Проклятье пало (джен)

Клубы лилового дыма расстилались по улицам Сторибрука в штате Мэн. Они поглощали людей и животных, возвращая им память. Эмма с раскрытым ртом наблюдала за этим из окон палаты, где умирал ее сын. Дымка поднималась все выше и выше, закрывая от ее взора город. Торчал лишь пик башни с часами. По городу пронеслись гулкие удары часов, они отсчитывали время, проведенное в этом мире. Бой ускорялся и становился громче. Скоро он и вовсе слился в единый звук.

Мэри Маргарет и Дэвид стояли подле нее, звук оглушал и заставлял падать на колени, зажав уши. Все вокруг лежали на асфальте и земле, свернувшись в клубок и стеная. Они пытались облегчить боль и страдания. Жители начали вспоминать свои прошлые жизни. Зачарованный лес. Перед глазами стоял их мир, далекий и родной. Это усилило боль; казалось, что она сжимала виски и затылок. Казалось, что сжималось и сердце, оно горело и полыхало. Люди падали и скрючивались, неважно, что они делали до этого. Многие погибли за рулем собственного автомобиля, въехав в здание и обняв столб. Многие лишились пальцев на руках, отрезав их обычным кухонным ножом во время приготовления завтрака.

Магия не тронула только Злую королеву, Спасителя, Генри, Темного и Белль. Остальные страдали, и они это видели. Дым проник во все здания и помещения, и больница не стала исключением. Доктор Вейл упал прямо перед шокированным Генри. Реджина без всякого объяснения перенесла ребенка в подвал склепа, подальше от людей и Свон. Эмма была в панике, на ее глазах в конвульсиях бились санитары и доктора. Некоторые пытались выцарапать свои глаза и оглушить себя, чтобы не слышать и не видеть этого кошмара, что творился вокруг них. Кто-то бился о пол и стены.

В один момент все прекратилось. Дым рассеялся. Стало легче дышать. Эмма выбежала на улицу в поисках Мэри Маргарет и Дэвида. Но, выйдя туда, она остолбенела. Землю покрывали лежащие в позе эмбриона старики и голые скелеты без плоти. Хотелось кричать и рыдать. Эмма зарылась руками в волосы и молча смотрела на этот ужас. Из глаз катились крупные слезы, они срывались с ее лица и разбивались о кожаную куртку. Она ничего не понимала. И не хотела понимать.

На окраине города под землей Реджина успокаивала Генри, который просил вернуть его к Эмме. Она боялась, что он увидит весь ужас снятия проклятья. Все трупы и прах людей. Впервые она жалела их. Они жили придуманной жизнью, чужой и серой. И они умерли в агонии, вспомнив прошлое. Теперь Злая королева хотела покинуть город и забыть об этом. Жить с Генри и растить его. Встретить старость и умереть в своей постели в окружении родных. Она больше ничего не хотела. Но Генри хотел иного.

— Поспи, сынок, — с этими словами мальчика окутал темный фиолетовый дымок, и он уснул на мягкой софе. Реджина хотела разобраться с этой проблемой.

Пелена спала с глаз, и появилась возможность выпрямиться и встать. Дул прохладный ветер. Перед глазами плыло, но боль ушла. Белоснежка протянула руку в сторону Принца и наткнулась на сухую старческую ладонь. Она отпрянула и резко повернула голову. В ушах зазвенело, и она поморщилась.

— Снежка, — она услышала голос мужа, теперь не похожий на прежний, — что с нами? Почему мы такие?

Дэвид рассматривал свои ладони и руки, они были сморщенные и жесткие. Сумев повернуть голову в сторону Снежки, он увидел старушку. Проседь белесых волос резко контрастировала со смольно-черными волосами, морщины изрезали некогда молодую кожу, и радужка глаз сменила цвет с серо-зеленого на светло-серый.

— Проклятье пало, — лишь пробормотала Белоснежка, смотря на Прекрасного принца.