Гарри и его друг Бобик (джен)

Эти две недели были самыми прекрасными за все его каникулы. Гарри спал, сколько хотел, ел, сколько влезало в желудок, делал домашние задания днём, а не по ночам и с фонариком, и гулял, сколько желала его душа, даже если только по Косому переулку. К тому же теперь у него ещё имелся очень энергичный и приятный спутник. Если в первый день Бобик лежал на диване, ослабший и еле живой даже после обезболивающего, то потом Гарри купил ему сразу пять баночек с самыми крепкими микстурами: для сращивания костей, для роста шерсти, для укрепления зубов, для чистоты глаз и ушей и для заживления ран. Возможно, он даже переборщил, когда влил по полбаночки каждой микстуры псу в пасть… Но ведь в тот день Бобик еле дышал и казался неживым, а Гарри сильно за него волновался. Кто же вот мог подумать, что к вечеру пёс дико взвоет от крайне эффективного действия микстур и перевернёт всё в гостиной вверх дном?

Бармен Том потом бранил пса на чём стоял свет, а Бобик прятался у Гарри в комнате под кроватью, но зато его повреждённые кости точно срослись. Грудная клетка сделалась шире, когти на лапах вылезли новые, зубы стали крепче и белее, уши и глаза чище, а шерсть… Старая, грязная и свалявшая, шерсть из Бобика стремительно вылезла, уступив место новой. Даже блохи, похоже, оказались дико изумлены, вдруг потеряв насиженное место, и целых два дня вели с Томом ожесточённую борьбу за ковёр в гостиной, который он в итоге им проиграл и сжёг.

Словом, Бобик теперь выглядел неплохо, почти как домашний пёс с мягкой шелковистой шерстью, впечатление портила разве что его худоба, но это было поправимо. Гарри завтракал, обедал и ужинал вместе с Бобиком. Пока он сам неторопливо ел свою порцию за столом, пёс в сторонке истреблял по две-три порции в своей миске, да с таким аппетитом, как будто это была последняя в его жизни еда. Что удивительно, но Бобик, видимо, раньше и вправду не был бродячим. Он оказался очень послушным и умным. По крайней мере, когда Гарри звал его с собой, пёс оживал, вилял хвостом и сразу же бежал за ним, да и к кличке привык очень быстро. Возможно, его хозяева куда-то уехали и бросили пса или же они умерли, а его некому было забрать. Других объяснений, как такой хороший пёс мог вдруг оказаться на улице, Гарри не находил.

Если в первые дни он подумывал подлечить бедолагу и отпустить, то теперь не мог этого сделать. Трудно было даже представить, чтобы завести Бобика в какой-нибудь приют и безжалостно оставить. Гарри делал за столом домашние задания, а пёс лежал на коврике, положив голову на лапы, и посматривал на него. Если Гарри начинал протяжно вздыхать и потирать глаза, то пёс оказывался у его ног: подавал голос, клал лапу на колено или же тыкался в его бок мордой. Когда они ходили к мистеру Фортескью — Гарри иногда делал домашние задания на свежем воздухе — то пёс, бывало, запрыгивал на соседний стул и подъедал рожок, который ему перепадал. Если шли за покупками, то Бобик или развлекал Гарри тем, что гонялся за своим хвостом, или отнимал у него пакет, и приходилось гоняться за ним. В любом случае с ним не было скучно. Возможно, какие-то привычки у пса сохранились от прежних хозяев. Например, по утрам он периодически хватал край занавески зубами и тянул её в сторону, чтобы прикрыть жмурящегося на кровати Гарри от яркого солнечного света. Кто-то же должен был его этому научить. Кто-то точно был и, скорей всего, этот кто-то умер, иначе трудно представить, что за человек расстался бы с таким псом.

В один из дней Гарри гулял по Косому переулку и засмотрелся на самую скоростную модель метлы. На «Молнию». Пёс, вероятно, подумал, что внимание спутника привлекла свиная или же говяжья вырезка и потому вдруг встал на задние лапы, приложил передние к стеклу и тоже уставился вперёд.

— Эй, там нет еды! — с улыбкой сказал ему Гарри: выходки пса его порой забавляли. — Идём, хватит!

Возможно, две недели пролетели слишком быстро, но и этих дней хватило, чтобы он понял, что привязался к Бобику. Ни прогнать, ни сдать, ни передать его кому-либо Гарри не хотелось, а значит, оставалось только одно — взять пса с собой в Хогвартс. Там он сможет и откормить его, и натренировать, и тогда… Тогда, когда он вернётся на лето к Дурслям, пусть только попробуют его попрекать и повышать голос! Он как скажет Бобику: «Взять!», и безобразие, начатое родственниками, быстро завершится. Да, у Гарри было время всё подумать, и он твёрдо решил, что Бобик поедет с ним. В крайнем случае поселит его у Хагрида — неужели они с Клыком не уживутся? — и будет посылать им при помощи Букли сосиски, котлеты, отбивные… Всё, что нужно, чтобы собаки набирали вес и крепли.

— Гарри! Гарри, мы здесь! Гарри!!

К концу второй недели Гарри наконец-то повстречался с друзьями. Обсудил с ними последние новости касательно своей выходки с тётушкой Мардж и побега Сириуса Блэка, поговорил о покупках к новому учебному году и, конечно же, познакомил их с Бобиком.

— Гарри, но ты не можешь взять с собой второго питомца, — заметила Гермиона, — тем более в Хогвартс было разрешено брать только жабу, кошку или сову.

— Ой, да ладно, — возразил ей Рон, который, несмотря на всем известные истины, брал с собой крысу, — Хагрид вон то Пушка, то Арагога притаскивал и никто ему не мешал.

— Хагрид лесничий, а Гарри…

— А Гарри настоящий герой. Он не так давно василиска победил, что ему, поблажку нельзя сделать?

— Если каждому делать «поблажку», Рон, то…

— Эй, да перестаньте, — остановил спор друзей Гарри. — Я уже всё обдумал. Если что, Бобик поживёт у Хагрида, вряд ли он будет против…

— Ну не знаю… как-то это… чересчур, — не согласилась Гермиона, но спорить больше не стала.

К тому же пёс неторопливо следовал за друзьями и вёл себя очень дружелюбно: на них не рычал, посторонних не пугал, за другими собаками не гонялся, на мух и пчёл не лаял, просто шёл и шёл. Гермиона несколько раз оборачивалась, видимо, пытаясь подловить его на каком-нибудь нарушении, а Гарри в очередной раз поймал её взгляд и победно улыбнулся. У входа в «Волшебный зверинец» он наказал Бобику сидеть, и тот опустился у двери и остался их ждать.

— Вот видишь, какой хороший послушный пёс, — опять поддержал друга Рон.

— Вот можно было бы тогда оставить такого хорошего послушного пса у родственников, — опять не согласилась с ним Гермиона. — Я ничего не имею против того, что Гарри решил приютить бедного пса и позаботиться о нём. Это замечательно. Но, взяв Бобика в школу, он подаст плохой пример другим и может быть...

— Оставить у родственников?! — с жаром подхватил её слова Гарри. — Это у Дурслей-то? Черта с два я у них Бобика оставлю! Они его голодом заморят или отравят!

Если подруга и хотела ему возразить, то ей помешала продавец.

— Молодые люди, вы так и продолжите препираться или будете кого-нибудь выбирать?

Рон опомнился и, достав из кармана свою приболевшую Коросту, положил на прилавок. Гермиона же хлопнула себя по лбу — заболтавшись, она забыла, что хотела на деньги, данные ей родителями ко дню рождения, купить сову. Впрочем, она не успела и выйти, как рыжий криволапый кот вдруг вырвался из какой-то клетки и чуть не сцапал Коросту.

— ЖИВОГЛОТ, НЕЛЬЗЯ!! — закричала продавец.

— Это что ещё такое?! — завопил Рон, едва успев отскочить, и спрятал перепуганную Коросту обратно в карман.

На улице послышался лай и, обернувшись, Гарри увидел, что Бобик то прыгает, то встаёт на задние лапы и передними скребёт по двери. «Наверное, услышал громкие голоса и забеспокоился», — подумал он и, развернувшись, направился на улицу. Следом за ним поспешил Рон, на ходу твердя, что некоторых бешеных кошек надо бы всё-таки усыплять, а не подсовывать за деньги людям. Отстала от них только Гермиона.

— Наверное, помогает порядок навести, — предположил Рон.

— Или подробно расспрашивает о совах, — предположил Гарри и погладил неспособного устоять на месте Бобика по голове. — Эй, всё в порядке, ты чего? Успокойся, всё хорошо.

Но пёс почему-то не успокаивался, он обнюхал ноги Гарри, метнулся к Рону и чуть того не уронил, опять поднявшись на задние лапы.

— Бобик, а ну перестань! Нельзя! — строго сказал ему Гарри.

Пёс оглянулся и уселся обратно, отшатнувшийся же Рон, к облегчению друга, ни капли не испугался и не обиделся.

— Наверное, Бобик запах этого противного кота учуял, — сказал он, — вот и…

Он не смог договорить и замер с открытым ртом. Гарри повернулся и тоже мигом забыл про неподобающее поведение пса — навстречу к ним шла Гермиона, держа в руках того самого противного рыжего кота.

— Взгляните, какой милашка! — сказала она. — Смотрите, Бобику он тоже нравится.

Раньше, чем бы Гарри успел возразить, она поднесла кота к псу и тот, конечно же, не выказал ни капли агрессии. Более того, обнюхав друг друга, Живоглот и Бобик остались на своих местах, точнее, один на руках, а другой на земле. Возвращаясь обратно, Гермиона и Рон ещё какое-то время спорили о том, где надлежит держать кота — в клетке или же на свободе — а Гарри молчал, потому как не знал, чью сторону выбрать. С одной стороны, было жалко ослабшую старенькую Коросту, к чему ей лишний стресс? С другой же стороны, он сам ухаживал за бездомным псом, который раньше выглядел невзрачно. Что, если и бедный Живоглот тоже страдал и ждал кого-то своего, вроде Гермионы?

Впрочем, вечером и Гарри, и Гермиона, и другие обитатели «Дырявого котла» спали в своих постелях, совершенно не догадываясь, какие дела могут твориться за дверьми их комнат. Живоглот, обладающий отличным зрением и нюхом, совершил невозможное и, просунув голову под узкую щель между дверью и полом, смог как-то извернуться и просочиться в коридор. Да, этой ночью кот решил отправиться на охоту и направился к двери в соседнюю спальню, чтобы вытурить оттуда одну обнаглевшую крысу. Кот ещё не знал, что ему будет очень нелегко, но, на его счастье, в ещё одной спальне Бобик, лежавший на коврике, как раз навострил уши, уловив слабое движение неподалёку, и тоже поднялся. У двери он встал на задние лапы, мордой сдвинул засов в сторону, легонько надавил на ручку передними лапами и тоже вышел в коридор.