|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Экран ноутбука погас, оставив после себя лишь слабое серое свечение и тихое гудение вентилятора. На часах было далеко за полночь, но сон не шёл. Внутри всё клокотало от горькой, удушливой обиды.
— Ну почему? — прошептала Лена в пустую, полутёмную комнату, комкая край пледа. — Почему сценаристы всегда так поступают с теми, кто держит на себе весь этот проклятый мир?
Она только что досмотрела ту самую серию. Глупый, нелепый, унизительный финал для величайшего человека Семи Королевств. Арбалетный болт в руках карлика, отхожее место и оборванная жизнь. Великий Лев Утёса Кастерли, строивший величие своего дома десятилетиями, пал жертвой собственной слепоты и глупости неблагодарных детей. Даже после прочтения саги было не так обидно. Маленькая буря эмоций вылилась в слёзы на подушке — обычная девичья истерика преданной фанатки, искренне любившей холодного, расчётливого и несокрушимого лорда Тайвина Ланнистера куда больше всех благородных рыцарей и смазливых принцев вместе взятых.
Веки отяжелели. Сквозь всхлипы её наконец сморил сон — глубокий, вязкий, пахнущий не кондиционером для белья, а воском, сухой лавандой и холодным камнем.
Лена моргнула.
Вместо привычных обоев и узкого дивана вокруг вздымались циклопические стены из тёмно-красного гранита. Горели высокие свечи в массивных железных шандалах, отбрасывая длинные танцующие тени. Тяжёлый бархатный балдахин цвета запекшейся крови укрывал огромную постель.
Воздух был свежим, солёным, с лёгким привкусом океанского ветра.
Она замерла, оглядываясь. Некоторые детали казались до боли знакомыми, будто сошедшими с экранов или страниц книг, но реальность ощущалась пугающе осязаемой: босые ступни холодило шероховатое дерево пола, а ночной ветерок из узкого стрельчатого окна холодил кожу сквозь ткань домашней пижамы.
А затем её взгляд упал на кровать.
Мужчина полусидел на шёлковых подушках, застигнутый внезапным пробуждением. Его широкие плечи укрывала тонкая полотняная рубаха, а в чертах лица не было ни капли сонной растерянности — лишь ледяная, хищная настороженность. Золотисто-зелёные глаза, холодные, как зимнее море, впились в неё немигающим, цепким взором.
Сердце Лены пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее.
— Тайвин!.. — вырвалось у неё на выдохе, голос сорвался на благоговейный шёпот. — Живой!..
Она не стала рассуждать. Зачем рассуждать во сне? Каждый человек хоть раз в жизни видел сны о любимых героях, но этот казался невероятным шедевром её подсознания — ярким, кинематографичным, до безумия правдоподобным. Эйфория затопила сознание горячей волной.
Забыв о приличиях, страхе и субординации, девушка подалась вперёд, сделала два быстрых шага и практически рухнула на край монументального ложа. Её руки обвились вокруг его шеи, ладони зарылись в коротко остриженные светлые с проседью волосы, ощущая их жёсткость и тепло чужой кожи.
— Господи, живой... — бормотала она, прижимаясь к его плечу, захлёбываясь восторгом. — Пожалуйста, живи дольше. Не давай им сломать всё, что ты построил! Если бы только твои дети думали головой, а не тем, чем они привыкли... Если бы они хоть на каплю были достойны тебя!
От него пахло мылом, старым пергаментом и едва уловимым ароматом кедра. Лена закрыла глаза, упиваясь этим моментом, чувствуя под щекой ровный стук его сердца.
Но не прошло и минуты, как земля ушла из-под ног. Тепло растаяло, образы смазались, словно акварель под проливным дождём, и невидимая сила выдернула её обратно.
Лена распахнула глаза.
Белый потолок её спальни. Розовые занавески. Шум утренней маршрутки за окном.
— Ну вот... — разочарованно протянула она, утыкаясь лицом в подушку. — Опять на самом интересном месте. Такой сон испортился...
* * *
Тайвин Ланнистер не спал глубоко уже много лет — бремя власти над Западными землями и вечное ожидание предательства приучили его чутко реагировать на любой шорох.
В ту ночь он проснулся за мгновение до того, как открыл глаза. Древний инстинкт воина закричал об опасности: в спальне кто-то был. В личных покоях лорда Утёса Кастерли, цитадели, вырубленной в толще несокрушимой скалы, за тремя запертыми дверями, которые охраняли лучшие гвардейцы в багряных плащах.
Он распахнул глаза и нащупал лежащий под подушкой кинжал из валирийской стали.
Посреди комнаты появилась девица.
Она не походила ни на одну наёмную убийцу, которых ему доводилось встречать. Одежда её вызывала оторопь: нелепые мешковатые штаны из тонкой пёстрой ткани и рубашка с длинными рукавами без единой пуговицы или шнуровки, обтягивающая хрупкие плечи. Тёмные волосы были спутаны, а лицо выражало не страх и не решимость убийцы, а абсолютное, детское благоговение.
— Тайвин!.. Живой!.. — выдохнула она на странном, певучем наречии, которое он каким-то непостижимым образом понимал так же ясно, как высокий валирийский или общий язык Вестероса.
Прежде чем лорд Утёса успел подняться или отдать приказ, незнакомка бросилась к постели.
Тайвин дёрнулся, намереваясь перехватить её за горло и приставить лезвие к сонной артерии, но тело внезапно отказалось повиноваться. Странное, тяжёлое оцепенение сковало мышцы — не паралич от яда, а нечто чуждое, незримое, словно сам воздух вокруг сгустился до состояния горного мёда.
Её руки обвили его шею. Тонкие пальцы бесцеремонно зарылись в его волосы.
Вся гордость дома Ланнистеров должна была восстать против подобной дерзости. Никто — ни король Эйрис в припадке безумия, ни Роберт Баратеон в пьяном угаре, ни собственная покойная жена Джоанна — не позволял себе прикасаться к нему с такой безумной, отчаянной фамильярностью. Однако вместо гнева разум Тайвина зацепился за её лихорадочный шёпот:
— Пожалуйста, живи дольше... Если бы только твои дети думали головой, а не тем, чем они привыкли...
Его дети?
О ком она говорит? О карлике, позорящем имя львов по всем шлюшьим домам Ланниспорта? О Джейме, отказавшемся от наследства ради белого плаща? Или о Серсее, чья спесь всегда превосходила её разум?
Он попытался заговорить, потребовать ответа, потребовать имя того колдуна, что наслал на него этот морок, но в то же мгновение девица просто растаяла.
Она не сделала шага назад, не выпрыгнула в окно. Она испарилась, словно утренний туман над Закатным морем, оставив после себя лишь тепло на его шее и едва уловимый, странный сладковатый запах, не похожий ни на одни известные благовония Семи Королевств.
Оцепенение спало разом. Тайвин рывком сел, сжимая кинжал так, что побелели костяшки пальцев.
— Стража! — рявкнул он, и его голос громом раскатился по каменным сводам.
Двери распахнулись в ту же секунду. В покои влетели двое ланнистерских гвардейцев с обнажёнными мечами.
— Милорд!
— Кто входил в покои? — ледяным тоном спросил Тайвин, медленно поднимаясь на ноги и набрасывая на плечи тяжёлый бархатный халат.
Гвардейцы переглянулись, в их глазах мелькнуло искреннее недоумение.
— Никто, лорд Тайвин. Мы стояли на часах всю ночь. Мышь бы не проскользнула мимо нас.
Тайвин молчал долго. Он внимательно изучил лица солдат — ни тени лжи, лишь преданность и страх перед гневом хозяина. Окна были закрыты изнутри, железные засовы на тайных ходах не тронуты пылью.
— Обыскать башню, — тихо приказал он. — Проверить каждый закоулок. И чтобы ни единая живая душа не узнала об этом.
Гвардейцы поклонились и исчезли.
Оставшись один, старый лев подошёл к высокому зеркалу в золочёной раме. В полумраке на него смотрело суровое лицо немолодого правителя. Неужели разум начинает сдавать? Неужели годы непрестанных трудов берут своё, порождая призраков и безумие?
«Нет, — жёстко оборвал он собственные мысли. — Ланнистеры не сходят с ума. Это удел Таргариенов».
Однако слова таинственной гостьи звенели в его ушах набатом.
* * *
Прошло несколько дней. Напряжение в Утёсе Кастерли достигло предела, хотя ни один слуга не понимал причины помрачневшего взгляда лорда. Тайвин удвоил караулы, заставил мейстера проверить все запасы воды и вина на наличие сонных зелий и дурманящих трав. Ничего не было обнаружено.
Был поздний вечер. За стенами замка бушевал океан, разбивая тяжёлые свинцовые волны о подножие скалы. Тайвин сидел в массивном дубовом кресле у пылающего камина в своём кабинете. На столе перед ним лежали свитки, только что доставленные воронами из Королевской Гавани.
Смерть старого дракона и воцарение Роберта Баратеона не принесли желанного покоя. Государство трещало по швам, хотя об этом пока мало кто догадывался. Тайвин внимательно вчитывался в донесения своих шпионов при дворе, анализируя каждое слово.
Внезапно воздух за его спиной всколыхнулся.
Это не было звуком шагов — скорее лёгким изменением давления в комнате, похожим на то, как перед грозой натягивается невидимая струна.
Прежде чем рука лорда потянулась к спрятанному в рукаве стилету, мягкие, тёплые ладони опустились на его плечи.
— А можно сделать вам массаж, милорд? — раздался над самым ухом знакомый, мягкий девичий голос с лёгкой усмешкой.
Тайвин замер.
Снова это наваждение. Снова невидимые путы связали его волю, лишая возможности повернуться или призвать стражу. Его тело казалось налитым свинцом, но чувства оставались пугающе обострёнными: он чувствовал, как чужие пальцы уверенно и удивительно бережно нажали на окаменевшие от вечной усталости мышцы над его ключицами.
— Господи, да вы напряжены так, будто держите на себе всё небо, — пробормотала она, начиная разминать его затекшие плечи.
Прикосновения были настоящими. В них не было угрозы. Незнакомка стояла за его креслом, наклонившись так близко, что Тайвин краем глаза видел край всё той же странной тонкой ткани её рукава.
Она скосила взгляд на стол. На освещённый свечами пергамент с печатью королевского десницы Джона Аррена.
— Ой... — протянула девушка, и её пальцы на мгновение замерли на его плечах, прежде чем снова продолжить плавные, круговые движения. — А что это за отчёт?
Она наклонилась чуть ниже, не отрывая взгляда от витиеватых строк.
— Странно... — задумчиво произнесла она, словно рассуждая сама с собой. — Я думала, Серсея уже имеет троих детей от Джейме. А тут написано, что она беременна...
Каждое её слово падало в тишину кабинета подобно каплям расплавленного золота на обнажённую плоть.
Сердце Тайвина, обычно бившееся размеренно и тяжело, пропустило глухой, сокрушительный удар.
«Троих детей... от Джейме?..»
— Значит, Томмен скоро родится? — продолжала бормотать незваная гостья, не замечая, как воздух вокруг них леденеет от немого ужаса, сковавшего лорда Ланнистера. — Или это уже Мирцелла? Странный сон. Вроде книга начинается, когда умирает Аррен? Значит, до этого ещё очень далеко. Старик пока жив... Но его жёнушка точно уже путается с этим Пересмешником. А тот вовсю обворовывает казну короны, пока глупый Роберт пьёт и спускает золото на турниры... Бедный вы, бедный лорд Тайвин. Знали бы вы, в какую выгребную яму всё это скатится. Как же я хочу побыть в этом сне подольше... Пожалуйста, пусть будильник не звонит...
Она тяжело вздохнула, на секунду положив подбородок ему на макушку — жест невероятный, немыслимый, святотатственный.
А затем тепло исчезло.
Пальцы больше не сжимали его плечи. Запах сладких цветов и незнакомого мыла растаял в дыме камина.
Оцепенение спало.
Тайвин с силой ударил ладонями по дубовой столешнице, вскочив с кресла с грацией раненого льва. Стальное перо слетело со стола, чернильница опрокинулась, заливая край донесения чёрной жижей.
В кабинете никого не было.
Он тяжело дышал, чего с ним не случалось со времён подавления восстания Тарбеков и Рейнов. В висках стучала кровь, перед глазами всё плыло от ярости, граничащей с леденящим ужасом.
Она исчезла. Снова.
Но то, что она оставила после себя, было страшнее армии северян или драконов Таргариенов.
Тайвин медленно опустился обратно в кресло, не обращая внимания на чернила, пачкавшие рукав его дублета. Его острый, беспощадный ум начал лихорадочно разбирать услышанное на части, взвешивая каждое слово странного призрака.
«Серсея имеет детей от Джейме...»
В голове вспыхнули воспоминания, которые он годами хоронил в самых тёмных углах памяти.
Детство близнецов. Их неразлучность. Служанка, заставшая их за запретными играми много лет назад, о чём тихо доложила Джоанна перед своей смертью. Тогда он счёл это детской глупостью, приказал разлучить их покои и забыть.
Затем — юность. Необъяснимый, яростный отказ Джейме жениться на девице Талли. Его внезапное решение вступить в Белую гвардию безумного Эйриса — добровольно отказаться от прав на Утёс Кастерли, на жену, на наследников! Тайвин всегда считал это коварной интригой короля, желавшего лишить его сына. Но что, если... что, если инициатором был сам Джейме? Чтобы оставаться рядом с сестрой?
А Серсея? Её холодность к королю Роберту. Её первый ребёнок, золотоволосый Джоффри, в котором не было ни капли баратэоновской крови — ни черных волос, ни грубых черт Роберта. Тогда все говорили: кровь Ланнистеров сильна.
«Трое детей от Джейме...»
Если это правда...
Если королева родила бастардов от собственного брата-близнеца и выдала их за законных наследников Железного трона...
Холодный пот прошиб спину лорда. Это была не просто измена. Это было уничтожение всего рода. Роберт Баратеон в своей ярости сотрёт Утёс Кастерли с лица земли, казнит Серсею, сорвёт белый плащ с Джейме и насадит их головы на пики у ворот Красного Замка. Всё, ради чего Тайвин проливал кровь, копил золото и уничтожал врагов, обратится в пепел. Его имя станет синонимом несмываемого позора на тысячу лет.
— Нет, — прорычал он в пустоту комнаты. — Не бывать этому.
Он глубоко вздохнул, заставляя рассудок взять верх над бушующими эмоциями. Что ещё она сказала?
«Книга начинается, когда умирает Аррен... Значит, до этого ещё очень далеко...»
Джон Аррен. Десница короля. Старый, преданный союзник Роберта. Сейчас он здоров и крепок. Но девица говорила о его смерти как о свершившемся факте, как о начале некой катастрофы.
«Его жёнушка точно уже путается с этим Пересмешником. А тот вовсю обворовывает казну короны...»
Пересмешник.
Тайвин прищурился, вытаскивая из памяти отчёты полугодичной давности.
Петир Бейлиш. Мелкий лорд с Перстов, ничтожество без родословной и богатства. Джон Аррен недавно назначил его таможенным чиновником в Чаячьем Городе по настоятельной просьбе своей молодой супруги, Лизы Талли. Бейлиш уже успел утроить сборы в гавани, заслужив похвалу десницы, и поговаривали, что его вскоре могут перевести в столицу.
Откуда призрачная девица в нелепой одежде могла знать о ничтожном лорде с далёких Перстов? Откуда она знала его тайное детское прозвище — Пересмешник? Ни один наёмный соглядатай, ни один мастер над шептунами не обратил бы внимания на мелкого таможенника, если бы за этим не стояло нечто грандиозное и смертоносное.
Она знала.
Кем бы она ни была — духом предков, колдуньей из Асшая или посланницей неведомых богов, — она не врала. Она искренне верила, что видит сон. В её голосе звучала неподдельная тревога и странная, необъяснимая жалость к нему. К Тайвину Ланнистеру! Никто в Семи Королевствах не смел жалеть Льва Утёса.
Тайвин поднялся на ноги. В его глазах больше не было растерянности. Вернулся прежний холодный блеск — опасный, не сулящий пощады ни врагам, ни собственным детям.
Он подошёл к двери и распахнул её.
Гвардейцы у входа мгновенно вытянулись в струнку, испуганно глядя на перепачканный чернилами рукав лорда и его бледное, застывшее лицо.
— Позвать мейстера Крейлена, — приказал Тайвин тихим, но стальным голосом. — Немедленно. И велите седлать коней для сотни отборных всадников.
— Слушаюсь, милорд! Вы отправляетесь в Ланниспорт?
— Нет, — Тайвин бросил тяжёлый взгляд на восток, туда, где за сотни лиг лежал развратный, утопающий в вине и грехах город королей. — Мы едем в Королевскую Гавань.
* * *
Путь до столицы занял бы недели, но Тайвин не собирался ждать сложа руки.
Уже через час мейстер Крейлен, трясясь от страха и холода, строчил под диктовку лорда тайные депеши. Тайвин не мог открыто обвинить собственных детей — это было бы безумием. Но он мог расставить сети.
Первое письмо ушло в Чаячий Город. Доверенные люди Тайвина получили приказ не спускать глаз с Петира Бейлиша: перехватывать каждую его переписку, проверить все счётные книги и найти доказательства его связи с Лизой Аррен. Если мелкий лорд действительно крадёт королевское золото, Ланнистеры используют это, чтобы держать его на коротком поводке — или сломать ему шею до того, как он шагнёт в Красный Замок.
Второе письмо предназначалось доверенному офицеру золотых плащей в Королевской Гавани. Наблюдать за покоями королевы. Зафиксировать каждый визит сира Джейме Ланнистера. Каждый час, каждую ночь.
«Если это правда, Джейме... — свинцовой тяжестью ворочалась мысль в голове лорда. — Клянусь памятью отца, я лично сорву с тебя этот белый саван и отправлю на Стену, а Серсею выдам замуж за первого встречного лорда на краю мира, лишь бы спасти наш дом от позора».
На рассвете ворота Утёса Кастерли распахнулись, выпуская кавалькаду всадников в багряных плащах и золочёных доспехах. Во главе отряда, на мощном вороном жеребце, ехал лорд Западных земель.
Ветер с моря трепал его плащ. Тайвин смотрел вперёд, на уходящую вдаль дорогу, но мысли его снова и снова возвращались к таинственной незнакомке.
Она коснулась его плеч. Она назвала его живым с такой надеждой и болью, будто видела его мёртвым.
«Она вернётся, — почему-то твёрдо знал Тайвин. — В этот или в следующий раз. Но она придёт снова».
И когда она появится, он не позволит ей исчезнуть, пока не выведает всё: каждую тайну, каждую смерть, каждый шаг его врагов и каждое предательство его непутёвой крови. Лев Утёса Кастерли всегда платит свои долги. И если этой странной девице из неведомого мира суждено стать его личным оракулом — он перевернёт всю игру престолов с ног на голову.
* * *
Лена проснулась в восемь утра по звонку дурацкой, резкой мелодии на смартфоне.
— Ненавижу понедельники, — простонала она, сбрасывая одеяло.
Голова слегка кружилась, а в памяти ещё стоял ясный образ: тепло крепких мужских плеч под её ладонями, запах старинного кабинета и чернильный росчерк на пергаменте с печатью благородного дома.
— Надо же, какой реалистичный сон, — улыбнулась она, шаркая тапочками на кухню и ставя чайник. — Я даже массаж ему сделала. Надеюсь, Тайвину полегчало. А то вечно он там один разгребает за всеми этими идиотами...
Она насыпала кофе в кружку, совершенно не подозревая, что прямо в эту секунду сотня тяжёлых боевых коней выбивает искры из каменной дороги Вестероса, а самый опасный человек Семи Королевств везёт в столицу холодную, беспощадную бурю, которой не было ни в одной книге.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |