Молния (джен)

Удар о землю вышиб из Фреда дух. Сверху рухнул Джордж, больно саданув башкой в плечо. В нос забился мерзкий запах палёных волос. Брат не шевелился.

Тихонько заскулив, Фред выполз из-под тяжёлого тела, перевернул его на спину и прижался ухом к груди. Ничего не услышал: брат не дышал, и сердце у него не билось. Джордж умер.

От ужаса в голове помутилось. Там, в душе, где всегда, сколько он себя помнил, ощущалось тёплое присутствие близнеца, его ментальное шебаршение мыслей, сейчас зияла пустота. И холод. Колючий зимний холод, который махом заморозил всё нутро.

Фред судорожно вцепился и бешено затряс брата, исступлённо шепча:

— Нет-нет-нет-нет…

Если бы горло не перехватило, он бы, наверное, заорал во всю мочь, разбудил не только семью, но и соседей — Диггори и Лавгудов за холмами. А может, и магловскую деревню поднял.

Как в детстве, когда на любые его волнения откликалась пробуждающаяся магия, в животе вспыхнул и «распушился» горячий комок.

«Магический выброс», — отстранённо мелькнуло в голове. И тут, словно Люмос в ночи, сверкнула совершенно дикая идея. Не раздумывая, он крепко обнял брата и, как когда-то учила мама, чтобы не было от детских выбросов в доме разрушений, направил поток сырой магии не в предмет или игрушку, а в тело близнеца, напутствуя исступлённым желанием:

— Живи!!!

Какой-то миг ничего не происходило. Вдруг Фреда с силой отбросило в траву. А погибшего брата окутало зеленоватым, слабо сияющим коконом, приподняло над травой и медленно опустило.

Джордж страшно захрипел, заскрёб землю пальцами. Глубоко вдохнул и закашлялся, переворачиваясь на бок…

— Живой… — Фред подполз, уткнулся лбом в спину брата и обессиленно заревел с подвыванием. А в недавней зияющей пустоте в душе снова ощущалось тёплое присутствие близнеца.

— Что… хр? — Джордж пытался привстать, но сил на это у него явно не было.

— Ты сдох, скотина!!! Там, в машине, сдох! Я тебя — хвать за рубаху и портключ активировал. Ты совсем мёртвый был!!! И сердце не билось! — Фред задыхался, захлёбывался слезами от захвативших его эмоций, и всё равно говорил, говорил… Хотя это и не требовалось — брат легко считывал пережитое в его памяти.

— А я тебя стихийкой! Помнишь, как мы заколдовали медвежонка Роникинса в паука? Вот и я тебя-а… У-у-у!

Джордж со стоном повернулся, обнял, зарылся лицом в слипшиеся сосульками рыжие пряди, сейчас, в темноте, казавшиеся золотыми. Фред попытался облапить его в ответ, но близнец болезненно застонал:

— Меня при ударе о воду сильно к рулю приложило — дышать больно и что-то там хрустит. И ухо очень болит. Оторвало мне его, что ли?

— Дай гляну. Темень кромешная! Хотя вроде видно немного… А, ухо у тебя на месте, но какое-то… не такое. На половину тёмное. И волосы тут сгорели. Похоже, братан, сюда молния попала. Что делать будем? Тебе, наверное, в Мунго надо.

— Обойдусь. Ты меня уже оживил, теперь не помру, — оптимистично подвёл итог Джордж.

— А как там… в смерти? — шёпотом спросил Фред, не решаясь мысленно прикоснуться к памяти брата.

— Не помню ничего, — сожалением признался близнец. — Вот в машине был, а тут — бац! Уже в траве лежу, и ты орёшь.

— Мама утром ухо и горелые волосы увидит. Там, поди, ещё и рана есть, просто я её не разглядел. А если обломки рёбер в потроха воткнутся? — испугался Фред. — Помнишь, как у Вуда от бладжера? Мадам Помфри ругалась…

— До утра доживу, а там разберёмся. У нас же в заначке Костерост есть? Выпью, и само заживёт.

— Не, стух Костерост. Срок годности ещё весной вышел. Да и неудачный он тогда получился — цвет подозрительный. И смысл его пить, если обломки костей убрать некому?

Они лежали в высокой некошенной траве сбоку от покосившейся калитки. Здесь закрепил выход своего портключа отец, чтобы не тревожить и не расшатывать всевозможные строительные чары на доме. Он из-за опаски конфликта чар и обрушения даже мощные охранные щиты на дом устанавливать боялся.

Налетевший ветерок всколыхнул траву, зашуршал жёсткими стеблями. Напахнуло отцветающим кипреем. В наступившей тишине подал голос сверчок, его поддержал другой, присоединился третий. Под ветром заскрипела старая яблоня, глухо «тумкая» посыпались на землю яблоки. На падалицу накинулись садовые гномы, устроив шумную возню. С неба глядели яркие августовские звёзды.

— А Рон? — тихо спросил у звёзд Джордж.

— И Гарри, — эхом откликнулся Фред. Что-либо объяснять не требовалось.

— Роникинса мама нам не простит, — прошептал Джордж.

— А за Мальчика-Который-Не-Выжил, — подхватил Фред, — нас упекут в Азкабан.

Помолчали, осознавая мрачные перспективы.

— Я вот что подумал: никто не видел, как мы папашину машину угнали. Давай всё свалим на Рона. Мол, он сам за Гарри полетел, а мы ни при чём, — жарко зашептал Фред, привстав на локте и низко склонившись к брату.

— И возмущаться будем, что нас с собой не взял! — подхватил Джордж. — Только надо очень убедительно возмущаться. Мама, может, и поверит, а вот Перси…

— А Перси будет не до нас! Рона же искать будут!

— Мамины часы, — тихо прошептал Джордж. Близнецы уставились друг на друга.

— Надо посмотреть на стрелку Рона. Я схожу.

— Постой, — брат удержал его за рукав. — Возьми из тайника нашу запасную волшебную палочку и усыпи всех в доме. Не надо, чтобы кто-нибудь проснулся и увидел…

Тайник близнецов располагался под стрехой курятника, со стороны отцовского гаража. Подход через заросли колючего тёрна обеспечивал необходимую конфиденциальность припрятанных «сокровищ».

Пока брат ходил в дом, Джордж напряжённо обдумывал план действий. Обычно они палились на мелочах, а мама эти мелочи не упускала. Если же что-то проглядела, то Перси бдел. Под его очкастым недоверчивым взором было крайне сложно спрятать следы шалостей.

Сегодня допустить оплошность никак нельзя, иначе — Азкабан.

— На всех наслал Глубокий сон, только надолго его не хватит — я с твоим оживлением выдохся, — отчитался запыхавшийся Фред. Он осторожно помог брату подняться и, подставив плечо, повёл его к крыльцу.

— Траву за нами поправь, — распорядился Джордж.

— Нафиг?! Мы же вчера сад разгномливали, всё тут потоптали. Разберись теперь, где свежая примятость, а где несвежая.

— Точно! — облегчённо улыбнулся брат, аккуратно переставляя ноги. — Стой! Где портключ? Забрось его в пруд, хотя нет, лучше в болото за камышами. Там трясина.

— Может, припрячем? Вдруг ещё пригодится, — заупрямился хозяйственный Фред.

— Нельзя, — отрубил брат. — Нас ничто не должно связывать… ну ты понял. Вдруг координаты срабатывания снимут, а там…

— А что, могут снять?

— А я знаю? Лучше перестраховаться. Беги — выбрось.

На кухне было тепло, пахло съестным и чем-то таким… родным. Только сейчас оба осознали, насколько замёрзли во влажной одежде. Фред налил в кружки яблочный компот из кастрюли на плите, оставшийся с ужина. Разогрел чарами. Напились горячего, закусывая оставшимися в сковороде котлетами и горбушкой пирога, откусывая по очереди. Сознание близнецов слилось, став общим, как частенько бывало в покое после сильного перенапряжения. Общее сознание, общие мысли и переживания. Страх и боль, разделённые на двоих.

То, что с ними произошло: полёт на автомобиле, гроза, гибель одного из близнецов… казалось невозможной глупой сказкой, вроде тех историй, которые рассказывает сумасшедший отец Луны Лавгуд. Вот придёт утро, и всё забудется…

Наевшись и слегка согревшись, переглянулись, разделяя сознание. Стало значительно легче. Теперь можно было жить дальше.

Держась за руки, они подошли к стене с часами. Мерцающий огонёк Люмоса выхватил из потёмок грубовато выполненный своеобразный циферблат со множеством стрелок. Стрелка с изображением Рона застыла на отметке «Мёртв».

Оба замерли, не в силах пошевелиться. Осознание непоправимости случившегося придавило тяжким грузом.

— Я не хочу в Азкабан, — прерывающимся голосом произнёс Фред, смаргивая навернувшиеся слёзы.

— А кто хочет? — устало откликнулся Джордж. — Когда доберёмся до нашей комнаты, ты спустись и затри следы. Если они есть. И кружки помой.

— Ладно, — кивнул брат. — Пошли?

Подняться на второй этаж раненому близнецу оказалось непросто.

— Хорошо, что наша комната не на пятом, а то я бы совсем сдох, — просипел Джордж, осторожно присаживаясь на кровать. Теперь можно было не спешить. Фред помог ему снять влажную одежду и бельё, одел в пижаму, переоделся сам.

— Куда одежду спрятать? — деловито уточнил он, держа в руках рыхлый ком тряпок.

— Никуда, мама везде найдёт, — откликнулся брат, с шипением и стонами укладываясь в кровать. — Давай чарами чисти и суши.

— Опять все пуговки и карманы оборву, — самокритично вздохнул Фред, плюхаясь на стул. — А вот высушить, может, и получится.

Скинув одежду на пол, он потянулся за волшебной палочкой. Вдруг его глаза сверкнули, а ментал вскипел мешаниной образов. Джордж заинтересованно уставился на брата, даже не пытаясь разобраться в бурлении мыслей близнеца. В такие моменты у Фреда рождались удивительно интересные задумки.

— Представь, что мы решили, пока мама спит, доделать фейерверк, — медленно начал он. — А фейерверк возьми и взорвись!

— Не, это была шутиха. Ты начал творить заклинание, но нечаянно чихнул, — подхватил Джордж, ещё не зная, к чему клонит брат, но машинально придав истории правдоподобности. — Запал вдруг воспламенился, и шутиха ка-а-ак запустилась прямо в комнате!

— Мы выскочили в коридор, но шутиха успела тебя обжечь — вон ухо и волосы.

— И я с перепугу свалился с лестницы, сильно ударившись рёбрами!

— Ладно бы просто упал, ты ещё и на пузе по ступенькам проехал! — Фред подскочил к кровати и с силой выдрал с пижамы брата пару пуговиц. — Вот, на ступеньках остались. Я потом кину, где надо.

— А ведь получается! — возбуждённо приподнялся на локте Джордж, но, тут же сморщившись от боли, снова лёг.

— Нам надо продержаться, пока мама страшно не закричит, увидев Рона на часах, — деловито уточнил Фред, сглотнув. — Потом всем будет не до нас.

— А если начнётся пожар, и Нора сгорит?

— Вряд ли, щиты против огня отец обновлял прошлой осенью. Хотя весной же ещё надо было… забыл? Если всё-таки сгорит… Отстроим новую! За пожар в тюрьму не посадят. Выпорют, отругают, но в Азкабан не отправят. Потому что мы просто весёлые балбесы, а не… ну ты понял.

— Давай действовать — времени мало. Скоро мама проснётся.

— Значит, фейерверк? — неуверенно шмыгнул носом Фред.

— Ящик фейерверков! Один Нору не спалит. Греби в кучу всё, что у нас есть. И горючий порошок по полу рассыпь, — распорядился Джордж. — Поджигай, когда я с лестницы спущусь и на пол лягу. Где оторванные пуговицы с пижамы? Всё должно быть достоверно.

За окном занималась заря погожего летнего дня.