Карантин (гет)

— Поразительно, Грейнджер. Даже нынешнее положение не заставило тебя пересмотреть свои зубрильные привычки. Горбатого могила исправит.

Гермиона подняла глаза от книги — любимого экземпляра «Истории Хогвартса», который она предусмотрительно прихватила с собой даже в лазарет.

В голосе Малфоя отчётливо слышалась зависть. По крайней мере, эту черту за время их вынужденного соседства она научилась распознавать безошибочно.

— От горбатого слышу, — отозвалась она, устало закатив глаза, и вернулась к чтению.

Ей порядком надоели их бесконечные пикировки. Особенно теперь, когда возможности уйти и оставить Малфоя наедине с его отвратительным характером у неё попросту не было. Приходилось слушать его целыми днями.

За ширмой послышался короткий уничижительный смешок.

Гермиона перевернула страницу. Прочитала один абзац. Потом второй.

Ничего не запомнила.

Она отложила книгу и уставилась в потолок. Читать всё равно не получалось. Строчки расплывались перед глазами, пальцы мелко дрожали, а головная боль, начавшаяся ещё утром, постепенно становилась невыносимой. За последние десять минут ей дважды пришлось вытирать кровь из носа. Теперь она старалась не смотреть на салфетки, скопившиеся у кровати.

— Кстати, — снова подал голос Малфой, в очередной раз нарушая тишину. — Поттер и Уизли давно не заходили. Они наконец нашли занятие поинтереснее, чем гиблое общение с зубрилой?

Гермиона прикрыла глаза.

Опять.

В его голосе снова прозвучали те самые нотки зависти, которые начинали действовать ей на нервы.

— За себя переживай, Малфой. В отличие от некоторых, у меня вообще-то есть друзья.

— Какое достижение.

— Судя по количеству твоих посетителей, твой токсичный характер окончательно всем опротивел.

За ширмой повисла напряжённая тишина.

— Осторожнее, Грейнджер.

— Нет, серьёзно. Подумай об этом. За всё время, что мы здесь, к тебе зашла только Пэнси. И, если я правильно помню, после твоих комментариев о её внешности и интеллекте она покинула палату с таким выражением лица, будто предпочла бы провести остаток жизни где угодно, лишь бы не рядом с тобой.

Ответа не последовало.

Гермиона удовлетворённо хмыкнула и снова взяла книгу.

Какие мы нежные.

* * *

Она не помнила, когда в последний раз в лазарете было так тихо.

Неестественно тихо.

За дверью карантинного отделения не слышалось ни шагов мадам Помфри, ни приглушённых голосов целителей, ни привычного звона стеклянных флаконов. Даже в пределах их изолированной палаты царила какая-то непривычная тишина.

Раньше Малфой не затыкался ни на минуту. Он мог часами отпускать язвительные замечания, жаловаться на еду, качество постельного белья и некомпетентность медицинского персонала. Иногда Гермионе казалось, что он специально придумывает поводы для ссор, лишь бы не оставаться наедине с собственными мыслями.

А теперь...

Слышались только редкие щелчки защитных чар и мерное потрескивание ламп под потолком.

И дыхание Малфоя.

Странное дыхание Малфоя.

— Малфой?

Он не ответил.

Гермиона вытерла нос тыльной стороной ладони. На белой коже осталась тонкая красная полоса. Она торопливо потянулась за салфеткой, скомкала её и прижала к ноздрям.

Руки дрожали. Впрочем, теперь у неё дрожало практически всё тело.

— Малфой, ты меня слышишь?

Его голова дёрнулась на подушке. Из горла вырвался какой-то булькающий звук.

Гермиона нахмурилась. Она невольно подалась вперёд, будто могла расслышать получше его беззвучный ответ.

Отбросив одеяло, она осторожно спустила ноги на пол. Голова тут же отозвалась болезненным толчком. Перед глазами потемнело, и ей пришлось несколько секунд просидеть на краю кровати, дожидаясь, пока комната перестанет вращаться.

— Драко?

Имя непривычно прозвучало на языке. Странно и немного чуждо. Но сейчас это волновало её меньше всего.

Ответом послужил резкий, надсадный вдох.

Гермиона обогнула ширму, которую они установили между кроватями ещё в первый день, чтобы, как выразился бы Рон, не видеть рожи друг друга.

Малфой лежал на спине, запрокинув голову. Его пальцы судорожно сжимали простыню, а всё тело мелко подрагивало. На бледном лице выступили капли пота. Глаза были открыты, но взгляд оставался неподвижным, устремлённым куда-то поверх неё.

Впрочем, это не было новостью. Малфой не видел уже несколько дней.

Но Гермиона всё равно замерла.

— Ох, нет...

Из-под его ресниц по вискам стекали две тонкие кровавые дорожки. На подушке уже расплылось тёмное пятно.

— Малфой?

Она осторожно коснулась его плеча.

Он резко дёрнулся, едва не ударившись затылком о спинку кровати. Из горла вырвался хриплый, нечеловеческий звук.

— Тише, тише. Это я. Гермиона. Грейнджер. Зубрила. Ты узнаёшь меня?

Она попыталась говорить спокойно, хотя собственный голос предательски дрожал.

Конечно, она его ненавидела. Видит Мерлин, жалость к нему в данный момент совершенно не означала, что она забыла все его выходки. Но страх схватил её за горло с такой силой, что стало трудно дышать.

Она попыталась осторожно уложить его голову на подушку, но Драко вдруг выгнулся всем телом. Его руки взметнулись вверх, пальцы бессмысленно хватали воздух.

А затем начались судороги.

— Малфой!

Гермиона отшатнулась, едва не споткнувшись о собственные ноги.

Нет.

Нет, только не это.

Новый симптом.

А они уже знали, что новые симптомы никогда не сулят ничего хорошего.

Сначала дрожь. Затем потеря зрения, кровотечения из носа и ушей, кровавая рвота. Каждый день болезнь преподносила им что-нибудь новое, и каждый раз последствия оказывались хуже предыдущих.

А теперь...

Она не хотела думать, что будет дальше.

— Мадам Помфри! — закричала Гермиона, бросившись к двери. — Мадам Помфри, мне нужна помощь!

Она ударила ладонью по защитному стеклу.

— Здесь Малфою плохо! Вы слышите меня?!

Тишина.

— Профессор Снейп!

Гермиона забарабанила по стеклу обеими руками. В висках стучало так сильно, что на мгновение ей показалось, будто она сама сейчас упадёт. Из носа снова потекла кровь. Она вытерла её рукавом, даже не заметив.

— Кто-нибудь! Пожалуйста!

Никто не ответил.

За дверью не было ни движения, ни голосов. Только тускло мерцали защитные чары, отделявшие карантинное отделение от остального лазарета.

— Да что же это такое?!

Из-за ширмы донёсся глухой удар.

Гермиона резко обернулась.

Драко свалился с кровати. Он лежал на полу, отчаянно пытаясь за что-то ухватиться, и едва не ударился лицом о ножку деревянной тумбочки.

Она бросилась обратно.

— Нет-нет, Малфой, подожди!

Гермиона успела подхватить его за плечи и с трудом удержала от очередного удара головой. Он не видел её. Не видел вообще ничего. Его тело продолжало биться в судорогах, а пальцы с такой силой вцепились в её запястье, что она вскрикнула.

— Малфой, это я! Это Гермиона! Перестань! Пожалуйста!

Она попыталась разжать его пальцы, но он лишь сильнее стиснул руку.

Пришлось опереться коленями о край кровати и, насколько позволяли собственные силы, затащить его обратно на матрас. Она даже не успела удивиться, когда в конечном итоге ей это удалось.

— Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо.

Это была ложь. Самая очевидная и отчаянная ложь из всех, которые она когда-либо произносила.

Драко захрипел. Его голова мотнулась из стороны в сторону, губы разомкнулись, и на подбородке показалась тёмная полоска крови.

— Дыши. Драко, пожалуйста, дыши.

Ей было больно на это смотреть.

И, конечно, каким бы благородным человеком она ни считала себя, страх за собственную жизнь никуда не исчезал. Более того, сейчас именно он был как никогда близок. Гермиона слишком хорошо представляла, что подобное ждёт её саму через несколько недель, если не дней.

Возможно, всё закончится именно так.

Она не знала, что делать. Не знала, как остановить приступ, как облегчить его состояние, как помочь человеку, который задыхался прямо у неё на глазах.

Снейп должен был прийти сегодня утром.

С очередной пробиркой, очередным флаконом, очередным обещанием, что новая разработка должна подействовать лучше предыдущей. Он осматривал их обоих, задавал вопросы, записывал изменения симптомов и уходил, оставляя после себя неприятный запах зелий и ещё более неприятное ощущение, что надежды с каждым днём становится всё меньше.

Но он всегда приходил.

Утренний обход повторялся каждый день без исключений, и именно сегодня, на зло всем Мерлинам и Морганам, его здесь нет.

Где он сейчас?

Где все?!

Гермиона была в таком раздрае, что даже не допустила мысли об этой странности. Ведь, должно быть, случилось нечто серьезное, раз поблизости никого нет.

— Пожалуйста, — выдохнула Гермиона, уже не обращаясь ни к кому конкретно.

Постепенно движения Малфоя стали слабее. Судороги не прекратились полностью, но его тело больше не выгибалось с прежней силой. Он тяжело, прерывисто дышал, иногда издавая короткие болезненные стоны.

Гермиона осторожно перехватила его руки, удерживая их поверх одеяла. Чтобы он не навредил себе еще больше, чем уже есть.

— Вот так. Хорошо. Молодец.

Она провела ладонью по его влажным волосам, убирая пряди со лба.

— Я здесь.

Его лицо было почти серым. На ресницах засохла кровь, уголок рта был испачкан ею же. Гермиона взяла с тумбочки чистую салфетку и осторожно вытерла ему щёку.

— Малфой?

Он едва заметно повернул голову на звук её голоса.

— Грейнджер...

Его голос был настолько слабым и хриплым, что она наклонилась почти вплотную.

— Да. Я здесь.

— Я...

Он закашлялся. Гермиона потянулась за полотенцем, но Драко вдруг слабо сжал её пальцы.

— Прости.

Она замерла.

— Что?

— За всё...

Его губы дрогнули. Он попытался сглотнуть, но не смог. Гермиона осторожно приподняла его голову, помогая устроиться удобнее.

— Не разговаривай сейчас.

— Нет... Надо.

— Драко...

— За сегодня... тоже.

Их сегодняшний спор. Какая-то очередная глупость, начавшаяся с замечания о его отвратительном характере и закончившаяся взаимными оскорблениями. Она уже даже не помнила, из-за чего именно они поссорились.

— Я не должен был...

Он закашлялся снова, на этот раз сильнее. Гермиона все же поднесла полотенце к его губам.

— Тише. Всё, хватит.

— Я желал тебе... — Он судорожно вдохнул. — Смерти.

Гермиона опустила глаза.

— Малфой...

— В муках.

Он произнёс это с таким трудом, словно каждое слово причиняло ему физическую боль. Скорее всего, так и было.

— Никому... нельзя такого желать.

Несколько секунд Гермиона просто смотрела на него.

Она столько раз слышала от Драко Малфоя гадости. Столько раз видела его самодовольную усмешку, презрительный взгляд, слышала, как он намеренно выбирает самые болезненные слова. И всё же сейчас, когда он лежал перед ней совершенно беспомощный, она вдруг поняла, что не знает, что ему ответить.

Она прикрыла глаза.

— Нет, — тихо произнесла она.

Драко чуть повернул голову. Хотя это было бесполезно — он бы все равно ее не увидел.

— Что?..

Гермиона резко покачала головой. Когда она снова посмотрела на него, в её взгляде уже не было растерянности.

— Нет. Я не прощаю тебя.

Он смиренно молчал. Но она продолжила:

— Ты думаешь, что умираешь. И ты напуган. Я понимаю. Но я знаю, что мы выберемся отсюда. Ты выздоровеешь, снова станешь невыносимым хорьком, и тогда, если захочешь, извинишься.

Драко издал что-то похожее на короткий смешок.

— Не знаю, Грейнджер.

— Что именно?

— Чувствую... что выберусь отсюда только в герметичном мешке.

Гермиона перестала гладить его волосы.

— Меня даже хоронить не станут, — продолжил он, с трудом выговаривая слова. — Побоятся... распространения заразы.

Она зажмурилась и яростно потёрла переносицу.

Не надо.

Не смей.

Не думай об этом.

— Замолчи, Малфой.

— Просто говорю...

— А я говорю, замолчи.

Её голос сорвался. Гермиона стиснула зубы, пытаясь справиться с подступившими слезами.

Она не могла позволить ему говорить так. Не сейчас. Не когда сама едва удерживалала ускользающую надежду.

— Ты не умрёшь, — произнесла она, уже тише.

Драко ничего не ответил. Ну а что тут можно еще сказать...

Говорят, перед лицом смерти открываются истинные страхи человека. Драко боялся остаться одиноким и отягощенным виной. Даже если эта вина его душила перед грязнокровкой. Гермиона же боялась умереть, не оставив в истории значимого следа. Что о ней вспомнят, если она бесславно умрёт в лазарете Хогвартса, пока величайший темный волшебник разрушает жизни все большего количества людей? Она не хотела умирать. Гермиона знала, что никто не хочет. Но Она не хотела умирать. Не сейчас и не так.

Гермиона снова посмотрела на Драко. Его дыхание становилось спокойным, будто приступ ненадолго оставил его. На губах выступила кровь, и он едва заметно поморщился, словно даже это причиняло ему дискомфорт. Гермиона осторожно промокнула ее очередной белой салфеткой.

Никогда еще ей не было так страшно.