Полукровка (джен)

Северус считал свой пятый год в Хогвартсе весьма неудачным. Стычки с Мародёрами порой доходили до абсурда, подготовка к СОВ выжимала все силы, слизеринская коммуна по пять раз на дню меняла своё отношение к полукровкам, то считая, что талантливейшие из них достойны места в обществе, то утверждая, что даже они не должны занимать главенствующие позиции и обязаны стоять ниже чистокровных, из-за этих метаний положение самого Снегга не было устойчивым, и ему каждый день приходилось доказывать, что талантливые полукровки ничем не хуже чистокровных магов, вдобавок ко всему его отношения с Лили неуклонно стали ухудшаться из-за той его компании слизеринцев, которая магглорожденных вообще не считала волшебниками. Вишенкой на торте стал тот факт, что своё тихое убежище в библиотеке, которое он спокойно занимал четыре года в полном одиночестве, теперь ему приходилось делить с ещё одним человеком.

Северус сначала с раздражением отнёсся к гостье — гриффиндорке Мун — и опасался, что её кузен Блэк, обожающий свою сестру почти так же сильно, как Поттера, притащится когда-нибудь вместе с ней, и библиотечное убежище раскроется и Мародёрам; кроме того, сам факт соседства Снеггу очень не нравился, ему хотелось тишины и покоя, а не разговоров. Однако каждый день, каждый раз натыкаясь на ответный раздражённый взгляд Селесты, слизеринец начал понимать, что девушке хотелось в одиночестве и тишине изучать литературу, и её соседство не устраивало точно так же, как и его. Со временем они оба поняли, что тихий дальний угол библиотеки является для каждого из них убежищем, а поскольку они не говорили друг другу ни слова, между ними установилось понимание, и раздражение самое собой сошло на нет.

В один из холодных зимних дней Северус зашёл в своё убежище, чтобы успокоить нервы после очередных скандальных метаний в общежитии слизеринцев. Чаще всего он был «своим», но, когда старшие чистокровные маги вновь поднимали вопрос о главенстве в обществе, оставалось только где-то отсиживаться, ведь те слушали только таких же чистокровных, и если полукровки и магглорожденные начинали вступать в спор, то могла начаться небольшая магическая баталия. А перестрелок заклинаниями Снеггу в жизни и так хватало, особенно в последний год, когда Поттер с дружками начинал выливать накопившийся от учёбы стресс на нём.

За нужным стеллажом послышалось сдавленное чихание, затем зашуршали страницы, и снова наступила тишина. «Уже пришла», — подумал Северус с неудовольствием. Сейчас ему хотелось побыть совсем одному, но, к сожалению, эта гриффиндорка лишила его этой возможности.

Однако парень на минуту забыл о своём негодовании, когда увидел большую гусеницу из какой-то невообразимой кучи пледов, из верхней части которой выбивалось несколько длинных чёрных прядей, закрывающих волшебную палочку, наставленную на книгу. «Гусеница» расположилась на полу, не мешая проходу, и только когда Снегг подошёл к стулу, из её «головы» показалось лицо Мун, будто девушка была в капюшоне. Карие глаза окинули слизеринца изучающим взглядом с ног до головы, а потом Селеста приветственно кивнула ему.

Внезапная открытая реакция на его появление удивила Северуса, настолько, что он машинально, но беззлобно усмехнулся:

— Ты решила стать бабочкой и сплела себе кокон?

— Пще! — отозвалась Мун чиханием, и её лицо вновь скрылось за покровами ткани, оставляя «гусеницу» без головы.

На этом их коммуникация закончилась, гриффиндорка продолжила читать книгу, при помощи невербальных заклинаний перелистывая страницы, а Снегг снял с полки первую попавшуюся книгу и стал вчитываться в смысл витиеватых закорючек. По изначальному плану он должен был взять книгу только для вида, пока его злость от произошедшего в общежитии не утихнет, но неожиданные события в убежище заставили его забыть о раздражении и теперь начать настоящее изучение материала книги.

Отвлёкся от чтения Северус только через час, когда послышался тихий стук сбоку. Обернувшись на соседку, парень увидел съехавшую с её коленей на пол книгу и немного покосившийся кокон из пледов. Судя по тому, что девушка никак не отреагировала на бегство источника знаний, а сопящее дыхание было медленным и ровным, она заснула. «Может, заболела?» — мелькнула в голове Снегга мысль. Ещё немного посмотрев на тканевую груду, он вернулся к чтению. Состояние гриффиндорки его никак не касалось, в конце концов, они — абсолютно чужие друг другу люди. Тем более, если бы он оказался в такой ситуации, и кто-то начал бы его будить, интересуясь его состоянием, он хлопнул бы по любопытному каким-нибудь заклинанием.

Ещё через час книга о жаброслях показалась Северусу скучной, настолько, что у него начала болеть голова. Наука наукой, а отдыхать тоже надо — решил парень и положил голову на сложенные на столе руки. Он полежит немного, даст информации улечься в его мозгу по полочкам, а потом можно будет почитать ещё немного. И на обед сходить. Обязательно. Ему ещё нужно увидеть Лили…

Снегг поднял голову и протёр глаза. В библиотеке уже зажгли фонари, за окном сумеречно-синий снег пушистыми сугробами поблёскивал в следах света окон Хогвартса, а дальше за стеллажами слышались приглушённые голоса учеников, пришедших за справочной литературой. Слизеринец взглянул на механические часы. Он проспал. Обед уже давно прошёл, и сейчас с Эванс увидеться не получится, ведь та сидит в общежитии Гриффиндора и старательно выполняет задания.

Северус пошевелился и обнаружил, что его плечи и даже голова накрыты толстым пледом. Он обернулся, чтобы убедиться, что эта вещь с той самой «гусеницы», но Мун вместе со всей её кучей не было. Зато на столе лежал бумажный свёрток, на котором было написано: «Ты пропустил обед», — а ещё был рисунок гусеницы, превращающейся в бабочку. «Он же не заколдован, да?» — с сомнением глянул на него Снегг, но потом решил, что Селесте не за чем над ним издеваться, оставляя при этом записку — явное доказательство своего присутствия, и вытащил из свёртка несколько булочек.

«Ну… Спасибо…» — слизеринец задумчиво повертел в руках свой обретённый обед и откусил ещё тёплую булочку, второй рукой запахивая плед на груди. Было ужасно странно получить заботу не от матери и не от Лили, да и вообще он думал, что его шутка про бабочку гриффиндорку разозлила. Но… булочка была слишком вкусной, чтобы её мог оставить обиженный человек.