ПТСР (джен)

Когда Майкл Найт увидел, как кузов КИТТа поднимают и сбрасывают в яму с кислотой, ему показалось, что он предал своего напарника. Он никогда не сможет забыть отчаянные крики КИТТа, который звал его на помощь, погружаясь все глубже в кислоту. От ужаса у Майкла все оборвалось внутри. Ярость и боль захлестнули его, но он ничего не мог сделать. Он ведь не мог прыгнуть в кислоту, чтобы спасти друга.

Совсем другую боль Майкл испытал, когда впервые после происшествия заговорил с КИТТом и не услышал в его голосе привычного тепла. Он мучительно переживал возможность навсегда потерять самого близкого друга.

Его сердце сжалось еще сильнее, когда КИТТ провалил первый испытательный заезд, еще до нанесения новой молекулярной брони на белый кузов. Элегантный автомобиль, прежде олицетворявший надежду и прогресс, теперь казался пустой оболочкой, отражением душевного состояния самого Майкла. Ему было страшно потерять КИТТа и ту глубокую связь, которая возникла между ними за годы совместной работы.

Второй испытательный заезд вселил в Майкла надежду: КИТТ действовал безупречно, но перед стеной внезапно остановился. Все, кто занимался его восстановлением, за исключением главного техника, заявили, что доверять ему больше нельзя.

Перед решающей схваткой с Байроком, управлявшим бульдозером, Майкл и КИТТ поговорили о том, что произошло с Майклом после выстрела в лицо. К тому времени КИТТ вновь стал прежним собой — уверенным в собственных силах и готовым справиться с любым испытанием. Майкл с гордостью наблюдал, как его напарник без малейшего труда преодолевает завалы мусора. Это служило еще одним доказательством нерушимости их партнерства и того, сколько времени они вместе потратили на совершенствование систем автомобиля. Когда КИТТ перелетел через бульдозер Байрока, оба испытали настоящий восторг. Их дружба стала еще крепче, напомнив им, что вместе они способны преодолеть любые препятствия.

Бульдозер оказался в яме, а Байрок — на нем сверху. Справедливость восторжествовала для обоих друзей.

После пикника фотограф покинул трейлер, а Майкл с удобством устроился в салоне КИТТа.

— Майкл? — Голос КИТТа нарушил тишину. В нем звучало любопытство. — Мы готовы возвращаться в гараж или ты хочешь еще немного насладиться нашей победой?

— Думаю, ты заслужил эту возможность куда больше меня, приятель. Надеюсь, ты сможешь меня простить, — ответил Майкл, и в его голосе прозвучало чувство вины.

КИТТ обдумал услышанное, и по его электронным цепям словно пробежала успокаивающая волна.

— Тебе не за что просить прощения, Майкл. Каждая наша победа принадлежит нам обоим. И сегодня мы вместе совершили нечто замечательное.

— Тогда скажи мне, с тобой теперь точно все в порядке? Или ты хотел бы еще немного поговорить о случившемся? — мягко спросил Майкл.

КИТТ ненадолго задумался, прежде чем ответить:

— Я ценю твою заботу, Майкл. Хотя сейчас все мои системы работают безупречно, обсуждение пережитого может укрепить нашу связь и помочь нам двигаться дальше, став еще сильнее, чем прежде.

Майкл понял, что компьютер пытался ему сказать.

— Поначалу я злился на тебя, Майкл. Ты меня не спас. Но я почти сразу пожалел о том, что испытал это чувство. Разумеется, ты не мог прыгнуть в кислоту. А потом мне стало страшно. Настолько страшно, что я замкнулся в себе.

— Я видел, приятель. Когда ты впервые не справился с испытанием на полигоне, я понял, что ты сам на себя не похож.

— Но это был я, Майкл. Я утратил уверенность в себе и способность помогать тебе, как прежде. Я боялся всего, что меня окружало. Когда я попытался ради тебя проявить храбрость, у меня загорелась выхлопная труба. Тогда я решил, что тебе будет лучше без меня.

— КИТТ, без тебя я никто, — твердо произнес Майкл, успокаивающе положив руку на приборную панель. — Мы слишком многое пережили вместе, чтобы ты мог так думать. Ты не просто автомобиль. Ты мой напарник, мой лучший друг. Пока мы есть друг у друга, нам все по плечу.

— А ты мой лучший друг, Майкл.

— Приятель, что ты знаешь о ПТСР?

— Посттравматическое стрессовое расстройство? Да, я знаю, что это такое. Ты считаешь, что оно было у меня? — тихо спросил КИТТ, и его дневные ходовые огни слегка мигнули.

— Да, — ответил Майкл, и его голос стал еще мягче. — После всего, через что мы прошли, совершенно естественно ощущать тяжесть пережитого. Ты ведь не просто высокоразвитый искусственный интеллект. У тебя есть чувства и воспоминания, которые делают тебя тем, кто ты есть.

КИТТ обдумал эту информацию. Его датчики улавливали всю глубину чувств Майкла.

— Благодаря тебе мне стало лучше. А у тебя было ПТСР?

— Да, и довольно долго. В меня стреляли, меня оперировали, у меня появилось новое лицо, новая жизнь, я потерял память, и это еще далеко не все. Единственный, кто помог мне пережить все это, — ты, КИТТ. Я люблю тебя, приятель.

Приборная панель КИТТа ярко засветилась. Майкл уже давно научился воспринимать этот жест как проявление привязанности.

— И я тебя люблю, Майкл.

Остаток дня они провели вместе, наслаждаясь дружеским молчанием.