Решающий обмен (гет)

— Давайте без лишних отступлений начнем, — девушка первой зашла в комнату, видимо для гостей. Выбрала кресло и села так, чтобы видеть вход и одновременно держать его в поле зрения. Курапика вошёл следом, закрыл дверь и занял место напротив. Спокойно, без лишних движений, ожидая, что дальше она скажет, — Вы здесь не просто так.

Курапика не ответил сразу. Он не торопился подтверждать или отрицать то, что она уже решила для себя.

— Я понимаю, — продолжила она ровно, следя за реакцией на лице Курапики, вернее, за её отсутствием, — что вас могли направить сюда не только для охраны. Меня это не особенно волнует, но будет честно предупредить: отец не подпускает к себе людей просто так. Только тех, кто проверен временем. — Она чуть склонила голову. — Если вы пришли искать слабые места — можете попробовать, но, уверяю вас, результат будет сомнительным.

Курапика посмотрел на неё внимательнее, чем прежде.

— Почему вы думаете, что господин Ностраде на такое способен? — Вопрос прозвучал спокойно, но нотка удивления всё-таки проскользнула в его голосе. Юмироу едва заметно усмехнулась, не насмешливо, скорее как человек, который давно знаком с подобными вопросами. Он соврет, если скажет, что ожидал чего-то подобного.

— В этих кругах это не редкость, — ответила она. — Я не обвиняю и не пытаюсь вас запугать. Просто обозначаю реальность, в которой вы оказались. И предлагаю договориться.

— Договориться? — по изумленному взгляду парня Юми поняла, что он совершенно не ожидал такого поворота событий, поэтому легкая усмешка ещё шире озарила её лицо, однако прищуренный взгляд и эта улыбка совершенно не выказывали издевку над собеседником.

— Я предлагаю сотрудничество. Вы — свои условия. Я — свои. Без давления, если это возможно, — девушка наклонилась чуть вперёд. — Так мы оба получим максимум от этих шести месяцев. — Юми протянула руку для рукопожатия, надеясь на положительный ответ. — Я бы хотела выстроить с вами максимально доверительные отношения, если такое возможно.

Курапика не ответил сразу. Взгляд задержался на её ладони чуть дольше, чем требует формальность. Он не привык, когда объект наблюдения сам предлагает формат взаимодействия. Затем он всё же пожал руку.

— Тогда что бы вы хотели от меня? — секундная заминка и Курапика с осторожностью скользнул взглядом по лицу девушки, которая уже мягко улыбнулась.

— Для начала мне бы хотелось уточнить пару моментов. Когда никого нет вокруг, давайте говорить на «ты», без формальностей, — Курапика кивнул, — Так же от своего телохранителя я узнала про существование нэн. Ты же им владеешь? — Юмироу смотрела на парня, чьи глаза выказали удивление.

— Конечно.

— Можешь показать рэн?

Обработав просьбу, Курапика наконец поднялся с кресла, принял удобную стойку и в следующее мгновение его тело окутала плотная, контролируемая аура. Комната словно стала чуть тяжелее, а воздух — плотнее. На правой руке проступили цепи, обвивающие пальцы и кисть. Юмироу наблюдала без лишней реакции, только взгляд стал чуть внимательнее.

— Материализатор, — произнесла она полушёпотом почти сразу. Курапика едва заметно приподнял бровь.

— Как вы…?

— Не «вы» — перебила и откинулась на спинку кресла. — Я использую один способ распознавания типов нэн других людей. Ему меня Сет-сан научил, мой телохранитель. Просто догадки, не обращай внимания. Очень часто такая информация бывает ошибочна. Сегодня мне просто повезло, — начала объяснять свою предыдущую фразу Юмироу, — если тебя это не затруднит, продолжим разговор.

Курапика кивнул в знак согласия и обратно уселся на место.

— Как долго ты работаешь телохранителем?

— Два года.

— Только этим занимался? — Вопрос прозвучал мягче, но точнее, чем предыдущий. Курапика посмотрел на неё.

— Это важно?

— Для понимания — да, — спокойно ответила она.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Два года.

— Чего ты хочешь от этой работы? — Курапика не ответил сразу.

— Я могу не отвечать на этот вопрос? — он незаметно напрягся, на что девушка подняла левую ладонь.

— Если не хочешь, можешь не отвечать. Я просто хочу узнать лучше того, кто будет тут работать в ближайшие шесть месяцев. Моя цель — наладить с тобой доверительные отношения, я не буду заставлять тебя рассказывать то, что ты хочешь держать при себе, но надеюсь, эта информация не повлияет на те же самые отношения.

— Хорошо, спасибо.

— Так, продолжим? — Юми опустила ладонь, а парень согласно кивнул, — Не говори отцу и матери о том, что происходит между нами вне основной работы. Ни о встречах, ни о разговорах, ни о деталях.

— Это требование? — Курапика посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Это условие, — ответила она спокойно. — Нарушение приведёт к тому, что я сообщу о несоблюдении правил обмена. Это повлечёт твою дисквалификацию и проблемы для семьи Ностраде. Я не угрожаю. Я обозначаю последствия. — Она посмотрела прямо. — Ты не обязан соглашаться, но тогда сотрудничества не будет.

— Скоро будет бал-аукцион в Гамове, мне нужно выкупить кое-что там, больше ничего, — видя замешательство уже в глазах Юми, начал пояснять, — это именно та цель, которую я хочу достигнуть, но для чего именно я не могу сказать. А по поводу бала-аукциона — я охотник и узнать такую информацию не проблема для меня.

— Ясно. Если ты участвуешь в обмене, то тебе в любом случае нужно узнать хоть какую-то информацию о моей семье. После обмена Лайт Ностраде обязательно спросит это. Я могу тебе в этом помочь.

— Почему ты так хочешь передать врагу своего отца его слабые стороны? — про примерный мотив Курапика хоть и догадывался, но все равно это было чересчур странно для него. Разве сама Юми не пострадает от того, что Ностраде сможет потопить бизнес Коуэн?

— Это уже не твоя забота и не твои проблемы. У меня есть причина так относиться к отцу, тебе ее знать не обязательно. По крайней мере не сейчас.

— Ладно, тогда, мы закончили? — Курапика встает, собираясь покинуть гостевую комнату, однако оклик Юми останавливает его.

— Подойди к нашему дворецкому. Его зовут Акена Сибата. Он сейчас на первом этаже. Ты его легко узнаешь, у него шрам через правый глаз. Акена обо всём тебе расскажет подробнее.

— Хорошо, — ответил Курапика и подошёл к выходу.

— Курапика, — Юмироу окликнула его, он остановился. — Добро пожаловать.

Он не ответил. Просто вышел.

Коридор за пределами гостевой комнаты оказался длиннее, чем запомнился на первый взгляд. Не архитектурно — психологически. Шум зала стих окончательно, оставив после себя ровный, почти стерильный фон: шаги по ковру, редкие приглушённые голоса где-то в глубине дома, и ощущение, что каждый звук здесь не случайный.

Курапика шёл спокойно, но взгляд работал отдельно от движения. Он фиксировал детали: расположение охраны, периодичность перемещений слуг, слишком ровный порядок для дома, где, казалось бы, должна быть праздничная суета. И всё же не это зацепило его внимание. Юмироу и её поведение. Разговор сам всплыл в голове. Не слова — интонации и паузы, точки, где она не давала эмоциям взять верх. Было видно как она контролирует себя, но не так, как у людей, которые просто «холодные». Иначе, как у человека, который знает, что любое лишнее движение будет считано.

Курапика остановился на секунду у окна. За стеклом сад поместья был аккуратно выстроен в геометрическую композицию: кусты подстрижены с почти хирургической точностью, дорожки — без единой случайной линии. Даже природа здесь выглядела как подчинённая.

Он медленно выдохнул и впервые за вечер позволил себе мысль, что это не просто воспитание, это среда. В воспоминаниях сам собой возник момент разговора о Лео. Слишком быстрый страх, слишком точная реакция на имя, почти рефлекторно, будто она уже знает, чем заканчиваются ошибки.

Курапика прищурился, продолжая идти по коридору. Её спокойствие… слишком ровное для просто воспитания. Аккуратные формулировки, будто каждое слово заранее отмерено. И даже предложение сотрудничества — не просьба, а уже выстроенная схема, где ему отведено место. Это не избалованность и не обычная сдержанность. Так не ведут себя люди, выросшие «как есть».

Он вспомнил её лицо в тот момент, когда гости покинули комнату. Напряжение не исчезло — оно просто сменило форму, как маска, которую снимают только в закрытом помещении. Слишком привычное движение для человека, которому приходится менять себя в зависимости от того, кто рядом.

Курапика продолжил идти по коридору, уже не так автоматически. Взгляд стал цепляться за детали: стыки дверей, линии стен, пустые промежутки, где кто-то мог бы стоять и слушать.

Дом больше не ощущался просто богатым и вычурным. Он ощущался выстроенным. И чем дальше он отходил от гостевой комнаты, тем сильнее в нём закреплялось ощущение: Юмироу Коуэн — не холодная, она собранная. И это почему-то стало важнее остальных деталей.

Холодность можно сыграть, но такая собранность обычно не возникает сама по себе.

Он замедлил шаг у поворота. Лео переставал быть просто именем из прошлого. Он начинал выглядеть как часть этой системы. Не её создатель, но механизм, который удерживает её в рабочем состоянии. Курапика снова пошёл вперёд, уже тише внутри, чем снаружи, внимательнее, собраннее. И мысль, которая раньше была просто наблюдением, стала ощутимее, тяжелее: в таких структурах люди редко стоят отдельно, они всегда вплетены во что-то большее. И Юмироу… пока выглядела не как отдельная фигура, а как один из самых плотных узлов этого переплетения.

На улице стояла глубокая ночь, та, в которой мир будто перестаёт говорить и начинает только наблюдать. Небо тёмное и бескрайнее было усыпано звёздами. Они не мерцали хаотично, а казались частью единой картины, словно невидимый художник нанёс над землёй тихий, бесконечный узор света. Луна висела низко и спокойно, холодная и ровная. Её бледное сияние ложилось на снег тонким слоем, превращая дорогу и крыши в почти нереальные силуэты. Всё вокруг выглядело приглушённым, смягчённым, как будто ночь сама сглаживала острые края мира. Снег у окон поблёскивал редкими искрами — не живыми, но внимательными.

У поместья Коуэн всё ещё держалась последняя волна суеты. Курапика и ещё один телохранитель стояли около дочерей Коуэн, ещё двое у лестничной площадки, а другие стояли неподалёку от Лайлы и Рэя. Все прощались с семьей Коуэн, изредка летели повторные, но уже пьяные, поздравления в сторону Юмироу, на что та вежливо кланялась.

— Юмироу, а что тебе подарила семья Ностраде сегодня? — Лайла скорее для галочки, нежели из интереса к дочери, спросила про подарки. Сама женщина даже не слушала ответ старшей. Гости ушли и уже можно было вздохнуть спокойно.

— Руку мумии, череп единорога, и что-то ещё, — спокойно ответила Юмироу, так, будто перечисляла не подарки, а инвентарь, который уже отправлен на хранение. Она заранее поручила служанкам убрать всё это из поля зрения. Больше всего ее волновало только одно — этот день закончился и можно благоговейно лечь спать.

— А как прошёл день у тебя, Хикари-тян? — Лайла погладила по голове младшую, устремляя заинтересованный взгляд на энергичную девчушку, — У тебя улыбка с лица так и не сходит!

— А, ну… Сегодня у меня выдался о~очень хороший день!

И слова посыпались быстрее, чем их успевали осмыслить. Руки двигались вместе с рассказом, рисуя в воздухе невидимые сцены, которые существовали только в её воображении. Лайла смеялась над той или иной шуткой. Рэй в это время отошёл в сторону, обмениваясь короткими фразами с одним из сотрудников. Разговор был деловым и быстрым — слишком будничным для вечера, который ещё официально не закончился. Через несколько минут он вернулся, бросил несколько слов на прощание и исчез в глубине дома, направляясь в кабинет.

Юмироу почти не участвовала в происходящем. Её внимание было уже не здесь. В мыслях всё постепенно сворачивалось в одно простое желание — тишина, закрытая дверь, и отсутствие необходимости отвечать кому-либо.

Когда рассказ Хикари закончился, движение в доме постепенно угасло. Одна за другой фигуры начали расходиться. Лайла направилась в свою спальню, не задерживаясь ни на секунду дольше необходимого. Хикари ушла следом, всё ещё что-то оживлённо бормоча себе под нос, счастливо улыбаясь. Юмироу двинулась в противоположную сторону — спокойно, ровно, будто её маршрут был заранее прописан.

У каждой двери остались телохранители. Неподвижные, собранные, почти неотличимые от элементов интерьера. Иногда — короткий взгляд в сторону. Иногда — в другую, но без движения, которое могло бы нарушить общий порядок.

Дом постепенно замолчал, не резко, а так, как затихает место, в котором всё ещё есть люди — но уже нет необходимости что-то говорить. И в этой тишине чувствовалось не спокойствие, а завершение.

Первые солнечные лучи осторожно пробрались сквозь тяжёлые шторы и растеклись по комнате бледными золотистыми полосами. Юмироу недовольно поморщилась, перевернулась на другой бок и попыталась снова уснуть. Не получилось. Сон медленно отступал, уступая место реальности. Сегодня был новый день и, что важнее, первый день обмена. С тяжёлым вздохом девушка села на кровати. Распущенные алые волосы рассыпались по плечам и спине спутанными волнами. Несколько секунд она просто сидела, глядя в пустоту, но потом всё же поднялась и направилась к шкафу. Платья. Снова платья. Иногда Юмироу казалось, что их количество давно превысило все разумные пределы. Впрочем, если речь шла о Лайле Коуэн, понятие «разумный предел» переставало существовать. Её мать могла купить новое платье только потому, что оттенок ленты отличался на полтона от предыдущего. Выбрав одно из самых простых, Юми вернулась к зеркалу и опустилась на стул.

— Сегодня… — едва слышно пробормотала она. Расчёска медленно скользнула по алым прядям. В отражении на неё смотрела девушка с уставшими глазами и лицом человека, который ещё не решил, рад он наступившему дню или нет.

После того, как она оделась и причесалась, девушка собиралась в ванную комнату. Но перед тем, как выйти из своей, Юмироу остановилась, закусив губу.

«Надеюсь я в нем не ошиблась…» — девушка тяжело вздохнула своим мыслям.

Открыв дверь, Юми почти сразу встретилась взглядом с Курапикой. Он стоял там же, где она видела его вечером. Собранный и спокойный, будто за ночь ни разу не сдвинулся с места. На мгновение ей стало любопытно, спит ли он вообще.

— Доброе утро, — Курапика пошёл за ней.

— Доброе… — еле слышно ответила Юми, подходя к ванной комнате.

Телохранитель остановился около двери, а девушка вошла туда. Через минуту послышался всплеск воды. Закончив ежедневную процедуру, она вышла в коридор и направилась на первый этаж завтракать.

— Доброе утро, — сказала Лайла, — Присаживайся, Хикари-тян ещё спит?

— Да, — коротко и ясно ответила старшая Коуэн, садясь за стол, — Матушка, сегодня я хотела бы провести время в теплице. Недавно там распустились мизалисы.

— До обеда. — Лайла наконец подняла взгляд от чашки. Всего на секунду, будто оценивала, насколько правдоподобно звучит сказанное.

— Ага… — ответила Юми, — Спасибо за еду, — девушка поднялась из-за стола, толком ничего и не съев, поклонилась, после направившись в свою комнату.

— Разбуди Хикари-тян, скажи, что её еда уже остывает, — прикрикнула Лайла в спину старшей.

— Ладно.

Через время, как Юмироу ушла, Хикари бодро-нервно подбежала к столу и уселась на свое место. Ей повезло, она отделалась лишь маминой лекцией «Как должна вести себя настоящая леди», но это потому, что у Лайлы было хорошее настроение, в худшем случае, она могла лишить младшую Коуэн десерта на неделю. А этот ужас Хикари точно не хотела заново переживать. Как так, лишить ее наивкуснейших капкейков в клубничной начинке и хаотичной присыпкой сверху?! Это сверх жестокости, которое могла проявить Лайла по отношению к младшей, когда та ослушивалась.

Поднимаясь обратно по лестнице, Юми чувствовала за спиной ровные шаги Курапики. Он ничего не спрашивал. Не интересовался, зачем хозяйке понадобилась теплица в разгар зимы. Не уточнял, почему для похода в теплицу она собирает отдельную сумку с одеждой. Просто наблюдал. И почему-то именно это заставляло нервничать сильнее, чем любые расспросы.

Когда они поднялись на второй этаж, дверь соседней комнаты распахнулась. Показалась Хикари. Увидев сестру, она тут же просияла.

— Юми-чан! Расскажи, что тебе подарили?

— Потом, ладно? Сейчас немного спешу.

Хикари уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но только теперь заметила стоявшего позади Курапику. Улыбка мгновенно стала чуть осторожнее. Девушка бросила быстрый взгляд на сестру. Юми едва заметно качнула головой, мол, не здесь и не сейчас. Хикари поняла намёк сразу. Стоило двери в комнату закрыться, оставив позади Курапику, как младшая Коуэн скрестила руки на груди.

— Опять туда собралась? — Теперь в её голосе слышалось куда больше тревоги.

— Хикари…

— Юми-чан, серьёзно. У тебя новый телохранитель. Ты его второй день знаешь, а если он расскажет отцу?

Юмироу на секунду замолчала. Перед глазами невольно всплыл вчерашний разговор. Курапика не задавал лишних вопросов, не пытался спорить и не выглядел человеком, который побежит доносить при первой возможности. Но знала она его всего один вечер. Этого было слишком мало, чтобы доверять по-настоящему. И всё же почему-то ей казалось, что он сдержит слово.

— Не переживай. Если что-то пойдёт не так, я разберусь.

— Ты всегда так говоришь, — Хикари надула губы, глядя серьёзно на старшую.

— Потому что пока работает.

— Хорошо. Но вернись вовремя, ладно? Я уже начинаю повторяться в своих оправданиях.

Юми потрепала сестру по волосам и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась.

— Спасибо, Хикари.

— Иди уже, — младшая только махнула рукой.

— Слушаюсь, госпожа сестра, — уголки губ Юми дрогнули в слабой улыбке.

Юми вышла в коридор и протянула ожидавшему снаружи Курапике сумку. Тот молча принял её. Ни вопросов. Ни замечаний. Лишь короткий взгляд на сумку, а затем на саму девушку.

— Пойдёмте, Курапика, — проговорила Юми, направляясь к лестнице.

Она старалась не привлекать внимания Лайлы, которая в это время дня обычно находилась в банкетном зале. Рэя девушка не опасалась. Отец почти всегда сидел в своём кабинете в дальнем конце второго этажа и покидал его лишь по делам или ради короткого перерыва.

— Есть, — спокойно отозвался Курапика и последовал за ней.