День рождения Гейла (гет)

Эпиграф к "Дню рождения Гейла! (о чём эта повесть):

В конце книги «Сойка-пересмешница» Китнисс говорит Гейлу:

— Ты не навестил меня в больнице. — он молчит, и, в конце концов, я не выдерживаю. — Бомбу сделал ты?

— Не знаю. И Бити не знает, — отвечает Гейл. — Какая разница? Все равно ты всегда будешь думать об этом.

Дистрикт Двенадцать. Восемнадцать месяцев после «Революции Сойки-Пересмешницы».

* * *

— Эти чёртовы гуси сведут меня в могилу! — орёт во всю глотку пьяный Хеймитч. Но возникшего за его спиной с ещё горячей буханкой хлеба в руках Мелларка он моментально замечает, хоть и не подаёт виду.

Пит стоит, не двигаясь, несколько минут. А пьяный ментор в это время безуспешно пытается загнать своих гусынь в загон: те не сдвинутся с места, пока их вожак, небольшой черный гусь, не зайдёт туда. Хеймитч давно и с переменным успехом борется с этим гусаком по имени Берни, что постоянно «мутит воду», хотя толк от него есть: с его появлением гусыни Хеймитча больше не пытаются покинуть пределы бывшей Деревни Победителей, и, следовательно, ни одну из них не утащит лисица. После уничтожения электрического забора и после того, как разрушенный Двенадцатый обезлюдел, плутовка осмелела и частенько делала вылазки, весьма вольготно чувствуя себя в людском поселении. Но за последний год из гусынь ментора не пострадала ни одна. Хеймитч рьяно воевал с гусаком, при этом прекрасно понимал его полезность, но все же демонстрировал свою непримиримость и старался не давать наглецу спуска.

Наконец, он повернулся к Питу:

— Вот чего ты тут торчишь? А? — спросил бывший ментор, насмешливо глядя на мальчишку. Хотя лицо у него было уставшее: раунд войны за лидерство в гусиной стае у Хеймитча выиграл Берни. — Помог бы старику. Не видишь, эти чёртовы гуси совсем обнаглели!

— Старику? Ведь тебе сорок один год. Не рановато ли? — ответил звонким голосом с непривычно холодным сарказмом Пит, по-прежнему не двигаясь с места. — Я тебе хлеб принёс, кстати.

— С такими ненормальными соседями, как ты и девчонка, я чувствую себя на все восемьдесят! — ответил ментор и, так как гусыни, наконец, под предводительством Берни возвратились в загон, внимательно посмотрел на Пита. — Колись, Мелларк, тебе что-то от меня надо, я же вижу!

Пит прыснул было от смеха, но затем внезапно посерьёзнел и, подойдя вплотную к Хеймитчу, вполголоса проговорил:

— Через двадцать дней у Гейла Хоторна будет день рождения. Помоги мне, пожалуйста, я хочу, чтобы Китнисс позвонила и поздравила его. Сама!

У ментора глаза полезли на лоб. Всё же взяв себя в руки, он принялся пристально изучать лицо Пита: непроницаемое, но, в то же самое время, невероятно сосредоточенное и серьёзное.

Наконец, Хеймитч Эбернети произнёс негромко, глядя Питу прямо в глаза:

— Ты желаешь невозможного, — и бывший ментор Двенадцатого замолчал было, но, убедившись, что на лице Пита не дрогнул ни один мускул, продолжил. — Но, так уж и быть, парень, я помогу тебе. Люблю браться за невыполнимые задачи. — И протянул Мелларку руку.

Пит молча её пожал. Лицо Хеймитча посуровело: всё-таки на протяжении четверти века он был ментором дистрикта, ни разу не побеждавшего на Голодных Играх. Он сделал Питу знак рукой, и тот пошёл за ним в дом.

Пит Мелларк пробыл в доме ментора один час сорок минут. И, когда он вышел на крыльцо, то на губах Мелларка играла почти мальчишеская, озорная улыбка. Он улыбался широко и выглядел очень довольным. Твёрдой походкой, слегка припадая на протез, Пит направился к дому Китнисс.