Хочешь насмешить бога... (джен)

Они топтались на узкой, заваленной коробками и другим мусором явно упаковочного вида улице, что говорило о том, что эта улочка относилась к торговому кварталу, а не просто рынку на пару десятков прилавков.

— Не, запулить нас мимо не могли, — пробормотала огромная тень, почти бесформенная из-за обширного плаща с почему-то белым воротником, — парни считали вдумчиво.

— Думаешь? — проговорил в ответ персонаж невысокого роста, глаза которого то ли отражали свет далёких фонарей, то ли сами светились. — А то, может, в отдел бухгалтерии скинули, да и вся недолга.

— Не, точно знаю, — ответил Данила, — Крамолин лучших подключал, даже Гильнара Колычева в коллективе, прикинь, раз восемь из общаги в управление прибегала по ночам, чтобы свежие сны в омут сливать, так что учитывалось очень многое, и даже менталитет из местных.

— И как, — спросил Евгений, — ну, местные?

— Инопланетяне.

— Ты о чём?

— А ты?

— Забегались, — сказал Евгений, невесело хмыкнув. — А скажи, Даня, какого рожна мы опять оба двое — и без слитного могучего коллектива?

— Мы лучшие, Жека, — пафосно возвестил Авосин, оглядывая окружающие пейзажи, какие то контейнеры, коробки, наваленные терриконами, просто мусор, а невдалеке какие-то прилавки, крытые пластиковыми щитами или старыми баннерами с кричаще-яркими иероглифами. Чуть дальше имелись вполне приличные павильоны под прозрачными крышами. А вот народу не было, ну не то чтобы совсем — толкались некие персонажи, тащили коробки или катили тележки с теми же или похожими коробками, но где-то там, за какой-то чертой. — Вероятности, м-да.

— Чего?

— Вероятность того, что мы тут что-то найдём, всё же есть, — сказал Данила, — Гиля права.

— Данила, — Жека смотрел как-то затравленно, что ли, — так что?

— Что, что, — Данила вздохнул и поёжился, будто капли воды попали за воротник его плаща, — веришь, полсотни наших бегают сейчас по Поднебесной, чтобы местные не мешали нам хотя бы найти этот самый колодец в этом самом торговом квартале площадью под двенадцать тысяч квадратных саженей. Наводили нас на цель целой командой от астрологов с хиромантами до прорицателей отдела тайн. Сама Гиля варианты сводила, и скажу тебе — мы попали. Даже схемы какие то чертили и многомудрые планы составляли… и прямо в точку.

— Куда?

— Смотри, Жека, — Данила повёл рукой, как бы очерчивая круг.

— И?

— Устал, — констатировал Данила. — Они, — кивнул он в сторону местных, — не заходят за какую-то границу, ясно ведь.

Евгений смотрел на друга; он знал, как преобразуется этот увалень, когда надо работать, но то, что он видел перед собой сейчас, малость пугало.

— Они здесь, — Данила смотрел куда-то сквозь контейнеры, — чую.

— Упырь, — прошипел Евгений, разворачиваясь на каблуках и выпуская когти. Ещё не разглядев толком тварь, он уже мчался к ней, на ходу перекидываясь и размётывая свою же одежду.

— Во-во, хочешь насмешить бога… — Данила, скалясь, бежал следом, распыляя защитное зелье на несущегося впереди барса.

До упыря они добрались почти вместе. Чуть опередивший Авосина барс, поблёскивая сталистыми остями в мехе, закрутился, вцепившись когтями в ноги молотившего по его спине упыря. При жизни упырь был довольно крупным мужчиной и упал не сразу, попытавшись оторвать кота от себя, но тот, вцепившись в одну ногу передними лапами с приличными когтями, задними ударил по другой. Упырь не упал: растопырившись, замахал руками, пытаясь устоять, но кулак, одетый в перчатку, покрытую, как и плащ, костяными чешуйками, попросту снёс его, дробя кости лица. Упырь грохнулся навзничь, плашмя, и с такой силой, что, казалось, развалится, но продолжал шевелиться, пытаясь отцепить назойливого кота, покрытого серебристым мехом. Но его шевеление прекратилось быстро. Рог чёрного единорога, вбитый Данилой в середину груди упыря, вдруг засиял так, что его мёртвая плоть будто засветилась изнутри и стала расползаться, осыпаясь пеплом. Его лицо напоследок пошло судорогой, но в какой-то момент губы дрогнули в короткой улыбке.

— Herzlichen Dank, — тихо прошептали они, прежде чем окончательно рассыпаться прахом.

— Эм. — Данила, стоя на одном колене, оглянулся на уже стоявшего на двух ногах Мяутина. — Видать, не всем им нравится такое бытие.

— Так это, — заговорил разгорячённый Евгений, — ну, разговоров не будет, — он кивнул на ручейки мелкой пыли, раздуваемой лёгким ветерком, — дипломатия кончилась?

— Ага, — ответил Данила и резко вытянул руку с превращённым в красивый кинжал рогом единорога. — На, оденься, — проговорил он, протягивая Мяутину явно зачарованную борсетку, — хотя погоди, вон… А!

Они продолжали метаться по мусорному лабиринту. Данила начинал психовать, подсчитывая оставшееся зелье «серебряной ости»; надо было больше брать — просчёт, однако, так что скоро котяра останется по сути голым. Да и у самого Данилы перчатки начали потихоньку терять костные прожильни, а это, как ни крути, плохо… Голыми руками он тоже может, но больно, особенно когда работаешь с драугром. Но они продолжали бежать через лабиринт из контейнеров и штабелей ящиков и палет мимо какой то свалки и рядов явно старых полуразваленных лавок. И это всё было частью огромного торгового квартала, но в этой его части никого не было, ну кроме крыс да вездесущих голубей, даже ночью. Данила бежал как по компасу: он чуял мёртвых и искал их. Как чувствовал? А шут его знает. Просто его что-то вело — магия, дар. Думайте как хотите. Но Данила уже слабо чувствовал себя, лишь понимание необходимости того, что он делает, вело его. А ещё он твёрдо знал, что мёртвое не должно ходить по земле живых, а значит, он сделает всё что сможет. И время — время.

В какой-то момент они выскочили на довольно широкий, но не длинный переулок, явно старой ещё постройки. Старые крыши с прилавками и какими-то клетушками со столами и стульями — видимо, здесь была заброшка, с другой опять же коробки и другой торговый мусор.

— Эй, — крик раздался неожиданно; повернувшись в его сторону, Данила и запрыгавший на одной ноге Женя увидели бегущего к ним… э-э… мандарина, ну то есть классического китайца в китайской же одежде, в забавной шапочке и с довольно большим веером. Всё это выглядело пафосно, но как будто излишне театрально. При этом таоку явно мешало бежать данному персонажу даже больше, чем откровенно лишний вес. Странно, но его сопровождающие были, как на подбор, пухликами, и одеты они были так же.

— Это кто такие? — удивлённо спросил Евгений.

— Какое-то местное магичество, раз сюда забрели, — ответил Данила и, потянув напарника за рукав рубахи, буркнул: — Бежим?

— Стой, достало, — тормознул приятеля Данила, махнул палочкой, и мандарины оказались по ту сторону о-очень плотной завесы, после, поводя плечами и переводя дух, спросил, уже не обращая внимания на гомонящих за барьером местных: — Они были здесь, но вот где теперь?

— Как где, — хмыкнув, ответил Евгений, — мы же колодец ищем — значит, под землёй.

— Умный?

— Ага, — широко улыбнулся Жека, который, кстати, даже не запыхался.

Данила закрутил головой, оглядываясь, но было довольно темно, так как отсветы фонарей и луны слабо освещали переулок. Евгений достал из борсетки… э-э… мячик? Небольшой шарик из гуттаперчи, слегка флюоресцируя, попрыгал по брусчатке — сначала на месте, а после с мелкой припрыжкой покатился в сторону стены из коробок. Как оказалось, под уклон. Уперевшись в коробки, мячик запрыгал на месте, пытаясь пропрыгать дальше, но стена не давала.

— Что, обходить?

— Ты вправо, — сказал Женя, — а я влево.

— Давай. — Данила двинул рукой, и завеса задвинула местных в проём между обветшалыми торговыми прилавками — всех разом.

Побродив между большими стопками разнообразных коробок и найдя напарника на том же месте, где расстались, Данила сказал:

— Странно, мы должны были встретиться либо там, либо… — ткнул большим пальцем за спину, почесал в затылке, ругнулся и наконец поднял палочку. — Татир дван эн трефрев буйнахик, — пробормотал он, рисуя сложный узор кончиком палочки, и вся масса коробок, ящиков, даже полетт начала сначала медленно, но постепенно ускоряясь, подниматься ввысь.

— Хана секретности, — проговорил Женя, подняв голову, чтобы разглядеть масштабы провала, отойдя на несколько шагов и доставая из борсетки небольшое серебряное блюдечко.

— Шеф, — негромко заговорил он в блюдечко, — наше вам с кистями, докладываю: задрало нас тутошнее всё, убегались, чесслово; и лабиринт, и нежить, и местные. — Докладывая, он наблюдал, как огромная куча торгового мусора, формируясь в воронку смерча, стала подниматься в небо. — Данила психанул, а слова такие знает — у-у… И скоро здесь будет ещё больше местных, вы бы их пожалели.

Куча мусора поднялась метров на пятнадцать и не спеша полетела в сторону большого живописного озера. А под ней обнаружился проём вниз, обрамленный большим терракотовым кольцом от люка, что лежал в нескольких саженях от самого колодца, и крайне удивлённый мужчина, стоящий с запрокинутой головой и открытым ртом и провожающий взглядом облако из рыночного мусора. Невысокий, плотного сложения маг был одет в чёрную мантию с капюшоном, накинутым на голову. Верхнюю половину лица прикрывала бархатная полумаска в виде клыкастого черепа. Мага и колодец окружало широкое кольцо из мелкого мусора и пыли, насыпавшихся из рваных коробок: видимо, коробки и другой мусор были нагромождены вокруг колодца, к которому весело запрыгал мячик, сверкая разными цветами с каждым прыжком указывая направление к заказанной цели.

— Опа, — Евгений указал палочкой на незнакомца в полумаске, — а вот, похоже, и они.

И вдруг события закрутились. С противоположной стороны площади, освобожденной от мусора, из прохода в штабелях выбежали несколько тех самых пухлых мандаринов. Они бодро рассыпались по площадке, раскрывая ярко украшенные веера и крича что-то приказное то ли Даниле с Евгением, то ли магу в чёрном, то ли тем, кто выбегал из-за их спин. А это были несколько стражей, среди которых бежал квадратного сложения дядька, но их было как-то маловато. Справа от колодца к общему сборищу присоединилась довольно большая компания местных, явно в форменках, а из колодца появилась голова в маске, громко кричащая что-то явно важное магу в чёрном. Сам же маг, выйдя из ступора, выхватил палочку и, направив её в Данилу — видимо, выбрав самого крупного, — что-то заорал. Заклинание полетело в Авосина, но, не попав, унеслось ввысь, отбитое Евгением, а в мага полетела коробка, набитая остатками гниющих овощей, от попадания которой тот отлетел на пару саженей и приземлился аккурат на голову вылезшему из колодца напарнику, попросту вбивая его обратно.

Из-за строя мандаринов выскочил их предводитель и начал что-то самозабвенно орать на китайском.

— Чего это он? — спросил Данила. — Хоть бы по-нашему, что ли.

На его плечо легла рука-лопата.

— Не обращай внимания, — проговорил Дугорог, — ими есть кому заняться; главное — колодец нашли.

— Бизуи, — прозвучал резкий, явно командный окрик, — ксияоши. — Мандарин реально замолчал на полуслове, и вся его компания метнулась обратно в проход между контейнерами, буквально дематериализуясь.

— Ох уж эта молодёжь, напридумывают себе романтики, никогда не разберутся, а решения принимают.

Вышедший из компании местных в форменках старик эдакого затрапезного вида — домотканая рубаха, простого полотна штаны, непонятного меха душегрейка, перевязанная верёвкой вместо пояса с висящими на ней несколькими глиняными горшочками, — быстро подошёл к Даниле.

— О, — провозгласил он, задирая голову, чтобы осмотреть Авосина, — и впрямь большой, Зхао Хаби не шутил, хех. — И обращаясь к Дугорогу: — Вадим, вы уж тут заканчивайте, а после ко мне — посидим, чаю выпьем, поговорим…

Внезапно из колодца из-под тушки прибитого коробкой мага раздался крик, переходящий в какой-то истеричный вой.

— Дотрынделись, — буркнул Данила, и в следующий миг заорал и задёргался маг, закрывший собой колодец.

В колодце творилось явно что-то плохое, поскольку крик оставшегося там мага уже не походил на человеческий.

Дугорог шагнул вперёд и хлыстом, выросшим из кончика палочки, сдёрнул страдальца со входа в колодец, одновременно пеленая его рядами верёвки, при этом края проёма вдруг поплыли, будто оплавляясь, и стали раздаваться в стороны, пропуская нечто. Вы когда-нибудь видели, как в воде крутится жгутами чёрная тушь? Вот как то, что «вышло» из колодца, где-то похоже.

— Кощеевы яйца мне в… кх-м, — пробормотал высокий маг с профессорской бородкой и крупными залысинами, — я про них только читал, и то в учебнике.

А в чёрных жгутах туши временами проступало девичье, почти детское лицо, искажённое страхом и болью.

— И гэ хай цзы дэ хэйсё лингхун, — тихо пробормотал старик-китаец, глядя на это явление почти круглыми глазами.

От группы местных стражей к Дугорогу быстрым шагом шёл маг в длинном плаще и неизменном пирожке на идеально выбритой голове с круглым, обманчиво добродушным лицом.

— Станин, ты как здесь и как нашёл? — спросил Дугорог. — А впрочем, ты тоже видишь обскура.

— Стреляли, — улыбнувшись, сказал Сергей, пожав плечами, — а нашёл — навели, к тому же там такая красотища над озером летает, ух. — Он посерьёзнел и, указав на местных в форме, продолжил: — Крамолин к вам направил, с ними для координации.

— Ясно, — буркнул Дугорог, — а это?

— Да обскури, и ей лет двенадцать, — ответил Станин, — мы такую в Испании работали.

— М-м?

— Там у одного из потомков наших царей музей есть, — Станин пожал плечами, — так она там и резвилась, жаль девчонку, надо было решать быстро.

Тихий говор со стороны старого Шаэнджи отвлёк говоривших; обернувшись к колодцу, Дугорог увидел, как старый китаец, что-то непрерывно тихо рассказывая тёмным вихрям с детским лицом, повёл… э… ребёнка?.. м-м… за руку? И страшная обскури прямо на глазах превращалась в щупленькую девчушку тайского вида в лазоревом сари, глядящую на старика большими карими глазами, в которых зарождалось доверие.

— Вадик, — сказал тихо старик, обернувшись к Дугорогу, — про чай не забудь. — После обернулся к девочке и — хлоп! — исчез вместе с ней.

— Да-а, — протянул Станин, глядя на уже пустое место, — нам бы в Испании такого деда.

Из колодца потянулась горчичного цвета дымка. Кто-то из местных парней в форменке, неаккуратно сунувшись к дыре в брусчатке глянуть, что внизу, попал под облако и уже через пару секунд заверещал, расчёсывая лицо и шею.

— Суо ё у рён фа нхуй, — начал командовать местный в штатском, явно имеющий на это право, — джаою джи, юй гё иуандуан. — И все китайцы отбежали от колодца, образовав полукруг, кто-то оттащил поражённого дымкой парня, его лицо меж тем покрывалось крупными волдырями. — Вадим Игнатович, вы готовы?

Парни из стражи, что пришли с Дугорогом — Данила узнал пару из них, — довели круг вместе с местными и, подняв палочки, создали щит в виде пузыря, накрыв колодец и не давая дыму разлететься.

— Я туда просто не влезу, — проговорил Данила, — давай, котяра, тока шубу одень.

В этот момент на лице и шее поражённого дымкой китайца начали лопаться волдыри, и из вытекающего гноя показались шевелящиеся крылья летучих мышей. Кое-кого начало рвать, китайцы чуть не сбросили заклятье пузыря,

— Ох тыж ведьмина бородавка, — выкрикнул обычно спокойный Санёк, — это же летучемышиный сглаз, а мы чуму ждали.

— На чуму у них материала маловато, — проговорил его приятель Коля Медвежкин; оба парня из юго-западного отдела.

— Нам и этой дряни хватит, — сказал Дугорог, — если поветрие пойдёт, хотя и да, и впрямь не чума, — он глубоко вздохнул. — Ладно, ребятушки, давайте-ка поработаем. Коля, Санёк, обеспечьте недоступность для лишних глаз, и, Стас, — он поискал глазами, остановив взгляд на крепком пареньке невысокого роста, — Даурин, с котом пойдёшь.

— Так я тоже кот, — сказал Стас, улыбаясь и пожимая руку Евгению, — породы только другой.

— Ладно, потом познакомитесь, — завершил Дугорог разговор. — Стас на подхвате; Данила, запускай.

— Пошли, пошли, братцы, — сказал Данила и, дунув на ладонь, поднял серебристое облачко, быстро окутавшее двух котов, начавших перекидываться. — Заткните уже эту дрянь, — сказал он, доставая пробирки с кровью дракона из кармана плаща драконьей кожи и вставляя их в ошейник в виде патронташа, что был надет на Евгении, — дорогу знаете, работу любите…