Формула от смерти (джен)

Глава 1

Этот день можно описать только одним словом. Или несколькими. Но все они будут матами.

Я сижу на крыше шестиэтажки и смотрю на город. Машины едут. Пешеходы идут. В окнах домов напротив мелькают люди. У каждого свои проблемы, эмоции, прошлое и будущее. И все они чужие. Пока я за ними наблюдаю, злость тает, а тягучее и тоскливое ощущение одиночества усиливается.

Их так много, а я один. Совсем.

Телефон гудит в кармане, но я игнорирую его. Уверен, это Яна или директор детдома, а я не хочу с ними разговаривать. Они спросят, почему я подрался с Колей. А я не знаю и, честно, — знать не хочу. Он накинулся на меня, покрывая матами и поливая грязью моих родителей. Я не мог терпеть. Лучший друг или нет — за это он получил в морду. И если бы училка не разняла нас, то Коля мог бы попрощаться со своим смазливым личиком.

После часовой лекции директор школы отправила меня домой, пригрозив, что настучит Людке — директору детдома. И я уверен, что она так и сделала. Но мне плевать. В ближайшее время я не планирую возвращаться. Их лекции уже в горле стоят. Как им не надоело говорить одно и то же? И главное — они же совсем не хотят меня слушать. Все, что я скажу, не имеет значения. В их глазах я виноват, а Коля — невинный одуванчик. И все потому, что у него есть родители, а у меня нет.

И потому что Коля подрался первый раз за год, а я, наверное, десятый…

Какая нахрен разница?! В этот раз виноват Коля, но кто меня послушает? Его родители считают, что я виновник всех его проступков, так как плохо на него влияю. Если Людка и выслушает меня, то все равно отчитает, скажет, что всегда можно избежать драки и придумает какое-то новое наказание. А Яна… она встречается с Колей, конечно, она будет за своего парня, а не друга.

Горло снова сжимает тягуче-противное чувство в груди.

Бью кулаком крышу и матерюсь. Сначала тихо. Потом ору во все горло. Пешеходы внизу оглядываются и смотрят в мою сторону. Несколько любопытных лиц выглядывают в окна и разглядывают меня.

Показываю им средний палец и отворачиваюсь. Через пару минут они меня забудут. Всем плевать.

Выплеск эмоций помогает — в груди остается только равнодушная пустота. Глубоко вдыхаю и ложусь.

Телефон снова вибрирует. Достаю его, смотрю несколько секунд на имя Яны, сбрасываю ее и выключаю смартфон насовсем. Кладу на крышу рядом.

Кучные облака ползут по небу. Холод бетона быстро пробирается через волосы, толстовку и проникает под кожу, но я игнорирую его. Закрываю глаза.

Мозг снова охватывают воспоминания о драке с другом. С одной стороны, приятно, что мне хватило двух ударов, чтобы одержать верх. Вид крови на лице Коли приносит удовольствие, как от победы над старым врагом. С другой — мне сложно уцепиться за это чувство и удержать его. Коля никогда не был моим врагом, и сложно назвать его им сейчас. И от этого удовольствие сменяет горечь от предательства друга.

Я совсем не понимаю, что случилось. И хотя говорю себе, что мне плевать, мозг продолжает перебирать события, которые могли обидеть его. Но таких нет. Я вспыльчивый и могу натворить дел, но последнее время я ничего не вытворял. Еще вчера мы с Колей хорошо общались, сегодня — он накинулся на меня. И я совсем не понимаю почему.

Не могу избавится от чувства нереальности. Коля будто был и не Колей вовсе. Другой голос. Выражения. Мимика. И даже, как будто, цвет глаз. Он совсем не был похож на моего друга. Я видел, как он выходит из себя, но в этот раз все было по-другому. Что его так разозлило?

Плевать. Я бы мог понять и простить, если бы он обматерил меня или просто без объяснений накинулся с кулаками. Но этот придурок оскорбил моих родителей. Мою маму. И это я никогда ему не прощу.

Но чувство обиды и полного одиночества продолжает скрести ребра, сжимать сердце. И снова хочется материться во все горло.

Инара

Мама прижимает меня к себе и не хочет отпускать. Слезы, которые она все это время сдерживала, текут по щекам. Всхлипывает. Мне невыносимо смотреть на нее. Хочется уткнуться в ее плечо, расплакаться и сказать, что я никуда не пойду, и пусть они ищут другую Избранную. Но я сдерживаюсь.

— Мам, все будет хорошо, — шепчу ей на ухо и нежно освобождаюсь от объятий. — Мне пора идти.

— Да, да, — произносит чересчур быстро, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Это движение снова заставляет сердце сжаться. Горький комок слез подкатывает к горлу.

— Мам, — двумя руками хватаю ее мокрую от слез руку, чувствую, как она дрожит, — не волнуйся ты так, я вернусь. Все Избранные возвращались живыми и невредимыми. Я вернусь.

Она избегает моего взгляда и излишне-внимательно поправляет замок на моем костюме, сшитым специально для меня. Он должен спасти меня от всех опасностей в лесу, но я ощущаю себя уязвимой как никогда.

Наконец мама поднимает глаза, и от боли в ее взгляде снова хочется отказаться от своего долга. Но я продолжаю молча стоять, пытаясь выглядеть уверенной в своих словах.

— Обещаешь? — спрашивает тихим и таким по-детски наивным голосом, что внутри что-то обрывается, а в горле снова застревает ком.

— Обещаю.