Браки заключаются на... (гет)

— ...памятуя, что неотвратимость наказания есть обязательная и непререкаемая основа законности, а посему каждое нарушение закона должно быть покарано соответственно с тяжестью деяния, а равно и последствиями, — вот уже без малого час чиновник Министерства тусклым, будто пыльным голосом зачитывал пожелтевшие бумаги. Казалось, что столько юридических сентенций и терминов накопилось в этой затхлой комнатушке, что в них можно завязнуть, как в болотной жиже.

— ...но принимая во внимание срок давности, а также и юный возраст обвиняемых на момент осуществления незаконного деяния и то, что в последующем ни мистер Снейп, ни мисс Блэк не привлекались к ответственности и являлись законопослушными гражданами, Министерство сочло возможным определить наказание согласно с прецедентом 1568 года по делу Игнатиуса Фортескью. Как то: совместное проживание, ведение хозяйства, а также владение собственностью с приоритетным правом наследования...

— Что это значит? — громко спросила Беллатрисса, пытаясь выкарабкаться из хитросплетения правовой казуистики.

— На человеческом языке это называется "семья", — прохрипел Снейп.

Одарив присутствующих возмущенным взглядом, недовольный, что его перебили, клерк продолжил:

— ...сиречь союз, именуемый "браком" с особою, которая добровольно поручится за осужденного, беря тем самым на себя ответственность...

* * *

— Они окрутили Сева!

Последний номер «Пророка» взмыл в воздух и спикировал на колени Нарциссы Малфой, услужливо раскрывшись на странице с объявлениями о помолвках, свадьбах, крестинах, похоронах. Люциус обличающе ткнул пальцем в тошнотворную виньетку с розовыми купидончиками.

— Я уже знаю о помолвке, — Нарцисса отложила в сторону рукоделие, — конечно, это несколько неожиданно, но отнюдь не…

— Это катастрофа!

— Не нужно преувеличивать, дорогой. Даже брак нашего сына ты воспринял не столь… эмоционально.

Люциус досадливо поморщился: поспешная женитьба сына ставила под удар репутацию семьи — но он не был бы Малфоем, если бы не умел увидеть максимальную выгоду даже в самой неприятной ситуации:

— В конце концов, эта Грейнджер — довольно-таки сильная колдунья, ей пророчат большое будущее. Да и свежая кровь нашему семейству всегда была только на пользу. Если отбросить предрассудки, — Люциус примерил на себя роль прогрессивно мыслящего волшебника, ему понравилось, — то следует признать, что второй брак моего предка Августа положил начало процветанию нашего рода, а ведь у его избранницы была... не совсем безупречная родословная.

Нарцисса ответила сдержанной, понимающей улыбкой, слишком понимающей, что напомнило Малфою тот неприятный факт: для того чтобы жениться на красивой дочке мельника — магглорожденной ведьме (именно это Люциус и называл «не совсем безупречной родословной») Август Малфой очень вовремя скоропостижно овдовел. Люциус поспешил сменить скользкую тему:

— Драко — Малфой, он справится. Но Сев и эта взбалмошная девица непредсказуемой наружности!

— Ты говоришь о моей племяннице, милый, — сладкий яд в голосе Нарциссы сменила отточенная сталь. Задевать родственные чувства Блэков было чревато. Люциус несколько поубавил пыл:

— Но согласись, дорогая...

Нарцисса не согласилась и не позволила ему договорить:

— Женщины нашей семьи знают свой долг, нам с детства внушали, что счастье мужа — наша первейшая обязанность. И никто никогда не мог упрекнуть нас в том, что мы пренебрегли этим.

Спорить было бесполезно и небезопасно, и Люциус лишь скорбно констатировал:

— Северус этого не переживет.

— Возможно, — не стала возражать Нарцисса, — но он умрет счастливым.

* * *

— Мы собрались здесь дабы соединить священными узами...

— Десять сикклей — на жениха.

— Столько же — на невесту.

— Ибо сказано...

— Два галеона, что они прикончат друг друга прямо на пороге церкви.

— На стопроцентный результат ставки не принимаются.

— Да прилепится он к жене своей. Можете поцеловать невесту.

— Только попробуй!

— Не больно-то и хотелось! Ты вообще не в моем вкусе!

— Вот как?!

— Мне нравятся... блондинки в теле нравятся, чтобы было за что подержаться!

— Плебейский вкус!

— Ну, куда уж нам!

— Белла, милая, я... я поздравляю тебя.

— Ал, всегда мечтал пожать руку тому храбрецу, который...

* * *

В кухне что-то происходило. Без уже обязательных звона бьющейся посуды, грохота опрокинутой мебели. Звуки были какими-то правильными, уместными, а голоса — деловитыми.

— Морковку можно было и получше почистить, а луковицу бросай в шелухе, тогда цвет бульона будет золотистый. Теперь посоли. Нет! Солонку поставь, возьми щепотку... просыпалась, ну, не беда, давай еще раз, щепотку осторожненько, вот умница!

Хозяин решительно отворил дверь:

— Добрый вечер... дамы.

Картина, представшая перед Северусом, была по-домашнему уютная, и вместе с тем совершенно невероятная: Дора в цветастом кухонном фартуке возле плиты, а рядом с нею — Молли Уизли и Нарцисса Малфой. Женщины увлеченно куховарили. Возвратившийся Снейп застал их в самый разгар стряпни. Первой ответила Нарцисса:

— Здравствуй, Северус. А мы зашли на минутку к Доре... выпить чаю.

Пустые, чистые чашки и остывший чайник должны были подтвердить ее слова.

— А хозяюшка твоя вся — в заботах, вся — в хлопотах, — подхватила Молли.

— Надеюсь, ты это оценишь, Северус.

— Девочка так старалась.

Молли и Нарцисса многозначительно переглянулись и заторопились уходить.

— Нам пора, до свидания, дорогая, — женщины одновременно поцеловали Дору в две щеки: Нарцисса — легко и невесомо, Молли — звонко и от души. Натренированный многолетним преподаванием слух Северуса, способный расслышать самую тихую подсказку на уроке, уловил сокрушенное Молли: "Ох, угораздило же тебя, милая", и ободряющее Нарциссы: "Крепись, девочка." Затем, одарив Снейпа одинаково укоризненными взглядами, гостьи вместе направились к камину, взялись за руки, как добрые приятельницы, и сразу же исчезли.

Тонкс стояла у плиты, теребила край передника. У нее за спиной что-то булькало. Больше всего сейчас она походила на школьницу, забывшую урок под строгим взглядом грозного учителя. Северус с пронзительной ясностью понял, как молода "особа добровольно взявшая на себя обязательство за соблюдение им законов, а равно и прочих норм", и отважно пообещавшая "быть с ним в горе и радости, в здравии и болезни". Совсем девчонка. Ее сверстницы вовсю бегают на танцы, хихикают в кафе, делясь с подружками глупенькими, но такими важными для них секретами. А Дора изо всех сил старается "вести совместное хозяйство" с сорокалетним угрюмым брюзгой. В таком возрасте нужно влюбляться в рок-музыкантов и в красавчика из соседнего дома, а не брать на поруки профессора, который помнит еще сопливой первоклашкой, помнит... реакция Снейпа была мгновенной и привычной, только Тонкс потянулась к плите, только вскрикнула, оступившись, как отработанным до автоматизма движением Снейп бросил заклинанием в падающую кастрюлю, тут же окутывая Дору защитным коконом от разлетевшихся брызг кипящего варева. Несколько секунд Тонкс беспомощно оглядывается кругом: перепачканные стены кухни, лужа на полу, опрокинутая, пустая кастрюля. Волосы Доры сразу сереют, она всхлипывает.

— Ты обожглась? Где? Где болит?

Дора отрицательно машет головой и судорожно выдыхает сквозь слезы:

— Это был ужин... для тебя...

Снейп неловко обнимает ее вздрагивающие плечи, она доверчиво уткнулась заплаканным лицом ему в мантию... Молли права: "Угораздило же тебя, девочка."

* * *

Аберфорд бесцеремонно вытолкал припозднившегося забулдыгу и направился к столу под лестницей. Там в темноте в обществе ополовиненной бутылки в каком-то мрачном оцепенении застыл последний клиент.

— Все. Закрываемся. Выметайся. Давай домой.

— "Домой", — глухо повторил посетитель, — может, еще "к жене" скажешь?

— Сам виноват, — решительно отрезал трактирщик, — тебя на веревке к алтарю никто не тащил. Сам. Вот нахрена, а?

Аластор с глухой тоской смотрит на бутылку, грязный стол, внимательно разглядывает свои руки, взгляд упирается в обручальное кольцо:

— А ты помнишь, какая она была?

— Когда?

— Всегда!

— А-а-а…

— Вот с первой встречи...

— Это на кладбище, что ли?

— Идиоты молодые! Сопляки зарвавшиеся! Вообразили себя великим волшебниками, как же: все знают, все умеют! Никого не боятся! У них папеньки двери в Министерстве ногой открывают. Только нечисти это похер! Когда мы к ним пробились, эти некроманты недоделанные сразу смотались к мамашам под юбки. А она — нет! Прижалась ко мне, заклинания выкрикивает. Ни черта у нее не получается, и страшно ей до жути, а спину прикрывает... А когда она в больницу ко мне пришла, представил вдруг, вот если бы не успели тогда. Чуть не взвыл. Захотелось схватить ее да так тряхануть, чтобы вся дурь из головы сразу вылетела.

— Тряхануть или трахнуть?

— А по морде?

— Прости.

— Она что-то говорит, говорит. А я ни слова не слышу, только смотрю на нее...

— Ну, и сказал бы ей тогда.

— Много ты понимаешь… сказал бы… она — Блэк, молодая, красивая… самая красивая…

— Ну, ты тоже был видный мужчина.

— Четырнадцать галеонов, пять сикклей, девять кнаттов, — Грюм говорит это неожиданно трезво, с холодным спокойствием, — жалование мракоборца, постоянная прописка в Мунго, половина чистокровных семейств только и ждет наклюкаться от радости на моих похоронах! Я же не дурак был, видел, что ей не пара.

— А сейчас, значит, пара?

— А сейчас… дурак! На что надеялся? Думал, раз она за все эти годы замуж так и ни за кого не пошла… то, может быть… Дурак! Старый дурак! — Грюм тяжело поднимается из-за стола, его пошатывает:

— Сколько с меня?

— За счет заведения.

...Беллатрисса зябко обхватила себя руками, смотрела в окно. В стекле отражалось ее бледное лицо, а волосы, платье сливались с ночью на улице и темнотой в комнате. Он не обернулась, лишь спросила тихо и быстро:

— Ты был у нее?

— Ага... у кого? — запинаясь, переспросил Грюм.

— У своей блондинки... толстой.

Аластор не сразу понял ее. А потом рявкнул:

— Дура! Какая же дура! — он кричал и матерился, сыпал проклятиями и площадной бранью на свою трижды ненужную жизнь, на годы, что прошли безвозвратно и пусто, на Беллу, ее непонимание:

— Да я только тебя... тебя всегда... я... да я...

— А ты... ты мне всю жизнь испортил, — губы дрожали, Белла всхлипнула и тихо повторила, — всю жизнь...

В тишине Беллатрисса медленно прошла мимо, стала поднималась по лестнице, на последней ступеньке вдруг резко обернулась и крикнула с таким же отчаянием и злостью, как он минуту назад:

— И не надо было меня спасать тогда! Слышишь! Не надо! Чтобы потом вот так! Всю жизнь!

Она зарыдала и бегом бросилась в свою комнату... А Грюм просидел всю ночь у ее закрытой двери...

* * *

" Миссис и мистер Малфой с радостью сообщают, что крестины их внучки состоятся 15 октября сего года, и приглашают Вас на торжественный прием..." На обратной стороне напечатанного на атласной, розовой бумаге приглашения было приписано от руки бисерным почерком: "Дорогая Молли, у нас соберутся лишь родные и друзья пожелать счастья нашей малышке, надеюсь, что и ты будешь в этот день вместе с нами. Нарцисса"

Гостей был немного: торжественный прием был назначен назавтра, а сейчас в небольшой уютной гостиной находились лишь те, "кого, — как заметила Нарцисса, — мы действительно рады видеть". Хозяйка поспешила навстречу гостье:

— Молли, милая, спасибо, что пришла. Ах, какая прелесть, — всем присутствующим дамам была показана крохотная вязанная чепуховинка с розовыми помпончиками, — когда ты только успеваешь?

— Для малышей вязать — сплошное удовольствие, — польщенная Молли улыбнулась, — так что, девочки, если кому-нибудь понадобится — обращайтесь!

Белла и Дора смутились под веселым, вопросительным взглядом миссис Уизли. Но тут малышка в колыбели открыла глазки, и все сразу же позабыв о младенцах гипотетических, переключились на уже существующего. Дамы быстро пришли к единому мнению, что это самый замечательный ребенок на свете за всю историю человечества. Определившись с главным, приступили к обсуждению частностей:

— Глазки мамины... лобик бабушкин... губка папина... верхняя... а мне кажется, что нижняя...

— Ну, что скажите, дамы? — Люциус Малфой поклонился гостьям несколько наискось.

— А вот ушки точь-в-точь дедушкины, — не растерялась Молли.

Люциус самодовольно улыбнулся и благодарно поцеловал ей руку:

— Вы — мудрая женщина, Молли. Вы позволите мне вас так называть? Запросто, по-дружески... Вы углядели самую суть. Я уже говорил вам, что вы — мудрая женщина?

— Да, Люциус, ты уже говорил это, но не оставляй без внимания и других гостей, — Нарцисса указала на мужчин, что старались находиться как можно дальше от колыбели.

Грюм и Снейп уже претерпели все, что, по мнению женской половины, полагается испытать мужчинам при лицезрении младенца. Сперва им продемострировали розовый, кружевной сверток. Восхищение, которое неубедительно попытались изобразить Северус и Аластор, было признанно недостаточным. Потому тоном, не допускающим возражения, им было предложено подержать малышку на руках. Первому ее вручили Грюму. Аластор застыл, широко раздвинул локти. Несколько минут он стоял окаменевший, и пот выступил у него на висках. Когда внутри кружев пискнули, Грюм втиснул кулек побледневшему Снейпу, малодушно прохрипев, что у Сева больше опыта общения с детьми. Избавившись от младенца, Аластор шумно выдохнул и провел по лицу ладонью. Теперь настала очередь Снейпа замереть, затаить дыхание. Он также широко растопырил локти, неудобно наклонил шею, с мольбою взглянул на дам, те были непреклонны. Тогда Северус обреченно и неуверенно пролепетал:

— У-тю-тю-тю...

Во взглядах, что одарили Снейпа все присутствующие в гостиной женщины: от мисс Малфой в пеленках до миссис Уизли — он прочитал окончательный приговор своим умственным способностям. Наконец Дора сжалилась над ним, ловко забрала малышку из рук и со спокойной уверенностью понесла ее к колыбели, за ней устремились и все дамы. Испив чашу унижения до дна, Снейп и Грюм теперь запивали ее кларетом из малфоевских погребов. Люциус нетвердой походкой направился к ним:

— Видели мою внучку, а? — "мою" было произнесено с особым выражением, — первая девчонка за полтыщи лет! Ну не молодчина ли... я... я закачу такие крестины! Крестины это замечательно! Обожаю крестины! Надо устраивать их почаще... а вот некоторые, — Люциус взглянул на собеседников с кротким упреком, — увиливают.

— Кажется, это не твое дело, Люц, — процедил сквозь зубы Снейп.

— Как это не мое? — искренне удивился тот, — во... во-вторых, вы теперь мои родственники!

— Во-первых.

— А во-первых, моей внучке нужна достойная компания: сестренки, братишки двоюродные, троюродные всякие там — чтобы было с кем играть, вместе пойти в школу.

Люциус посмотрел на Снейпа и Грюма с недоумением постепенно переходящим в обиду: только что он сообщил этим недотепам, какую великую честь оказал им род Малфоев, нуждаясь в их содействии, а они вместо того, чтобы не теряя ни минуты, броситься выполнять свой долг стоят истуканами. Нарцисса появилась очень кстати:

— Люциус, миссис Уизли уже уходит, проводи ее, пожалуйста.

В дверях Малфой долго расшаркивался перед Молли, жал ее руку, просил не забывать и навещать почаще:

— Всегда... без приглашений... запросто... буду рад... очень рад... без церемоний... мой дом — ваш дом, Молли!

Прощаясь с другими гостями, Малфой был также радушен. Он попытался подмигнуть Снейпу и Грюму сразу двумя глазами и тоном заговорщика зашептал:

— Не подведите, парни, — прочувственно и пафосно закончил, — я в вас верю!

* * *

— ...от имени Министерства я приношу глубочайшие извинения за эту прискорбную судебную ошибку. Внимательно рассмотрев сложившееся положение, я со всей ответственностью сообщаю вам, что прецедент 1568 года не может быть применен в данном случае в силу акта Министерства от 15 декабря 1709 и дополнительного разъяснения к постановлению от 23 ноября 1784. Я надеюсь, что вы, господа, сами объясните создавшуюся ситуацию, — чиновник несколько смутился, стараясь правильно, а вместе с тем осторожно подобрать слова, — объясните... мисс Блэк и мисс Тонкс...

Двое мужчин напротив внимательно и недобро посмотрели посмотрели на клерка: Северус побледнел и закусил губу, Аластор сжал кулаки, его щеки налились багровым.

— Не смею дольше задерживать вас, мистер Снейп, а вы, Грюм, останьтесь. Вы опять задерживаете отчет по своей группе, вот уже две недели, как отдел статистики не может получить от вас ответ на свой запрос по форме Р-487/05. Да и предыдущий ваш отчет... Вы пренебрегаете своим обязанностями, Грюм, и я вынужден...

В коридоре ждали. Нимфодора и Беллатрисса сидели на продавленных, обшарпанных стульях расставленных вдоль стены темного коридора. Они молчали. В скудном освещении одинаково встревоженные, бледные они были очень похожи. Когда за спиной Снейпа хлопнула дверь, женщины резко встали, Дора неуверенно подошла к Северусу, а Белла вновь опустилась на стул. Все замерли в хрупкой тишине: застывший Снейп, Дора рядом с ним, Беллатрисса, сжавшая пальцы до белых костяшек, — молчание было нестерпимым, но определенность, окончательное решение, которое вот прямо сейчас предстояло принять, пугало именно этой окончательностью и этим "прямо сейчас"... Наконец Северус решился:

— Этот чертов прецедент на нас не распространяется, брак — судебная ошибка, и может быть аннулирован в течении недели по желанию одной из сторон, — глухо выдавил он.

— Ты этого хочешь?

— Так будет лучше для тебя,— Северус смотрел куда-то в сторону, поверх головы Доры.

— Не смей! Не смей решать за нее, что для нее лучше! — в какое-то мгновение Белла оказалась рядом и кричала ему в лицо. Снейп не спорил, лишь проговорил все так же устало и глухо:

— Я хочу, чтобы девочка была счастлива, — хотел ли он продолжить, объяснить, но Беллатрисса была не в силах слушать эту извечную мужскую ахинею — правильные, взвешенные слова, верные решения, после которых в размеренной жизни не было уже ни счастья, ни радости.

— А ты знаешь, какое оно, ее счастье? Может, ее счастье — быть рядом с бесчувственным ублюдком и ждать, что он наконец поймет, что он-то и есть счастье! А он не понимает этого... ни тогда, ни через год, ни через десять... А ты все надеешься, все ждешь, любишь... Болван бессердечный! — она кричала Снейпу то, что не сказала давно и не ему.

— Белль, — в дверях стоял Грюм.

Беллатрисса сразу сникла, сжалась.

— Белль, ты уже знаешь?

— Что ты решил? — Беллатрисса сделала шаг навстречу и остановилась.

Аластор, тяжело прихрамывая , подошел к ней , схватил за плечи, не рассчитывая и не сдерживая силы:

— Если этот министерский недоносок только заикнется о разводе, я его убью. Его, Министра и весь Визенгамот в полном составе.

— Мы вместе убьем, — пообещала Беллатрисса.

Дора взяла Снейпа за руку и посмотрела на него с робкой надеждой. Тот провел ладонью по ее сразу вспыхнувшим розовым волосам и добавил спокойно и продуманно:

— Лучше сразу взорвать Министерство. Ко всем чертям. Динамит — не проблема.

Дора радостно взвизгнула и бросилась к нему на шею.