




|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
В два часа семнадцать минут ночи дежурный охранник складского корпуса «Уэстбридж Электроникс» был занят самым ответственным делом за последние полчаса: пытался вытащить из торгового автомата стаканчик кофе, застрявший между пластиковыми направляющими. Кофе остывал в недрах машины, автомат требовал новых монет, а с дальнего конца коридора доносился ровный гул вентиляции. Охранник наконец одержал победу и отнес стаканчик к столу. На четырех небольших экранах перед ним не происходило ничего интересного. На третьем, обращенном к боковому входу склада, темная фигура пересекла освещенную полосу и остановилась у двери.
Мужчина носил серую куртку охраны с нашивкой предприятия. Он не оглядывался по сторонам и не прятал лицо. Достав из кармана связку ключей, он открыл дверь и вошел внутрь; на груди при каждом шаге покачивался пластиковый пропуск. Даже отсюда было заметно крупное имя, напечатанное под фотографией: ДЭНИЕЛ МИЛЛЕР.
Охранник у мониторов нахмурился. Миллер в эту ночь не дежурил. Затем он вспомнил, что складские работники готовили срочную отгрузку, и потянулся к телефону, чтобы уточнить, не меняли ли график. В этот момент аппарат зазвонил сам. Мужчина, представившийся сотрудником отдела перевозок, попросил срочно сверить номер грузовика, назначенного на утреннюю отгрузку. Он назвал несколько правильных служебных обозначений и говорил так уверенно, что дежурный полез за журналом, не уточнив, кто именно звонит. Когда разговор закончился, экран снова показывал неподвижную дверь. Охранник махнул рукой и занес время звонка в журнал.
Внутри складского корпуса человек с пропуском Миллера шел по проходу между стеллажами, не останавливаясь, чтобы прочесть указатели. В дальней части зала, где на высоких деревянных поддонах стояли опечатанные ящики, он присел возле бокового щитка, перевел тумблер в положение обслуживания и открыл ворота. Никакой сирены не прозвучало. Здесь знали, что при работе погрузчика датчик ворот временно отключают, иначе каждому движению грузов соответствовал бы тревожный сигнал.
Снаружи показался белый грузовой фургон без фирменной надписи. Его водитель вышел, поднял заднюю дверцу и помог закатить тележку с ящиками. Мужчина в форме торопил его короткими жестами, но сам двигался без суеты. Дважды сверился с номерами на упаковках, один раз отставил неподходящий ящик обратно на поддон. Убедившись, что нужные коробки погружены, он вернулся к щитку и восстановил прежнее положение тумблера.
Перед уходом мужчина задержался под светильником у ворот. Камера над дверью получила хороший, насколько позволяли ночная пленка и оптика, вид его лица: длинный нос, жесткая линия подбородка, темные брови, коротко подстриженные волосы. Он поднял воротник куртки и последовал к фургону. Дверь закрылась, и через несколько секунд во дворе стало тихо.
К утру запись камеры сохранила достаточно подробностей, чтобы у работников службы безопасности не возникло сомнений в том, кто перед ними. Но не сохранила одной, самой существенной.
* * *
Дэниел Миллер обнаружил, что его привычное утро кончилось, едва он переступил порог проходной. Вместо обычного кивка дежурный попросил пройти в кабинет начальника охраны. На вопрос, что произошло, тот ответил: «Там объяснят». Миллер отработал в «Уэстбридж» шесть лет и не помнил, чтобы его когда-нибудь приглашали к начальству подобным тоном.
Томас Рид сидел за столом в расстегнутом пиджаке. Рядом стояла женщина лет тридцати пяти, с короткими темными волосами и папкой под мышкой. Она представилась Сарой Коллинз, детективом полиции Сан-Хосе. На столе лежал лист ночного журнала, а у стены работал видеомагнитофон.
— Дэн, — начал Рид, — я хочу, чтобы ты посмотрел одну запись.
— Если опять кто-то поставил ящики перед пожарным выходом, я вчера оставлял замечание.
Рид не улыбнулся. Он включил монитор. Через несколько секунд на экране появилась складская дверь, затем мужчина в знакомой куртке. Миллер подался вперед и замер. Он видел себя на пленке: ту же стрижку, ту же походку, тот же пропуск. Впрочем, не совсем ту же походку. Подобная мысль мелькнула и исчезла так быстро, что он не успел за нее ухватиться.
— Это что за шутка? — спросил Миллер.
— Прошлой ночью из склада вывезли продукцию на сумму больше двухсот тысяч долларов, — ответила Коллинз. — Мы хотим выяснить, кто помог это сделать.
— И вы решили начать с меня?
— На записи человек с вашим именем на пропуске. Мы обязаны это проверить.
Он посмотрел на часы. Было без двадцати девять. В обычное утро он сейчас получал бы сменное задание и обходил служебные выходы. Все происходившее казалось слишком нелепым для настоящего разговора.
— Я вчера ушел домой в половине шестого, — сказал он. — Поужинал, посмотрел телевизор и лег спать. Из квартиры не выходил.
— Кто-нибудь может подтвердить, что вы были там всю ночь?
— Я живу один. Но это ведь не значит, что меня здесь показывают по телевизору!
Коллинз не стала спорить. Она спросила о ключах, пропуске, доступе к складу. Миллер вынул свою карточку из нагрудного кармана. Пластик был цел, металлический зажим потерся на углу, а фотография сделана еще до того, как он начал седеть. Рид проверил номер и положил пропуск перед ним.
— Может быть копия, — сказал начальник охраны, не глядя Дэниелу в глаза.
— Ты же знаешь, где лежат мои ключи после смены.
— Знаю. А еще знаю, что на пленке человек проходит через нашу дверь.
Коллинз развернула бумагу с записью о ночном посещении. Под временем стояла фамилия Миллера, выведенная неровными печатными буквами. Дэниел уставился на нее с таким недоумением, словно впервые видел собственное имя.
— Я так не пишу.
— Это мы тоже проверим, — сказала детектив.
Он хотел ответить резко, но заметил, что она не произнесла ни одного обвинительного слова. И от этого стало хуже: она собирала подробности аккуратно, словно они имели отношение к кому угодно, кроме него.
— До окончания проверки я вынужден отстранить тебя от работы, — произнес Рид.
— Том, я шесть лет ночами проверял твои замки. Ты правда думаешь, что я стал бы красть коробки с собственного склада и оставлять свое лицо перед камерой?
— Я пока не знаю, что думать.
Эта фраза оказалась неприятнее прямого обвинения. Миллер молча забрал пропуск, потом вспомнил, что больше не вправе им пользоваться, и оставил карточку на краю стола. В коридоре ему пришлось пройти мимо двух знакомых охранников. Оба старательно занимались чем-то на стенде объявлений.
К полудню предприятие жило обычной жизнью. Погрузчики гремели по бетону, инженеры несли папки между корпусами, фургоны въезжали на территорию и выезжали обратно. Только для Дэниела Миллера все это перестало быть привычным миром, которому он принадлежал.
* * *
Женщина, позвонившая в Фонд Найта, не просила прислать знаменитого Майкла Найта или необыкновенный автомобиль. Она сказала Девону Майлзу, что ей нужен кто-нибудь, кто умеет задавать вопросы и не боится услышать неприятный ответ. Девон, получив краткие сведения о деле, решил, что просьба заслуживает внимания.
— После Аризоны и Северной Калифорнии я начинаю думать, что у нас появилась новая специальность, — заметил Майкл, когда связь установилась. — Расследование чужих неприятностей на дорогах между остальными неприятностями.
— Не могу согласиться, — сказал Девон. — Ты занимаешься этим с первого дня нашей работы.
— Спасибо за напоминание.
— На этот раз дорог будет немного. Сан-Хосе, промышленное предприятие. Обратилась сотрудница бухгалтерии, Вера Салазар. Ее коллегу подозревают в краже, хотя он утверждает, что невиновен. Полиция ведет расследование, поэтому, пожалуйста, без самостоятельных обысков и прочих оригинальных методов.
— Девон, когда ты говоришь «оригинальные методы», у меня возникает ощущение, что ты меня недооцениваешь.
— Напротив, Майкл. Именно поэтому я прошу заранее.
КИТТ с явным удовольствием отметил, что рекомендации Девона совпадают с его собственными. Майкл поднял глаза к зеркалу заднего вида, словно мог увидеть там выражение его лица.
— Вас двоих невозможно оставить наедине, — сообщил он.
— Майкл, я всего лишь забочусь о соблюдении правил, — ответил автомобиль.
— А я забочусь о том, чтобы мы не забыли, куда и зачем едем.
К полудню они свернули с оживленной магистрали в район низких промышленных корпусов, стоявших за длинными сетчатыми ограждениями. На парковках теснились «Форды», «Шевроле», несколько японских автомобилей. Над крышей «Уэстбридж Электроникс» поднимались массивные вентиляционные блоки. Вход для посетителей находился в стороне от грузовых ворот, где охранники привычно проверяли бумажные документы водителей.
Вера Салазар ожидала Майкла у стойки регистрации. На вид ей было около тридцати; темные волосы собраны лентой, на плече висела сумка с папками. Она не улыбнулась при знакомстве, только крепко пожала руку и сразу спросила:
— Вы видели пленку?
— Пока только слышал о ней. Вы хотите мне ее показать?
— Прежде всего я хочу, чтобы вы поговорили с Дэниелом. Он никому уже не верит. И я его понимаю.
По дороге к комнате для посетителей Вера рассказала историю кражи, стараясь не оправдывать Миллера заранее. Пленка настоящая, пропуск похож на его, ночная дверь открыта без взлома. Она знала все это. Но еще знала Дэниела: он спорил из-за неправильно закрытых пожарных выходов, заносил в журнал мелочи, на которые остальные махали рукой, и однажды заставил остановить погрузчик с треснувшим колесом, хотя начальник смены уверял, что до конца дня машина протянет.
— Из него получился бы хороший школьный директор, — заметил Майкл.
— Его бы возненавидели все ученики. А через десять лет присылали бы открытки.
В комнате Миллер сидел у окна и крутил в пальцах бумажный стаканчик. Он поднялся, но знакомство вышло холодным.
— Теперь мной занимается Фонд? — спросил он.
— Только если вы не против, — ответил Майкл. — Я хотел бы услышать вашу версию.
— У меня одна версия. Я не был на складе. Сколько раз надо ее повторить?
— Ровно до тех пор, пока мы не узнаем, кто там был.
Миллер наконец посмотрел на него внимательнее.
— И вы верите мне?
— Я вас только что встретил, Дэниел. Мне было бы странно обещать веру с первого взгляда. Но у меня пока нет причин считать ваш рассказ ложью.
Миллер поставил стаканчик на стол. Для человека, который с утра слышал либо подозрения, либо утешения, этот ответ неожиданно прозвучал разумно.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда начнем с простого. Я хочу вернуть свое имя.
* * *
В комнате службы безопасности пахло нагретой аппаратурой и вчерашним кофе. Томас Рид объяснил Майклу расположение камер, поставил кассету с записью на стол и представил детектива Коллинз. Сара сразу предупредила, что запись остается вещественным доказательством, а исследовать ее можно только в присутствии ответственного сотрудника.
— Нас вполне устроит копия для изучения, — сказал Майкл. — Оригинал вам еще понадобится.
Она чуть смягчилась.
— Хорошо, что вы это понимаете.
— Майкл понимает и другие важные вещи, — сообщил КИТТ по небольшому передатчику, оставленному в машине. — Иногда он даже помнит о них во время работы.
Майкл приглушил звук часов. Коллинз успела услышать только последнее слово и вопросительно подняла бровь.
— Это мой коллега, — пояснил Майкл. — У него своеобразное чувство юмора.
На экране пошел знакомый ночной коридор. Рид прокручивал пленку несколько раз, с трудом добиваясь остановки на нужном кадре. Дежурный магнитофон при каждом повторе делал изображение чуть менее устойчивым, поэтому Майкл попросил сначала переписать интересующие фрагменты на другую кассету с использованием оборудования службы безопасности. КИТТ мог работать с видеосигналом, но не обещал превратить мутную запись в фотографический портрет.
— Камера работает исправно? — спросил Майкл.
— Ее проверяли в прошлом месяце, — ответил Рид. — Время на магнитофоне и журнале совпадает с погрешностью в несколько минут.
— Подмена пленки исключена?
— Я не говорил бы «исключена» без проверки всей цепочки хранения, — заметила Коллинз. — Пока ничего не указывает, что запись изменяли.
Майкл кивнул. Это была важная оговорка. На пленке человек в форме охранника открыл дверь, вошел в склад и вернулся к фургону. Сами действия не оставляли сомнений. Но при ближайшем рассмотрении выяснялось кое-что странное: почти вся его работа проходила в темных углах кадра, где лицо не различалось. Единственный отчетливый момент случился у лампы возле ворот. Мужчина словно задержался там на секунду дольше необходимого.
— Он хотел, чтобы его увидели, — произнес Майкл.
— Или просто проверял замок, — возразила Коллинз.
— Да. Пока можно сказать только одно: ему не очень мешала камера.
Рид показал схему склада. На ней были нанесены двери, пожарные выходы, номера внутренних проездов и расположение трех видеокамер. Человек с пропуском Миллера выбрал путь, где его редко снимали крупным планом. Но так ходили и работники склада, знавшие коридоры. Ничего необычного в этом не было.
КИТТ получил сделанную с разрешения детектива копию записи. Перед глазами Майкла проходили увеличенные фрагменты: плечо, рука у замка, лицо под фонарем. Уплотненный фон не становился четче от того, что компьютер пытался его изучить.
— Мне требуется образец движения настоящего мистера Миллера в сходных условиях, — сообщил КИТТ. — И даже тогда вывод будет предварительным.
— Запиши это на бумаге и отправь всем, кто думает, будто ты можешь видеть сквозь время.
— Список получателей окажется весьма длинным, Майкл.
Коллинз наклонилась над монитором.
— Предположим, вы правы. Предположим, он специально остановился под лампой. Зачем?
— Чтобы утром мы спрашивали не «кто украл ящики», а «почему Дэниел Миллер украл ящики», — ответил Майкл. — А это совершенно разные вопросы.
Он попросил разрешения осмотреть склад. Детектив согласилась, но решила пойти вместе с ним. Никаких неожиданных исчезновений документов или самостоятельного открытия замков ей не требовалось.
На складе было слишком чисто для места, откуда минувшей ночью вынесли несколько тяжелых ящиков. Оставшиеся поддоны уже сдвинули к стене, дневная смена расставляла товар, а у боковых ворот размечали свежей краской линии движения погрузчика. Коллинз распорядилась не трогать несколько участков бетонного пола, где полиция успела снять отпечатки шин и следы обуви. Майкл остановился у открытого замка и попросил Рида объяснить, кто им пользовался.
— Старшие охранники. Начальники смен. У отдела перевозок тоже есть ключи, — ответил Рид. — Это склад. Мы не можем держать все двери на одном человеке.
— А кто отключает сигнализацию на время погрузки?
— По журналу — ответственный за смену. Вчера ночью запись сделана от имени Миллера.
Майкл взял журнал, не касаясь листов голыми пальцами. Запись была выполнена печатными буквами, как и многие другие. Подпись отсутствовала: для внутреннего пропуска товара работники привыкли ограничиваться фамилией и временем. Это было удобно днем и удивительно ненадежно ночью. Рид признал, что уже предложил изменить правило.
У ворот лежала металлическая защелка, закрывавшая датчик, когда створки поднимали на грузовую высоту. Ее положили так, что снаружи можно было потянуть за рычаг и на несколько минут выключить тревожный контакт. Для штатного работника это не было секретом.
— Все устроено без взлома, — сказал Майкл. — Человек знал и замок, и выключатель, и то, что возле ворот можно загрузить фургон. Не обязательно охранник. Достаточно бывать здесь часто.
— Что не исключает Миллера, — заметила Коллинз.
— Именно. Пока ничто его не исключает.
У крайнего стеллажа Рид показал пустые места, где стояли похищенные ящики. На металлической перекладине сохранился ярлык с серийным номером и сокращенным названием изделия. Для человека со стороны он напоминал набор букв, цифр и служебных пометок. Для инженера эти обозначения могли значить многое; для водителя — гораздо меньше.
— Сколько всего таких коробок на складе? — спросил Майкл.
— Сотни, если считать запасные блоки. Почему?
— Они взяли именно дорогие. И не ошиблись ни разу, судя по вашей описи.
Рид задумался.
— Накладные хранятся в отделе перевозок. Складские работники знают общие обозначения. А охрана — только номера зон.
— Вот и еще один вопрос для списка, — сказал Майкл.
Снаружи они осмотрели площадку, где стоял фургон. Асфальт был исполосован следами разных машин; полиция сняла слепки лишь с двух наиболее отчетливых участков. КИТТ, получив фотографии и размеры, смог указать приблизительный класс шин, но не назвать марку автомобиля. Майкл вздохнул: в Сан-Хосе, вероятно, ездили сотни подходящих фургонов.
— Ты так говоришь, будто я скрываю от тебя нужный номер, — отозвался КИТТ.
— Нет, старина. Просто в сериалах все машины опознают по следу после первой же паузы на рекламу.
— Рад, что наше расследование не зависит от требований телевидения, Майкл.
Коллинз обернулась на голос из часов, а потом выразительно посмотрела на Майкла. Тот пожал плечами. Детективу уже пришлось признать, что необычный коллега бывает полезен, но его привычка комментировать все происходящее ее пока не радовала.





|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |