но тут XY вскочил и, расталкивая поклонников, направился к нему.

— Привет, Агрест! Ну-ка, идём сюда, покажись в камеру!

XY потащил порядком опешившего от такого напора Адриана в центр толпы и впихнул его в поле зрения камеры.

— Йоу, Париж, вы же знаете, кто тут главный хитмейкер? Мой ИИ-агент пишет по триста треков в час, и все бьют рекорды, занимая верхние строчки хит-парадов и качая тонны басов по всему миру! А сегодня с нами представитель уходящей эпохи, последний из динозавров, Адриан Агрест, пианист и, не побоюсь этого слова, автор песен! Только сегодня вы имеете уникальную возможность увидеть живое ископаемое! Завтра его отправят в музей!

Быстрым движением он набрал что-то на планшете, пристёгнутом к запястью, и под звуки внезапно зазвучавшего рэп-бита заговорил речитативом, размахивая пальцами на камеру:

— Йоу, Париж, зацените момент! Перед вами — легенда и старый бренд! Мой ИИ делает треки — это просто класс! А твой рояль сломался, и ты угас! Мой робот пишет хиты, это чистый кайф! Ну же, олдскул, признай, где тут настоящий лайв?

В холле телецентра повисла тишина, заполненная только битом. Зрители замерли, затаив дыхание. XY победно ухмылялся.

Адриан с трудом уловил издёвку. Динозавр, говоришь? Что-то жгучее начало вскипать в нём. Он выпрямился и сделал глубокий вдох. Затем зло усмехнулся, забрал микрофон у XY, досчитал в уме до начала такта и заговорил — спокойно, веско печатая слова в камеру:

— Ты штампуешь сотни треков — только ценность в них нулевая,

Твой процессор гонит тоннами шлак для глухого края.

Ты купил себе "агента", но остался пустым и нищим.

Вместо гения под кожей — лишь дешёвое цифровище.

Ты воруешь чужие тренды, зашивая их в мёртвый код,

Изрыгает конвейер фальши этот дутый твой "хит-завод".

Твой ИИ — не живой создатель, а слепой, глухой калькулятор,

Бездушная штамп-машина, электронный фальсификатор!

Настоящее искусство — это пот, это кровь и пот,

В каждой ноте бьётся сердце, согревая живой народ.

А ты не автор, ты прокладка, что бездумно на кнопки жмёт,

И в твоём крутом планшете — искусственный идиот!

Адриан сунул микрофон остолбеневшему XY, развернулся и пошёл прочь. У него были дела поважнее, чем перепалка с этой бездарностью с папочкиными деньгами. Толпа расступалась перед ним, провожая восхищёнными взглядами.

— Что?! Да как ты... да я... — XY пошёл красными пятнами, его очки съехали набок, а руки затряслись от ярости. — Мой ИИ безупречен! Я докажу тебе! Я докажу всему Парижу, кто здесь единственный гений! Выключите камеры! Выключите, я сказал!

Он с яростью оттолкнул оператора и бросился бежать, распихивая встречных. Вслед ему неслись смешки, кто-то даже пронзительно засвистел.

— Да уж, — проворчал Адриан, удаляясь. — Как песню сочинить, так у тебя вдохновения нет, а как гадости рифмовать, так ты настоящий мастер. Ледибаг бы тебе между ушей надавала. И была бы права, между прочим.

— Привет! Извини, что вмешиваюсь, но тебя, видно, кто-то сильно оскорбил? — внезапно зазвучало в голове XY. Воздух вокруг сгустился, не осталось ничего, кроме самого XY и чьего-то фиолетового силуэта рядом.

— Оскорбил? Тебя бы так оскорбили, узнал бы!

— Понимаю. Тебя, величайшего музыканта всех времён и народов, назвали искусственным идиотом. Если бы только они знали реальную силу музыки, они бы не посмели так с тобой обращаться. Правда же?

— О, да! Я бы всем им показал, кто здесь идиот, а кто настоящий музыкант!

— Я могу дать тебе эту силу. В мире будет только один гений, только один классик — ты. Если хочешь, конечно.

— Хочу! Я всех сделаю естественными идиотами, вся их гениальность будет служить мне!

— И как будет твоё имя?

— Я буду Моцарт!

* * *

— Пап, ты что, раньше баттлы устраивал? — подскочила к нему Эмма, стоило ему войти домой.

— В смысле? Какие баттлы?

— Мы видели в интернете. Ты этого XY не просто опустил — прямо втоптал в грязь парой строчек! Весь интернет бурлит, твой "искусственный идиот" теперь во всех пабликах!

— Что, хорошо получилось? — улыбнулся Адриан. — Ты только сама так не делай, ладно? Я просто на взводе сегодня. Могу и вас случайно зацепить. Полночи не спал.

— А мне понравилось, что ты играл ночью. Я слышала.

— Так я же так ничего толкового и не сыграл. Не могу придумать, хоть ты тресни.

— Всё равно хорошо получается.

— Вот ещё бы до конца получилось, — вздохнул Адриан. — Ещё и этот грубиян сунулся, вот я ему и влепил. Самому теперь стыдно.

— Адриан!

Адриан весь сжался, услышав, как Маринетт зовёт его.

— Ой-ой-ой... — пробормотала Эмма, отступая в сторонку. Когда мама говорит таким голосом, это не предвещает ничего хорошего.

— Адриан, иди-ка сюда. Нам надо поговорить.

Он вздохнул и понуро пошёл за Маринетт. "Ну вот, тебе сегодня точно достанется между ушей", — подумал он, закрывая за собой дверь в комнату.

На следующее утро Маринетт решила взять спасение Адриана в свои руки. Видя, как муж чахнет у рояля, она решила пригласить в гости Марка и Джулеку, старых друзей, точно знающих, как бороться с творческими кризисами. Хьюго и Эмма расположились на диване в гостиной, делая вид, что заняты телефонами, а взрослые организовали консилиум за столом.

— Ха! Мыслей у него нет! Вдохновение ушло! А кто вчера этого XY припечатал?

— Да ну тебя! И без тебя тошно, — махнул рукой Адриан.

— Да нет, всё правильно сделал. Я б так не смогла!

Джулека откинулась на спинку стула, выставив руку большим пальцем вверх.

— Нет, пап, серьёзно! Круто получилось! — вставил Хьюго. — Каждая строчка по делу и прямо не в бровь, а в глаз. И срифмовал прямо на лету и метко! Респект!

— Поддерживаю мелкого, — подхватила Джулека. — Олдскул дал прикурить!

— Давайте лучше забудем это, а? — попросил Адриан, отставляя свою чашку с чаем. — На адреналине выдал, и всё, нет меня больше. Уже сколько времени никак не могу придумать продолжение мелодии, а стихи так и вообще не начинаются. Только придумаешь, с чего начать, начинаешь подбирать рифму — и не можешь. И первая строчка забывается начисто. Марк, Джулека, а у вас такое бывало? Вы в этом котле дольше меня варитесь. Как вы справляетесь?

— Адриан, ты явно в теме, — помрачнела Джулека и чуть не выронила медиатор, который крутила в пальцах. — У меня вчера на студии было то же самое. Поймала пальцами шикарный, зажигательный рифф, под Джимми Хендрикса прямо. А через секунду — бац, и нету. Просят: "Повтори?" — а у меня в голове чистый лист. Ничего не помню, что играла. Будто кто-то стёр. Меня там чуть не побили!

— Серьёзная потеря, — понимающе кивнул Адриан. — Это как пианисту забыть Рахманинова.

— И у меня, — добавил Марк. — Сюжетная линия для комикса выстроилась идеально, до мурашек. Моргнуть не успел — забыл. Это не творческий тупик, ребята. Нас грабят!

— Скажешь тоже, грабят, — фыркнула Джулека. — Фантазия у тебя, как у комиксиста. Что грабят? Мысли? Идеи?

— Зря ёрничаешь, Джул. Между прочим, это отличная идея для истории. Надо записать.

Марк полез за блокнотом, открыл его и начеркал "Нас грабят".

— Э-э-э... — нахмурился он. — И что дальше? Отняли идеи, а для чего?

— Ну ты что, это даже я придумаю! Чтобы... чтобы...

— Ребята, — подал голос Адриан, — а ведь не смешно. Марк, ты из двух слов идею раскручиваешь обычно, а тут ступор. И у меня чистый лист, и у Джул рифф стёрся.

— И у меня с выкройками для Луи беда, — со вздохом добавила Маринетт, откладывая журнал. — Будто пальцы забыли, как рисовать.

Марк устало потёр переносицу:

— А я-то думал, это я один с ума схожу. А у нас тут у всех крыша набекрень.

— С ума как раз поодиночке сходят, — возразил Адриан, отхлёбывая остывающий чай, — это только гриппом все вместе болеют. Вот только не грипп это никакой, а... а что же?..

Хьюго и Эмма переглянулись.

— Мам, пап, мы пойдём пока прогуляемся?

Они тихонько вышли из гостиной и поднялись в комнату Хьюго.

— Хьюго, ты что думаешь?

— Подозрительно это. Не могут сразу четыре человека взять и потерять фантазию. Прямо в одной гостиной.

— Да ещё и одинаково. Не нравится мне такое совпадение.

— Давай-ка поищем, что тут не так. Плагг, когти!

— Тикки, действуй!

— И что мы ищем?

— Для начала пройдёмся по городу и понаблюдаем.

Они побежали по крышам, оглядываясь и стараясь обнаружить что-нибудь необычное. Но ничего не попадалось. Машины ехали, пешеходы шли, трамваи ползли по рельсам, катера сновали по Сене, как обычно. Даже мороженщик Андре всё так же стоял у своей тележки и зазывал клиентов. Нокс сглотнул слюну:

— Вкусное у него мороженое!

— Ты не отвлекайся, смотри давай, — цыкнула на него Леди Ред.

— "Не отвлекайся", "не отвлекайся". Тебе что, не нравится, как он его готовит?

— Нравится. Только нам сейчас не до него. Ищи, есть ли у людей проблемы.

Нокс свернул немного в сторону. Потом ещё. И ещё. Убедившись, что Леди Ред убежала вперёд, он развернулся и бросился к Андре.

— А-а-а, ночной котёнок Нокс! — встретил его Андре широкой улыбкой. — Я знаю, зачем ты ко мне приходишь!

— А как же, Андре! От тебя ещё никто не уходил без мороженого!

— Это точно! И я знаю, что приготовить любителю холодных сливок, — открыл он крышку холодильника в своей тележке. — Тебе... ох... а что же тебе приготовить?

— Нокс, поганец хвостатый, вот ты где!

— Что? Нельзя мороженого купить? Пусти хвост, больно!

— Ты раб желудка и лакомка! Пошли, у нас работы полно!

Они помчались по крышам дальше.

— Слушай, Леди Ред, похоже, и у Андре та же проблема.

— Какая?

— Он не смог с ходу придумать, какое мороженое мне сделать. Ты вообще представляешь себе, чтобы он не смог придумать мороженое?

Леди Ред остановилась, как вкопанная.

— Андре не смог подобрать тебе мороженое?!

— Не смог.

— Быть того не может!

— Сам видел! Полез в тележку и застыл со словами "а что же тебе приготовить?"

Леди Ред в задумчивости прошлась туда-сюда по железной кровле.

— Не может быть. Не может быть. Не может быть...

— Эй, ты чего? — заглянул ей в глаза Нокс. — Зависла?

— Представь себе, зависла, — огорчённо ответила Леди Ред, остановившись и понурив голову. — Мысли ускользают. Не могу ничего предположить.

— Что, и с нами то же самое происходит? Мы же ничего не делали. Или делали? А что?

— Похоже, сами мы не справимся. Супершанс! — воскликнула Леди Ред в отчаянии.

— Э-э-э... И что мне с этим делать? — почесала в затылке Леди Ред, когда ей в руки упала красно-чёрная сим-карта от телефона.

— Ну-у, может, в телефон вставить? — неуверенно предложил Нокс, сбитый с толку. — А это от какого оператора вообще?

— В телефон? Ну, можно и в телефон. А раз красно-чёрная, то, наверное, в мой.

Леди Ред повертела в руках йойо, нашла слот для сим-карты, выдернула старую карточку и вставила новую. На экране высветилось "НЕТ СИГНАЛА".

— И что это за симка такая, что никуда не подключается? — удивилась Леди Ред. — Что бы это значило? Может быть...

— Нокс! — подпрыгнула она, осенённая внезапной идеей. — Выключи свой телефон!

— Как? — ответил тот. — Он же не выключается.

— Симку достань!

— Какую симку? Там же нет симки.

— Так придумай, что она есть. У меня в йойо тоже не было, а как понадобилось — появилась. Учи матчасть, отличник! — тюкнула она его по голове своим йойо. — Наше оружие меняется под потребности. Мы можем дышать под водой, звонить, прятать в нём вещи. Во времена Жанны д'Арк о таком и не мечтали, а у нас есть. Давай, ищи симку в шесте!

Нокс, потирая макушку, достал шест и стал напряжённо смотреть на него. Потом подцепил когтём и вытащил из шеста чёрную сим-карту.

— И что теперь? Мне её оператору назад сдать и деньги обратно потребовать? Ой! Мысли пошли! И идеи! Леди Ред, ты супер! — подхватил он её и закружил в воздухе.

— Пусти! — вырвалась из его объятий Леди Ред. — Похоже, это как-то связано с телефонами. Или с сотовой сетью. Стоило нам от неё отключиться, как тут же вернулись мысли и идеи.

— Причём смотри-ка, проблемы начинаются только когда пытаешься что-то придумать или высказать идею, — добавил Нокс. — Если описываешь, что вокруг происходит, то никаких проблем.

— Получается, Марк прав? Кто-то ворует наши идеи? — поразилась Леди Ред. — Причём делает это через телефоны. А при чём тут вообще телефоны?

— Ну как при чём? Они же у всех есть. И они уже могут передавать наши слова куда-нибудь. Скажи "ОК, гугл" или "Эй, Сири", что будет? — объяснил Нокс.

— И что? Злодей захватил Эппл и Гугл? — возразила Леди Ред.

— Да нет, достаточно влезть в телефоны. Ну что ты, про Робостуса не читала? Можно у дяди Макса спросить, там же Марков был. И она мне ещё советует матчасть учить, — буркнул Нокс вдогонку.

Леди Ред лишь искоса взглянула на него.

— Так, с этим разобрались, возвращать себе способность изобретать мы теперь умеем. Давай-ка я покормлю Тикки и будем думать дальше.

Они зашли за вентиляционную трубу, и Леди Ред воскликнула:

— Перевоплощаюсь!

В красной вспышке её костюм исчез, возвращая Эмме её обычный вид. Тикки без сил упала на ладонь Эммы, и та достала из кармана кусочек печенья для неё.

— Слушай, Тикки, а тебе не надоело печенье? Может, что-нибудь ещё хочешь? — спросила Эмма, пока Тикки хрустела угощением.

— А разве ещё что-нибудь есть?! — оживилась Тикки.

— Могу предложить кусочек сыра, — встрял Нокс.

— Фу-у, знаем мы, что у тебя за сыр, — скривилась Тикки.

Дверь кабинета тихо скрипнула. На пороге показалась Маринетт с подносом, на котором дымились две чашки с липовым чаем. Она мягко улыбнулась, но в глазах притаилась тревога.

— Всё ещё не выходит, котик?

Адриан на секунду замер. Сердце предательски пропустило удар.

"Котик..."

Этот мягкий, чуть певучий голос. Точно так же, с такой же интонацией, с той же затаённой нежностью и заботой его когда-то звала Она. Его Леди.

В голове Адриана на мгновение вспыхнула безумная, ослепительная ассоциация — силуэт в красном костюме с чёрными пятнами на фоне закатного парижского неба вдруг наложился на силуэт Маринетт в домашней одежде. Голос, манеры, взгляд... Боже, неужели?..

Внезапно наваждение исчезло, словно втянутое невидимым пылесосом. Адриан резко тряхнул головой и мысленно дал себе хлёсткую пощёчину. "Идиот. Опять ты за своё. Двадцать лет женаты, у вас третий ребёнок на подходе, а ты всё ищешь свою Леди в собственной жене. Маринетт просто называет тебя котиком, потому что любит тебя. Хватит сходить с ума. Ты же её тоже любишь!"

Он заставил себя улыбнуться, проглатывая подступивший к горлу комок.

— Не просто не выходит, Маринетт, — Адриан подошёл и уткнулся лбом в её плечо, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат выпечки и ванили. — Такое ощущение, что я разучился говорить. После вчерашнего в голове только простые и короткие слова.

— Бедный! Хочешь, я тебе шарфик свяжу? Он будет тебя обнимать и согревать, что-нибудь да придумается. Мне несложно, за полчаса спицами настучать.

— Спасибо, Маринетт. Мне уже легче, просто когда ты рядом. Как у тебя так получается, всего лишь парой слов поддержать?

— Просто я тебя люблю, — тронула его нос своими губами Маринетт. — Ладно, не буду мешать. Попей чаю, я тебе принесла.

— Спасибо!

"Котик", — подумала Маринетт, выходя из комнаты. — "Ну какой ты котик? Ты мой Адриан, а котик — это высокий блондин в чёрном костюме, с чёрными ушками и колокольчиком..."

Она осеклась. Улыбка слетела с её лица. Она резко обернулась, ожидая увидеть фигуру в чёрном облегающем костюме, увлечённо черкающую по бумаге в приступе вдохновения. Но вместо этого увидела силуэт поникшего Адриана, сгорбившегося над исписанным листом. "Нет, — подумала она, — ну какой ты Суперкот? Он болтун и балагур, а ты рассудительный и преданный. Хотя Суперкот тоже жизнь положит за друзей, это да."

С этими мыслями она вышла из комнаты.

— Тикки, действуй!

Эмма на миг утонула в розовой вспышке, и ей на смену явилась Леди Ред в красной курточке с чёрными пятнами и скрывающей лицо маске. Она тут же достала йойо и выдернула из него SIM-карту — по нынешним временам это было нелишним.

— И что теперь? — спросил Нокс.

— А теперь будем думать, — ответила Леди Ред. — Кому понадобилось высасывать творческое мышление и идеи из голов музыкантов, поэтов, писателей, дизайнеров, супергероев и мороженщиков?

— Кому?

— Ну уж точно не человеку, — хмыкнула Леди Ред. — Явно акуматизированному злодею.

— Спасибо, Кэп! — вернул ей шпильку Нокс. — И кто у нас нынче акуматизированный злодей?

Внезапно на большом медиаэкране соседнего торгового центра вспыхнула яркая картинка, и бодрый голос начал вещать под напористый ритм:

— ЭРА ДИНОЗАВРОВ ОКОНЧЕНА! МОЦАРТ И ЕГО ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ ПРЕДСТАВЛЯЮТ НОВЫЙ АЛЬБОМ "ТРИСТА ХИТОВ МОЦАРТА"!

Леди Ред застыла с широко раскрытыми глазами.

— Ты слышишь?! — спросила она, потрясённая зрелищем.

— Что?

— Это же папина музыка! Это же его мелодия, он её ночью играл! Только переделанная под "бумц-бумц".

— Да ну?

— Серьёзно! Я ещё ночью проснулась, он как раз это наигрывал, а потом прекратил!

Нокс вгляделся в рекламный ролик, прищурив глаза.

— Моцарт, говоришь? Это с искусственным-то интеллектом? Ну-ну, самомнения ему не занимать.

— А кто у нас с раздутым самомнением и искусственным интеллектом? — подхватила Леди Ред.

Они переглянулись и вместе воскликнули:

— XY!

* * *

— Руки за голову, акуму на стол! — рявкнул Нокс, вышибая ногой дверь телестудии и влетая в зал. Леди Ред влетела за ним следом.

В студии царил фиолетовый полумрак. Посреди неоновой машинерии вальяжно восседал Моцарт в фиолетовом камзоле и очках-жалюзи. На его руке светился планшет. Позади на многочисленных мониторах мельтешили путаные пульсирующие волны музыки.

— А-а-а, герои появились, — воскликнул он, даже не поднимаясь с места. — Смогли обойти телефоны? А здесь мне телефоны и не нужны!

Внезапно плотная фиолетовая волна ударила им прямо в лицо. Глаза Нокса остекленели, он медленно опустил своё оружие, не в силах придумать, что ему надо делать дальше.

Леди Ред рванулась было вперёд, но не смогла сообразить, с чего начать. Невозможно было ни рассчитать прыжок, ни найти уязвимое место противника, ни даже определить источник опасности. На последних остатках разума она выбросила вверх йойо и воскликнула:

— Супершанс!

Из розовой вспышки ей на ладонь шлёпнулся красно-чёрный микрофон.

— Ух ты! — воскликнул Нокс, разглядывая микрофон. — Настоящий SM-58. Ещё мексиканской сборки! Их же уже лет тридцать не делают!

— Ха-ха-ха-ха-ха! — расхохотался Моцарт. — И что вы будете с ним делать? По голове меня бить будете? Через такое старьё только никчёмные старики и поют! Или стишки читают! Хотите сразиться со мной? Ну-ка, кто кого одолеет!

Он набрал что-то на планшете, и комнату заполнил оглушающий, ритмичный бит. А Моцарт заговорил, штампуя слова:

— Ваш рэп — это мусор, устаревший формат,

Мой квантовый разум сильнее во сто крат!

Я просчитал все рифмы, паттерны и слог,

Твой человечий фактор — лишь системный сбой и порог.

Я — Моцарт новой эры, цифровой абсолют,

Твои мысли и треки в мой процессор текут!

Сдавайся, котёнок, твой финал предрешён,

Твой жалкий огрызок ума — отключён!

Несколько секунд Леди Ред и Нокс стояли ошарашенные. В воздухе пульсировал бит. Моцарт торжествующе глядел на них. В голове не было ни одной идеи, невозможно было придумать даже простого сравнения: сила Моцарта тут же высасывала из головы любую ассоциацию. Нокс открыл было рот, чтобы язвительно ответить хотя бы прозой, но не смог выдавить из себя ничего убедительного. Вместо этого он выпалил то, что последние дни приводило его в полный восторг и наполняло гордостью за автора:

— Ты штампуешь сотни треков — только ценность в них нулевая!

Леди Ред удивлённо взглянула на него. А Нокс продолжал, въехав в молотящий по ушам бит:

— Твой процессор гонит тоннами шлак для глухого края.

Ты купил себе "агента", но остался пустым и нищим.

— Что?! — заорал Моцарт. — Опять эти строки?

Леди Ред шагнула к Ноксу и взялась за микрофон вместе с ним. Это было не сочинение, не импровизация, не фантазия. Это была память, которую сила Моцарта не могла высосать и стереть. Дальше они читали уже вместе:

— Вместо гения под кожей — дешёвое цифровище!

Ты воруешь чужие тренды, зашивая их в мёртвый код,

Изрыгает конвейер фальши этот дутый твой "хит-завод".

— Кто "цифровище"? Я?! Я гений! Я Моцарт! Как вы смеете?! — вопил Моцарт.

— Твой ИИ — не живой создатель, а слепой, глухой калькулятор,

Бездушная штамп-машина, электронный фальсификатор!

— Это не калькулятор! Он вас уничтожит! Сейчас-сейчас!

Моцарт начал лихорадочно что-то набирать на планшете, мерцавшем фиолетовым светом на его запястье. А Леди Ред забрала у Нокса микрофон и продолжала:

— Настоящее искусство — это пот, это кровь и пот,

В каждой ноте бьётся сердце, согревая живой народ.

А ты не автор, ты прокладка, что бездумно на кнопки жмёт,

И в твоём крутом планшете —

Она пропустила такт, и они вместе с Ноксом, глядя Моцарту прямо в глаза, впечатали с убийственным презрением:

...искусственный идиот!

— Я вам покажу "идиот"! — взвыл Моцарт, бешено колотя по планшету. — Мой ИИ безупречен. Сейчас он вам выдаст! Сейчас он сочинит!

Внезапно планшет из фиолетового стал светиться розовым. Потом покраснел. Затем стал ярко-жёлтым. Моцарт в ужасе попятился, но как можно отодвинуться от предмета, пристёгнутого к твоей руке? Внезапно бит в динамиках начал заикаться и прерываться.

— Вы! Вы испортили мой планшет! Вы убили музыку! Вы...

Последнее, что он увидел на экране планшета, была надпись: "ОШИБКА 0xC0000005. ОБРАТИТЕСЬ К РАЗРАБОТЧИКУ". Потом экран погас.

Всё смолкло. Моцарт застыл, ошарашенно глядя на медленно остывающий безжизненный планшет. А Нокс, к которому снова вернулась ясность ума, подпрыгнул в воздух и с криком "Котоклизм!" обрушился на Моцарта. Целью был, конечно же, планшет: его надо было разрушить. Он рассыпался в облачко чёрной пыли, из которой выпорхнула фиолетово-чёрная бабочка.

— Слушай, давай лучше ногами пройдёмся? Как нормальные люди.

— Давай. Тишины хочется после всех этих ритмов и криков.

Они направились вдоль улицы, наслаждаясь вечером. Солнце катилось к горизонту, тени деревьев становились всё длиннее и длиннее. Город, оправляясь от приступа безыдейности, постепенно возвращался к привычной жизни.

— Слушай, что же это получается? — спросила Эмма. — Просто прочитал строчки, и всё?

— Я так понимаю, ИИ не нашёл, чем ответить, — предположил Хьюго. — Слишком уж папа метко в точку попал. А Моцарт требовал от него ответа. Получился замкнутый круг с положительной обратной связью, вот он и перегрелся.

— Стоп-стоп, всё, хватит, не надо портить вечер. Умник!

На мосту Александра III они встретили тележку мороженщика Андре. Её хозяин стоял рядом, распевая свою песню: "Je m'appelle André, André glacier, le glacier des amoureux!", и сиял, как самый счастливый человек на свете.

— Возьмём?

— Возьмём. Тебя же сегодня порции мороженого лишили.

Они подошли к тележке. Андре широко улыбнулся им навстречу:

— А, ребятки мои, очаровательная Эмма и серьёзный Хьюго! Какой волшебный вечер, не правда ли? Вокруг всё поёт и дышит любовью и романтикой!

— Да, Андре, действительно, — улыбнулся Хьюго. — Сделай нам порцию, пожалуйста.

— Сегодня особенный и удивительный день, ребятки! Представьте себе, я целый день не мог услышать, что моё мороженое говорит мне! Даже для ночного проказника Нокса я не смог составить правильное сочетание, а ведь что может быть проще? Но теперь моё вдохновение вернулось! И поэтому я дам вам не одну порцию. Каждый из вас получит свою, идеально подходящую! Угощаю, ребята!

С этими словами он ловко набрал несколько шариков в вафельные рожки. Эмме достались фисташковый и сливочный с кокосом шарики, посыпанные стружкой тёмного шоколада. Хьюго же получил шоколадный, щедро политый манго.

— Наслаждайтесь, ребятки! И пусть вкус укажет вам правильный путь к сердцу любимого человека! Оревуар!

Эмма и Хьюго пошли дальше, смакуя мороженое и щурясь от стелящихся лучей вечернего солнца. Определённо, Андре был мастер сплетать вкусы и ароматы!

— Слушай, а у тебя это про кого мороженое было? Что-то никого в школе не припомню похожего, — кивнув на почти доеденный рожок Эммы, спросил Хьюго.

— Не твоё котячье дело! О своей блондинке-шоколадке мечтай. Кто она, эта несчастная?

Хьюго покраснел до ушей и молча принялся за шоколадный шарик.

* * *

Мелодия стихла. Адриан сидел неподвижно за роялем, тяжело дыша, устремив невидящий взор вдаль и не снимая рук с клавиатуры. Потом опустил глаза, посмотрел на свои дрожащие пальцы. Сглотнув комок в горле и сморгнув слёзы, с трудом выдохнул:

— Получилось. Получилось! Я...

Он осёкся.

Маринетт тихо подошла к нему и обняла со спины, скрестив руки на его груди, спрятав лицо в его растрёпанных светлых волосах и незаметно сжав в пальцах новенький голубой шарф на его шее.

— Погоди! — очнулся он вдруг. — А что я играл-то? Я же увлёкся мелодией и вообще ничего не запомнил!

— О, на этот счёт не волнуйся, — ответила Эмма, показывая всем свой телефон и нажимая кнопку "стоп". — Всё записано.

— Ну ты даёшь! — восхитился Хьюго. — Пап, пойдём скинем запись на компьютер. В трекере ты её моментально в ноты перепишешь.

— Что бы мы без вас делали! — воскликнула Маринетт, обнимая детей.