|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Коукворд, летние каникулы между 3 и 4 курсом. Северусу 14 лет.
Северуса разбудил звон разбитой тарелки, а затем крик отца. Ему так хотелось еще немного поспать, поскольку он просидел за книгой почти до рассвета, но крики Тобиаса становились все громче.
Ночь снова была холодной и дождливой. Он встал с кровати, поежившись, и прислушался: отец перестал орать — были слышны лишь тихие всхлипы матери и легкий звон железной лопатки по сковороде. Северус тихо прошмыгнул в туалет. Горячей воды снова не было, а стоять сейчас под ледяной водой ему очень не хотелось. Обнюхав себя, он понял, что выбора нет.
Через десять минут, дрожа от холода, он вернулся в комнату и открыл видавший виды шкаф с одеждой. Надо будет постирать на днях — чистых вещей почти не осталось. Отыскав трусы, брюки и футболку, он быстро оделся и решил-таки спускаться вниз. Нестерпимо хотелось есть, а с кухни доносился манящий запах яичницы: были неплохие шансы получить на завтрак что-то кроме пары ломтиков поджаренного хлеба и несладкого чая. Причесав еще мокрые волосы, он открыл дверь комнаты и почти бесшумно спустился по лестнице, стараясь не ступать на скрипучие ступеньки — кто знает, что сегодня выведет из себя Тобиаса.
Предпоследняя ступенька все же предательски скрипнула под его весом, и Северус замер, глядя в спину отцу.
— Можешь аккуратней ходить? — проворчал Тобиас, не оборачиваясь.
— Еще вчера она не скрипела, — тихо ответил Северус, стараясь придать голосу виноватый тон, — Буду внимательней.
Отец недовольно хмыкнул, и продолжил есть. Северус постарался не задеть его, подходя к матери, стоявшей у плиты.
— Доброе утро, мам, — прошептал он, чмокнув ее в плечо.
Эйлин автоматически вздрогнула, но затем, повернув голову направо, попыталась улыбнуться сыну. Он задержал взгляд на ее лице: синяк под левым глазом почти прошел. Стараясь скоротать время в ожидании завтрака, Северус решил сделать чай, но чайник был почти пустым, а значит, чтобы налить в него воды, нужно было снова пройти мимо отца. Кинув короткий взгляд через плечо, Северус увидел, что отец уже доел свою порцию, но продолжал сидеть за столом и смотреть на сына.
— Что уставился? — рыкнул Тобиас.
— Чайник надо налить, — тихо ответил подросток.
— Так налей! Слуг тут нет.
Северус снял крышку и пошел к раковине. Он никак не мог понять, почему раковина на кухне стояла отдельно от плиты и подобии кухонного гарнитура: разве не логичней было разместить все в одном месте? Мысленно пожав плечами, он включил кран. Набрав воды до внутренней части носика, чтобы та не вылилась наружу, когда чайник начнет кипеть, Северус понес его к плите. Когда до той оставалось пару шагов, он почувствовал, что его нога за что-то зацепилась. Через секунду физика взяла верх, и все произошло за пару мгновений: левая нога Северуса осталась сзади, правая нога еще шла вперед, он выкинул руки вперед, чтобы упасть на них, чайник полетел к полу. Сработала спонтанная магия Северуса, и чайник завис в паре дюймов от грязного пола.
— Какого хера ты не смотришь под ноги, идиот? — заорал Тобиас, подскакивая из-за стола. Но его взгляд застыл на висящем в воздухе чайнике. — Это что такое?
Эйлин, к тому времени уже дожарила яичницу для сына и даже успела переложить ее на тарелку. Она с ужасом посмотрела на растянувшегося на полу мальчика и на чайник. Тут же схватив его, она быстро поставила его на плиту.
— Ты думаешь, я не заметил, что он висел в воздухе? — взревел Тобиас. — Сколько раз мне повторять, чтобы в моем доме не было этой херни? А?
Северус вскочил на ноги и в мгновение ока оказался между отцом и матерью, закрывая ее собой.
— Отец, это случайная магия, я не специально, — попытался оправдаться парень.
Но, услышав слово «магия», Тобиас побагровел и наотмашь ударил сына по лицу. Эйлин что-то закричала, пытаясь одновременно и остановить мужа, и поднять сына. У Северуса перед глазами все плыло, левая щека онемела, и он сильно ударился плечом при падении. Сверху доносились крики и звуки борьбы. Наконец, придя в себя и сфокусировав взгляд, Северус увидел, как отец, удерживая мать за волосы, бьет ее по лицу. Вскочив на ноги, парень попытался перехватить руку отца, одновременно встав между ними.
— Не бей ее! — заорал Северус. Наконец ему удалось освободить волосы матери из хватки отца и оттолкнуть его. — Она ничего не сделала!
— Она родила тебя таким же уродом!
— Не без твоей помощи! И ты специально поставил мне подножку!
Тобиаса затрясло от неконтролируемой злости и он, схватив парня за футболку, начал его избивать. Северус не пытался защищаться, поскольку это никогда не помогало. Если не сопротивляться, отец через несколько минут выпустит пар, и уйдет в паб пить.
Ноги его уже не держали, во рту был знакомый вкус крови. Северус только надеялся, что отец не выбьет ему зубы. Через какое-то время Тобиас выдохся и отпустил футболку сына. Тот тут же рухнул на пол. Послышались шаги, затем звуки открывающейся двери — отец ушел. Эйлин помогла сыну подняться и усадила его за стол. Она уже даже не плакала — настолько стали привычными почти ежедневные побои. Она намочила полотенце и начала смывать кровь с лица сына.
— Завтрак не пострадал, мам? — спросил он онемевшими губами. — Я ужасно хочу есть.
Эйлин, бросив все, с громкими всхлипами бросилась прочь из кухни. Шатаясь, Северус подошел к плите, зажег огонь под чайником и с благоговением посмотрел на тарелку, где лежала хоть и остывшая, но целая яичница из двух яиц. Нарезав два ломтика хлеба, он заварил чай и принялся за еду. Черт, как же вкусно.
Доев и вымыв посуду, он поднялся к себе, взял книгу, тетрадь и ручку, и вышел из дома. Ноги сами несли его подальше от дома туда, где Тобиас его не увидит, даже если вдруг пройдет мимо. Голова раскалывалась, отзываясь на каждый шаг болью, лицо сильно саднило, и, кажется, левый глаз заплыл. Он прошел мимо детской площадки и устроился под деревом на берегу речки, выбрав место посуше. Кое-как заняв положение, чтобы боль была не такой сильной, он закрыл глаза и уснул.
Проснулся он через несколько часов от звуков с детской площадки. Наконец выглянуло солнце и даже немного грело. Северус уснул так крепко, что завалился на бок, и теперь к беспощадно болевшей голове и лицу еще и спина ныла. Левый глаз не открывался совсем. Очень хотелось пить, но попытавшись встать, он сел назад, поскольку голова тут же закружилась, и начало тошнить. Подавляя спазмы, он снова привалился спиной к дереву и дотянулся до книги.
Он даже не посмотрел, какую взял. Сейчас же, глядя на обложку, он мысленно улыбнулся своей интуиции: он взял учебник по трансфигурации за шестой курс. Книга, как и все в его доме, была потрепанной. Северус начал ее читать, делая короткие записи в тетради, чтобы уже в Хогвартсе вернуться к определенным местам и попробовать превращения.
Внутренние часы постоянно отсчитывали минуты до обеда: он надеялся, что не перепутал число, и сегодня после трёх часов дня Лили, возможно, придет сюда. В поезде она сказала, что Эвансы запланировали небольшой отпуск на пару недель в середине июля, а сегодня было уже семнадцатое число. Северус приходил сюда каждый день, хоть и знал, что Лили уехала — это место было для него отдушиной. Большую часть каникул он проводил, читая книги или учебники, но в голове все равно постоянно проносились воспоминания о встречах с подругой.
Здесь было место, где никто их не тревожил. Разве что сестра Лили — Петунья — могла прийти, чтобы устроить очередной скандал. Но Северусу было на нее плевать. С момента знакомства с сестрами Эванс он так и не смог понять, почему они такие разные. И хотя с родителями Лили он общался очень недолго всего пару раз, они показались ему довольно приличными людьми, лишенными предрассудков о магии и неравенстве. Лили была такой же, а вот Петунья почему-то каждый раз старалась задеть или оскорбить его.
Жажда была уже нестерпимой, и Северус, превозмогая боль, пополз к реке. Зачерпнув ладонью воду и попытавшись попить, он поморщился. Кое-как попив правой стороной рта, он вернулся к дереву, и, отложив книгу с тетрадкой в сторону, снова задремал.
Видимо, он снова уснул, и в этот раз проснулся от знакомого голоса, раздававшегося из-за спины.
— Сев, ты тут?
Он что-то промычал в ответ, и через пару секунд увидел Лили. Но как только она присела возле него, то сразу вскрикнула, а на ее лице отобразилась сразу смесь нескольких эмоций.
— Боже мой, Северус, — выдохнула она, протягивая к нему руку.
— Привет, Лили, — от долгого молчания голос получился хриплым и скрипучим. Прокашлявшись, он попробовал снова. — Ты вернулась. Как отпуск?
Выходя из дома, он даже не пытался посмотреться в зеркало, прекрасно понимая по ощущениям, что в этот раз отец не пожалел сил на удары. Но сейчас, видя реакцию подруги, Северус начал подозревать, что он выглядит гораздо хуже, чем в предыдущие разы.
— Что на этот раз стало причиной? — спросила Лили.
Он пожал плечами. И какого ответа она ожидает? Ему никогда не нужны причины. Если их нет, он сам их создает, как сегодня.
— Тебе надо к врачу. Все выглядит просто ужасно.
Северус замотал головой, и его снова затошнило. В этот раз так сильно, что, несмотря на все попытки сдержать спазмы, его вырвало. Благо, он успел наклониться, чтобы не запачкать последнюю чистую одежду.
— Сиди тут, я сейчас вернусь.
Он снова прикрыл глаза, часто и поверхностно дыша, прекрасно понимая, что следующее движение снова закончится рвотой. Похоже, что у меня сотрясение. Через несколько минут снова послышались шаги и голоса. За это время Северус почти провалился в забытье, и уже с трудом различал звуки.
— Господи Боже. Да ему в больницу надо, Лили. Я бы еще и в полицию сообщил.
— Пап, ну какая полиция, о чем ты!
Северус открыл глаза. Точней, открылся только правый. Лили привела отца. Пару часов назад Северус, безусловно, был бы против, но теперь он чувствовал себя так плохо, что готов был принять не только помощь, но даже пропустить мимо ушей причитания и жалостливые взгляды Эвансов.
— Северус, ты можешь встать? — спросил отец Лили. — Видимо, нет. Лили, возьми его вещи, я его понесу.
Пришел в себя он уже в гостиной дома семьи Лили. Он чувствовал, что на лбу лежит мокрая ткань, а чьи-то мягкие руки осторожно трогают его лицо. Сначала он инстинктивно сжался, но затем ощутил непривычное ощущение заботы. Он попытался поднять голову.
— Тише-тише, не делай резких движений, — это была Миссис Эванс. — Лили, налей воды в тазик. Генри, ты нашел аптечку?
Северус все видел и слышал как в тумане, но мыслил при этом на удивление ясно. Мать Лили — Роза Эванс — была медсестрой в городской больнице, а потому Северус не сомневался, что она его залатает. Очень странно не чувствовать себя униженным и слабым рядом с ними. Вариантов два: или мои дела очень плохи, или же эти люди настолько нормальные, что готовы без всяких косых взглядов и всхлипываний помочь избитому подростку. Конечно, Северус доверял Лили много тайн и секретов и был уверен, что в Хогвартсе она никому ничего не скажет, но в маггловском Коукворде каждая собака знала, что Тобиас Снейп избивает жену и сына.
Видимо, он или вновь уснул или потерял сознание, потому что когда снова открыл глаза — в этот раз даже левый что-то видел, ему заметно полегчало. Он даже мог повернуть головой, не опасаясь, что его опять вырвет. Он лежал на том же диване в гостиной Эвансов, а в ногах сидела Лили, в одной руке держа книгу, а другая лежала на моей голой ноге. Северус скользнул по себе взглядом сверху вниз, и его обуял ужас: он был в одних трусах. Черт возьми, они видели следы на спине и бедрах? Черт, а Лили была в это время или мать догадалась попросить ее выйти? Черт, черт.
— О, Сев! — голос Лили все еще был с тревожными нотками. Она спрыгнула с дивана и куда-то умчалась, крича, — Мам, Северус проснулся!
Через минуту появилась Роза Эванс и присела на край дивана.
— Как твоя голова?
— Лучше, спасибо, — голос опять был хриплым. Он попытался прокашляться, но вышло не очень. — Извините… мне гораздо лучше.
— У тебя все же сотрясение, Северус, — сказала Миссис Эванс, — Я обработала лицо. Левый глаз ужасно выглядит, конечно. Лед немного помог, тебе бы компрессы прикладывать, а лучше бы к хирургу сходить, чтобы сделать рентген. Зубы целы, что удивительно.
— А где моя футболка? — спросил Северус. Нет-нет, не смей краснеть, черт.
— О, дорогой, она была вся в крови и порвана. Генри даст тебе какую-нибудь из своих.
— Нет, спасибо, не нужно.
— Не занимайся ерундой, — отмахнулась Миссис Эванс. — Это всего лишь футболка.
Он готов был сгореть от стыда, но вместо этого почувствовал, что в горле собирается комок. Почему эти люди такие нормальные? Чужой им парень лежит в их доме, а они заботятся о нем. И я не вижу на их лицах никакой фальши.
Тут подошел Мистер Эванс, держа в руках светло-зеленую футболку.
— Наверное, она будет тебе великовата, — сказал он и положил футболку Северусу на грудь.
— Спасибо. Я потом постираю и верну.
— Прекрати, — отмахнулся Мистер Эванс. — Я все равно ее давно не ношу.
Мне не нужны жалость и подачки. Черт, но, если откажусь, они обидятся? Надо спросить у Лили. И куда она подевалась? И который час?
Вскоре вернулась Лили и снова села у него в ногах. Но теперь она просто молча смотрела на него. Из кухни доносились разные звуки — похоже, что Эвансы что-то тихо обсуждали, и Лили периодически вся обращалась в слух, пытаясь разобрать слова.
— Который час? — спросил Северус.
Лили привставала, чтобы посмотреть на настенные часы.
— Почти шесть. Скоро будем ужинать.
Нет, это уже перебор. Он замотал головой. Она фыркнула и с укоризной подняла бровь.
— Сев, голодным они тебя не отпустят. Смирись.
Он тихо зарычал в ответ.
— Поедим и посидим на улице, — сказала Лили. — Я же вижу, что ты хочешь о чем-то поговорить.
Через полчаса его позвали за стол. Несмотря на все его попытки отказаться, он остался. И, хотя всем своим видом он старался показать, что не голоден, его не отпустили из-за стола, пока он не съел хотя бы столько же, сколько Лили. Северус был удивлен, что за все это время ни разу не появилась Петунья, но за трапезой он обнаружил еще один непривычный для себя факт: Эвансы разговаривали друг с другом.
И оказалось, что Петунья встречается с каким-то парнем, поэтому ее и не было дома. Задавать вопросы он посчитал невежливым, впрочем, личная жизнь старшей сестры Лили его совсем не волновала.
— Мам, мы посидим во дворе, — сказала Лили, и, взяв Северуса за руку, потащила его к выходу в сад.
Он не вздрогнул от ее прикосновений. Странно, я привык, что ли? Она знает, как я не терплю прикосновений, но, видимо, за эти пять лет я перестал дергаться.
Она села на лавочку.
— Расскажешь?
— А смысл? — равнодушно ответил он. — Ничего нового.
Она наклонила голову набок, все еще рассматривая его лицо.
— А Эйлин как? Ей тоже досталось?
Могла бы не спрашивать, ведь я сказал, что ничего нового.
— Как всегда.
Он осторожно сел на траву и согнул ноги в коленях, обхватив их руками.
— Когда-нибудь, это закончится, — спустя минуты тишины сказал он. — Или он убьет кого-то из нас, или я убью его.
Лили шумно вдохнула и в мгновение оказалась возле него, присев перед ним на корточки.
— Нет, Сев, ты не должен так думать, — сказала она, схватив его за колено.
— Рано или поздно одно из двух случится, — безразлично ответил он.
— Через три года ты уже сможешь колдовать вне школы, и он не посмеет больше поднимать на тебя руку!
Он покачал головой. Как она не понимает, что до этого времени может случиться все что угодно?
— Если ты его убьешь, то погубишь себя и свою жизнь. Он того не стоит.
Будто сейчас моя жизнь — то, чем стоит дорожить.
— Знаешь, я не могу понять, почему мать продолжает жить с ним. И терпит это все. Я же все вижу и слышу, когда я тут.
Лили вопросительно посмотрела на него. Неужели я должен все объяснять?
— Ненавижу ее слабость, — зло сказал он. — И свою, что не могу дать отпор. Чертовы правила.
Он хотел было резко встать, но от попытки голова снова закружилась. Лили удержала его, схватив за руку.
— Ты не слабый, Сев. Иногда ты забываешь, что ты еще подросток.
— Вот именно, и обоим мирам плевать на мою никчемную жизнь, — выплюнул он.
Лили резко вдохнула.
Он посмотрел на нее исподлобья. Только не вздумай меня жалеть и плакать о моей нелегкой судьбе. Черт, лучше бы я молчал.
— В Хогвартсе ты не никчемный. Сев, ты один из лучших!
Он хмыкнул и попытался скривить губы, но опухшие губы не дали этого сделать. Злость поднималась внутри.
— Поверь, там тоже всем плевать. Они видят оценки, но не меня — за ними. Для них я — пустое место. Впрочем, не только я…
— Давно тебя волнует мнение других? — ответила Лили. — Ты — не пустое место. Точно не для меня. Я тебя знаю.
Он посмотрел в ее зеленые глаза, но тут же отвел взгляд и вцепился в траву, увлеченно вырывая по одной травинке за раз.
Вот уже четвертый год подряд в ночь на первое сентября Северус не спал. В августе Тобиас, наконец-то, вышел на работу, и вторая часть каникул прошла более-менее спокойно. 1 сентября 1974 выпало на воскресенье, а значит выйти из дома с вещами как можно тише было сложной задачей. Накануне отец пришел как всегда пьяным, но очень поздно, и почти сразу же лег спать, что дало Северусу возможность спокойно собрать чемодан в Хогвартс.
Эвансы снова предложили его подвезти до поезда и ждали Северуса к семи утра возле их дома. Когда Генри Эванс выглянул из окна в половине седьмого, то увидел, что парнишка уже сидит на чемодане.
— Лили, пригласи Северуса посидеть в гостиной, пока мы собираемся.
— Он не пойдет, пап. Давайте просто поторопимся, и все.
Северус в ожидании Эвансов размышлял, каким будет этот учебный год. Его мало волновала школьная программа, которую он в теории знал вплоть до седьмого курса, да и с практикой у него редко возникали сложности. Собирая ночью вещи, он понял: вещи малы. И несмотря на постоянное недоедание, он вырос. Особенно короткими были брюки, уже многократно раз латаные в нескольких местах. И мантия кроме того, что стала коротка, еще и выцвела. Надо подумать, как заработать хоть немного денег и купить в Хогсмиде пару подержанных вещей. Можно предложить старшим курсам помощь в приготовлении к OWLs и NEWTs по Зельям. Только вот в Слизерине мало кто вообще со мной разговаривает. Да и кто из них будет платить полукровке?
— Привет, Сев.
От неожиданности он даже подпрыгнул, и она захихикала.
— Идем к машине.
Он дотащил чемодан до автомобиля, куда отец Лили уже запихивал ее вещи.
— Доброе утро, молодой человек, — сказал он, протягивая руку.
Лили не сказала отцу, что я этого не люблю? Он покосился на подругу, незаметно вытер ладонь о штаны и коротко пожал руку. В конце концов, они бесплатно меня подвезут в Лондон, да и тогда помогли…с меня не убудет.
— Садитесь назад, — сказал Мистер Эванс.
Северус заглянул в машину: Миссис Эванс уже сидела слева впереди, Лили села за ней.
— Петунья не поедет? — спросил он, забираясь внутрь.
— Не-а, — беззаботно ответила Лили. — Сказала, что хочет поспать.
Удивительно, что они не понимают, что таким поведением Петунья показывает им свою ревность и зависть. Наверняка она хотела бы, чтобы ее уговаривали поехать с ними.
Они ехали чуть больше двух часов. На вокзале Эвансы предложили сразу пройти на платформу 93/4 и позавтракать в одном из волшебных кафе. Северус отказывался, сославшись, что ему надо зайти в лавку за чернилами, но упрямая Лили, крепко взяв его за руку, потянула за столик.
— Мне не нравится, что ты так делаешь, — прошипел он ей на ухо. — Я не ищу милостыни.
— Прекрати, — осадила она его. — Мама и папа, как ты мог заметить за эти годы, ни разу не сделали ничего, чтобы ты так себя чувствовал. И не пытайся нас убедить, что ты уже завтракал.
Он недовольно что-то проворчал, но, смирившись и подчинившись голоду, съел все, что для него заказали. Но, к его ужасу, после этого Эвансы вспомнили его слова о лавке письменных принадлежностей, и пошли туда вместе с ним. Но там он уже не растерялся, сказав, что перепутал спросонья, и у него все есть. Хотя, безусловно, это было не так. Чернила у него кончились еще в конце прошлого учебного года, а мать не смогла за лето накопить и пары фунтов, чтобы обменять их хотя бы на несколько сиклей.
Северус уже нервничал, посматривая на свои старые разбитые часы каждые несколько минут, изо всех сил желая сесть в поезд. Конечно, он был благодарен Эвансам, но рядом с ними он чувствовал себя ужасно несчастным, и ему хотелось поскорее избавиться от этого чувства.
Наконец, в половине одиннадцатого объявили посадку, и, наскоро попрощавшись с родителями подруги, он запрыгнул в третий вагон. Заняв первое же купе, он засунул чемодан под сидение и достал книгу по трансфигурации для шестого курса, которую так и не дочитал за лето.
Через несколько минут читать стало невозможно, поскольку со всех сторон раздавались раздражающие звуки голосов людей, шум тележек и топот ног снующих туда-сюда студентов. Северус упрямо делал вид, что читает, пока в двери купе не появилась Лили.
— Хочу сказать, что родители все же заметили, насколько быстро ты сбежал от них.
— Я не сбежал. Я занял нам купе.
— О, да, в пустом-то поезде, — усмехнулась она, — просто героически отстаивал его, да?
Он выглянул из-за книги. Ее зеленые глаза беззлобно смеялись, и он невольно улыбнулся. В следующие полчаса как Северус ни пытался продолжить чтение, Лили постоянно его отвлекала разговорами. В итоге, сдавшись, он положил книгу на сидение, и Лили тут же села рядом с ним.
— Так ты все же купил чернила и пергамент на год? — спросила она, и Северус тут же задергался.
— У меня есть тетради и ручки, — сухо ответил он. — И давай закончим на этом.
— Интересно, кто будет в этом году преподавать Защиту, — она резко сменила тему.
Лили положила голову ему на плечо. Он тут же слегка вздрогнул. Ну вот, опять. Она же всегда так делает, а я так и не привык.
— Вечером узнаем. Надеюсь, не очередной безмозглый олух, — фыркнул Северус. — И лучше думать, найдет ли кого-то Дамблдор на следующий год. Если помнишь, нам сдавать OWLs на пятом курсе.
— Ты слишком торопишься, Сев, — сказала Лили. — К тому же…
Тут дверь купе открылась. Увидев посетителей, Северус тут же достал из правого рукава палочку.
— А мы тебя обыскались, Эванс, — Джеймс Поттер сразу же зашел внутрь и сел на противоположный диван.
— Вы меня нашли, — тон голоса Лили тут же сменился с мягкого на жесткий. — Так чего ты хотел?
Следом зашел Блэк и сел рядом с Джеймсом, Люпин и Петтигрю остались стоять в коридоре.
— Нюниус, что с твоей рожей? — спросил Блэк, толкая Поттера локтем в бок. — Глянь на него, Джим.
Оба засмеялись. Северус молчал, кидая взгляды то на них, то на стоящих в проходе двух других Мародёров.
— Ох, а ты видел его штаны? — не унимался Блэк . — Ты от долгов что ли бегаешь, Нюниус?
Уроды. Высокомерные кретины. Разбить бы их надменные рожи.
— Прекратите! — воскликнула Лили. — Говорите, зачем пришли или проваливайте!
— Я пришел спросить о твоих планах на первый поход в Хогсмид, Эванс, — наконец, просмеявшись, сказал Поттер.
— Уверяю, они точно не будут связаны с тобой, Поттер, — скривившись, ответила Лили. — Если это все — мы вас не задерживаем.
— Неужели тебе не противно сидеть рядом с этим слизеринским оборванцем, Эванс? — надменным тоном спросил Блэк и демонстративно сделал вид, будто нюхает воздух. — Кажется, тут воняет.
Лили сжала руку Северуса, чтобы он не отвечал, и смерила Блэка презрительным взглядом. Мародёры, не получив ответа, наконец, удалились.
Гнев все еще бурлил внутри Северуса. Если бы не Лили, я точно бросился бы на них. И пусть, что их четверо. Теперь она легонько поглаживала его правую руку, и это выдернуло его из мыслей. Он уставился на их руки и вдруг понял, что ярость в его груди затихает.
В следующие несколько часов дороги Лили периодически выходила и возвращалась в их купе. В её отсутствие Северус записывал в тетрадь наброски своего плана по зарабатыванию денег в Хогвартсе. Но он не смог припомнить ни одного имени за пределами своего крохотного круга знакомств. Ну и как же, черт возьми, мне сделать себе рекламу?
— Что за список имен? — вернулась Лили. — Друзей или врагов?
Просить помощи не хочется даже у нее, но, с другой стороны, ей будет проще узнать, будет ли в принципе спрос на такое.
— Как думаешь, будет ли интересно студентам платить за помощь со стороны по некоторым предметам, с которыми у них есть трудности?
Лили прищурилась, прикусив нижнюю губу.
— Ты имеешь в виду помощь с написанием эссе и все такое?
— Не писать за них, а указывать на ошибки. Давать какие-то разъяснения по темам, — ответил Северус, — Может, отрабатывать заклинания и чары.
— И ты хочешь получать за это деньги?
Он кивнул. Неужели это глупая идея?
— Ты будешь тут? Я схожу в туалет, — сказал он, поняв, что Лили задумалась.
Северус пошел в конец вагона к туалету. Защелкнув замок, он сначала снял мантию и применил к ней удлиняющие чары, а также попытался вернуть ей былой цвет. Затем те же действия проделал с брюками, но увидев результаты вернул все обратно — ткань была слишком изношенной и в нескольких местах стала совсем прозрачной. Черт, надеюсь, мой план сработает, иначе…
— Я закину удочку на этот счет, — сказала Лили, как только Северус вернулся в купе. — Наверняка найдутся богатые лентяи, которым такие услуги не помешают. Ты уже прайс составил?
— Пока не выясню спрос, в этом нет смысла, — ответил он и посмотрел в окно. — Мы подъезжаем к Хогсмиду.
— Как только что-то выясню, сразу дам тебе знать.
— Спасибо, Лили, — он неловко улыбнулся, а она чмокнула его в щеку.
Минут через пятнадцать поезд прибыл, и студенты вывалились на платформу. Северус сразу пошел к каретам и подсел в первую попавшуюся. Судя по виду, это были второкурсники, и, хотя один был почти с него ростом, он испуганно отодвинулся. Они меня боятся? Я же им ни слова не сказал.
Войдя в Большой Зал, Северус как можно быстрей направился на дальний край слизеринского стола, чтобы сесть как можно ближе к столу преподавателей. Тут меня будет меньше видно. Он исподлобья разглядывал прибывающих студентов. Давайте быстрей садитесь уже — есть охота.
Он посмотрел налево — между Дамблдором и пустым креслом, где должна сидеть МакГонагалл, сидел новый человек. Это был мужчина лет пятидесяти с суровым лицом, темными волосами с проседью и светлыми глазами. Новый профессор Защиты. Аврор? Он продолжал посматривать на стол Гриффиндора, пытаясь рассчитать, сколько времени может занять у Лили выяснение потребностей в его услугах. Наконец, появились первокурсники, и началось распределение. Северус никогда за ней не следил, лишь подсчитывал, сколько новичков появляется.
В этот раз в Хогвартс прибыло около сорока первокурсников, и целых двенадцать из них попали на Слизерин. Многовато. В прошлом году было всего семь. Дамблдор встал и как обычно начал свою первую речь. Северус ждал, когда же директор представит нового профессора.
— Также я хочу поприветствовать нового преподавателя Защиты от Темных Искусств — Эдвин Морроу. Уверен, что аврору в отставке будет чему научить наших студентов. А сейчас, давайте ужинать.
Северус излишне нетерпеливо стал накладывать в тарелку еду, но краем глаза увидев, как некоторые это заметили, сбавил темп и постарался придать лицу выражение безразличия. Он ел и прислушивался к разговорам слизеринцев. С ним обычно никто не общался, но сам он всегда внимательно слушал других, чтобы быть в курсе того, что волнует ребят на факультете.
— Слышал я про Морроу. Окончил Слизерин.
— Говорят, ушел в отставку после потери напарника.
Интересно, как он потерял коллегу? Северус еще раз посмотрел налево — Морроу как раз осматривал слизеринский стол. И много ли Авроров окончили Слизерин?
— Снейп.
Он обернулся на голос. Это был Розье. Ну чего ему надо от меня?
— Надо поговорить.
— Говори.
— Задержись у выхода из Зала, тогда и поговорим.
Не нравится мне его взгляд и командный тон.
Наевшись, Северус почувствовал, что его клонит в сон. Теперь он не мог дождаться, когда доберется до спальни. Ужин закончился. Пропустив вперед почти весь поток студентов, он задержался у дверей, где его уже ждал Эван.
— Снейп, меня попросили напомнить тебе, — начал он почти шепотом, — что ты слишком много времени проводишь среди тех, кто тебе не ровня.
Знал бы ты, кого я такими считаю — сильно бы удивился.
— В общем, все надеются, что ты сделаешь соответствующие выводы и не станешь больше бросать тень на Слизерин, — продолжил Розье. Говоря, он даже не смотрел на Северуса, но затем оглядел его с ног до головы, и, поморщась, добавил, — И сделай уже что-нибудь со своим внешним видом — ты позоришь нас всех.
Скотина. А то ты не знаешь, что у меня нет денег на новую одежду.
Не дождавшись ответа — а скорей всего, Розье ему этого и не требовалось — он ушел. Внутри все кипело от беспомощной ярости. Спускаясь по лестнице в подземелья, Северус прокрутил слова Эвана в голове. Он говорил о Лили. Конечно, им никогда не нравилось, что я общаюсь с гриффиндоркой, да еще из семьи маглов. Надо придумать места наших с ней встреч — не хочу, чтобы у нее были из-за меня проблемы.
Добравшись до спальни, он первым делом вытащил отдельный пакет с грязными вещами и сложил их стопкой на полу, чтобы эльфы ночью забрали. Кроме ощущения дома и почти идеальной безопасности Хогвартс давал невероятное облегчение быта — здесь Северус всегда был сыт и обстиран. А еще тут всегда была горячая вода — то, что в его нищем маггловском доме всегда было роскошью.
Приняв душ, он достал тетрадь с разработками по Чарам, и, опустив полог, забрался в кровать. Помимо поиска мест, где они с Лили могли бы встречаться без лишних глаз, чаще им будет требоваться приватность в окружении посторонних людей. В прошлом году, изучая мамины старые книги по созданию Заклинаний, Северус смог создать не только собственные Чары наподобие Левитации, но и обратное Заклинание для них же. Сейчас он записал в тетрадь функции, которые требовались для Чар приватности, а с завтрашнего дня он начнет над ними работать.
Утром за завтраком, получив расписание занятий, Северус сразу прикинул, в какие дни у него будет время для своих экспериментов, и, как он надеялся, на занятия за деньги. Интересно увидеть расписание Лили — на какие предметы в этом году Слизерин и Гриффиндор поставили вместе?
А еще ему не терпелось поскорей увидеть бывшего аврора в деле — предыдущие три преподавателя по Защите вызывали в Северусе лишь чувство презрения и уныния. На факультете ходили слухи, будто эту должность кто-то проклял. Тот, кому Дамблдор отказал в ней. Не то, чтобы Северус верил этим сплетням, но он так и не смог придумать других оправданий ежегодной смене профессоров по этому предмету.
Уже на втором уроке (это были Древние Руны) он увидел Лили. Но, поскольку кроме него еще и Уилкс взял этот предмет, то, вспомнив разговор с Розье, Северус сел со слизеринцем. А вот сразу после обеда был первый урок Защиты. Рэйвенкло. Но это лучше, чем если бы тут были Мародёры.
— Всем добрый день, — голос Эдвина Морроу был на удивление не таким низким, как Северус ожидал от его внешности. — Сегодня мы начнем отрабатывать одно из заклинаний барьера — Salvio Hexia.
Мда. Ожидаемо скучно. Но, хотя бы можно будет понаблюдать за чужими попытками. Пока бывший аврор рассказывал теорию и демонстрировал движение палочкой, Северус, уставившись вдаль, практиковался в Окклюменции. Летом он совсем забросил это дело, но теперь на таких скучных уроках у него будет дополнительно несколько часов для практики. Он не заметил даже, как Морроу подошел к нему.
— Я не вижу, как вы работаете, — сказал он, и Северус, поднял на профессора голову, — Мистер?
— Снейп.
— Почему вы не практикуете движение палочки, которое я показал? — Морроу начал нависать над Северусом.
Да что там практиковать-то?
— Или вы уже овладели практикой, Мистер Снейп?
Северус кивнул. Он слепой что ли? Скажу вслух — все будут считать меня выскочкой. Или не будут?
— Да.
Вот и проверим на интеллект Рэйвенкло.
Профессор хмыкнул.
— Тогда будьте любезны, продемонстрируйте. Встаньте, — скомандовал аврор.
Северус встал и вынул палочку.
— Salvio Hexia!
Из палочки вырвался полупрозрачный луч, создав вокруг него защитный пузырь. Северус сел на место, изучая выражение лица Морроу. Тот был удивлен и доволен.
— Десять баллов Слизерину.
Похоже, что он впечатлен. Запишу, сколько баллов я заработаю в этом году. Будет, чем отбиваться от своих, если что. Он прислушался — никакого шепота, все продолжили махать палочками. Еще есть полчаса на Окклюменцию.
Удивительно, но после Защиты ни один из слизеринцев не высказался в его адрес. А вот некоторые студенты Рэйвенкло с любопытством поглядывали на Северуса. Может, среди них найдутся те, кто захочет ко мне обратиться за помощью?
На Гербологии он снова не встретили Лили. Зато увидел хаффлпаффцев. Среди них Северус знал только Стеббинса, и то по фамилии, и решил встать рядом с ним. Тот работал молча, лишь изредка подглядывая, как справляется слизеринец. Они сажали и удобряли Буботюбер. Представляю, сколько ожогов будет в следующем семестре, когда мы начнем их выжимать. Кажется, Северус слишком громко думал или хмыкнул вслух, потому что Стеббинс уставился на него.
— Что? — спросил Северус.
— Тебе нравится Гербология?
Что за идиотский вопрос. Нравится или нет — предмет обязательный.
— Я нахожу ее полезной.
Последним уроком был Уход за магическими существами, и он был вместе с Гриффиндором. Северус старался раствориться среди студентов, но в то же время хотел встать поближе к Лили. Но, увидев, что рядом с ней уже стоит Поттер, он пошел к своим.
— В ближайшие три урока мы будем проходить Нюхлеров, — начал профессор Кеттлберн, держа зверька в руках.
Кроме поиска сокровищ, у них нет никаких полезных свойств для Зелий. Опять скукота. Как раз об этом преподаватель и рассказывал. Северус огляделся в поисках места, куда бы он мог присесть, чтобы его не заметили — он мог бы пока начать писать домашнюю работу по Истории Магии.
Через несколько минут профессор Кеттлберн предложил студентам осмотреть животных поближе. Северус стоял в стороне, прислонившись к забору, пока остальные толпились вокруг клеток.
— Я бы не доверял Нюхлеров в руки Снейпу, профессор, — услышал он Поттера, — есть вероятность, что вы не досчитаетесь пары зверьков.
— Точно, может они найдут ему пару новых штанов? — добавил Блэк, и половина гриффиндорцев засмеялись.
Игнорируй их. Делай вид, что тебе плевать на их слова. Рука инстинктивно потянулась в правый рукав за палочкой. Лили, что-то сказала Поттеру, после чего у того вытянулось лицо.
— Какого черта, Эванс, ты сравниваешь меня с ними? — закричал он, и тут же его факультет лишился пяти баллов.
Идиот. Безмозглый идиот. Северус нацепил на себя ухмылку и держал ее до тех пор, пока не удостоверился, что Поттер увидит. За оставшееся время, он так и не подошел к подруге, поскольку видел, что за ним наблюдают Розье и Мальсибер. Когда урок подошел к концу, Северус быстро оторвал кусок листа из тетради, написал там пару слов и сложил пополам. Проводив Мародёров взглядом, он сделал вид, что что-то потерял, чтобы поравняться с Лили и незаметно передать ей записку: «после ужина за теплицами».
За ужином, как обычно было в первый учебный день, большинство студентов жаловались друг другу на необходимость выполнять домашние задания. За четыре года Северус так и не выяснил, почему для всех это является такой проблемой. Он мог понять сложность переводов Древних Рун, поскольку для этого нужно было сверяться с множеством справочников или изучить несколько языков. Но остальные предметы и рефераты по ним выполнять было достаточно просто — нужно хотя бы открывать учебники и уметь запоминать больше двух строк.
— Сев, почему записка? — сразу спросила Лили, как только пришла в условленное место.
— Я не мог подойти к тебе, — опустив взгляд, ответил он. — Это может быть опасно. Для тебя.
— Почему?
Она удивлена?
— Твоим слизеринским друзья не нравится, что ты общаешься со мной?
Он кивнул. Я прям чувствую ее магию, когда она злится. Неужели она не понимает?
— Не думала, что их мнение для тебя так важно!
— Ты же общаешься с другими гриффиндорцами, — нашел он подходящий намек.
— Я много с кем общаюсь. Не переводи на меня стрелки.
— Им тоже не всем нравится, что ты дружишь со мной, — добавил он, на этот раз глядя прямо в ее глаза. Ну сейчас-то ты догадаешься?
Лили замолчала и стала топтаться на месте, о чем-то размышляя.
— Я найду человека, который будет передавать записки, — вдруг сказала она, и, увидев сомнения на его лице, спешно добавила, — надежного человека. Не болтливого. И не с Гриффиндора.
Северус кивнул. Этот вариант лучше, чем самим передавать друг другу послания. Он лишь надеялся, что у Лили среди множества друзей и знакомых действительно есть надежные люди.
— Насчет твоего плана. Я намекнула паре человек из Хаффлпаффа, они вроде бы заинтересовались.
— Ты назвала им мое имя?
— Нет пока. Мы же хотим сначала узнать спрос?
Он кивнул.
— В общем, не жди, что слухи разойдутся за один вечер, Сев, — она взяла его за руку, увидев разочарование на его лице. — Я уверена, к концу первой недели новости будут.
Первым уроком во вторник были Зелья, и тут Северус испытал прилив радости, потому что здесь никто бы не смог обвинить его в намереньях специально быть ближе к Лили, поскольку профессор Слагхорн сам назначал пары.
— Сегодня мы будем варить Зелье для обострения ума, — сказал он. — Вы знаете, что делать.
Северус сразу пошел к стеллажам с ингредиентами и решил взять сразу два комплекта. И заодно захватил перечную мяту. Поттер и Блэк, стоявшие рядом, покосились на объем компонентов, но увидев, что половину он отдает Лили, скривившись, занялись собственными котлами.
— Сев, — прошептала Лили, — а мяту ты зачем взял? Ее же нет в рецепте.
Закончив толочь скарабеев и кинув их в котел, он поднял глаза.
— Будет более устойчивый состав и срок действия. А если еще томить его подольше на медленном огне, эффект будет еще лучше.
Слагхорн, хоть он и не мог ничему научить Северуса и в целом ему не нравился, как преподаватель был одним из лучших. Он терпеливо поправлял и объяснял студентам, что и как нужно делать, и очень редко на кого-то ругался. Подойдя к Северусу и Лили, которые уже нарезали корень имбиря, профессор тоже заметил лишний компонент.
— Ох, прекрасно, прекрасно, Мистер Снейп, — Слагхорн хлопнул в ладоши, — Вы хотите добавить мяту для устойчивости Зелья! Класс, можете отметить для себя этот факт: перечная мята, действительно улучшает состав. А какой еще компонент можно сюда добавить?
Слагхорн оглядел класс, но никто не поднял руку.
— Мистер Снейп?
— Златоглазки, селезенка тритона, слезы феникса или безоар, — отчеканил он.
— Чудесно! Десять баллов Слизерину!
Надо потом не забыть их записать.
— А давайте попробуем к мяте добавить еще немного селезёнки тритона, Мистер Снейп, — сказал Слагхорн. — Возьмите на третьем стеллаже и через полчаса посмотрим, что выйдет.
Северус кивнул, закончил мешать Зелье, и пошел за новым компонентом. Возвращаясь к столу ему показалось, будто Поттер что-то добавил в его котел.
— Что ты туда кинул? — прошипел он.
— Отвали, Нюнинус, — огрызнулся Поттер.
Лили, увлекшись своим котлом, не слышала их, лишь через пару минут, подняв глаза, увидела беспокойство на лице друга.
— В чем дело, Сев?
— Мне показалось, что он что-то добавил в мой котел, пока я отходил.
Она заглянула в его котел.
— По цвету не похоже, что там что-то не так, — сказала она. — Не будь параноиком.
Может, у меня и правда паранойя, и в каждом движении Мародёров рядом со мной я чувствую угрозу, даже если ее нет?
Он еще раз посмотрел на цвет своего Зелья — оно было фиолетовым. Наверное, все-таки показалось. Он открыл банку с желчью броненосца, отмерил три капли в мензурку, и аккуратно добавил их в котел. Так, через минуту десять раз по часовой, затем мята и тритон. Северус кинул взгляд на Лили, она улыбнулась в ответ и подмигнула. Для нее это зелье тоже простое, что я переживаю? Так, пора мешать.
Приподнявшись в носках, чтобы не пропустить при помешивании нужный финальный цвет, Северус окунул мешалку в котел. Пять, шесть, семь… цвет не тот. И рано. Но не успел он домешать еще три раза, как в доли секунды зелье стало сначала черным, а затем, мгновенно вскипев, выплеснулось прямо на него.
— Ааааааа!
Боже, это кислота. Субстанция попала на правую руку, на рукав и даже плеснула на правую часть груди, прожигая все на своем пути. В глазах от боли потемнело. Он не мог вдохнуть. Жжение в правой кисти и на груди было невыносимым. Ноги подкосились, он упал на пол и потерял сознание.
— Господи, — Лили подскочила к нему и тут же отвернулась, увидев прожжённую плоть.
— Не трогайте его! — скомандовал Слагхорн. — Мисс Эванс, принести мне перчатки из драконьей кожи. Мистер Люпин, а вы — несите чистую ткань — она внизу на стеллажах.
Он наклонился к бессознательному юноше и проверил пульс. Затем посмотрел на остатки зелья в котле.
— Кто подходил к котлу мистера Снейпа? — громко спросил профессор.
Лили вернулась с перчатками, и, услышав слова Слагхорна, посмотрела на Поттера.
— Значит, ему не показалось, да, Поттер? — гневно сказала она.
— О чем вы, Лили?
— Снейп сказал мне, что ему показалось, будто в его котел Поттер что-то добавил, пока он отходил за тритоном.
— Какого черта, Эванс? — заверещал Блэк. — Ничего Джеймс не добавлял. Нюниус сам испортил свое зелье, захотев выпендриться!
Слагхорн в это время накладывал на прожженную кисть Северуса смоченную в чем-то ткань, затем призвал носилки из угла и переложил туда раненного студента.
— Я иду в больничное крыло, — сказал он сурово. — Никому не трогать котел и стол Мистера Снейпа. Доделывайте ваши зелья. Домашнее задание — эссе на три фута о том, что стало причиной взрыва зелья. Мистер Поттер, Мисс Эванс, после урока останетесь ждать меня здесь.
Лили изо всех сил старалась не заплакать, глядя на друга, которого уносят на носилках, и, проводив Слагхорна взглядом, уставилась на Поттера. Тот выглядел испуганным и растерянным, но Блэк толкнул его в бок, и Джеймс сразу отвернулся.
Слагхорн вернулся сразу после звонка колокола об окончании урока. Он был мрачен. Дождавшись, когда студенты выйдут, он еще раз осмотрел котел Северуса и покачал головой.
— Мистер Поттер, я слушаю вашу версию, — сказал он.
— Я ничего не кидал в его котел, сэр, — тут же выпалил он.
— Врешь! — Лили пылала гневом.
— Мисс Эванс, прошу вас, — профессор поднял руку и посмотрел на Джеймса. — Мистер Поттер, вы уверены в своих словах?
— Конечно! Можете Сириуса спросить, он подтвердит, что я ничего туда не кидал, — повторил он. — Нюн… Снейп сам напортачил с зельем.
— Он не мог! — Лили трясло от гнева.
— Идите, Мистер Поттер.
Тот схватил сумку и пулей выбежал за дверь. Слагхорн устало потер глаза, затем посмотрел на Лили, на глазах которой были слезы злости.
— Мисс Эванс, я не верю, что Мистер Снейп мог ошибиться, — тихо сказал он. — Но поскольку вы сами ничего не видели, а лишь слышали сомнения…
— Как он? — спросила она, но ответ ей был не нужен — все было написано на лице профессора. — Я могу идти?
— Да.
Лили подняла свою сумку, а затем, собрав вещи Северуса, направилась к двери.
— Лили, я поговорю с директором.
Она обернулась. Слезы были уже не только от гнева. Кивнув, она ушла.
Северус открыл глаза и увидел высокий сводчатый потолок. Где я? Опустив глаза, он увидел ширму. Больничное крыло? Черт, я надеялся, что это был сон. Когда сознание прояснилось, он ощутил сильную тянущую боль в правой руке и на груди, будто внутри что-то жжет, шевелясь. Зелье стало кислотой. Боль усиливалась, он прикусил губу. Сок пиявок? Но я его не брал. Он попытался применить знания в Окклюменции, чтобы отгородиться от жуткой боли. Ничего не выходило. Значит, мне не показалось. Боже, как больно. Он застонал.
— Ты пришел в себя. Больно? Сейчас принесу зелье.
Мадам Помфри, скорее, прошу вас. Шаги. Руки медсестры поднимают его голову под шею, чтобы он смог выпить зелье.
— Сейчас сменю повязки, потерпи.
Ее взгляд слишком встревоженный. Все так плохо? Когда она меняла повязку на руке, он прокусил губу, чтобы не закричать. Даже через закрытые веки пробивались слезы. Надо попросить зелье сна, чтоб не терпеть.
— Ты поставил новый рекорд, Северус, — ее голос был слишком спокойным. — И двух дней не прошло, а ты снова гость в моем крыле.
О, прекрасная женщина, спасибо тебе. Надо сделать вид, что твои слова меня повеселили.
— Я знал, что вы по мне соскучились. Что за хриплый и слабый голос? — Дадите мне зелье для сна?
Она посмотрела на него. Ну же, сделай вид, что ты меня не поняла.
— Через пару часов. Сейчас полегче?
Да, значительно лучше. Это уже можно терпеть.
— Да, спасибо.
После ужина медсестра дала ему зелье, и он уснул. А вскоре пришла Лили.
— Он спит, нет смысла в визите. Он будет спать до утра.
— Я просто хочу его увидеть.
Мадам Помфри подвела Лили к кровати.
— Он будет недоволен, когда поймет, что вы его раздели, — сказала Лили.
— А то я не знаю, — беззлобно фыркнула медсестра. — Иди, Лили. Приходи лучше дня через два-три. Не думаю, что Северус захочет, чтобы ты видела его таким.
— Я буду приходить, когда он будет спать, — ответила она.
Выходя из палаты, Лили столкнулась с Дамблдором. Она посмотрела на него, ожидая, что он что-то скажет, но тот лишь поприветствовал ее улыбкой. Или Слагхорн с ним еще не говорил, или Дамблдору просто нечего мне сказать. Подожду пару дней.
— Поппи? — директор подошел к кровати Северуса. — Гораций рассказал мне, что на Зельях случился инцидент. Ученик, возможно, испортил зелье и пострадал.
На этот раз Помфри фыркнула громко.
— Маловероятно, Альбус, чтобы Северус испортил зелье. Если ты не в курсе — мальчик — лучший в школе.
Дамблдор молча смотрел на худого юношу на кровати.
— И Гораций сказал мне, что, по его мнению, кто-то намеренно это сделал, — добавила она.
— Возможно, — ответил он. — Однако, нет доказательств, что мистер Поттер в этом виновен. Он все отрицает.
Она шумно вдохнула, и, взмахнув руками, повысила голос.
— Конечно, он будет отрицать! Альбус, это, — она указала ему на бинты на руке и груди мальчика, — уже не детские шалости. Останутся шрамы. Хорошо, если Гораций вовремя успел, и функции руки не пострадали.
— Не думаю, что даже если мы допустим, что это сделал Поттер, то он добивался именно такого эффекта. Уверен, что задумывалось это лишь как шалость — просто испортить чужое зелье.
— А в следующий раз что будет? — не унималась она. — Сделай что-нибудь уже, Альбус. Это надо прекращать.
Он сурово посмотрел на нее.
— Не надо сверлить меня взглядом, — ее тон был все еще очень резким. — Спортсмены после квиддича бывают тут реже, чем он.
Дамблдор не ответил, продолжая смотреть на пациента, затем зашагал к выходу.
— Держи меня в курсе его состояния, Поппи.
Северус проснулся утром и всё опять вернулось. Но теперь он еще чувствовал сильный голод и жажду. Осмотревшись, насколько позволяло его положение, он попытался определить время. Срочно надо в туалет. Попытаюсь встать. Но как только вслед за головой он постарался податься вперед, плечо и грудь справа разразились такой болью, что он не удержал крик.
— Чёрт, — прошипел он, и тут же услышал приближающиеся шаги.
— Далеко собрался? — спросила Мадам Помфри.
— Мне надо в туалет.
Она покачала головой и в этот раз на ее лице отразилось сочувствие.
— Ты не сможешь встать, Северус.
Нет-нет.
— И нет, я тебя не подниму.
Он закатил глаза.
— Даже если бы смогла. Рана на груди — повреждены мышцы. Будет слишком больно, и все придется начинать заново. Оно того не стоит.
Она молча поправила ширму, затем подсунула ему утку под одеяло и ушла. Он злился на весь мир за свою беспомощность, но мочевой пузырь готов был лопнуть. Сделать все это, наощупь было крайне сложно. Не хватало еще промахнуться. Этого я точно не вынесу.
Минут через пять Мадам Помфри вернулась. С завтраком на подносе. Сок в бутылке с горлышком, сэндвичи, пирожки и все, что можно есть лежа. Она лишь подложила ему под голову еще подушку, и удалилась. Святая женщина.
Насытившись, он снова уснул. Раз в пару часов Помфри подходила к нему, чтобы сменить повязки и дать зелья. Она не говорила, если он не спрашивал. На обед она принесла канапе из овощей и мяса, и поставила слева на тумбочку тарелку с фруктами.
— Мадам Помфри, а что с моей одеждой? — спросил он.
Ох, не нравится мне ее взгляд.
— Я попрошу Минерву посмотреть, можно ли что-то с этим сделать, — ответила она. — К тебе гостья.
Лили.
— Как я выгляжу?
Она окинула его взглядом.
— Мисс обещала приходить, когда ты будешь спать, — сказала она и ушла.
Обожаю эту женщину. Он закрыл глаза и успокоил дыхание. Шаги Лили. Звук передвижения табуретки. Она села слева, чтобы взять его за здоровую руку. Она поверила в мои подозрения? Конечно. Она же пришла. Он прислушался. Не плачет. Знает, что я не сплю? Или ждет, что я проснусь?
— Тебе пора, Лили.
— Сколько дней он еще будет тут?
Слишком долгая пауза. Лили поймет, что я не сплю.
— Думаю, до конца недели.
— А во сколько мне прийти, когда он не будет спать?
Нет, я не готов!
— Пока что он спит почти весь день. Так лучше.
Фух. Спасибо тебе, чудо-доктор. Удаляющиеся шаги.
— Она ушла.
Он открыл глаза. Мадам Помфри улыбается. Он тоже попытался. Опять чьи-то шаги. Ну кто там еще?
Он хотел отказаться от ужина, но Помфри настояла, чтобы он хоть немного поел. И снова повязки, мазь, боль, а затем благословенное сонное зелье. Так прошло еще два дня. Рука начала жутко чесаться, как и грудь, и врач сказала, что заживление идет хорошо. В пятницу утром, проснувшись, Северус уже смог сам дойти до туалета. А вернувшись увидел на табуретке стопку одежды.
— Это не мое, — сказал он, указав на вещи Помфри. — Что сказала МакГонагалл?
— Ложись.
Он лег, едва не завалившись на больную руку.
— Не торопись.
Ох, этот тон. И взгляд. Не надо делать из меня идиота.
— Твоя одежда слишком повреждена, — сказала она. — Даже Минерва не смогла ничего сделать.
— Тогда что это? — возмущенно спросил он.
— Их принес директор для тебя.
Он вспыхнул яростью в глазах. То есть, он решил Поттера не наказывать, а это — подкуп?
— Они не новые, но очень хорошие.
— Я их не возьму, — он отвернулся, злобно пыхтя.
Мадам Помфри вдохнула.
— Северус, это просто вещи, — мягко сказала она. — Тебе нечего носить, раз твои стали негодны.
Он замотал головой. Не возьму — пусть им будет стыдно.
— Посмотри на меня. Мерлин, какие несчастные глаза. Возьми их. Ты не обязан за них благодарить. Просто носи. Молча.
Снова комок. Мадам Помфри тут же отвернулась.
— Ты можешь сходить в душ, — через плечо сказала она. — Я наложу непромокаемые чары на раны. Только не лей туда слишком горячую воду.
О, да! Благослови, Салазар, эту женщину.
Северус решил осмотреть вещи, которые ему принес директор. Помимо очень приличной мантии, двух брюк (теплые и обычные) и пары рубашек, в стопке оказались также две новые футболки и двое новых трусов. Как бы ему не хотелось злиться, какая-то часть него радовалась: он не вспомнил ни одного раза за свои четырнадцать лет, когда у него одновременно было столько новых вещей. Взяв новое белье и полотенце, он пошел в душ.
После обеда, который он съел весь и даже попросил добавки, настроение еще улучшилось, потому что Мадам Помфри сказала, что выпишет его в воскресенье утром.
— Но при условии, что ты будешь беречь свои раны, — сказала она. — Утром и вечером будешь приходить ко мне, я буду менять повязки. Учти, что тебе пока нельзя правой рукой ничего таскать. И не забывай, что на груди кожа тоже еще слишком тонкая — старайся не ударять это место.
Если б все зависело от меня.
— Я понял, Мадам Помфри.
— И зови меня Поппи, — сказала она. — На вы, но по имени. Мы слишком долго общаемся.
Он открыл рот от удивления, но кивнул.
— И причешись. Думаю, через пару часов к тебе зайдет подруга.
— Она и в худшем виде меня видела, — пробубнил он. — И она мне подруга, а не девушка.
Она закатила глаза и покачала головой, но он все-таки причесался. И когда после ужина пришла Лили, Северус понял, что Поппи была права.
— Привет, Сев, — Лили улыбалась. Она снова села слева и взяла его за руку.
— Привет, Лили, — в этот раз он не одернул руку.
Несколько минут они просто молча смотрели друг на друга.
— Меня выпишут послезавтра утром.
Она обрадовалась, что он заговорил первым.
— Отлично, Сев!
— Много задали за неделю? — спросил он. Догадается?
— По Рунам замучилась с переводом — четыре символа так и не смогла, — ответила Лили. — Если я завтра принесу, посмотришь? Может, я упустила что?
Как же она меня знает…
— Конечно, приноси.
Они болтали почти три часа, а на утро после завтрака Лили пришла и положила у кровати его сумку, в которой были нужные книги, тетради и листок со списком домашних заданий для Северуса. Он гадал, как она это достала, но спросить напрямую не решился. Наконец-то, ему было, чем себя занять. И за субботу он сделал почти все уроки, кроме практики по трансфигурации, которой решил заняться уже в воскресенье.
Мадам Помфри разбудила его в семь утра. Он сходил в душ, затем она смазала руку, грудь и плечо, наложила повязки и выписала, еще раз напомнив, что ждет его вечером. Северус положил вещи на дно сумки, сверху положил книги и тетради, и пошел на завтрак. Когда он вошел в Большой Зал, то понял, что немного опоздал, впрочем, он такой был не один. Глядя прямо перед собой, он шел между столами Слизерина и Гриффиндора к любимому месту, и чувствовал себя как никогда уверенным в себе. Он будет игнорировать любые взгляды или шепот за спиной — он просто сядет и будет есть, будто ничего и не было.
Но все его надежды разбились в пух и прах, едва он сел на скамью. Через пару секунд рядом сели Розье, Уилкс и Мальсибер и засыпали его вопросами и разговорами. Сначала они пересказали ему все, что видели своими глазами на том уроке Зелий, а так же то, что было после того, как Северус потерял сознание. Поттера не наказали, но со слов Эвана, Мародёры с того дня ведут себя очень тихо. Затем Мальсибер предложил составить план мести, на что Северус выразительно поморщился, не оценив ни один предложенный вариант, и в итоге сказал, что разберется сам. А последней новостью стало то, чего Северус так ждал — с ним заговорили о помощи за плату.
— В тот вечер декан пришел в гостиную, — сказал Эван, — и так тебя хвалил, мы аж рты открыли.
— В самом деле, я и не знал, что ты настолько хорош, Снейп, — продолжил Мальсибер. — И раз уж ты привел свой внешний вид в порядок, я предлагаю тебе подтянуть меня по Зельям. Я заплачу.
— Конечно, Джон, — немного помедлив с ответом, сказал Северус. — Сможешь к обеду дать мне пару твоих эссе или черновиков, чтобы я смог оценить твои слабые и сильные стороны. Я знаю, что ты полный ноль, но на лесть ты купишься с потрохами. О цене договоримся после этого.
— Еще несколько наших старшекурсников попросили передать, что хотели бы обсудить с тобой, сможешь ли ты натаскать их перед OWLs, — сказал Эйвери.
— Как им будет удобней, Унар, говорить через вас и напрямую со мной?
— Я спрошу их, — отозвался Уилкс, — И дам тебе знать.
— Спасибо, Даррен, — кивнул Северус.
Впервые за четыре года он, наконец, почувствовал себя частью факультета, когда выходил из зала в окружении нескольких слизеринцев.
В течение следующей недели список его клиентов вырос до десяти слизеринцев. А к концу сентября к нему обратились еще несколько человек с Рэйвенкло и Хаффлпаффа. Определив для каждого индивидуальный план и ценник, к первому походу в Хогсмид в середине октября Северус смог заработать уже три галлеона.
Лили, как и обещала, нашла девушку из Рэйвенкло, которая передавала записки. Они встречались два-три раза в неделю в пустых классах в разных уголках Хогвартса. Видимо Дамблдор, все-таки что-то сделал, потому что Мародёры кидали на Северуса привычные презрительные взгляды, но молчали и не преследовали. Хотя, он был уверен, что это ненадолго, но на какое-то время он почувствовал себя спокойней.
Не имея возможности вместе пойти в Хогсмид из-за внимания слизеринцев, Северус и Лили договорились встретиться под одним из мостов в два часа дня. До этого времени он успел сходить в книжный, где купил новое перо, чернила и пару свитков пергамента. Так же он заглянул в магазин одежды, где приценился к рубашке и ботинкам. Но в конце концов отказался от идеи покупки, поскольку новые вещи требовали серьезных накоплений, а подержанные там не продавались. Решив, что если ему удастся к концу учебного года скопить достаточно галлеонов, то часть из них он обменяет на фунты, и купит несколько хороших подержанных вещей в маггловских магазинах.
Лили очень обрадовалась, что план Северуса работал, и обещала продолжать давать ему скрытую рекламу по другим предметам. По ее словам, даже некоторые гриффиндорцы хотели бы воспользоваться его услугами, однако, опасались, что на факультете на них будут косо смотреть, если узнают, что они имеют дело со слизеринцем.
— Не настаивай и не проявляй инициативу, Лили, — сказал он. — Это их выбор — учиться лучше или стать жертвой предрассудков.
Она захихикала, и он непонимающим взглядом посмотрел на нее. Что не так я сказал?
— Ты говоришь совсем как взрослый деловой человек, Сев.
Он пожал плечами. Я виноват, что меня не заботят глупости типа квиддича?
Они поболтали еще немного, и разными дорогами отправились по своим делам. Северус решил зайти в «Три Метлы» и попробовать, наконец, сливочное пиво, о котором постоянно говорили на факультете. Внутри было людно, все столы были заняты, поэтому он сел за стойку и сделал заказ. Однако, напиток ему показался слегка переоцененным, но довольно приятным на вкус. Но он явно не стоит стольких восхищений. Погруженный в свои мысли, он не обращал внимания на посетителей, входящих и покидающих паб, пока не услышал свое имя.
— О, Мистер Снейп, рад, что встретил вас здесь.
Это был декан Слизерина.
— Добрый день, сэр, — отозвался Северус.
— Я хотел поговорить с вами, юноша.
Слагхорн заказал себе виски, и, получив стакан, сел поближе.
— Как вы знаете, — он говорил тихо, но достаточно, чтобы Северус его слышал, — помимо ведения уроков и исполнения обязанностей Декана, я еще занимаюсь варкой медицинских зелий и снадобий для госпиталя школы.
И при чем тут я? Ему, что, не с кем больше поговорить?
— Дело в том, что с наступлением поздней осени и вплоть до лета Мадам Помфри заказывает все больше, а времени у меня порой недостаточно.
Он собирается предложить мне то, о чем я думаю?
— Учитывая ваш непревзойденный талант в Зельеварении и Гербологии, — продолжал Слагхорн, — я хотел спросить: желаете ли вы помогать мне?
Салазар Великий. Так, спокойно.
— Помогать варить вам Зелья для Мадам Помфри, сэр?
— В вашем распоряжении будет моя лаборатория, все ингредиенты закупает школа. Разумеется, вы получите дополнительные призовые баллы и… другие преференции.
Конкретней, профессор? Северус посмотрел на Декана максимально нейтральным взглядом.
— Северус, я знаю, что вы работаете над улучшением некоторых зелий, — сказал Слагхорн. — Большая часть относится к медицинским, так?
Северус кивнул.
— Подумайте о том, что у вас будет место и возможности моего кабинета и запасы школы, чтобы заниматься вашими проектами, — декан почти шептал. — К тому же, возможно, вы иногда будете получать от меня персональные заказы. И они будут очень хорошо оплачиваться.
Ох, а вот это реальный разговор, сэр.
— Так каким будет ваш ответ, Мистер Снейп? — Слагхорн улыбнулся, прекрасно понимая, какие возможности он открывает для этого нищего, но безумно талантливого паренька.
— Буду рад помогать вам, сэр, — ответил Северус.
Декан удовлетворенно кивнул, и тут же заказал себе еще порцию виски. А Северус, доев свой десерт, поспешил выйти на улицу — ему нужно было побыть в тишине. Сердце колотилось. Грядущие перспективы поражали воображение.
После урока Зелий во вторник декан показал список зелий и настоек, которые постоянно заказывала Мадам Помфри, и они определили порядок работы с учетом скорости варки. В итоге вместе с работой у Слагхорна и занятиями со студентами, у Северуса практически не оставалось свободного времени, чтобы продолжить разработку собственных заклинаний. Встречи с Лили теперь стали еще более редкими, но она ни разу не пожаловалась — наоборот, в каждую их встречу она спрашивала о его успехах и радовалась, что число его клиентов растет.
Незадолго до зимних каникул они пересеклись в Хогсмиде, где Северус впервые за время их дружбы смог вручить ей подарок на Рождество, купленный на собственные средства.
— Еще рано для подарков, Сев, — сказала Лили, принимая небольшую плоскую коробочку.
— Но ты уедешь домой. Открой.
Она развернула упаковку. Внутри было небольшое прямоугольное зеркальце.
— У меня второе, — поспешил пояснить он. — Если захочешь со мной поговорить — просто произнеси в него мое имя.
Она в восхищении открыла рот.
— Это как видеотелефон из фантастических фильмов! Потрясающе, Сев!
Она обняла его и чмокнула в щеку. Он застыл. К лицу прилила кровь. Она никогда раньше так не делала.
Поскольку в каникулы почти все студенты разъезжались по домам, Северус наслаждался свободным временем. Слагхорн оставил ему ключ от лаборатории, так что большую часть дня Северус проводил там. Он варил сразу несколько зелий для лазарета, и параллельно заканчивал создание чар приватности. Нужен кто-то, чтобы их протестировать. До конца каникул это вряд ли представлялось возможным, но ему не терпелось проверить.
В канун Нового Года он решил отнести первую большую партию зелий в госпиталь, заодно, если вдруг там случайно будет пациент, он сможет протестировать чары. Но центральная палата была пуста. Он стоял с коробкой в руках, и думал, что надо как-то обозначить свое присутствие.
— Поппи, вы здесь? — позвал он.
— Северус? — Мадам Помфри спешила к нему навстречу. — Ого, как много. Занеси их сюда.
Почему она удивилась мне? Она позвала его за собой. Он разлил каждое зелье по порционным флаконам и каждый подписал.
— Ты педант, — она не скрывала восхищения. — Но надо больше зелий от простуды. Сейчас студенты вернутся и принесут с собой вирусы. Передашь Горацию?
— Хорошо, — сказал Северус.
— Он хоть не всю работу на тебя свалил?
Он посмотрел на нее. Помфри тоже смотрит на него и молчит. Это была ее идея?
За новогодним столом тем же вечером Северус успешно проверил работу своих чар приватности. Он сидел напротив Флитвика и Синистры — они постоянно болтали — и невербально наложил вокруг них заклинание. И тут же вместо отчетливых слов, которые он слышал секунды назад, раздалось неразборчивое жужжание.
Через какое-то время Северус понял, что другие тоже что-то заметили: МакГонагалл что-то спросила у Флитвика, но не разобрала ответ, пока тот не встал, и эффект Muffliato прекратился. Нужно проверить в классе и на бо́льшем количестве людей.
За ужином в последний день каникул Северус получил записку от Лили: «в четверг после уроков за теплицами». На улице было довольно морозно, и он успел замерзнуть в ожидании. Лили, оглядываясь, наконец-то подошла.
— Привет, Сев. Я соскучилась. Как твои дела?
— Все в порядке. Как праздники?
— Хорошо. — Она достала из-под мантии сверток и протянула ему. — Это тебе.
— Что это?
— Подарок. С днем рождения. — Лили обняла его и поцеловала в щеку.
Она снова это сделала. Он развернул пакет. Это был темно-зеленый вязаный свитер. Зачем она купила мне свитер?
— Я сама его связала на каникулах. Мама помогла немного, но в основном я.
Связала. Для меня.
— Ты будешь его носить? — спросила она. — Так я будто всегда буду с тобой.
Ты и так всегда со мной. Даже когда ты не рядом.
Северус носил свитер до конца зимы. Каждый раз, видя его в нем, она улыбалась, а он чувствовал, что кроме тепла шерсти его согревает что-то еще.
С февраля нагрузка по урокам и всей дополнительной работе настолько увеличилась, что Северусу и Лили приходилось довольствоваться редким общением через зеркало. Он пропустил следующий поход в Хогсмид, чтобы закончить варить зелье, которое для него заказал Слагхорн. Зато, когда он получил за эту работу целых двенадцать галлеонов, то сразу закрыл вопрос, что на них он потратит. Он купит летом себе новую одежду.
Наступила весна, и вместе с ней Северус начал замечать, что что-то изменилось. Во-первых, Мародёры, видимо, выждав время, снова начали ему досаждать. Сначала это был шепот и смех за спиной, но затем Поттер и Блэк стали отпускать всякие колкости типа «Для Нюниуса в Слизерине открыли специальный фонд для нищих?». Северус не реагировал на подобные фразы, поскольку не считал чем-то зазорным получать деньги за свою работу.
Однако, он стал прислушиваться к разговорам на факультете, полагая, что чистокровные будут осуждать его за спиной. Но вместо этого он заметил, что среди старших сокурсников все чаще стали звучать знакомые нарративы о чистоте крови, магглах, грязнокровках и о том, что скоро грядут перемены, потому что какой-то могущественный человек решил изменить магический мир к лучшему.
Все чаще Розье, Уилкс, Эйвери и Мальсибер собирались вечерами в гостиной факультета и о чем-то перешептывались, периодически поглядывая на других слизеринцев, в том числе на Северуса.
С наступлением апреля и улучшением погоды Северус старался хотя бы раз в неделю выходить на улицу. Он не забыл о том, что сделал Поттер, и осознавал, что тот не оставит его в покое. Каждый раз, глядя на правую кисть, где, несмотря на все усилия Мадам Помфри, остался шрам от ожога, Северус думал, что Поттер вряд ли решит повторить саботаж с зельем снова. Но не было никаких гарантий, что в следующий раз Мародёры не используют какие-нибудь проклятия, так что кроме защиты от них, ему нужно придумать какой-то серьезный ответ.
Но кроме бесконечного потока мыслей и планов в голове, Северус наблюдал, как весна действует на студентов. Он повсюду замечал парочки, которые, держась за руки, ходили по школе. Пару раз случайно натыкался на выпускников, выясняющих с помощью кулаков или магии, кто из них будет встречаться с девушкой. Он не понимал, зачем тратить на это время. Экзамены же важнее. Но потом он вспоминал: Лили дважды поцеловала его в щеку. Раньше она так не делала.
Чем ближе были экзамены для разных курсов, тем больше желающих обращались к Северусу за помощью по Зельям, Гербологии и даже по Защите. Правда там требовались практические занятия для пятых и седьмых курсов. Заказов из лазарета на зелья стало меньше. Но дало время на студентов. И еще несколько заработанных галлеонов.
В начале мая прямо посреди Большого Зала Северуса остановил Сайлас Нотт — семикурсник.
— Ты — Снейп? — спросил он.
— Да.
— Розье посоветовал обратиться к тебе. Говорит, ты неплох в Защите.
Неплох?
— Мне нужны высшие баллы по DADAпо NEWTs, — продолжил Нотт.
— И чем я могу помочь?
— Практика. Некоторые мои щиты недостаточно прочные, — поморщившись, ответил Нотт. — А также у меня проблема с Взрывным проклятием — оно слабое.
У него не получается Reducto?
— В программу NEWTsвходят пять щитов, — уточнил Северус. — Нужны все или только самые продвинутые?
Нотт удовлетворенно хмыкнул.
— Продвинутые. Так что?
— До начала экзаменов чуть больше трех недель, — сказал Северус. — Если заниматься каждый день хотя бы по часу, должны успеть.
Нотт кивнул, залез во внутренний карман мантии, и, достав оттуда небольшой мешок, сунул его Северусу.
— Подготовь до ужина расписание. Я свободен каждый день после шести, — сказал Сайлас и проследовал за стол к компании остальных выпускников.
Северус убрал мешочек в карман, решив, что не станет смотреть содержимое на глазах у всех — на него и так пялилась половина Гриффиндора и Рэйвенкло. Первые — с презрением, вторые — с любопытством. Он посмотрел на стол Слизерина — многие с интересом глядели на него.
После обеда на двойных Зельях они варили Уменьшающий бальзам. Северус с разрешения Слагхорна улучшал его. Он спиной ощущал взгляды гриффиндорцев. Даже Лили весь урок молчала и не смотрела в его сторону. Но Поттер, который как всегда стоял рядом с Блэком, пользуясь постоянным шумом, не сдерживался.
— Нюниус, тебе было мало просто сдирать со студентов три шкуры, так теперь ты даешь частные уроки двоюродным братьям Пожирателей Смерти?
Северус бросил на него взгляд.
— Не понимаю, о чем ты, Поттер.
— Нотт. Его отец и брат — приспешники Сам-Знаешь-Кого, — прошипел Поттер.
О чем он говорит, черт возьми?
— Тебе бладжерами последние мозги отбили, Поттер? Если ты не в курсе — я не хожу на Прорицания. Не говори загадками.
Их перепалку слушал почти весь класс.
— Не прикидывайся идиотом, Снейп, — прорычал Блэк. — Через одного слизеринцы к нему присоединяются. Ты наверняка уже записался в очередь, да?
Северус не ответил, продолжив помешивать своей зелье. Краем глаза он посматривал на Лили. Она с ожесточением измельчала корни маргаритки. Почему она злится? Зелье не получается, что ли?
— А ты завидуешь, что тебя не приглашают в круг избранных, Блэк? — услышал он голос Эйвери.
— Избранных? — Блэк побелел, громко пыхтя. — Избранных выродков ты хотел сказать?
— Уж кто и выродок, так это ты, Блэк, — сказал Мальсибер. — Предатель крови.
— Я не пойму, — протянул Поттер, который удерживал Сириуса за рукав, — как ваш хозяин стерпит присутствие нищего полукровки Нюниуса рядом с собой?
— Тёмный Лорд прежде всего смотрит на талант, — дернув подбородком вверх, гордо сказал Розье. — И если ты принесешь пользу, то он осыпет тебя золотом.
— Этим ты и прельщен, Нюниус? — спросил Поттер, кинув через стол кусок крысиной селезенки. — Богатством?
Северусу все меньше нравился этот разговор. Он до конца так и не понял, о чем идет речь, но ему было очевидно, что эта тема почему-то сильно взбесила гриффиндорцев. К счастью, тут подошел Слагхорн, чтобы проверить, как студенты справляются. До конца урока больше никто не проронил ни слова, но Мародёры прожигали взглядами даже тех слизеринцев, кто не участвовал в недавней перепалке. Северусу не хватило времени, чтобы закончить работу, и он задержался. Но когда он поднял глаза через пять минут, то увидел, что Лили все еще не ушла. Она просто молча смотрела на него сердитым взглядом.
— В чем дело? — спросил он. Благодаря пустому классу, он не боялся.
— Это правда?
Она слишком много общается с этими придурками — так же стала говорить загадками. Он посмотрел на нее самым вопросительным взглядом, на который был способен. И вдруг она ударила ладонью по столу. Ее щеки пылали гневным румянцем.
— Ты собираешься стать одним из них?
Он покачал головой, закатив глаза, демонстративно вздохнул.
— Я не понимаю, о чем речь, Лили, — спокойно сказал он. — Может, ты пояснишь уже? Ладно, эти два идиота не блещут умом, но ты можешь сказать, что происходит?
Она несколько открыла-закрыла рот, продолжая пыхтеть от злости, но так ничего и не сказала. Северус продолжал непонимающе смотреть на нее.
Лили обошла стол, чтобы подойти к нему, и взяла его за руку. Он не врет. И, действительно, не понимает.
— У нас будет время поговорить об этом летом, Северус, — уже мягче сказала она. — Просто будь осторожней.
— В чем? — тут же спросил он.
Было видно, как она подбирает слова.
— Чтобы деньги не вскружили тебе голову.
И она ушла, снова поцеловав его в щеку, оставив Северуса с еще большим количеством вопросов. Он проводил ее взглядом, затем посмотрел на свою руку, которую она только что сжимала. И на шрамы на правой руке. Она знает больше меня.
Вечером накануне отъезда Северус задернул полог кровати, наложил чары приватности, вытащил зеркало и позвал в него Лили. Она сказала, что родители будут ждать их на вокзале, чтобы отвезти домой.
— Я хотел обменять деньги в Гринготтсе, — сказал он. — Так что, я поеду в Коукворд на поезде.
— Нет-нет, мы тебя подвезем, — замотала головой она. — Мы тоже туда собирались.
— В банк?
— Нет. Я достала список литературы для пятого курса, — пояснила Лили, — хочу за лето прочитать пару книг. Подруга из Рэйвенкло сказала, что ей было трудно в начале года с Рунами — не хочу попасть впросак.
— Хорошо. Но мы не сможем ехать с тобой в одном купе, — грустно сказал он.
— Для нас все лето, Сев, — она улыбнулась. — Твое зеркало будет работать вне Хогвартса?
Ему показалось, что его кто-то зовет.
— Должно. Лили, извини, мне надо идти. Увидимся по ту сторону платформы 93/4.
Спрятав зеркало, он убрал полы над кроватью, и увидел стоящего над ним Розье.
— Есть разговор. Идем.
Они вышли из спальни, прошли через гостиную, и, поднявшись по лестнице, очутились в комнате старосты. Там находилось около пятнадцати человек. Весь цвет Слизерина. Одни чистокровные. Зачем тут я?
В следующие полчаса Северус только слушал. Говорил, в основном, Сайлас Нотт. Остальные смотрели ему в рот с благоговением. Семикурсник рассказывал о планах некоего Тёмного Лорда:
— Вы видите, как обстоят дела даже в Хогвартсе: нас ненавидит уже не только Гриффиндор. Только за последние пару месяцев я предотвратил несколько нападок на слизеринцев в том числе со стороны Хаффлпаффа. Это недопустимо. Дамблдор не просто знает об этом — это этому потворствует.
О, да. Наконец-то, кто-то заговорил об этом вслух.
— Исказив историю, они говорят, что Слизерин — рассадник злых темных магов, — продолжал Нотт. — Это чудовищная ложь.
Многие закивали.
— Тяга к знаниям, амбиции и отсутствие страха проявлять себя — это не преступление. Если ты талантлив, но беден, ты вынужден прозябать в нищете, и терпеть оскорбления.
Некоторые бросили взгляд на Северуса.
— А всему виной политика Министерства. Их Статут Секретности и какой-то святой трепет и даже страх, что магглы узнают о нас — все это уничтожает наш мир. Почему мы должны скрывать магию? Мы можем сделать мир лучше. Даже для магглов. Нужна только решимость и готовность к переменам.
Можешь мне не рассказывать — посмотрел бы ты на мой дом и на отца…
— Но ни Дамблдор, ни Министерство в целом к этому не готовы. Но Тёмный Лорд готов. Вы можете стать частью этих перемен, если предложите ему свои таланты и проявите преданность нашей общей цели — привнести в этот мир больше магии.
После встречи все молча разошлись по спальням собирать вещи. Теперь мне есть, что обсудить с Лили на каникулах.
До Лондона ему пришлось ехать в купе со слизеринцами, которые без умолку обсуждали встречу накануне. Северус спрятался за книгой, внимательно слушая других. Преодолев барьер между мирами, он увидел Эвансов. В этот раз Петунья была с ними — видимо, поход на Аллею Диагона сыграл свою роль.
Сначала они зашли в банк, где Северус обменял пятнадцать галлеонов и получил целых сорок пять фунтов с мелочью. Отец за месяц столько зарабатывает. Нельзя, чтобы он нашел остальные деньги. Пока в книжном Лили покупала учебники для пятого курса, он подошел к продавцу.
— У вас есть что-нибудь по созданию темных чар?
— Молодой человек, в нашем магазине таких книг нет.
— А где есть?
Продавец смерил подростка подозрительным взглядом.
— Вам в «Боргин и Бёркс».
Северус вернулся к Эвансам и дернул Лили за рукав.
— Мне надо кое-куда сходить. Вы потом куда пойдете?
— Туни хотела мороженое…
— Я подойду туда, — и он быстро ушел.
Он никогда не проводил на Аллее Диагона столько времени. Лавку Боргина он нашел довольно быстро. Там ему никто не задавал вопросов, зачем ему книга о темной магии. Сумев выторговать скидку, Северус заплатил 6 галлеонов за старый но крепкий фолиант и почти бегом бежал до кафе Флорена Фортескью.
Эвансы в это время заказали уже вторую порцию мороженого, и Северус не отказал себе в удовольствии съесть порцию. По дороге до Коукворда Лили рассказывала семье о том, как прошел второй семестр, а Северус в это время размышлял, глядя через стекло машины сменяющиеся виды вдоль дороги.
— О чем задумался? — Лили легонько толкнула его в бок.
— Ты сможешь сохранить у себя мои деньги? — спросил он. — Если отец их найдет…
— Конечно, Сев. У папы есть сейф дома, — тут же отозвалась она. — А куда ты ходил, кстати?
— Да так, искал кое-что.
Он не хотел возвращаться домой. Эти два месяца снова станут для него адом. Их не скрасит ни наличие денег, ни новая одежда, ни даже возможность питаться нормально — на это он отложил часть обменянных фунтов. Всю дорогу он решал, давать ли матери часть денег, но в итоге отказался от этой идеи. Мать уже давно стала тенью самой себя, и, если дать ей деньги, отец просто пропьет их.
Эвансы предложили подвезти его прям до дома, но Северус настоял, что пойдет пешком от их дома. Они пригласили его приходить к ним в любое время. Северус подозревал, что Лили сказала им, что он якобы помогает ей разбираться с новыми темами будущего учебного года. Он обещал, что будет заходить.
Когда он пришел домой, тот был пуст. Он отнес чемодан в комнату, спрятал в тайник в стене часть денег, переоделся и спустился вниз. Осмотрев все полки, шкафы и холодильник, он понял, что еды в доме нет уже несколько дней.
Попив воды из-под крана, он сел за стол и огляделся. Унылая обстановка дома давила. И дело было не только в деньгах. Всех всё устраивало. Даже его. Но в детстве, когда он ходил в маггловскую школу, кроме него там было много детей из таких же бедных семей. Однако, когда он пару раз заходил к ним в гости, то видел, что несмотря на старую мебель, там хотя бы было уютно.
Тут дверь открылась. Вернулась мать.
— О, ты дома, Северус.
Эйлин прошла мимо него, лишь слегка прикоснувшись к его плечу, и ушла в комнату. Даже не обняла меня. Не спросила, как у меня дела. А ведь она не видела меня десять месяцев. Щемящее чувство одиночества накрыло его.
Он поднялся из-за стола и пошел вслед за ней. Дверь была открыта. Мать сидела на кровати и смотрела в стену.
— Мама?
Северус потоптался на месте, позвал ее снова. Не получив ответа, он подошел, сел рядом с ней и взял ее за руку, как это всегда делает Лили.
— Мам, мне тут удалось заработать немного денег в школе, — сказал он, — Давай сходим в магазин купим что-нибудь на ужин.
Она повернула к нему голову.
— Пойдем, мам, прогуляемся, — он потянул ее за руку, и она послушно пошла за ним.
Они минут за двадцать дошли до магазина. На полпути Эйлин немного повеселела, и даже коротко расспросила сына о школе. Они зашли в лавку, где он купил немного мяса, овощей, хлеба, молока и сахар. Вернувшись домой, Эйлин молча начала готовить, а Северус поднялся к себе и открыл книгу, которую он купил в Лютном переулке. Через пару часов мать позвала его помочь накрыть на стол. Он надеялся, что за столом будет как у Эвансов.
Когда Тобиас вернулся с работы и увидел на столе еду, он уставился на жену и сына.
— Ты что, потратила последние деньги? — зло спросил Тоби.
— Нет, это Северус купил, — тихо ответила Эйлин.
— Откуда у тебя деньги?
— Я немного заработал в школе, — сказал Северус. — Пришел домой, а холодильник пустой.
— И почему ты раньше не додумался об этом? Я тут годами один тяну лямку, — рявкнул отец. — Кормлю вас, бесполезных дармоедов.
Тоби схватил тарелку, и начал накладывать в нее еду, при этом недовольно фыркая.
— А пива что не купил?
Северус опешил. Это все, что его волнует?
— Пожалел для отца денег на пиво, да? — не унимался Тоби. — Я тебя и твою мать содержу, а ты.
Аппетит пропадал с каждым словом.
— Отец, я не подумал…
— Потому что ты неблагодарный ублюдок! — прорычал Тоби. — Вы оба сидите на моей шее уже шестнадцать лет! Но оказывается, ты можешь зарабатывать!
Эйлин молчала, уставившись в свою пустую тарелку.
— Иди и купи мне пива, щенок!
— Мне не продадут. Я же несовершеннолетний, — ответил Северус, больше всего на свете желая уйти из дома прямо сейчас.
— Тогда ты сходи, — Тоби стукнул кулаком по стулу, и Эйлин подпрыгнула. — Быстро!
Как только мать, так и не поев, выскочила из дома, Северус понял, что его затея попытаться провести нормальный семейный ужин невозможна. Они уже давно не семья. Мы — не семья. Просто чужие люди, которые живут в одном доме. Он молча смотрел, как отец доедает всю еду, даже не задумываясь, что жена и сын еще ели, и понял, что тут не на что надеяться. Тут нечего исправлять. Но я не хочу быть как они. Не хочу жить в злобе и равнодушии.
Северус просидел в своей комнате до тех пор, пока отец не ушел спать. Спустившись вниз, он обнаружил мать, которая сидела за столом и смотрела куда-то перед собой. Ее тарелка так и осталась чистой. Он налил два стакана молока, нарезал немного хлеба и поставил перед ней еду.
— Мама, надо поесть, — тихо сказал он, вкладывая в ее руки хлеб и стакан.
Она посмотрела сквозь него отсутствующим взглядом, и автоматически начала копировать его действия, откусывая хлеб и запивая его молоком. В ней совсем не осталось жизни. Будто Дементор поцеловал. Доев скудный ужин, Эйлин помыла посуду, и, так и не сказав сыну ни слова, ушла спать.
В течение следующих нескольких дней Северус еще пару раз предпринимал попытки привести мать в адекватное состояние, но затем оставил эту идею. Несмотря ни на что он любил ее и злился на себя и весь мир, что не может ей помочь. И посоветоваться ему было не с кем. Сейчас, когда ему уже почти шестнадцать, Северус пытался вспомнить, а говорила ли когда-нибудь Эйлин о своей семье. Он знал, что мать была из старого чистокровного рода Принсов, но не имел представления, живы ли какие-то его родственники. Он предполагал, что родители отказались от Эйлин, когда она вышла замуж за маггла, но понятия не имел, почему она вообще это сделала. Если бы он раньше расспросил ее об этом… а сейчас из матери с трудом можно было вытащить даже пару слов. Он поищет в библиотеке или где-нибудь еще информацию.
В этом году лето было невыносимо жарким, и Северус каждую ночь засиживался почти до утра, чтобы заснуть. А утром он открывал окно настежь, клал на подоконник подушку, чтобы за день солнце ее высушило. Накануне он спросил у Лили через зеркало, где можно купить вещи, и она ответила, что завтра они всей семьей поедут в Бирмингем, где выбор магазинов был значительно больше, и возьмут его с собой. Он отказывался, утверждая, что справится сам, но в конце согласился, решив, что они не посягают на его самостоятельность, а он сможет сэкономить пару фунтов на дороге.
Эвансы заехали за ним около десяти утра. Едва он забрался на заднее сидение, как тут же попал в объятия Лили, которая снова поцеловала его в щеку.
— Доброе утро, — сказал он.
— Что-то ты мрачный, Сев. Все в порядке? — спросила Лили, и он пожал плечами.
Он видел, что Миссис Эванс наблюдает за ним через зеркало заднего вида.
— Северус, ты составил список того, что хочешь купить?
Он кивнул и почувствовал, что Лили сжала его руку чуть сильней, видимо, намекая, что он не должен молчать.
— Да. Мне нужны новые ботинки, пара рубашек, футболки и белье, — ответил он.
— Отлично, — отозвался Мистер Эванс. — Девочки тоже хотели пройтись по магазинам. Так что мы поедем на Хай стрит — там много магазинов.
— Мы так торопились, что не успели позавтракать, — сказала Миссис Эванс. — Ты не против, Северус?
Его пустой желудок тут же отозвался громким урчанием. Надеюсь, шум двигателя его заглушил. Последний раз он скудно обедал вчера.
— Да, я тоже не успел поесть, — закивал он, — жарко спать. Ложусь под утро.
Эвансы в следующие десять минут обсуждали погоду и слухи о том, что в торговом центре Bull Ring, в котором они решили остановиться, будет кондиционер. Северус молча слушал их, не решаясь спросить у Лили, что это такое.
Они припарковались у торгового центра, и пошли искать закусочную. Северус заказал себе полный завтрак сам заплатил за него сорок пять пенсов. Эвансы не спорили, а лишь улыбались ему. К полудню, когда они подходили к торговому центру, солнце уже жарило так сильно, что они все взмокли. Но как только они зашли в серое бетонное здание, он сразу ощутил прохладу, и даже дышать стало легче. А Лили на ухо объяснила ему, что это и есть кондиционер.
От обилия магазинов и вещей Северус растерялся. Эвансы ходили из одного павильона в другой, где Лили и Петунья присматривали что-то себе, а он в тоже время в мужском отделе пытался найти что-то для себя. Сперва он смотрел на цены, затем на цвет. Но когда он выбрал рубашку и примерил ее ширмой, она висела на нем как пальто. Черт, я же не могу перемерить тут все вещи?
Где-то через час девочки несли в руках по несколько пакетов, а Северус до сих пор не купил себе ничего. Он злился и думал, что зря это затеял.
— Северус, ты все еще ничего не нашел для себя? — спросила Миссис Эванс, когда в очередном магазине он просто стоял, подперев колонну, и даже не пытался что-то искать.
Она подошла к нему и мягко спросила:
— Если ты позволишь, мы с Генри поможем тебе, если ты дашь нам ориентир.
Он уставился в пол и почувствовал, что к лицу приливает кровь. Как мне объяснить, что я не умею выбирать вещи? Я никогда этого не делал.
Тут подошел Мистер Эванс.
— Ты говорил про футболки и рубашки, да? Давай-ка посмотрим, что тут есть. Есть предпочтения по цвету?
Отец Лили пошел в мужской отдел и поманил Северуса за собой к витринам с рубашками.
— Тебе для школы или так носить? — спросил он.
Миссис Эванс в это время отошла к полкам с футболками и начала их перебирать. Северус продолжал перетаптываться на месте, не понимая, к кому из них идти и что отвечать. Через пару минут они оба показали ему по несколько вещей и повели его в примерочную.
— Примерь, а потом мы посмотрим со стороны, как это на тебе сидит, хорошо? — сказала Миссис Эванс.
Он кивнул и зашел внутрь кабинки. Взяв в руки футболку, он понюхал ее, потрогал ткань, повертел со всех сторон, привычно ища дырки и разошедшиеся швы. Лишь через несколько секунд он понял, что держит новую вещь. Надев футболку, он вышел показаться родителям Лили.
— Как тебе цвет, Северус? — спросил Генри.
— Темно-зеленый — нормально.
— Хорошо, снимай — я заменю размер. И давай вторую, она тоже будет велика. Белый цвет оставляем или ты хочешь другой?
— Пусть будет белый. Вообще все равно, лишь бы не красный и не розовый.
Через полчаса постоянных примерок футболок и рубашек, они, наконец, выбрали по две штуки наиболее подходящего размера.
— Рубашки чуть великоваты, — сказала Миссис Эванс. — Но к зиме должны быть как раз. Или поищем в другом магазине размер поменьше?
— Нет, оставим эти, спасибо, — ответил Северус уже устав от всего этого.
Они обошли еще несколько магазинов в поисках трусов и нижних маек. И Северус стал переживать, что он потратит все деньги прежде, чем они доберутся до обуви.
— Ботинки на осень-зиму нужны? — спросил его Мистер Эванс, когда они зашли в Marks & Spencer. К ним сразу подошел консультант.
Он перемерил, наверное, двадцать пар обуви прежде, чем ему смогли подобрать подходящие ботинки. Видимо, покупать несезонные вещи было выгодней, потому что Северусу дали скидку. В итоге у него осталось еще чуть больше семи фунтов.
— А ты не хочешь купить джинсы, Сев? — спросила Лили. — Они достаточно крепкие и их можно носить даже в Хогвартсе.
— Что такое джинсы? — спросил он шепотом, снова краснея.
В итоге Лили сама покраснела. Вот я дура! Конечно, он у него никогда не было джинсов.
— Мам, давайте еще джинсы Севу посмотрим. Только, наверное, не брендовые.
Он пошел за ними, не понимая, о чем они говорят. Когда через пятнадцать минут он надел джинсы, которые оказались просто плотными брюками из странной ткани синего цвета, то понял, что не зря мучался. Впервые ему нравилось, как на нем сидит одежда.
— Ну, покажись нам, Сев, — потребовала Лили.
Он заправил свою старую футболку в джинсы и вышел из кабинки. Его попросили повертеться, что он и сделал. А когда снова посмотрел на Лили, то заметил, что она как-то странно улыбается. В ее взгляде было что-то новое. Непонятное.
На обратном пути они перекусили в придорожной закусочной. Миссис Эванс настояла, чтобы Северус оставил новые вещи у них, чтобы она постирала их в машинке. Он не стал спрашивать, что такое машинка, и просто кивнул. Вернувшись к вечеру домой, Северус был измотан, но доволен. Родители не спросили, где он был всю субботу, и он был этому рад.
На следующий день Лили сказала, что он может зайти к ним вечером за вещами. Снова уснув под утро, Северус проснулся ближе к полудню. Ополоснувшись холодной водой, он вернулся к себе, чтобы продолжить читать книгу по чарам темной магии. Пока он не хотел рассказывать об этом Лили, зная, что она наверняка часто слышала от гриффиндорцев, что темная магия — зло. Он так не считал. И когда-нибудь, Северус докажет ей это.
Просидев за книгой почти до шести вечера, он понял, что хочет есть. Прислушавшись, он понял, что отца дома нет. Но и матери дома тоже не оказалось. Холодильник был снова пуст. Интересно, они заметят, если найдут меня в доме, умершего от голода? Он забрал из тайника своей комнаты несколько фунтов и решил по пути к Эвансам купить что-то сладкое к чаю. Не идти же к ним с пустыми руками.
Интуиция его не подвела. Он привычно разозлился, поняв, что Эвансы ждали, когда он придет, чтобы предложить ему поужинать вместе с ними.
— А это к чаю, — сказал он, поставив небольшую коробку с пирожными.
Лили ему подмигнула, и он решил, что больше не станет злиться на Эвансов, потому что они считали это нормальным.
После ужина Лили предложила ему посидеть в саду. Поднялся небольшой ветерок, и стало не так жарко. Какое-то время они молчали, но Северус помнил, о чем они хотели поговорить. Они сидели на траве и переглядывались.
— Почему тогда после Зелий, — начал он, — Ты так на меня злилась?
— Не на тебя. Точней, сначала на тебя, пока не поняла, что ты не знал, о чем говорили другие.
Он уперся руками о траву.
— Вечером перед отъездом меня позвали в комнату старосты, — осторожно сказал Северус. — И я услышал, что говорят о Темном Лорде.
Лили с любопытством посмотрела на него.
— И, что ты думаешь? — спросила она.
— Я слышал правильные мысли. Мне они понравились.
Она сжала кулаки.
— И какие же мысли ты считаешь правильными? Убивать магглов? Не допускать таких как я в Хогвартс?
— Об этом Нотт не говорил. Ни слова о магглах, — ответил он.
Лили недоверчиво хмыкнула.
— Тогда, о чем он говорил?
Северус пересказал ей почти дословно все, что запомнил. Лили все равно злилась. Она пересела на скамейку и скрестила руки на груди, будто закрываясь от него.
— Ты же понимаешь, что это — просто красивые слова? И почти все они — ложь.
— Почему ты так считаешь?
— Потому что это правда! — воскликнула она. — Все в Гриффиндоре это знают!
— Ах, ну да, — протянул он. — Ведь только там учатся самые умные.
Лили смерила его гневным взглядом.
— Сев, даже не начинай…
— Что не начинать? Ты принимаешь за истину все, о чем говорят на твоем факультете?
— Так думают и остальные! — Лили повысила голос. — И так думают и МакГонагалл, и Дамблдор…
Тут и Северус начал злиться.
— И они оба никак не наказали Поттера за то, что он едва не лишил меня руки, Лили! Так что не жди, что я буду верить каждому слову твоих гриффиндорцев!
— О, да! — она уже кричала. — Ты будешь верить своим слизеринцам, половина которых после окончания школы присоединяются к Пожирателям Смерти.
— Ты не понимаешь! — он уже был на ногах.
— Чего я не понимаю, Сев? Что они заманивают тебя к Нему?
— Они предлагают мне работу, достойную моих талантов, Лили! Они заметили меня, и теперь я — не пустое место, не нищий оборванец, а тот, кому предоставится возможность развивать мои знания и навыки и получать за это хорошие деньги!
— Вот об этом я и сказала тебе тогда — деньги могут вскружить тебе голову, Сев!
— То есть, по-твоему, я всю жизнь должен прозябать в нищете, рыская по помойкам еду и латая дыры в штанах? — воскликнул он.
— Я не это имела в виду.
— А что тогда? — он часто дышал, уже не в силах сдерживаться.
— Ты не знаешь, что они делают! Они пытают людей, Северус! Убивают…
— А твои Мародёры чем лучше?
— Причем тут они? Я говорю о тех, кто служит Сам-Знаешь-Кому!
— Да при том, что я пока не видел ни разу, чтобы кто-то из слизеринцев сделал то, что твои гриффиндорцы делают со мной, — его голос стал ледяным. — И если ты готова закрывать на это глаза и слепо верить любым сплетням, то я вообще не понимаю, почему ты со мной дружишь, Лили.
Она открыла рот, но ничего не ответила, и Северус ушел. Он совсем забыл про вещи, которые должен был забрать у миссис Эванс. Он злился на Лили, на Дамблдора, на весь факультет Гриффиндор, да и на весь мир.
Он не хотел идти домой в таком состоянии. Не хватало, чтобы от его эмоций снова сработала спонтанная магия, которую увидит отец. Северус пошел в противоположную сторону города. Уже стемнело, когда он остановился. Оглядевшись, он понял, что не знает, где он и как сюда попал. Рядом с ним замигал уличный фонарь. Северус присел на бордюр и уставился куда-то вперед. Почему она не понимает? Почему верит кому-то, а не мне?
Мимо проехала машина, осветив в конце улицы остановку. Он пошел туда. Судя по расписанию, последний автобус уже уехал. Решив положиться на интуицию и зрительную память, он пошел обратно.
Домой он попал ближе к полуночи. И снова родители не попытались выяснить, почему в такое время сына нет дома. Но в этот раз Северус был слишком зол на Лили, чем думать об этом. Он подпер дверь стулом, чтобы никто не вошел, разделся до гола и так завалился спать. Но из-за мыслей и летней духоты он все равно уснул, когда уже рассвело.
В следующие несколько дней Северус почти не выходил из своей комнаты. Внутри была такая пустота, которой никогда не было раньше. Лишь через пару дней он понял, что это из-за ссоры с Лили. Он боялся, хоть и не хотел признаваться себе в этом, что потерял ее. Не только из-за их слов друг другу, а из-за непонимания и неприятия различий между двумя мирами. Хоть Эвансы и принимали его в своем доме и относились к нему очень тепло, он не был их семьей. А у него была только Лили.
Теперь он считал, что ее мир — это прекрасные отважные гриффиндорцы, спешащие защитить всех от любой опасности. А он принадлежит к миру, в котором для него есть два места: спиться как отец или принять предложение Тёмного Лорда.
Безусловно, Северус до конца не верил словам Нотта. Было бы наивным считать, что он когда-нибудь станет ровней тому же Сайласу. Едва он сделал первый шаг в сторону слизеринского стола после церемонии распределения, то поймал на себе десятки высокомерных и презрительных взглядов. Если бы не тот ужасный саботаж Поттера на Зельях, Слагхорн, скорей всего, никогда бы не рассказал слизеринцам о таланте Северуса. Но даже после этого лишь некоторые перестали воротить нос в его присутствии.
До конца лет он так и не сходил к Эвансам за одеждой и деньгами. Он дочитал книгу о темных чарах и разрабатывал заклятия для защиты и нападения врагов. Так же он прочел старые учебники матери для пятого курса. И много времени тратил на Окклюменцию. Ему все легче давалось выставлять различные блоки и отгораживаться от того, что болело.
Первого сентября он на первом автобусе поехал в Бирмингем, оттуда сел на поезд до Лондона и уже в начале одиннадцатого шел по перрону Кинг-Кросс между платформами девять и десять. Миновав проход к Хогвартс-Экспрессу, он сразу же столкнулся с Эвансами. Они тоже его увидели. Решив, что они не виноваты в его ссоре с Лили, он подошел, поздоровался и тут же направился к одному из вагонов.
В первом же вагоне он нашел слизеринцев, которые пригласили его ехать с ними в одном купе. Почти всю дорогу к ним заходили другие ребята, и все обсуждали лишь одно — речь, которую в конце прошлого года сказал Нотт о Темном Лорде.
Зашел Эван Розье и позвал Северуса в коридор. Они встали в тамбуре в конце вагона.
— Меня просили передать тебе, что Сайлас получил высшие баллы по DADA. И Тёмный Лорд был впечатлен. Так же ему рассказали о твоем таланте в Зельях и Чарах. В общем, за тобой наблюдают, Снейп.
Розье ушел, оставив Северуса в размышлениях. За мной наблюдают. Чтобы что? Возвращаясь в купе он столкнулся в коридоре с девушкой из Рэйвенкло, которая в прошлом году передавала записки между ним и Лили.
— Тебе просили передать, — сказал она, протягивая ему большой пакет.
Он понял, что это Лили вернула его новые вещи и деньги. Передала через нее. Сама не подошла. Значит, всё? Ему стало очень грустно. Настолько, что в горле опять застрял комок. Он вспомнил об Окклюменции. Выделил боль и засунул в дальний угол. Стало легче.
Перед традиционным первым ужином Северус привычно поглядывал на стол преподавателей. И не удивился, не найдя Морроу. Но также не нашел никого нового.
— А кто же будет преподавать Защиту? — сказал он.
— О чем ты, Снейп? — спросил Уилкс.
— Ты видишь за столом новое лицо?
— А-а-а. А ты наблюдательный, Северус.
Он назвал меня по имени. Впервые.
— Делаем ставки? — предложил Эйвери. — Если нового профессора не будет, кто из тех, кто есть может?
С десяток слизеринцев разом обернулись, чтобы посмотреть на стол преподавателей и начали наперебой предлагать свои варианты.
— Думаю, что кроме Флитвика вариантов нет, — сказал Северус.
— Может сам Дамблдор?
Тут директор сам поднялся с места и начал говорить. Через пару минут он, как и предположил Северус, сообщил, что в этом году Защиту от Темных Сил будет вести Флитвик. Услышав это, несколько слизеринцев начали хлопать Северусу, выкрикивая хвалебные возгласы. Он смутился, уставившись на свои руки под столом.
— Подними голову, — услышал он голос Мальсибера, — Ты заслужил это, Северус.
Два раза. За полчаса.
Он неловко улыбнулся, но краем глаза увидел, как с гриффиндорского стола на него испепеляющими взглядами смотрят все четверо Мародёров. И Лили. Ну и пусть. Я не сделал ничего плохого, чтобы так на меня смотреть.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|