Решающий обмен (гет)

Светские беседы, смех и звон бокалов действовали Курапике на нервы. Он стоял у стены банкетного зала, наблюдая за гостями, и всё сильнее убеждался в том, что участие в этом мероприятии было плохой идеей. Обмен телохранителями. Даже само название звучало нелепо. Курапика однозначно не хотел быть частью такого фарса и тем более быть его прямым участником. Однако его никто не спрашивал, поэтому сейчас стоял в огромном зале среди таких же телохранителей, как и он, которые следили за порядком на балу высокопоставленных зажравшихся богачей, которые придумали себе новое развлечение.

Может это мероприятие и проводилось, как все говорили, на потеху, но в тайне каждый видел в этом выгоду — чем не лишний повод закинуть шпиона к своему врагу и приказать тому разведать все его планы и покопаться в грязном белье, пытаясь потопить корабль изнутри.

Курапика отвлекся от своих размышлений, потому что увидел, как к нему подходит Сенрицу, передавая ему, что Лайт Ностраде хотел переговорить с ним. Парень учтиво кивнул и направился к работодателю, стараясь не отвлекаться на внешний шум и приторные разговоры о погоде и о детях вышестоящих чинов. Голова от них начинала несчадно болеть.

— Курапика, не забудь свою первостепенную цель, — Ностраде стоял от всех в стороне и пил вино, наблюдая издали за своей дочерью, как та весело общалась с другими детьми, показывая недавний раритет, который купил ей ее любимый папочка, — Ты же не забыл?

— Нет, — конечно не забыл, но у Курапики своя цель, которая всегда будет стоять на первом месте — пауки. Пока он не отомстит за клан и мысли быть не может о том, чтоб у него были другие цели. Однако Курапика так же понимал, что имеет ввиду Ностраде.

Обмен телохранителями проходил ежегодно между несколькими семьями и, как бы всё не пытались показать случайность выпавших карт, на которых написаны имена телохранителей и семьи, к которым они перейдут работать, всё до предельного просто — подкуп. Те, кто отдаст тасовщику карт больше денег, тем тот и подтасует, сделав так, как им надо.

Взгляд Курапики невольно скользнул к семье Коуэн. Он уже изучил их досье заранее. Рэй Коуэн, владелец сети фабрик по производству стеклянных изделий и мебели. Человек влиятельный, богатый и достаточно осторожный, чтобы никогда не появляться в обществе без охраны.

В жизни глава семьи выглядел именно таким, каким его описывали документы. Высокий, подтянутый, с зачёсанными назад тёмно-каштановыми волосами и внимательным взглядом серых глаз. Даже среди гостей он держался так, словно это не он находился среди людей, а люди находились в принадлежащем ему пространстве.

Рядом стояла его жена — Лайла Коуэн. Бывшая фотомодель. Алое платье подчёркивало стройную фигуру женщины, а завитые русые волосы мягко обрамляли лицо с острыми, почти хищными чертами. Её часто можно было увидеть в мехах и с сигаретой в мундштуке, что делало образ более величественным и властным. Даже сейчас, держа в руках бокал вина, она производила впечатление человека, который привык командовать не меньше мужа.

Впрочем, внимание Курапики привлекли не родители. Дочери. Старшую Курапика заметил сразу, не потому, что она пыталась привлечь внимание, скорее наоборот. Юмироу словно существовала отдельно от происходящего праздника. Она стояла недалеко от родителей в лёгком зелёном платье, чуть сутуля плечи и склонив голову. Алые волосы, заплетённые в толстую косу, почти достигали колен, а несколько выбившихся прядей закрывали часть лица. Казалось, ей скучно или далеко безразлично. А может, и то и другое сразу.

Совсем иначе выглядела её младшая сестра. Хикари уже успела собрать вокруг себя компанию сверстников. Смех, оживлённые жесты, быстрые повороты головы. Русые кудряшки подпрыгивали при каждом движении, а серые глаза сияли так ярко, что напоминали отполированное серебро под солнечным светом. Если Юмироу напоминала неподвижное озеро, то Хикари была горным ручьём.

Любовь к зелёному у сестер, видимо, одна, по-другому не объяснить то, что и Хикари на мероприятии так же в зеленом платье, однако более пышном, чем у старшей. Рюшки, кружева, оборки и бантики, все это смотрелось гармонично и по-своему по-детски.

Интерьер их дома аккуратный и элегантный, под стать их семье, которая зачастую мелькает в сводках газет. Все ухоженные, презентабельные, пишут про них в новостях «счастливая семья с красивыми дочерьми», однако была одна деталь, которую заприметил Курапика. Старшая дочь, Юмироу, на всех фото стоит чуть поодаль от всей семьи в целом, смотрит куда-то мимо камеры, а взгляд пустой, хотя на лице красовалась дежурная улыбочка. Может в их семье разлад? Даже сейчас, наблюдая за Рэем и Лайлой Коуэн, парень замечает, что они друг с другом о чем-то переговариваются, совершенно не обращая внимание на именинницу, которая стоит чуть дальше от них и молчит, наблюдая за людьми вокруг. Её сестра, в отличие от старшей, стоит в кругу ровесников и весело щебечет про какие-то забавные случаи из жизни, задорно смеясь на шутки сверстников.

— Иди, сейчас должно начаться выступление, — Курапика послушался приказа Ностраде и выступил чуть вперёд, вставая практически в центр банкетного зала и чувствуя спиной чужой взгляд, который будто изучал его. Повернувшись лицом к, как он думал, источнику этого некомфортного чувства, оказался прав — его осматривали, изучали, будто каждую косточку перебирали и пытались найти изъян. Та самая девушка, у которой он должен будет потом работать телохранителем, — Юмироу — даже когда Курапика посмотрел той в глаза, не отвела взгляда и лишь слегка поклонилась в знак приветствия, Курапике ничего не оставалось, кроме как ответить тем же. Громогласный голос Рэя прервал веселые переговоры семей и их чад, начиная свою тираду.

— Итак, сначала мне бы хотелось вас поблагодарить, что в этом году мы собрались у меня в поместье, чтобы начать ежегодный обмен телохранителями и отметить день рождения моей дочери — Юмироу! Сегодня ей исполнилось восемнадцать лет и сейчас мне безумно приятно встречать эти два долгожданных события здесь с вами! — аплодисменты посыпались, возвращая былую какофонию из звуков, на что Курапика чуть поморщился. Поскорее бы этот фарс закончился, он снова смог бы начать собирать глаза своего клана и искать пауков. Однако, в противовес его желаниям, гул стих, а Рэй продолжил свой монолог: «Я с радостью готов объявить — начало обмена состоится прямо… Сейчас!»

Снова аплодисменты, восторженные возгласы богачей растеклись по залу, в это же время другой мужчина в солидном костюме выкатывал на его середину маленькую, квадратную, но высокую каталку, на которой была изящная коробка из красного дерева. Подождав, пока утихнет весь этот шквал, мужчина засунул руку в отверстие коробки сверху, через некоторое время доставая оттуда записку.

— Я имею честь объявить семьи, которые обменяются своими телохранителями, которых они сами же и выбрали, между собой, — долгая пауза и фамилии двух семей громогласно разнеслись по банкетному залу, — Сато и Рюдзи! Пусть ваши телохранители подойдут к центру зала, то бишь ко мне, поприветствуют друг друга, а потом уйдут в противоположные семьи, — и уже чуть тише добавил, когда к нему подошли двое крепких мужчин, — рад вас приветствовать, господа, поздоровайтесь и расходитесь.

Так еще вышли четверо телохранителей, пока до ушей Курапики не дошла фамилия его работодателя и другой семьи. Подойдя к центру зала, парень окинул читающим взглядом телохранителя Коуэн. Мужчина высокий, в костюме и с бородкой, блондин, граничащий с сединой. По его тяжелому взгляду можно было понять, что препятствий в жизни он поведал немало. Как и Курапика оценивал мужчину перед собой, так и он изучал его с ног до головы. Немного поклонившись друг другу, телохранитель Коуэн приблизился к Курапике, чуть склонившись над ухом. Как ни странно, но опасности парень от него не чувствовал, хотя Курапика должен признать, далеко не как пауки, но он силен.

— Береги её, — тихий шёпот разнёсся над ухом Курапики, на что тот слегка кивнул. Мужчина похлопал его по плечу и ушел в сторону Ностраде, Курапика же подошёл к новым работодателям, поклонился, поприветствовав.

— Ну что же, добро пожаловать, рад тебя приветствовать, — Рэй приподнял бокал с лёгкой усмешкой. Звон стекла отразился в зале, и в ответ по помещению прошла привычная волна светской реакции — негромкие голоса, движение бокалов, короткие обмены взглядами. — Как тебя зовут? — спросил он, не меняя интонации.

— Курапика.

— Приятно познакомиться. Я Рэй, это моя жена Лайла, — он сделал лёгкий жест в сторону женщины. Лайла не ответила словами, только едва заметно скользнула взглядом по Курапике, пряча усмешку за бокалом вина. — Там недалеко наша младшая дочь, Хикари, — продолжил Рей, — а это Юмироу, её сестра. С ней ты и будешь работать.

— Понял, — спокойно ответил Курапика и на мгновение его взгляд встретился с Юмироу. Она не отвела глаз сразу, оценивая парня.

— Отец, можно обсудить пару вопросов с новым работником наедине? — голос прозвучал тихо, почти рядом, но достаточно отчётливо. Юмироу подошла чуть ближе, не повышая тона.

— И с какой целью? — холодно отозвался Рей. — Гости сочтут это за дурной тон — если именинница покинет своё торжество.

Взгляд Юмироу не изменился, но в нём стало меньше терпения.

— Это займёт немного времени, — ровно сказала она. — После этого я вернусь.

— Хм, — Рей сделал вид, что обдумывает. — Хорошо, но если ты нарушишь слово, я назначу встречу с господином Лео, он хоть больше и не работает у нас, но, думаю, с радостью вспомнит занятия с тобой.

— Этого не будет, — пальцы Юмироу едва заметно дрогнули, ответила она слишком быстро и сразу же замолчала, будто сама это заметила.

— Вот и отлично, — Рэй улыбнулся спокойно, уверенно, как человек, который получил ожидаемую реакцию. Он повернулся к залу и произнёс уже громче: «Господа, прошу внимания. Моя дочь, Хикари, любезно согласилась сыграть для вас!»

— Что? — Хикари резко обернулась, не сразу понимая, что происходит. Её взгляд метнулся к отцу, затем к сестре.

Юмироу едва заметно шевельнула губами — почти беззвучное «извини». Хикари быстро поняла ситуацию. И, не давая ей развиться дальше, уже с улыбкой поднялась и звонко хлопнула в ладони, привлекая к себе внимание.

— Точно-точно, я бы хотела вам показать недавно мной выученную композицию и сочла бы за честь, если бы вы прошли в музыкальный зал и послушали ее! — Хикари пробежала мимо родителей и Юми, её кудряшки вприпрыжку поспевали за ней.

Гости охотно подхватили предложение. Разговоры оживились, бокалы поднялись, и поток людей плавно потянулся в сторону зала, как хорошо отрепетированное движение. Когда же дверь за последним гостем захлопнулась, наступила практически гробовая тишина, Юмироу еле заметно выдохнула, плечи чуть опустились, но осанка осталась собранной.

— Ну что ж, приятно познакомиться, Курапика, — девушка протянула удивленному парню руку. Юмироу, которая буквально минуту назад будто под многотонным пластом склоняла голову, сейчас смотрела прямо и уверенно ему в глаза, ожидая ответа на её приветствие.

— И мне, госпожа Коуэн…

Юмироу не спешила отпускать руку сразу — ровно настолько, чтобы это нельзя было назвать случайностью. Курапика сделал шаг назад, заканчивая приветствие, и только тогда позволил себе оценить её взгляд чуть внимательнее. Она тоже смотрела на него так, будто уже делала выводы, но не торопилась их озвучивать.

Видимо, эти полгода действительно будут интереснее, чем он думал и впервые за вечер эта мысль не вызвала у него раздражения, скорее интерес.

— Давайте без лишних отступлений начнем, — девушка первой зашла в комнату, видимо для гостей. Выбрала кресло и села так, чтобы видеть вход и одновременно держать его в поле зрения. Курапика вошёл следом, закрыл дверь и занял место напротив. Спокойно, без лишних движений, ожидая, что дальше она скажет, — Вы здесь не просто так.

Курапика не ответил сразу. Он не торопился подтверждать или отрицать то, что она уже решила для себя.

— Я понимаю, — продолжила она ровно, следя за реакцией на лице Курапики, вернее, за её отсутствием, — что вас могли направить сюда не только для охраны. Меня это не особенно волнует, но будет честно предупредить: отец не подпускает к себе людей просто так. Только тех, кто проверен временем. — Она чуть склонила голову. — Если вы пришли искать слабые места — можете попробовать, но, уверяю вас, результат будет сомнительным.

Курапика посмотрел на неё внимательнее, чем прежде.

— Почему вы думаете, что господин Ностраде на такое способен? — Вопрос прозвучал спокойно, но нотка удивления всё-таки проскользнула в его голосе. Юмироу едва заметно усмехнулась, не насмешливо, скорее как человек, который давно знаком с подобными вопросами. Он соврет, если скажет, что ожидал чего-то подобного.

— В этих кругах это не редкость, — ответила она. — Я не обвиняю и не пытаюсь вас запугать. Просто обозначаю реальность, в которой вы оказались. И предлагаю договориться.

— Договориться? — по изумленному взгляду парня Юми поняла, что он совершенно не ожидал такого поворота событий, поэтому легкая усмешка ещё шире озарила её лицо, однако прищуренный взгляд и эта улыбка совершенно не выказывали издевку над собеседником.

— Я предлагаю сотрудничество. Вы — свои условия. Я — свои. Без давления, если это возможно, — девушка наклонилась чуть вперёд. — Так мы оба получим максимум от этих шести месяцев. — Юми протянула руку для рукопожатия, надеясь на положительный ответ. — Я бы хотела выстроить с вами максимально доверительные отношения, если такое возможно.

Курапика не ответил сразу. Взгляд задержался на её ладони чуть дольше, чем требует формальность. Он не привык, когда объект наблюдения сам предлагает формат взаимодействия. Затем он всё же пожал руку.

— Тогда что бы вы хотели от меня? — секундная заминка и Курапика с осторожностью скользнул взглядом по лицу девушки, которая уже мягко улыбнулась.

— Для начала мне бы хотелось уточнить пару моментов. Когда никого нет вокруг, давайте говорить на «ты», без формальностей, — Курапика кивнул, — Так же от своего телохранителя я узнала про существование нэн. Ты же им владеешь? — Юмироу смотрела на парня, чьи глаза выказали удивление.

— Конечно.

— Можешь показать рэн?

Обработав просьбу, Курапика наконец поднялся с кресла, принял удобную стойку и в следующее мгновение его тело окутала плотная, контролируемая аура. Комната словно стала чуть тяжелее, а воздух — плотнее. На правой руке проступили цепи, обвивающие пальцы и кисть. Юмироу наблюдала без лишней реакции, только взгляд стал чуть внимательнее.

— Материализатор, — произнесла она полушёпотом почти сразу. Курапика едва заметно приподнял бровь.

— Как вы…?

— Не «вы» — перебила и откинулась на спинку кресла. — Я использую один способ распознавания типов нэн других людей. Ему меня Сет-сан научил, мой телохранитель. Просто догадки, не обращай внимания. Очень часто такая информация бывает ошибочна. Сегодня мне просто повезло, — начала объяснять свою предыдущую фразу Юмироу, — если тебя это не затруднит, продолжим разговор.

Курапика кивнул в знак согласия и обратно уселся на место.

— Как долго ты работаешь телохранителем?

— Два года.

— Только этим занимался? — Вопрос прозвучал мягче, но точнее, чем предыдущий. Курапика посмотрел на неё.

— Это важно?

— Для понимания — да, — спокойно ответила она.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Два года.

— Чего ты хочешь от этой работы? — Курапика не ответил сразу.

— Я могу не отвечать на этот вопрос? — он незаметно напрягся, на что девушка подняла левую ладонь.

— Если не хочешь, можешь не отвечать. Я просто хочу узнать лучше того, кто будет тут работать в ближайшие шесть месяцев. Моя цель — наладить с тобой доверительные отношения, я не буду заставлять тебя рассказывать то, что ты хочешь держать при себе, но надеюсь, эта информация не повлияет на те же самые отношения.

— Хорошо, спасибо.

— Так, продолжим? — Юми опустила ладонь, а парень согласно кивнул, — Не говори отцу и матери о том, что происходит между нами вне основной работы. Ни о встречах, ни о разговорах, ни о деталях.

— Это требование? — Курапика посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Это условие, — ответила она спокойно. — Нарушение приведёт к тому, что я сообщу о несоблюдении правил обмена. Это повлечёт твою дисквалификацию и проблемы для семьи Ностраде. Я не угрожаю. Я обозначаю последствия. — Она посмотрела прямо. — Ты не обязан соглашаться, но тогда сотрудничества не будет.

— Скоро будет бал-аукцион в Гамове, мне нужно выкупить кое-что там, больше ничего, — видя замешательство уже в глазах Юми, начал пояснять, — это именно та цель, которую я хочу достигнуть, но для чего именно я не могу сказать. А по поводу бала-аукциона — я охотник и узнать такую информацию не проблема для меня.

— Ясно. Если ты участвуешь в обмене, то тебе в любом случае нужно узнать хоть какую-то информацию о моей семье. После обмена Лайт Ностраде обязательно спросит это. Я могу тебе в этом помочь.

— Почему ты так хочешь передать врагу своего отца его слабые стороны? — про примерный мотив Курапика хоть и догадывался, но все равно это было чересчур странно для него. Разве сама Юми не пострадает от того, что Ностраде сможет потопить бизнес Коуэн?

— Это уже не твоя забота и не твои проблемы. У меня есть причина так относиться к отцу, тебе ее знать не обязательно. По крайней мере не сейчас.

— Ладно, тогда, мы закончили? — Курапика встает, собираясь покинуть гостевую комнату, однако оклик Юми останавливает его.

— Подойди к нашему дворецкому. Его зовут Акена Сибата. Он сейчас на первом этаже. Ты его легко узнаешь, у него шрам через правый глаз. Акена обо всём тебе расскажет подробнее.

— Хорошо, — ответил Курапика и подошёл к выходу.

— Курапика, — Юмироу окликнула его, он остановился. — Добро пожаловать.

Он не ответил. Просто вышел.

Коридор за пределами гостевой комнаты оказался длиннее, чем запомнился на первый взгляд. Не архитектурно — психологически. Шум зала стих окончательно, оставив после себя ровный, почти стерильный фон: шаги по ковру, редкие приглушённые голоса где-то в глубине дома, и ощущение, что каждый звук здесь не случайный.

Курапика шёл спокойно, но взгляд работал отдельно от движения. Он фиксировал детали: расположение охраны, периодичность перемещений слуг, слишком ровный порядок для дома, где, казалось бы, должна быть праздничная суета. И всё же не это зацепило его внимание. Юмироу и её поведение. Разговор сам всплыл в голове. Не слова — интонации и паузы, точки, где она не давала эмоциям взять верх. Было видно как она контролирует себя, но не так, как у людей, которые просто «холодные». Иначе, как у человека, который знает, что любое лишнее движение будет считано.

Курапика остановился на секунду у окна. За стеклом сад поместья был аккуратно выстроен в геометрическую композицию: кусты подстрижены с почти хирургической точностью, дорожки — без единой случайной линии. Даже природа здесь выглядела как подчинённая.

Он медленно выдохнул и впервые за вечер позволил себе мысль, что это не просто воспитание, это среда. В воспоминаниях сам собой возник момент разговора о Лео. Слишком быстрый страх, слишком точная реакция на имя, почти рефлекторно, будто она уже знает, чем заканчиваются ошибки.

Курапика прищурился, продолжая идти по коридору. Её спокойствие… слишком ровное для просто воспитания. Аккуратные формулировки, будто каждое слово заранее отмерено. И даже предложение сотрудничества — не просьба, а уже выстроенная схема, где ему отведено место. Это не избалованность и не обычная сдержанность. Так не ведут себя люди, выросшие «как есть».

Он вспомнил её лицо в тот момент, когда гости покинули комнату. Напряжение не исчезло — оно просто сменило форму, как маска, которую снимают только в закрытом помещении. Слишком привычное движение для человека, которому приходится менять себя в зависимости от того, кто рядом.

Курапика продолжил идти по коридору, уже не так автоматически. Взгляд стал цепляться за детали: стыки дверей, линии стен, пустые промежутки, где кто-то мог бы стоять и слушать.

Дом больше не ощущался просто богатым и вычурным. Он ощущался выстроенным. И чем дальше он отходил от гостевой комнаты, тем сильнее в нём закреплялось ощущение: Юмироу Коуэн — не холодная, она собранная. И это почему-то стало важнее остальных деталей.

Холодность можно сыграть, но такая собранность обычно не возникает сама по себе.

Он замедлил шаг у поворота. Лео переставал быть просто именем из прошлого. Он начинал выглядеть как часть этой системы. Не её создатель, но механизм, который удерживает её в рабочем состоянии. Курапика снова пошёл вперёд, уже тише внутри, чем снаружи, внимательнее, собраннее. И мысль, которая раньше была просто наблюдением, стала ощутимее, тяжелее: в таких структурах люди редко стоят отдельно, они всегда вплетены во что-то большее. И Юмироу… пока выглядела не как отдельная фигура, а как один из самых плотных узлов этого переплетения.

На улице стояла глубокая ночь, та, в которой мир будто перестаёт говорить и начинает только наблюдать. Небо тёмное и бескрайнее было усыпано звёздами. Они не мерцали хаотично, а казались частью единой картины, словно невидимый художник нанёс над землёй тихий, бесконечный узор света. Луна висела низко и спокойно, холодная и ровная. Её бледное сияние ложилось на снег тонким слоем, превращая дорогу и крыши в почти нереальные силуэты. Всё вокруг выглядело приглушённым, смягчённым, как будто ночь сама сглаживала острые края мира. Снег у окон поблёскивал редкими искрами — не живыми, но внимательными.

У поместья Коуэн всё ещё держалась последняя волна суеты. Курапика и ещё один телохранитель стояли около дочерей Коуэн, ещё двое у лестничной площадки, а другие стояли неподалёку от Лайлы и Рэя. Все прощались с семьей Коуэн, изредка летели повторные, но уже пьяные, поздравления в сторону Юмироу, на что та вежливо кланялась.

— Юмироу, а что тебе подарила семья Ностраде сегодня? — Лайла скорее для галочки, нежели из интереса к дочери, спросила про подарки. Сама женщина даже не слушала ответ старшей. Гости ушли и уже можно было вздохнуть спокойно.

— Руку мумии, череп единорога, и что-то ещё, — спокойно ответила Юмироу, так, будто перечисляла не подарки, а инвентарь, который уже отправлен на хранение. Она заранее поручила служанкам убрать всё это из поля зрения. Больше всего ее волновало только одно — этот день закончился и можно благоговейно лечь спать.

— А как прошёл день у тебя, Хикари-тян? — Лайла погладила по голове младшую, устремляя заинтересованный взгляд на энергичную девчушку, — У тебя улыбка с лица так и не сходит!

— А, ну… Сегодня у меня выдался о~очень хороший день!

И слова посыпались быстрее, чем их успевали осмыслить. Руки двигались вместе с рассказом, рисуя в воздухе невидимые сцены, которые существовали только в её воображении. Лайла смеялась над той или иной шуткой. Рэй в это время отошёл в сторону, обмениваясь короткими фразами с одним из сотрудников. Разговор был деловым и быстрым — слишком будничным для вечера, который ещё официально не закончился. Через несколько минут он вернулся, бросил несколько слов на прощание и исчез в глубине дома, направляясь в кабинет.

Юмироу почти не участвовала в происходящем. Её внимание было уже не здесь. В мыслях всё постепенно сворачивалось в одно простое желание — тишина, закрытая дверь, и отсутствие необходимости отвечать кому-либо.

Когда рассказ Хикари закончился, движение в доме постепенно угасло. Одна за другой фигуры начали расходиться. Лайла направилась в свою спальню, не задерживаясь ни на секунду дольше необходимого. Хикари ушла следом, всё ещё что-то оживлённо бормоча себе под нос, счастливо улыбаясь. Юмироу двинулась в противоположную сторону — спокойно, ровно, будто её маршрут был заранее прописан.

У каждой двери остались телохранители. Неподвижные, собранные, почти неотличимые от элементов интерьера. Иногда — короткий взгляд в сторону. Иногда — в другую, но без движения, которое могло бы нарушить общий порядок.

Дом постепенно замолчал, не резко, а так, как затихает место, в котором всё ещё есть люди — но уже нет необходимости что-то говорить. И в этой тишине чувствовалось не спокойствие, а завершение.

Первые солнечные лучи осторожно пробрались сквозь тяжёлые шторы и растеклись по комнате бледными золотистыми полосами. Юмироу недовольно поморщилась, перевернулась на другой бок и попыталась снова уснуть. Не получилось. Сон медленно отступал, уступая место реальности. Сегодня был новый день и, что важнее, первый день обмена. С тяжёлым вздохом девушка села на кровати. Распущенные алые волосы рассыпались по плечам и спине спутанными волнами. Несколько секунд она просто сидела, глядя в пустоту, но потом всё же поднялась и направилась к шкафу. Платья. Снова платья. Иногда Юмироу казалось, что их количество давно превысило все разумные пределы. Впрочем, если речь шла о Лайле Коуэн, понятие «разумный предел» переставало существовать. Её мать могла купить новое платье только потому, что оттенок ленты отличался на полтона от предыдущего. Выбрав одно из самых простых, Юми вернулась к зеркалу и опустилась на стул.

— Сегодня… — едва слышно пробормотала она. Расчёска медленно скользнула по алым прядям. В отражении на неё смотрела девушка с уставшими глазами и лицом человека, который ещё не решил, рад он наступившему дню или нет.

После того, как она оделась и причесалась, девушка собиралась в ванную комнату. Но перед тем, как выйти из своей, Юмироу остановилась, закусив губу.

«Надеюсь я в нем не ошиблась…» — девушка тяжело вздохнула своим мыслям.

Открыв дверь, Юми почти сразу встретилась взглядом с Курапикой. Он стоял там же, где она видела его вечером. Собранный и спокойный, будто за ночь ни разу не сдвинулся с места. На мгновение ей стало любопытно, спит ли он вообще.

— Доброе утро, — Курапика пошёл за ней.

— Доброе… — еле слышно ответила Юми, подходя к ванной комнате.

Телохранитель остановился около двери, а девушка вошла туда. Через минуту послышался всплеск воды. Закончив ежедневную процедуру, она вышла в коридор и направилась на первый этаж завтракать.

— Доброе утро, — сказала Лайла, — Присаживайся, Хикари-тян ещё спит?

— Да, — коротко и ясно ответила старшая Коуэн, садясь за стол, — Матушка, сегодня я хотела бы провести время в теплице. Недавно там распустились мизалисы.

— До обеда. — Лайла наконец подняла взгляд от чашки. Всего на секунду, будто оценивала, насколько правдоподобно звучит сказанное.

— Ага… — ответила Юми, — Спасибо за еду, — девушка поднялась из-за стола, толком ничего и не съев, поклонилась, после направившись в свою комнату.

— Разбуди Хикари-тян, скажи, что её еда уже остывает, — прикрикнула Лайла в спину старшей.

— Ладно.

Через время, как Юмироу ушла, Хикари бодро-нервно подбежала к столу и уселась на свое место. Ей повезло, она отделалась лишь маминой лекцией «Как должна вести себя настоящая леди», но это потому, что у Лайлы было хорошее настроение, в худшем случае, она могла лишить младшую Коуэн десерта на неделю. А этот ужас Хикари точно не хотела заново переживать. Как так, лишить ее наивкуснейших капкейков в клубничной начинке и хаотичной присыпкой сверху?! Это сверх жестокости, которое могла проявить Лайла по отношению к младшей, когда та ослушивалась.

Поднимаясь обратно по лестнице, Юми чувствовала за спиной ровные шаги Курапики. Он ничего не спрашивал. Не интересовался, зачем хозяйке понадобилась теплица в разгар зимы. Не уточнял, почему для похода в теплицу она собирает отдельную сумку с одеждой. Просто наблюдал. И почему-то именно это заставляло нервничать сильнее, чем любые расспросы.

Когда они поднялись на второй этаж, дверь соседней комнаты распахнулась. Показалась Хикари. Увидев сестру, она тут же просияла.

— Юми-чан! Расскажи, что тебе подарили?

— Потом, ладно? Сейчас немного спешу.

Хикари уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но только теперь заметила стоявшего позади Курапику. Улыбка мгновенно стала чуть осторожнее. Девушка бросила быстрый взгляд на сестру. Юми едва заметно качнула головой, мол, не здесь и не сейчас. Хикари поняла намёк сразу. Стоило двери в комнату закрыться, оставив позади Курапику, как младшая Коуэн скрестила руки на груди.

— Опять туда собралась? — Теперь в её голосе слышалось куда больше тревоги.

— Хикари…

— Юми-чан, серьёзно. У тебя новый телохранитель. Ты его второй день знаешь, а если он расскажет отцу?

Юмироу на секунду замолчала. Перед глазами невольно всплыл вчерашний разговор. Курапика не задавал лишних вопросов, не пытался спорить и не выглядел человеком, который побежит доносить при первой возможности. Но знала она его всего один вечер. Этого было слишком мало, чтобы доверять по-настоящему. И всё же почему-то ей казалось, что он сдержит слово.

— Не переживай. Если что-то пойдёт не так, я разберусь.

— Ты всегда так говоришь, — Хикари надула губы, глядя серьёзно на старшую.

— Потому что пока работает.

— Хорошо. Но вернись вовремя, ладно? Я уже начинаю повторяться в своих оправданиях.

Юми потрепала сестру по волосам и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась.

— Спасибо, Хикари.

— Иди уже, — младшая только махнула рукой.

— Слушаюсь, госпожа сестра, — уголки губ Юми дрогнули в слабой улыбке.

Юми вышла в коридор и протянула ожидавшему снаружи Курапике сумку. Тот молча принял её. Ни вопросов. Ни замечаний. Лишь короткий взгляд на сумку, а затем на саму девушку.

— Пойдёмте, Курапика, — проговорила Юми, направляясь к лестнице.

Она старалась не привлекать внимания Лайлы, которая в это время дня обычно находилась в банкетном зале. Рэя девушка не опасалась. Отец почти всегда сидел в своём кабинете в дальнем конце второго этажа и покидал его лишь по делам или ради короткого перерыва.

— Есть, — спокойно отозвался Курапика и последовал за ней.

Свежевыпавший снег лип к обуви и хрустел под ногами. По тропинке шли двое людей. Первой была девушка в зимней тёмной юкате. Она уверенно направлялась в сторону теплицы, опустив взгляд голубых очей в землю, чуть зажмурившись. Снег невозможно яркий, когда отражал солнечные лучи. За ней следом шёл парень в строгом тёмном костюме, поверх которого была накинула тёплая куртка. В левой руке он нёс сумку. Весь путь они провели молча, а когда добрались до оранжереи — остановились. Юми сделала глубокий вдох, впуская зимний воздух в лёгкие, а затем выдохнула крупное облако пара. Совершила ещё пару шагов ко входу в теплицу и зашла.

Юмироу оказалась в просторной оранжерее. Та была залита бледными лучами солнца. Зелень разнообразных растений, казалось, занимала каждый сантиметр стеклянного купола, посреди которого зияла мраморная фигура фонтана, вода из которого приковывала взгляды всяк сюда входящих, потому что капли переливались всеми цветами радуги под нужным углом, это выглядело действительно завораживающе. Дальше от него располагались две лестницы. Первая вела к каменной площадке, на ней, в качестве удобств, располагалась потрепанная собакой — что жила в этой оранжереи — тахта, пара резных стульев и миниатюрный столик. Рядом со всем этим убранством лежали перевернутые две пустые миски с изображениями косточки на них. Под площадкой красовался татами и семь подушек разных фасонов. А вторая лестница вела в комнату, вход которой преграждала резная дверь.

— Присаживайся, я скоро, — девушка взяла из рук Курапики сумку и указала ладонью на татами — судьба которого не отличалась от тахты и тоже был слегка погрызен смышленым животным — а сама направилась ко второй лестнице, обходя растения. Поднявшись по лестнице, Юми распахнула дверь в комнату и вошла.

Она просторная, светлая и уютная. От большого окна справа свет падал на письменный стол, на котором находились фотография в старинной рамке, на которой изображена счастливая семья с собакой на летнем фоне, футляр из-под флейты и книга с закладкой, Юми дошла до середины истории в ней. Девушка обожала здесь, скрывшись от всех глаз, тихо играть на флейте. Всё разложено аккуратно, лишних вещей на массивном столе не было.

В левом углу комнаты стоял книжный шкаф, на полках которого аккуратно сложены разнообразные книги. Это лишь малая часть библиотеки Юмироу, которую та старательно собирала. Среди всех этих книг у Юми самые любимые про растения и детективы. Пустующие части стен покрывали разнообразные картины. На махровом ковре, что покрывал почти весь пол, спал Оган — пёс с каштановой шерстью — ирландский сеттер.

На звук открывающейся двери Оган поднял морду с паласа и агрессивно зарычал на девушку, но, увидев знакомый образ и почуяв её запах, тут же утихомирился, подбежал к хозяйке и начал лизать той кисть.

— Я тоже рада тебя видеть, Оган, — проговорила Юми и почесала пса за ухом. Тот начал лаять и игриво вилять хвостом, — Сейчас мне не до игр, извини. Я ухожу через несколько минут кое-куда, хочешь со мной? — питомец ответил ей тремя громкими лаями в знак согласия, будто понял каждое её слово, запрыгал и принялся крутиться вокруг своей оси.

Юмироу вывела счастливого пса гулять по оранжерее, а сама начала переодеваться в одежду из сумки. Она повесила юкату в шкаф и отправилась к выходу, где увидела, как её телохранитель неторопливо поглаживал Огана, сидя на татами. Завидев Юмироу, парень поднялся с насиженного места, а пёс недовольно заскулил, подставляя морду под ладонь Курапики, прося продолжить ласку.

— А ты ему нравишься, — заявила девушка, подходя к запасному выходу из теплицы, — Пойдём, здесь будет короче.

Парню только и оставалось, что кивнуть и последовать за своей работодательницей. Оган остался сидеть на месте рядом с лестницей и грустно смотрел вслед уходящим молодым людям, как вдруг за дверью показалась Юми.

— Ты тоже иди сюда, — хозяйка начала звать своего пса. Того не надо было уговаривать дважды. Он подбежал к выходу, залаял и буквально вылетел из оранжереи, как птица из клетки.

— Оган, веди себя тихо, — пригрозила девушка и направилась вглубь зимнего сада, — Иначе гнева матушки и отца нам не избежать.

— Можно спросить? — Юми еле заметно кивнула, — Куда мы направляемся?

— Прямо сейчас я не могу тебе ответить. Здесь… слишком много ушей.

Дальше они шли молча, даже Оган плёлся за своей хозяйкой, не издавая ни звука. Пройдя ещё около пятнадцати метров, девушка завернула в сторону большого дерева рядом с возвышающейся будто до неба оградой. Зайдя за дерево, Юмироу начала крайне аккуратно ощупывать толстую стену ладонями и очищать её от навалившего снега.

— Нашла, — девушка, с лёгкой радостью в голосе, принялась более уверенно стряхивать снежный покров, открывая взору Курапики широкую, металлическую, местами заржавевшую пластину, — Можешь помочь?

Парень коротко кивнул и подошёл с другой стороны планки, взялся за неё и осторожно опустил на ствол дерева. Какого же было его удивление, когда он увидел, что за металлической пластиной обнаружился проход, через который явно мог пролезть человек и оказаться за пределами поместья.

Девушка, засомневалась, увидев изумление на лице своего телохранителя, точно ли все будет хорошо? Но почему-то же она показывает ему всё это, значит что-то есть в этом парне, что-то, что говорит о нём «если это не моё дело, то и вмешиваться в это не буду», значит и проблем возникнуть не может.

— Этот пролом появился здесь, когда мне было четырнадцать лет. Его сделал один человек, которому я благодарна и по сей день, за то, что он совершил такое. Ему заплатили за то, чтобы он украл колье с очень редким синим бриллиантом и Китайскую фарфоровую вазу средних размеров и сделанную в классическом стиле Юань. Но в тот день я и Сет-сан гуляли около того места, где тот самый человек проделал эту лазейку.

* * *

Девочка гуляла в летнем саду и читала книгу. Голубенькое лёгкое платьице с кружевами развевалось при каждом порыве легкого ветерка. Волосы, чтобы не мешать чтению, заплетены в высокий хвост. Неподалёку от неё вышагивал мужчина, около тридцати пяти лет. Он наблюдал, как та самая девчушка делала короткие шажки в сторону большого дерева, которое росло неподалёку от ограждения. У этого дерева росли крепкие большие корни, некоторые из которых извивались над землей. На одном из них девочка любила сидеть и читать про растения и какими лечебными и вредными свойствами те обладают.

Со стороны всё смотрелось так, будто это отец и дочь вышли на прогулку, подышать свежим воздухом. Всю идиллию нарушал лишь вид молодого человека и две кобуры, прикреплённые к его поясу.

— Сет-сан, — девочка-подросток отвлеклась от чтения и повернулась к мужчине, — вы ведь не скажите матушке и господину Лео, что мы здесь были? Если они узнают про мои вечерние прогулки в саду вместо зазубривания домашки…

— Юмироу-сан, я говорил вам тогда и сейчас повторю: «Я обещаю, ни Лайла-сан, ни Лео не узнают о ваших прогулках», — и зовите меня просто «Сет», вы — моя работодательница, а я — ваш телохранитель, мы с ва… — Сет резко замолк на полуслове, заметив шорох в кустах, достал револьвер из первой кобуры и выстрелил. Девочка дернулась и забежала мужчине за спину. Убедившись, что закладка не выпала из книги, та закрыла её и прижала к груди.

Послышался мужской сдавленный крик, граничащий с мычанием, но через пару тройку секунд и тот стих, заменившись еле внятным шипением. Сет вышел вперёд и вытянул свободную руку в сторону Юми, которая с любопытством и неким ужасом во взгляде так и норовила выйти из-под защиты своего верного телохранителя.

— Выходи! — прикрикнул Соджиро, наводя ствол на источник недавнего шума, — Тогда останешься жив.

Откуда мне знать, что ты не выстрелишь мне в голову, пока я буду выбираться из укрытия? — ответил вопросом на предупреждение мужчина, но всё же медленно и уверенно поднимался с земли, облокачиваясь на ствол дерева. На его левом бедре красовалась повязка, что начинала пропитываться алой и вязкой жидкостью. Наверное, пока он говорил, успел повязать рану клочком ткани.

— Что ты здесь забыл? — начал расспросы Сет, всё ещё не убирая револьвер в кобуру, — Отвечай кратко, иначе пуля точно окажется у тебя во лбу.

— Меня наняли.

— Кто?

— Сушимото.

— Зачем? Что он хотел? — Сет явно не ожидал услышать фамилию партнёров семьи Коуэн.

— Он нанял меня, чтобы украсть кое-что.

— Что?

— Колье и вазу.

— Сколько вас ещё тут?

— Я работаю в одиночку.

— Как тебя зовут?

— Слушай, мужик, ну давайте мирно разойдемся, я простой наёмный воришка, у меня только и получилось, что пробраться на участок, — лебезить у мужчины явно не получалось, увидев холодный взгляд телохранителя.

— Настоящее и полное имя! — прошипел сквозь зубы Сет, взводя курок.

— Спокойной спокойно! — мужчина в панике начал размахивать перед собой левой рукой, правой он держался за дерево. — Моё настоящее имя — Джун Эномото.

— Зачем Сушимото-сану потребовались фамильные ценности Коуэн-сана?

— Я без понятия, мне сказали украсть, заплатили и отправили сюда! Мужик, я сейчас тут ласты склею, отпустите меня, я скажу Сушимото, что не смог проникнуть в поместье, мы спокойно разбежимся и забудем об этой…

— Молчи. Ты вступил на частную территорию семьи Коуэн и покушался на её собственность. Выходи медленно и подними руки вверх, чтобы я видел. Живо!

— Ладно-ладно, только не стреляй…

Джун, как и приказал ему Сет, вяло поднял руки над головой и, хромая, вышел из-за кустов. Соджиро в это время, не отводя взгляда и револьвера от Эномото, быстро полез свободной рукой в карман, за мобильником. Быстро нажав на кнопку вызова, он поднёс свой аппарат к уху. Послышались гудки, а через секунду кто-то взял трубку.

— Здравствуйте, это Сет Соджиро — телохранитель госпожи Юмироу. Да… Нет, она рядом. Мы в саду, неподалёку от старого дуба. Пришлите сюда Акена и Изаму. Нет, с ней всё в порядке. Хорошо, жду, — закончив разговор, Сет убрал телефон обратно в карман.

— Сет-сан, вы же обещали… — Юми подёргала за рукав своего телохранителя, тот продолжал смотреть на Джуна, не шелохнувшись.

— Обещал, и я никогда не бросаю слова на ветер, госпожа Юми. Это была не Лайла-сан, и не кто-то из её слуг на звонок ответил один дворецкий, которому я могу довериться, как себе. Не переживайте, он лишнего не взболтнёт, — девочка кивнула, утирая ладошкой подступающие слёзы. Спустя несколько минут Изаму и Акена появились в поле зрения троицы, которая стояла на своих местах неподвижно. Хотя Джун время от времени покачивался, казалось, он сейчас упадет от кровопотери.

— Наконец-то, — с ноткой облегчения проговорил Сет, убирая обратно револьвер в кобуру после того, как Изаму завёл руки Джуна ему за спину.

— Прости, пришли бы сразу же после звонка, но Хикари-сан нас задержала, — к Сету и Юмироу подошёл дворецкий дома Коуэн — Акена, — Как он проник на нашу территорию?

Девочка, которая всё время стояла позади Сета, выглянула и заметно напряглась, сжав рукав Соджиро.

— Наверное, нашёл слепую зону среди камер и перелез через ограду, — тут же ответил Сет, — Уведите его незаметно, чтобы не беспокоить Лайлу и Рэя-сана. И поспешите, не очень хочется, чтобы с территории поместья был вывезен труп.

— Обязательно, — Акена поклонился и поспешил удалиться, — А ты верни Юмироу-сан обратно в поместье, Лайла-сан явно начала что-то подозревать.

— Понял, идите.

Изаму, что стоял неподалёку, крепко держал вора и ждал, когда к нему присоединиться Акена, чтобы вдвоём увести Джуна из сада прямиком в полицейский участок. После того, как Джуна увели, Юми с Сетом остались одни. Мужчина отправился к тому самому дереву, где они словили вора. Заглянув за него, Соджиро очень удивился. В ограде, толщиной в полметра и высотой семь, от земли красовалась довольно приемлемая дыра, через которую мог без проблем пробраться человек среднего телосложения. Рядом с проходом валялись лопата и кирка.

— Похоже, что он проделывал эту брешь около недели и закончил либо вчера вечером, либо сегодня рано утром, — предположил Сет, предварительно сев на корточки, заглянув в проход и ощупав землю.

— А как камеры не заметили его? Прошла целая неделя, как он тут появился, — Юмироу обошла телохранителя и присела с другой стороны пролома.

— Как я и сказал ранее, Джун нашёл слепую зону и проник на территорию. А так как камеры снимают только с внутренней стороны поместья, было сложно заметить его, плюс, в этой части сада довольно много густых кустарников, которыми он и воспользовался, — пояснил Соджиро, поднимаясь с колен.

— И что теперь вы будете с этим делать?

— А что вы хотите? — ответил вопросом на вопрос мужчина.

— Я? Ну, если это возможно, то я хотела, чтобы он остался, — проговорила девочка с некой надеждой в голосе, шаркая правой ногой по земле.

— Хорошо, — вздохнул Сет, — Если это ваше желание, но нужно будет обезопасить этот проход: поставить камеру, прикрыть проход чем-нибудь с двух сторон, тогда… Ой! — Соджиро перебила на полу слове, повисшая у него на шее с криками бесконечной благодарности, Юмироу, — Хорошо-хорошо, а теперь вам нужно обратно в поместье, Лайла-сан, наверное, переживает за вас.

Юми притихла, отпустила Сета из объятий, коротко кивнула и отправилась по уже знакомой тропинке из каменных плит домой. Мужчина был крайне изумлён резким перепадом настроения у своей работодательницы, но он не стал расспрашивать и молча пошёл за ней.

— А еще, госпожа Юми, — Сет продолжил говорить, когда девочка остановилась и напряженно взглянула на него, — Как бы вы не хотели оставить этот тайный проход, мне всё равно придётся установить там камеры, потому что это может быть опасно, вы понимаете?

Девочка сглотнула. Она понимала. Но еще она понимала, что тогда придётся рассказать про проход ещё нескольким людям, ведь Сет не может разорваться и постоянно смотреть за ней и тайником. Юми кивнула, после чего пошла дальше к поместью.

В самом доме творилась жуткая неразбериха. Дворецкие носились и перетаскивали блюда, приготовленные на кухне, в столовую. Служанки бегали по всему особняку и сметали пыль со всего чего можно и нельзя. Всем этим хаосом руководила хозяйка этого дома — Лайла Коуэн.

— Быстрее-быстрее! Шевелитесь, остолопы! Мой муж скоро будет здесь, всё должно быть идеально, ну же, поторопитесь!

Юмироу и Сет ещё не успели переступить порог дома, как их пару раз чуть не сбили. Но благодаря этой суматохе всё внимание хозяйки дома было подключено на подготовку идеального ужина, так что она не заметила опоздавших и те этим воспользовались, пройдя мимо всей этой беготни.

Дойдя до своей комнаты, Юми взяла пижаму и направилась в ванную. Приняв водные процедуры, девочка переоделась. В комнате Юми улеглась на свою кровать. Если бы Лайла увидела её сейчас, то непременно бы отругала за неподобающий вид, в список которого входило и засыпание в кровати после душа с мокрой головой. Девочка отогнала от себя эти мысли и уже начала погружаться в сон, однако стоило ей задремать, как по двери кто-то начал настойчиво стучать. Неужели это матушка прибежала на запах мокрой подушки?! Если это так, то полуторачасовой лекции с придирками ко всему и вся точно не избежать. Не дождавшись приглашения, этот кто-то ворвался в комнату.

— Юми, Юми, Юмироучка! — с воплями на девочку бросилась её младшая сестра, — Вставай! Неужели ты не хочешь увидеть его?! Папа наконец-то приехал с удачно сло-жив-шей-ся…мгрх сделки. Нужно его поздравить, спускайся, тебя одну там ждут!

— Я очень устала за сегодняшний день, Хикари-тян, спустись и скажи, что меня не будет сегодня на ужине. Поздравлю папу завтра~ау~х… — с зевком Юми плотнее укуталась в одеяло.

— Хм… Ты точно не пойдёшь?

— Точно, — уже полудремотным голосом пробубнила девочка в подушку. Хикари, понурив голову, спустилась с кровати, подошла к выходу, напоследок взглянув на свою старшую сестру, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.