Ловкость рук (джен)

— Ребята, поприветствуйте вашу новую сестру — Лику Соммерс. Ей семь лет, с этого момента она будет жить с вами. Не обижайте её, она не может говорить.

"Звучит как приговор", — мысленно хмыкнул Том Риддл, стоя где-то ближе к концу шеренги, по росту. "Или как будто она специально натравливает на девчонку своих ручных волков. Может быть, ей просто хочется, чтобы она побыстрее сдохла? Кто откажется сделать новой грушей того, кто даже не сможет пожаловаться? Хотя, ведь им и нравится, что я жалуюсь. Жаловался," — поправил он себя. "До вчерашнего вечера".

Жаловался он по-разному; впрочем, на приютских дам надежду потерял уже давно. Том пытался привлечь внимание полицейских, когда они попадались по дороге в церковь. В церкви он пытался поговорить с какой-нибудь серьёзно выглядящей взрослой дамой. Том рассказывал им всем примерно одно и то же, — что его бьют, и что на это никто не обращает внимания, — и всякий раз взрослые собеседники улыбались, хлопали его по плечу или трепали по голове и возвращали в строй приютских детей.

Вчера вечером, пропустив ужин, очнувшись у себя в комнате после очередной проделки Стаббса и поняв, что на этот раз только магия — самая настоящая, которой он владел — спасла его от неминуемой гибели, он решил, что вместо того, чтобы пытаться найти какой-нибудь способ привлечь внимание взрослых, начнёт разрабатывать какой-нибудь очень гладкий и очень продуманный план.

Например, как их всех утопить. По очереди или вместе?

Он почувствовал на себе взгляд и, подняв голову, встретился глазами с новенькой. Та открыто улыбнулась ему.

"Бедняга". Риддл приподнял краешки губ. Из дружелюбия, сказал он себе. А почему бы и нет?

Она просияла, потянула за рукав миссис Коул и что-то показала ей пальцами. Начальница непонимающе нахмурилась. Тогда Лика достала из кармана листок бумаги и начала что-то писать, но миссис Коул махнула рукой.

— Потом ты всё сама узнаешь, милая. А теперь — обед. Строимся парами...

Карандаш и бумага отправились обратно в карман просторного серого сарафана. Он был очень похож на приютскую одежду, но чем-то неуловимо от неё отличался. Наверное, тем, что смотрелся очень уютно, по-домашнему. И был гораздо длиннее и просторнее приютской униформы: у большинства девочек юбки или платья, в зависимости от сезона, были длиной до колена, а одежда Лики оказывалась почти до щиколотки, но смотрелась так, будто не мешала ей ни бегать, ни играть. На этом сарафане располагалось очень много больших карманов: два встроенных по бокам, два вертикальных спереди, прямо как на фартуке миссис Коул, и один на груди.

Тому не досталось пары, он одиноко стоял в самом конце колонны. Джонни Бишоп злобно на него оглянулся. Том хотел было сказать ему что-нибудь колкое, как в его руку скользнула маленькая прохладная ладошка. Рядом стояла новенькая, вопросительно на него глядя. Риддл пожал плечами и чуть улыбнулся в ответ.

— Тили-тили-тесто, — пропел кто-то. Теперь уже вся колонна уставилась на Тома. Тот отобрал руку и отвернулся. Он чувствовал, что лоб странно-прохладен, по сравнению с остальным лицом. Особенно — с щеками и ушами.

"Так не должно быть. Кошмар. Вот и будь после этого вежливым. Почему она вообще решила пойти именно со мной? Я..."

Лика тронула его за рукав. Том не поворачивался. Потом он увидел перед собой клочок бумажки.

"Прости. Вы с ними не дружите?"

Том удивлённо воззрился на Лику. Та пожала плечами. Строй быстро двинулся в сторону столовой.

— Да... То есть, не совсем, то есть... Да. — Скомкался мальчик.

"Скорее, они — моё проклятье. И я хочу их всех убить. Уже даже планирую, как это будет… Ну вот, сейчас ты решишь, что я чокнутый".

Лика, внимательно глядя на него, — будто слышала мысли, а не слова, — кивнула, ещё раз дотронулась до его рукава и махнула рукой на двери, мимо которых они проходили, как бы спрашивая, что за ними. Табличек на дверях не было. Том выдохнул и с облегчением стал рассказывать:

— За этой дверью у нас прачечная. Тут, справа — госпиталь. Во-он там, дальше — кабинет миссис Коул, ты наверняка его знаешь. Лестница ведёт в комнаты, а вот здесь спят воспитательницы. Это — кабинет экзекуций, — Тома передёрнуло, — Надеюсь, что ты никогда не увидишь его изнутри. Тут — класс рукоделия. Ну, а это, конечно, столовая.

Все расселись за столом в форме буквы "П" — на самом деле, это были несколько соединённых вместе столов. Лика увидела зелёный суп из муки — самый ужасный и самый безвкусный суп приюта — и улыбнулась, как будто получила самый прекрасный подарок на Рождество. Том заметил, что свой кусочек хлеба она положила в боковой карман сарафана — не в тот, где лежали бумага и карандаш, а во второй.

Первой свой суп съела Лика и воззрилась на миссис Коул.

— Добавки, милая?

Лика посмотрела на Тома и достала из кармана листочек, на котором шрифтом печатной машинки было написано: "А ты не хочешь?" — Том удивлённо покачал головой. На них опять все смотрели. Лика счастливо улыбнулась миссис Коул и кивнула, для пущей утвердительности достав из кармана ещё одну машинописную записку: "Да, пожалуйста". В глазах начальницы приюта появились слёзы, поспешно утёртые коричневым фартуком.

Второй кусочек хлеба незаметно отправился к первому, как и третий. Карман выглядел так, будто в нем можно незаметно вынести всю булку: наверное, дело было в том, что Лика была совсем маленькой, и сарафан висел на ней. Но, когда они встали, ткань на месте, где карман был вшит, даже не натянулась, а хлеб не торчал острыми углами, когда Лика делала шаг и задевала юбку так, что та оказывалась совсем рядом с ногой. Как будто бы он пропал или карман был бесконечным. Бесконечный карман? Том очень глубоко задумался.

* * *

На полдник подавали свежие булочки и тёплое кипячёное молоко в эмалированных кружках. Лика села между Томом и Райтом — одиннадцатилетним верзилой. Когда Лика потянулась за булочкой, тот незаметно для окружающих сильно ткнул её под рёбра пальцами. От боли в глазах девочки заблестели слёзы, рука задрожала, но она-таки дотянулась до еды.

— Мадам, — громко сказал Райт, — а Соммерс прячет еду в карман!

Миссис Коул благосклонно на него посмотрела, а затем подошла к Лике, склонившись над ней.

— Милая, мы кушаем в столовой, не нужно уносить еду отсюда. Ты накрошишь.

Соммерс мотнула головой и отвернулась, обхватив себя руками. Булочку она положила перед собой на тарелку, больше вообще к ней не прикоснувшись. Молока Лика даже не отпила.

Когда большинство ребят ушло, Том наклонился к её уху.

— Может быть, ты всё-таки поешь?

Лика снова мотнула головой. Том вздохнул.

— Но молоко-то попьёшь?

Пожав плечами, девочка залпом опорожнила кружку. Том только хмыкнул, дожёвывая её булочку.

Лика встала из-за стола и ушла к себе в комнату.