|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Коукворд, летние каникулы между 3 и 4 курсом. Северусу 14 лет.
Северуса разбудил звон разбитой тарелки, а затем крик отца. Ему так хотелось еще немного поспать, поскольку он просидел за книгой почти до рассвета, но крики Тобиаса становились все громче.
Ночь снова была холодной и дождливой. Он встал с кровати, поежившись, и прислушался: отец перестал орать — были слышны лишь тихие всхлипы матери и легкий звон железной лопатки по сковороде. Северус тихо прошмыгнул в туалет. Горячей воды снова не было, а стоять сейчас под ледяной водой ему очень не хотелось. Обнюхав себя, он понял, что выбора нет.
Через десять минут, дрожа от холода, он вернулся в комнату и открыл видавший виды шкаф с одеждой. Надо будет постирать на днях — чистых вещей почти не осталось. Отыскав трусы, брюки и футболку, он быстро оделся и решил-таки спускаться вниз. Нестерпимо хотелось есть, а с кухни доносился манящий запах яичницы: были неплохие шансы получить на завтрак что-то кроме пары ломтиков поджаренного хлеба и несладкого чая. Причесав еще мокрые волосы, он открыл дверь комнаты и почти бесшумно спустился по лестнице, стараясь не ступать на скрипучие ступеньки — кто знает, что сегодня выведет из себя Тобиаса.
Предпоследняя ступенька все же предательски скрипнула под его весом, и Северус замер, глядя в спину отцу.
— Можешь аккуратней ходить? — проворчал Тобиас, не оборачиваясь.
— Еще вчера она не скрипела, — тихо ответил Северус, стараясь придать голосу виноватый тон, — Буду внимательней.
Отец недовольно хмыкнул, и продолжил есть. Северус постарался не задеть его, подходя к матери, стоявшей у плиты.
— Доброе утро, мам, — прошептал он, чмокнув ее в плечо.
Эйлин автоматически вздрогнула, но затем, повернув голову направо, попыталась улыбнуться сыну. Он задержал взгляд на ее лице: синяк под левым глазом почти прошел. Стараясь скоротать время в ожидании завтрака, Северус решил сделать чай, но чайник был почти пустым, а значит, чтобы налить в него воды, нужно было снова пройти мимо отца. Кинув короткий взгляд через плечо, Северус увидел, что отец уже доел свою порцию, но продолжал сидеть за столом и смотреть на сына.
— Что уставился? — рыкнул Тобиас.
— Чайник надо налить, — тихо ответил подросток.
— Так налей! Слуг тут нет.
Северус снял крышку и пошел к раковине. Он никак не мог понять, почему раковина на кухне стояла отдельно от плиты и подобии кухонного гарнитура: разве не логичней было разместить все в одном месте? Мысленно пожав плечами, он включил кран. Набрав воды до внутренней части носика, чтобы та не вылилась наружу, когда чайник начнет кипеть, Северус понес его к плите. Когда до той оставалось пару шагов, он почувствовал, что его нога за что-то зацепилась. Через секунду физика взяла верх, и все произошло за пару мгновений: левая нога Северуса осталась сзади, правая нога еще шла вперед, он выкинул руки вперед, чтобы упасть на них, чайник полетел к полу. Сработала спонтанная магия Северуса, и чайник завис в паре дюймов от грязного пола.
— Какого хера ты не смотришь под ноги, идиот? — заорал Тобиас, подскакивая из-за стола. Но его взгляд застыл на висящем в воздухе чайнике. — Это что такое?
Эйлин, к тому времени уже дожарила яичницу для сына и даже успела переложить ее на тарелку. Она с ужасом посмотрела на растянувшегося на полу мальчика и на чайник. Тут же схватив его, она быстро поставила его на плиту.
— Ты думаешь, я не заметил, что он висел в воздухе? — взревел Тобиас. — Сколько раз мне повторять, чтобы в моем доме не было этой херни? А?
Северус вскочил на ноги и в мгновение ока оказался между отцом и матерью, закрывая ее собой.
— Отец, это случайная магия, я не специально, — попытался оправдаться парень.
Но, услышав слово «магия», Тобиас побагровел и наотмашь ударил сына по лицу. Эйлин что-то закричала, пытаясь одновременно и остановить мужа, и поднять сына. У Северуса перед глазами все плыло, левая щека онемела, и он сильно ударился плечом при падении. Сверху доносились крики и звуки борьбы. Наконец, придя в себя и сфокусировав взгляд, Северус увидел, как отец, удерживая мать за волосы, бьет ее по лицу. Вскочив на ноги, парень попытался перехватить руку отца, одновременно встав между ними.
— Не бей ее! — заорал Северус. Наконец ему удалось освободить волосы матери из хватки отца и оттолкнуть его. — Она ничего не сделала!
— Она родила тебя таким же уродом!
— Не без твоей помощи! И ты специально поставил мне подножку!
Тобиаса затрясло от неконтролируемой злости и он, схватив парня за футболку, начал его избивать. Северус не пытался защищаться, поскольку это никогда не помогало. Если не сопротивляться, отец через несколько минут выпустит пар, и уйдет в паб пить.
Ноги его уже не держали, во рту был знакомый вкус крови. Северус только надеялся, что отец не выбьет ему зубы. Через какое-то время Тобиас выдохся и отпустил футболку сына. Тот тут же рухнул на пол. Послышались шаги, затем звуки открывающейся двери — отец ушел. Эйлин помогла сыну подняться и усадила его за стол. Она уже даже не плакала — настолько стали привычными почти ежедневные побои. Она намочила полотенце и начала смывать кровь с лица сына.
— Завтрак не пострадал, мам? — спросил он онемевшими губами. — Я ужасно хочу есть.
Эйлин, бросив все, с громкими всхлипами бросилась прочь из кухни. Шатаясь, Северус подошел к плите, зажег огонь под чайником и с благоговением посмотрел на тарелку, где лежала хоть и остывшая, но целая яичница из двух яиц. Нарезав два ломтика хлеба, он заварил чай и принялся за еду. Черт, как же вкусно.
Доев и вымыв посуду, он поднялся к себе, взял книгу, тетрадь и ручку, и вышел из дома. Ноги сами несли его подальше от дома туда, где Тобиас его не увидит, даже если вдруг пройдет мимо. Голова раскалывалась, отзываясь на каждый шаг болью, лицо сильно саднило, и, кажется, левый глаз заплыл. Он прошел мимо детской площадки и устроился под деревом на берегу речки, выбрав место посуше. Кое-как заняв положение, чтобы боль была не такой сильной, он закрыл глаза и уснул.
Проснулся он через несколько часов от звуков с детской площадки. Наконец выглянуло солнце и даже немного грело. Северус уснул так крепко, что завалился на бок, и теперь к беспощадно болевшей голове и лицу еще и спина ныла. Левый глаз не открывался совсем. Очень хотелось пить, но попытавшись встать, он сел назад, поскольку голова тут же закружилась, и начало тошнить. Подавляя спазмы, он снова привалился спиной к дереву и дотянулся до книги.
Он даже не посмотрел, какую взял. Сейчас же, глядя на обложку, он мысленно улыбнулся своей интуиции: он взял учебник по трансфигурации за шестой курс. Книга, как и все в его доме, была потрепанной. Северус начал ее читать, делая короткие записи в тетради, чтобы уже в Хогвартсе вернуться к определенным местам и попробовать превращения.
Внутренние часы постоянно отсчитывали минуты до обеда: он надеялся, что не перепутал число, и сегодня после трёх часов дня Лили, возможно, придет сюда. В поезде она сказала, что Эвансы запланировали небольшой отпуск на пару недель в середине июля, а сегодня было уже семнадцатое число. Северус приходил сюда каждый день, хоть и знал, что Лили уехала — это место было для него отдушиной. Большую часть каникул он проводил, читая книги или учебники, но в голове все равно постоянно проносились воспоминания о встречах с подругой.
Здесь было место, где никто их не тревожил. Разве что сестра Лили — Петунья — могла прийти, чтобы устроить очередной скандал. Но Северусу было на нее плевать. С момента знакомства с сестрами Эванс он так и не смог понять, почему они такие разные. И хотя с родителями Лили он общался очень недолго всего пару раз, они показались ему довольно приличными людьми, лишенными предрассудков о магии и неравенстве. Лили была такой же, а вот Петунья почему-то каждый раз старалась задеть или оскорбить его.
Жажда была уже нестерпимой, и Северус, превозмогая боль, пополз к реке. Зачерпнув ладонью воду и попытавшись попить, он поморщился. Кое-как попив правой стороной рта, он вернулся к дереву, и, отложив книгу с тетрадкой в сторону, снова задремал.
Видимо, он снова уснул, и в этот раз проснулся от знакомого голоса, раздававшегося из-за спины.
— Сев, ты тут?
Он что-то промычал в ответ, и через пару секунд увидел Лили. Но как только она присела возле него, то сразу вскрикнула, а на ее лице отобразилась сразу смесь нескольких эмоций.
— Боже мой, Северус, — выдохнула она, протягивая к нему руку.
— Привет, Лили, — от долгого молчания голос получился хриплым и скрипучим. Прокашлявшись, он попробовал снова. — Ты вернулась. Как отпуск?
Выходя из дома, он даже не пытался посмотреться в зеркало, прекрасно понимая по ощущениям, что в этот раз отец не пожалел сил на удары. Но сейчас, видя реакцию подруги, Северус начал подозревать, что он выглядит гораздо хуже, чем в предыдущие разы.
— Что на этот раз стало причиной? — спросила Лили.
Он пожал плечами. И какого ответа она ожидает? Ему никогда не нужны причины. Если их нет, он сам их создает, как сегодня.
— Тебе надо к врачу. Все выглядит просто ужасно.
Северус замотал головой, и его снова затошнило. В этот раз так сильно, что, несмотря на все попытки сдержать спазмы, его вырвало. Благо, он успел наклониться, чтобы не запачкать последнюю чистую одежду.
— Сиди тут, я сейчас вернусь.
Он снова прикрыл глаза, часто и поверхностно дыша, прекрасно понимая, что следующее движение снова закончится рвотой. Похоже, что у меня сотрясение. Через несколько минут снова послышались шаги и голоса. За это время Северус почти провалился в забытье, и уже с трудом различал звуки.
— Господи Боже. Да ему в больницу надо, Лили. Я бы еще и в полицию сообщил.
— Пап, ну какая полиция, о чем ты!
Северус открыл глаза. Точней, открылся только правый. Лили привела отца. Пару часов назад Северус, безусловно, был бы против, но теперь он чувствовал себя так плохо, что готов был принять не только помощь, но даже пропустить мимо ушей причитания и жалостливые взгляды Эвансов.
— Северус, ты можешь встать? — спросил отец Лили. — Видимо, нет. Лили, возьми его вещи, я его понесу.
Пришел в себя он уже в гостиной дома семьи Лили. Он чувствовал, что на лбу лежит мокрая ткань, а чьи-то мягкие руки осторожно трогают его лицо. Сначала он инстинктивно сжался, но затем ощутил непривычное ощущение заботы. Он попытался поднять голову.
— Тише-тише, не делай резких движений, — это была Миссис Эванс. — Лили, налей воды в тазик. Генри, ты нашел аптечку?
Северус все видел и слышал как в тумане, но мыслил при этом на удивление ясно. Мать Лили — Роза Эванс — была медсестрой в городской больнице, а потому Северус не сомневался, что она его залатает. Очень странно не чувствовать себя униженным и слабым рядом с ними. Вариантов два: или мои дела очень плохи, или же эти люди настолько нормальные, что готовы без всяких косых взглядов и всхлипываний помочь избитому подростку. Конечно, Северус доверял Лили много тайн и секретов и был уверен, что в Хогвартсе она никому ничего не скажет, но в маггловском Коукворде каждая собака знала, что Тобиас Снейп избивает жену и сына.
Видимо, он или вновь уснул или потерял сознание, потому что когда снова открыл глаза — в этот раз даже левый что-то видел, ему заметно полегчало. Он даже мог повернуть головой, не опасаясь, что его опять вырвет. Он лежал на том же диване в гостиной Эвансов, а в ногах сидела Лили, в одной руке держа книгу, а другая лежала на моей голой ноге. Северус скользнул по себе взглядом сверху вниз, и его обуял ужас: он был в одних трусах. Черт возьми, они видели следы на спине и бедрах? Черт, а Лили была в это время или мать догадалась попросить ее выйти? Черт, черт.
— О, Сев! — голос Лили все еще был с тревожными нотками. Она спрыгнула с дивана и куда-то умчалась, крича, — Мам, Северус проснулся!
Через минуту появилась Роза Эванс и присела на край дивана.
— Как твоя голова?
— Лучше, спасибо, — голос опять был хриплым. Он попытался прокашляться, но вышло не очень. — Извините… мне гораздо лучше.
— У тебя все же сотрясение, Северус, — сказала Миссис Эванс, — Я обработала лицо. Левый глаз ужасно выглядит, конечно. Лед немного помог, тебе бы компрессы прикладывать, а лучше бы к хирургу сходить, чтобы сделать рентген. Зубы целы, что удивительно.
— А где моя футболка? — спросил Северус. Нет-нет, не смей краснеть, черт.
— О, дорогой, она была вся в крови и порвана. Генри даст тебе какую-нибудь из своих.
— Нет, спасибо, не нужно.
— Не занимайся ерундой, — отмахнулась Миссис Эванс. — Это всего лишь футболка.
Он готов был сгореть от стыда, но вместо этого почувствовал, что в горле собирается комок. Почему эти люди такие нормальные? Чужой им парень лежит в их доме, а они заботятся о нем. И я не вижу на их лицах никакой фальши.
Тут подошел Мистер Эванс, держа в руках светло-зеленую футболку.
— Наверное, она будет тебе великовата, — сказал он и положил футболку Северусу на грудь.
— Спасибо. Я потом постираю и верну.
— Прекрати, — отмахнулся Мистер Эванс. — Я все равно ее давно не ношу.
Мне не нужны жалость и подачки. Черт, но, если откажусь, они обидятся? Надо спросить у Лили. И куда она подевалась? И который час?
Вскоре вернулась Лили и снова села у него в ногах. Но теперь она просто молча смотрела на него. Из кухни доносились разные звуки — похоже, что Эвансы что-то тихо обсуждали, и Лили периодически вся обращалась в слух, пытаясь разобрать слова.
— Который час? — спросил Северус.
Лили привставала, чтобы посмотреть на настенные часы.
— Почти шесть. Скоро будем ужинать.
Нет, это уже перебор. Он замотал головой. Она фыркнула и с укоризной подняла бровь.
— Сев, голодным они тебя не отпустят. Смирись.
Он тихо зарычал в ответ.
— Поедим и посидим на улице, — сказала Лили. — Я же вижу, что ты хочешь о чем-то поговорить.
Через полчаса его позвали за стол. Несмотря на все его попытки отказаться, он остался. И, хотя всем своим видом он старался показать, что не голоден, его не отпустили из-за стола, пока он не съел хотя бы столько же, сколько Лили. Северус был удивлен, что за все это время ни разу не появилась Петунья, но за трапезой он обнаружил еще один непривычный для себя факт: Эвансы разговаривали друг с другом.
И оказалось, что Петунья встречается с каким-то парнем, поэтому ее и не было дома. Задавать вопросы он посчитал невежливым, впрочем, личная жизнь старшей сестры Лили его совсем не волновала.
— Мам, мы посидим во дворе, — сказала Лили, и, взяв Северуса за руку, потащила его к выходу в сад.
Он не вздрогнул от ее прикосновений. Странно, я привык, что ли? Она знает, как я не терплю прикосновений, но, видимо, за эти пять лет я перестал дергаться.
Она села на лавочку.
— Расскажешь?
— А смысл? — равнодушно ответил он. — Ничего нового.
Она наклонила голову набок, все еще рассматривая его лицо.
— А Эйлин как? Ей тоже досталось?
Могла бы не спрашивать, ведь я сказал, что ничего нового.
— Как всегда.
Он осторожно сел на траву и согнул ноги в коленях, обхватив их руками.
— Когда-нибудь, это закончится, — спустя минуты тишины сказал он. — Или он убьет кого-то из нас, или я убью его.
Лили шумно вдохнула и в мгновение оказалась возле него, присев перед ним на корточки.
— Нет, Сев, ты не должен так думать, — сказала она, схватив его за колено.
— Рано или поздно одно из двух случится, — безразлично ответил он.
— Через три года ты уже сможешь колдовать вне школы, и он не посмеет больше поднимать на тебя руку!
Он покачал головой. Как она не понимает, что до этого времени может случиться все что угодно?
— Если ты его убьешь, то погубишь себя и свою жизнь. Он того не стоит.
Будто сейчас моя жизнь — то, чем стоит дорожить.
— Знаешь, я не могу понять, почему мать продолжает жить с ним. И терпит это все. Я же все вижу и слышу, когда я тут.
Лили вопросительно посмотрела на него. Неужели я должен все объяснять?
— Ненавижу ее слабость, — зло сказал он. — И свою, что не могу дать отпор. Чертовы правила.
Он хотел было резко встать, но от попытки голова снова закружилась. Лили удержала его, схватив за руку.
— Ты не слабый, Сев. Иногда ты забываешь, что ты еще подросток.
— Вот именно, и обоим мирам плевать на мою никчемную жизнь, — выплюнул он.
Лили резко вдохнула.
Он посмотрел на нее исподлобья. Только не вздумай меня жалеть и плакать о моей нелегкой судьбе. Черт, лучше бы я молчал.
— В Хогвартсе ты не никчемный. Сев, ты один из лучших!
Он хмыкнул и попытался скривить губы, но опухшие губы не дали этого сделать. Злость поднималась внутри.
— Поверь, там тоже всем плевать. Они видят оценки, но не меня — за ними. Для них я — пустое место. Впрочем, не только я…
— Давно тебя волнует мнение других? — ответила Лили. — Ты — не пустое место. Точно не для меня. Я тебя знаю.
Он посмотрел в ее зеленые глаза, но тут же отвел взгляд и вцепился в траву, увлеченно вырывая по одной травинке за раз.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |