Запах осени (джен)

Старые книги пахнут осенью — пылью и сыростью, едва уловимым тлением. Ветер шевелит разбухшие желтоватые страницы, и они грустно шелестят под его невесомыми пальцами.

Или, может быть, это осень пахнет старыми книгами?

"Надо закрыть окно", — запоздало подумал страж, и рванувшись прочь, едва не уронил с коротенького носа тяжелые очки; по счастью, он усел их подхватить.

Рама едва скрипнула, но спящая девочка все равно беспокойно пошевелилась.

Страж водохнул, и, вернувшись, поправил одеяло, натянув его чуть ли не до самого девочкиного носа.

"Ира, ее зовут Ира, пора бы запомнить, она уже неделю на твоем попечении", — обругал он себя. Конечно, вдыхать осенний воздух, пахнущий книгами, куда интереснее, но если она простудится, заболеет? Люди такие хрупкие, особенно дети. А он потом отчеты генеральному стражу замучается писать.

Ира, впрочем, не выглядела ни замерзшей, ни тем более простуженной — она вздохнула во сне и перевернулась на другой бок, что-то невнятно пробормотав.

Страж перевел дух — ну, кажется, все в порядке. Можно лететь — и, из чистого озорства просочившись прямо сквозь оконное стекло, он материализовал крылья и взмыл в прохладно-голубое осеннее небо.

"Поскорее бы Ира подросла, — мечтал страж, описывая в небе широкие круги. Ветер скользил по его маховым перьям упругими струнами, солнечные лучи цеплялись за крылья. — Поскорее бы. Тогда я обязательно сделаю для нее что-нибудь значительное!"

От этой приятной мысли он свечкой взмыл в небо.

"Например..."

Тут он представил, как тихо пробирается в ее комнату и несет в сумке неучтенную в Эдеме контрабанду — с десяток умных, хороших книг, которые Ира обязательно должна прочесть. Он подсунет их незаметно, и девочка подумает, что купила их когда-то давно и просто забыла об этом.

Вот будет чудесно видеть радость в ее глазах пополам с удивлением... Как здорово получится — она будет расти под его присмотром и станет совершенно замечательным человеком.

Но до этого еще так далеко, Ира такая маленькая.

Погрустневший страж спустился ниже, и осень тут же настигла его своим бумажным, пыльным ароматом.

Или... Это была не совсем осень?

Страж перебирал брошенные кем-то книги; гладил разбухшие переплеты, израненные желтые страницы. Оставленные кем-то друзья, бесконечно мудрые старики, пропитанные осенне-бумажным запахом.

В его руках они молодели и оживали. Вставали на место отклеившиеся страницы, белела бумага, влага, с видом раскаявшегося воришки, уходила из них.

Страж, рассеянно улыбаясь, прятал их в сумку — обязательно надо будет подсунуть их Ире: пусть учится читать (не без его помощи, конечно, но никому об этом знать не обязательно).

Вот будет чудесно! Кажется, она любит сказки про Карлсона — страж слушал их тоже, прилетая вечерами под ирино окно; и его, по правде говоря, не отпускали сомнения: наверное, этот Карлсон был непутевым стражем, маскировавшем крылья под пропеллер.

Вот бы ему позволили так же открыто дружить с Ирой, как Карлсону с его Малышом!

* * *

На следующее утро он, как обычно, залетел к ней, чтобы убедиться, что все в порядке и поправить сползшее одеяло. Немного припозднился — снова спасал брошенные кем-то книги. Они ведь только плакать не могут — а душа у них есть, самая настоящая, живая.

Среди прочих — вот забавно! — попалась ему и книга о Малыше и Карлсоне, так что, пока страж летел к Ире, он немного отвлекся на книгу.

И опоздал совсем чуть-чуть.

Иры в постели не было. Не было и ее родителей.

"Уехали куда-то?" — расстроился страж, осторожно кладя на стол недочитанную книгу.

И, материализовав крылья прямо в комнате, птицей ринулся в небо. Что то подсказывало ему: надо искать.

* * *

Автомобиль он настиг быстро, и, осторожно пристроившись над крышей, летел медленно и осторожно.

Что-то было не так.

Он явственно чувствовал присутствие мрака. Что бы это могло...

"Не мешай! — раздался настойчивый, холодный голос. — Они мои, они все мои!"

Что происходит?

"Я в своем праве!" — шипела смерть.

Автомобиль дернулся. А стража будто парализовало — как же? А Ира? Она же маленькая совсем, она же с ним всего неделю... Как же? А Карлсон? А книжки?

Тень от косы, завернутой в брезент, закрыла солнце.

Маленький страж в огромных роговых очках зажмурился от ужаса. Ему показалось, что крылья его на секунду превратились в пропеллер, он был быстрым, очень быстрым!

— Держись, малыш, — крикнул он Ире, не помня себя, и скользнул в машину сквозь разбивающиеся стекла.

Девочка лежала на животе, и лезвие косы сверкало над ней остро и страшно.

— Не бойся, — только и успел он шепнуть, падая на нее сверху.

И был готов поклясться, что Ира его видела — как Малыш видел Карлсона.

* * *

Мир за окном — огромен. Полон спешащих людей, вечно не успевающих в назначенный срок.

Мир же в пределах маленькой комнаты ничтожен, и даже время в нем течет по-другому, очень медленно и тягуче, как горький сироп.

Раньше Ирке отходить от дома далеко было нельзя, потому что она была очень маленькой, а теперь...

Куда хуже, когда "нельзя" превращается в "невозможно".

Когда стрелки часов замирают окончательно, и стены как будто сжимаются, будто в летящем вниз лифте.

Когда становится совсем грустно, Ирка берет очередной томик из стопки рядом, такой высокой, выше подлокотников коляски. Ей иногда кажется, что в этой неизвестно откуда появляются новые и новые книги; прочитанные Ирка убирает в шкаф, а их не становится меньше.

Впрочем, она давно уже не задумывается над этим. Обыкновенное чудо, к которому она привыкла. Забавно — в мире есть миллионы запахов, а ее книги, даже новые, почему-то пахнут, как осень — сыростью, пылью и едва уловимым тлением...

* * *

Когда за окном сгущаются синие сумерки, в комнату, шаркая ногами, заглядывает бабушка.

Она долго смотрит на спящую Ирку, поправляет сухонькими руками ее одеяло.

— Одна я у тебя осталась, — шепчет она, — другие бы должны тебя беречь, не я, а вот мне вместо них приходится. Виновата я перед вами, наверное, вот и...

Затем бабушка, еще немного помолчав и то и дело вздыхая, уходит, оставляя рядом с коляской новую книгу.

Непременно спустя секунду после ее ухода в комнату заглядывает Бабаня.