Формула от смерти (джен)

Мое имя, громко объявленное Людором, повисает над толпой и звоном отдается в ушах. Тысячи голов оборачиваются в мою сторону. Их взгляды пронзают меня, вызывая легкую дрожь в руках. Я не сразу понимаю, что произошло.

Он назвал мое имя? Мое?!

Люди продолжают смотреть на меня. Некоторые нетерпеливо перешептываются. А я не понимаю, что мне делать. Что от меня ждут?

Он назвал мое имя!

Меня приводит в себя легки толчок в спину. Поворачиваю голову и встречаюсь с маминым взглядом. Она тоже удивлена, что в Свитке оказалось мое имя, но взяла себя в руки быстрее меня. Еще раз чуть сильнее подтолкнув меня, она наклоняется ко мне и шепчет:

— Выходи, — голос дрожит, но ее лицо спокойно и серьезно. — Давай, Инара, иди…

Мама пожимает мою руку, чтобы поддержать, но это не помогает. Я наконец осознаю, что от меня ждут, и что означает мое имя, написанное в Свитке. Внутри растет паника и желание убежать.

Почему я? Это какая-то ошибка!

Мама, заметив мой страх, снова легонько подталкивает меня, а люди рядом продолжают смотреть ожидающе. Людор громко повторяет мое имя.

Я должна действовать. Должна взять себя в руки и выйти к Людору.

Втягиваю воздух через нос и выдыхаю через рот — на этом привычном действии концентрирую все внимание, стараюсь успокоить сердцебиение и отбросить страх.

Надо просто выйти. Итак, делаем спокойное лицо — мне не страшно, я должна была этого ожидать, ведь в Свитке мог оказаться любой. Так, теперь легкая полуулыбка, ведь это оказанная мне честь — я должна принять ее с достоинством и гордостью. А теперь вперед.

Я заставляю себя идти через живой, провожающий меня взглядами, коридор. Внутри никаких страхов, только спокойствие и тишина… Но нет, я сама себя обманываю — сердце продолжает колотиться и что-то внутри меня рвется, убеждая бежать прочь. Но я не обращаю внимания. Сейчас не время для паники.

Как можно незаметнее, вытираю вспотевшие ладони об юбку. Выхожу на середину площади, окруженную толпой, и подхожу к Людору. Я впервые вижу его так близко. Он пристально разглядывает меня. Его кожа слишком гладкая для шестидесяти лет. На левом виске родинка. Он выше меня и, чтобы смотреть ему в глаза, надо ощутимо поднять голову. Напряженная улыбка выглядит неестественно веселой.

Мужчина протягивает руку, чуть наклонив голову набок. Его ярко-голубые глаза продолжат пронзать меня насквозь, словно он пытается прочитать мои мысли. Возможно, он тоже думает, что Тезурия ошиблась и я не могу быть Избранной. Что я не справлюсь…

Я снова теряю спокойствие. Горло сжимается. Желудок сдавливает. Тошнит. Я не могу быть Избранной! Это ошибка. Я не справлюсь. Я не готова.

Людор поднимает одну бровь, продолжая протягивать руку. Это помогает мне приостановить растущую панику.

Я должна собраться. Должна оставить сомнения на потом. Сейчас слишком много людей смотрит на меня. Никто не должен видеть моей слабости, иначе я потом пожалею.

Делаю глубокий вздох — мысленно собираю в шар все страхи и тревожные мысли. Выдох — кидаю этот клубок вперед. Пролетев над головами Людора и толпы, он теряется среди деревьев. Концентрация на этой фантазии помогает мне немного успокоится.

Пожимаю Людору руку и улыбаюсь. Чувствую, как неестественно выходит, но ничего не могу поделать. Мне сейчас совсем не до улыбок.

Он крепко сжимает мои пальцы. Толпа аплодирует.

Не знаю, ошиблась ли Тезурия или нет. Но с этого момента я могу забыть свою старую жизни. Я — Избранная. И каждый, кто в эту секунду смотрит на меня, верит, что я выполню свой долг. И я не могу их подвести. Любой ценой.

Глава 1

Этот день можно описать только одним словом. Или несколькими. Но все они будут матами.

Я сижу на крыше шестиэтажки и смотрю на город. Машины едут. Пешеходы идут. В окнах домов напротив мелькают люди. У каждого свои проблемы, эмоции, прошлое и будущее. И все они чужие. Пока я за ними наблюдаю, злость тает, а тягучее и тоскливое ощущение одиночества усиливается.

Их так много, а я один. Совсем.

Телефон гудит в кармане, но я игнорирую его. Уверен, это Яна или директор детдома, а я не хочу с ними разговаривать. Они спросят, почему я подрался с Колей. А я не знаю и, честно, — знать не хочу. Он накинулся на меня, покрывая матами и поливая грязью моих родителей. Я не мог терпеть. Лучший друг или нет — за это он получил в морду. И если бы училка не разняла нас, то Коля мог бы попрощаться со своим смазливым личиком.

После часовой лекции директор школы отправила меня домой, пригрозив, что настучит Людке — директору детдома. И я уверен, что она так и сделала. Но мне плевать. В ближайшее время я не планирую возвращаться. Их лекции уже в горле стоят. Как им не надоело говорить одно и то же? И главное — они же совсем не хотят меня слушать. Все, что я скажу, не имеет значения. В их глазах я виноват, а Коля — невинный одуванчик. И все потому, что у него есть родители, а у меня нет.

И потому что Коля подрался первый раз за год, а я, наверное, десятый…

Какая нахрен разница?! В этот раз виноват Коля, но кто меня послушает? Его родители считают, что я виновник всех его проступков, так как плохо на него влияю. Если Людка и выслушает меня, то все равно отчитает, скажет, что всегда можно избежать драки и придумает какое-то новое наказание. А Яна… она встречается с Колей, конечно, она будет за своего парня, а не друга.

Горло снова сжимает тягуче-противное чувство в груди.

Бью кулаком крышу и матерюсь. Сначала тихо. Потом ору во все горло. Пешеходы внизу оглядываются и смотрят в мою сторону. Несколько любопытных лиц выглядывают в окна и разглядывают меня.

Показываю им средний палец и отворачиваюсь. Через пару минут они меня забудут. Всем плевать.

Выплеск эмоций помогает — в груди остается только равнодушная пустота. Глубоко вдыхаю и ложусь.

Телефон снова вибрирует. Достаю его, смотрю несколько секунд на имя Яны, сбрасываю ее и выключаю смартфон насовсем. Кладу на крышу рядом.

Кучные облака ползут по небу. Холод бетона быстро пробирается через волосы, толстовку и проникает под кожу, но я игнорирую его. Закрываю глаза.

Мозг снова охватывают воспоминания о драке с другом. С одной стороны, приятно, что мне хватило двух ударов, чтобы одержать верх. Вид крови на лице Коли приносит удовольствие, как от победы над старым врагом. С другой — мне сложно уцепиться за это чувство и удержать его. Коля никогда не был моим врагом, и сложно назвать его им сейчас. И от этого удовольствие сменяет горечь от предательства друга.

Я совсем не понимаю, что случилось. И хотя говорю себе, что мне плевать, мозг продолжает перебирать события, которые могли обидеть его. Но таких нет. Я вспыльчивый и могу натворить дел, но последнее время я ничего не вытворял. Еще вчера мы с Колей хорошо общались, сегодня — он накинулся на меня. И я совсем не понимаю почему.

Не могу избавится от чувства нереальности. Коля будто был и не Колей вовсе. Другой голос. Выражения. Мимика. И даже, как будто, цвет глаз. Он совсем не был похож на моего друга. Я видел, как он выходит из себя, но в этот раз все было по-другому. Что его так разозлило?

Плевать. Я бы мог понять и простить, если бы он обматерил меня или просто без объяснений накинулся с кулаками. Но этот придурок оскорбил моих родителей. Мою маму. И это я никогда ему не прощу.

Но чувство обиды и полного одиночества продолжает скрести ребра, сжимать сердце. И снова хочется материться во все горло.

Инара

Мама прижимает меня к себе и не хочет отпускать. Слезы, которые она все это время сдерживала, текут по щекам. Всхлипывает. Мне невыносимо смотреть на нее. Хочется уткнуться в ее плечо, расплакаться и сказать, что я никуда не пойду, и пусть они ищут другую Избранную. Но я сдерживаюсь.

— Мам, все будет хорошо, — шепчу ей на ухо и нежно освобождаюсь от объятий. — Мне пора идти.

— Да, да, — произносит чересчур быстро, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Это движение снова заставляет сердце сжаться. Горький комок слез подкатывает к горлу.

— Мам, — двумя руками хватаю ее мокрую от слез руку, чувствую, как она дрожит, — не волнуйся ты так, я вернусь. Все Избранные возвращались живыми и невредимыми. Я вернусь.

Она избегает моего взгляда и излишне-внимательно поправляет замок на моем костюме, сшитым специально для меня. Он должен спасти меня от всех опасностей в лесу, но я ощущаю себя уязвимой как никогда.

Наконец мама поднимает глаза, и от боли в ее взгляде снова хочется отказаться от своего долга. Но я продолжаю молча стоять, пытаясь выглядеть уверенной в своих словах.

— Обещаешь? — спрашивает тихим и таким по-детски наивным голосом, что внутри что-то обрывается, а в горле снова застревает ком.

— Обещаю.

Пот стекает по спине и лбу, заливая глаза. Мышцы напряжены до предела, но я продолжаю бить боксерскую грушу. Вкладываю в удары всю злость, но это не помогает. Только руки болят все сильнее от напряжения.

— Руслан! — ощущаю руку тренера на плече. — Хватит, слышишь?

Останавливаюсь и оборачиваюсь к Николаичу, встречаюсь с его сочувствующим взглядом.

— Не надо так расстраиваться, — подбадривающим тоном произносит он.

Расстраиваться? Да это еще мягко сказано!

Вытираю пот со лба.

— В твоем возрасте проблемы кажутся больше, чем на самом деле являются.

Усмехаюсь. Спасибо, Николаич, поддержал. Звучит так, будто я полный идиот, который ничего не понимает и наивно преувеличивает проблему. И откуда он вообще знает, что у меня есть проблема? Неужели, Людка настучала? Она знала, что у меня тренировка, и, наверное, не дозвонившись до меня, набрала тренера.

— Ага, — бурчу я, снимаю перчатки и направляюсь к раздевалке.

— Руслан.

Да что опять?

— Что? — спрашиваю чересчур резко, поворачиваюсь.

— Ты кое-что забыл, — кидает ключи от раздевалки.

Ловлю их и только сейчас замечаю, что все ушли, а на часах уже восемь — я задержался на час. И в благодарность я только злюсь. Становится стыдно. Он уже давно мог бы отдыхать дома, но решил дать мне побольше времени, чтобы я выплеснул эмоции.

Стою, опустив глаза, не зная, что сказать. Тренер всегда относился ко мне с заботой и за семь лет стал мне близким человеком — тем, к кому можно обратится в трудную минуту. Мне хочется поделиться с ним переживаниями и мыслями, но из груди не уходит ощущение, что, несмотря на годы тренировок, мы чужие люди. Какая ему разница, что я чувствую? Ему не плевать?

Николаич, будто прочитав мои мысли, берет меня за плечи и, легонько тряхнув, говорит:

— Руслан, я понимаю, ссора с лучшим другом может больно ударить. Нормально, чувствовать злость, обиду и боль. Когда родной человек предает, он оставляет в душе рану и ощущение одиночества. Я не знаю, почему вы подрались, но не надо закрываться в себе. Есть люди, которые заботятся и волнуются о тебе, например, я и Людмила Александровна. Ты всегда можешь обратиться к нам и поделиться переживаниями.

Удивительно, но эти слова немного подбодряют. Совсем немного. Если я верю, что Николаич поддержит меня, то насчет Людки сомневаюсь. Она в очередной раз встанет на сторону «жертвы» и отругает меня, я уверен.

Но я не спорю, киваю. Тренер добродушно усмехается.

— Иди давай, а то Маринка опять начнет пилить, что у меня работа превыше всего.

Я тоже усмехаюсь в ответ. Вспоминаю, как жена Виктора Николаевича, после его задержки на тренировке, пришла в зал и экспрессивно отчитала его, нисколько не смущаясь нас — его учеников.

Тренер снова подбадривающе хлопает меня по плечу и убирает руки. От его улыбки становится немного легче.

Инара

Я здесь никогда не была. Нас с детства запугивали Ирангулом. И не зря. Здесь жутко. Листья на деревьях грязно-бурые и сухие, но не опадают. Засохшая желто-коричневая трава шуршит под ногами, создавая иллюзию, будто кто-то крадется за моей спиной. Небо все время серое, от чего сложно понять, сколько времени я здесь брожу. Может сейчас все еще день, или уже ночь, может, вообще наступило утро?

И, что хуже всего, я не знаю, что мне делать. Сесть и ждать, пока придет Тезурия? Или идти, пока она не появится? Из рассказов других Избранных я знаю, что каждый раз она появлялась в разное время и разных местах. А что, если она вообще не придет?

После очередного часа, или больше, бесплодного блуждания, в груди расползается страх, гранящий с паникой.

Я не знаю, что мне делать. Вокруг лес и я одна. Тут нет даже насекомых. А вдруг, Людор ошибся, и там написано не мое имя? Тогда Тезурия вообще не придет. И я не смогу вернуться, так как еще никто из Избранных не возвращался без Инвентума! Никто. И я не буду первой. Но что мне тогда делать, если Тезурия не придет? Я не могу сидеть здесь и ждать смерти. А если она просто забыла, что я должна прийти? Я просто…

Так. Все! Я должна успокоиться. Должна взять себя в руки. Все будет хорошо.

Закрываю глаза. Вздох — мысленно собираю переживания и страхи в кучу. Выдох — подношу к ней факел. Она вспыхивает и сгорает, возвращая спокойствие.

Все будет хорошо. Тезурия придет.

— Браво!

От неожиданности подскакиваю на месте. Сердце замирает и снова разгоняется. Поворачиваюсь на голос.

Из-за деревьев выходит высокий незнакомый мужчина крепкого телосложения. На вид — полная противоположность типичному гражданину Секуавелии. Волосы черные и длинные — до мочек ушей. Взгляд карих глаз пристальный и пронизывающий до мурашек. Он гладко выбрит, одет в синие джинсы и черную, обтягивающую торс толстовку.

Мужчина с интересом сканирует меня с ног до головы. От его взгляда по спине снова пробегают мурашки, а в груди колотится страх, но я стараюсь его не выдавать.

— Браво! — повторяет он и хлопает в ладоши. В глазах осколки льда. — Давно не видел такого самоконтроля. Молодец!

— Кто вы? — как бы я не старалась голос все-таки выдает меня -ломается.

— Ну, уж точно не эта старуха-Тезурия! — он усмехается, не сводя с меня пристального взгляда. — Меня зовут Вальнар, — подходит, ловко хватает мою руку, сжимает и трясет со сделанным дружелюбием. — А вас прекрасное создание… Инара? Приятно познакомиться.

Откуда он знает мое имя?

Пытаюсь отнять руку, но он крепче сжимает ее.

— Куда вы собрались? Ночь на носу, а вы в лесу одна, — качает головой. — Я не могу позволить юной девушке находиться в столь диких условиях в полном одиночестве.

Я вижу, что Вальнар говорит с напускным сочувствием и обеспокоенностью, и это меня сильнее пугает. Кто он? Что ему от меня надо?

— Я настаиваю, чтобы вы у меня погостили, — глаза хищно блестят.

— Простите, но я лучше переночую в лесу! — выкрикиваю, не раздумывая над детской глупостью моих слов, да и сейчас меня это меньше всего волнует. Я снова пытаюсь избавиться от его хватки, но бесполезно. — Отпустите меня!

Он улыбается и, кажется, ему нравится мой страх. Он наслаждается моей беспомощностью? Я чувствую, что нужно успокоиться и взять себя в руки, но не могу. Сердце бешено колотится. Мозгом овладевает паника.

— Жаль. Раз вы не желаете быть гостьей, будете пленницей, -фальшь спадает с его лица, мужчина становится совершенно равнодушным.

— Нет! Отпустите меня! — дергаю руку, но поздно: от места прикосновения по руке расходится покалывание и расползается по всему телу. Перед глазами темнеет, и я проваливаюсь во мрак.

На улице темно и прохладно. Холодный ветер пробегает сквозь мокрые волосы на голове и забегает за ворот кофты — остужает влажную после душа кожу и вызывает мурашки. Встряхиваюсь и, спрятав руки глубоко в карманах, иду к остановке. До нее всего несколько минут, но я все равно успеваю продрогнуть.

На остановке пусто. Это странно. Каждый раз, когда я возвращаюсь с тренировки, тут толпятся хмурые, занятые своими телефонными делами люди. Я бы не сказал, что меня это сильно волнует или интересует, но без них ожидание автобуса гораздо скучнее. Свой телефон я сломал в одной из драк, и новый мне вручили максимально простой, без доступа к интернету и играм. От скуки я придумал новое развлечение — разглядывать незнакомые лица и искать любопытных персонажей с какой-нибудь необычной деталью. Я цепляюсь за нее и придумываю человеку прошлое смешное или драматичное.

Но сейчас тут никого. Чтобы не думать о Коле, пытаюсь отвлечься объявлениями на рекламной тумбе. Я их всех знаю почти наизусть, но глаза всегда привлекает только одна — реклама зубной пасты. На ней фото семьи из четырех человек. Они широко улыбаются, обнажая идеально-ровные белые зубы. Отец обнимает жену и сына, а мать — дочь. И все они как будто счастливы. Каждый раз хочется сорвать плакат и выбросить, но рука не поднимается. Раздражает.

Резкий скрип отвлекает меня от рекламы. Мой автобус.

Поправляю лямку от сумки и запрыгиваю внутрь. Теплый воздух салона приятно согревает.

Странно, но здесь тоже пусто, даже кондуктора нет.

Двери закрываются с тем же противным скрипом. Кидаю сумку на ближайшее кресло. Находиться в пустом автобусе непривычно. Может, сегодня какой-то праздник, о котором я не знаю? Но почему тогда не отменили уроки?

Еще раз оглядываю салон. В глаза бросается небольшой, отражающий свет предмет. Он лежит на сидении во втором ряду от меня.

Неужели, кто-то забыл телефон?

Пробираюсь к нему.

Нет, не телефон. Это кинжал. Что за чудик возит его с собой по городу? И как вообще возможно такое забыть?

Оружие кажется совсем новым. Лезвие размером с мою ладонь, идеально чистое и заостренное на конце. Рукоятка закруглена в начале и исписана иностранными, похожими на арабские, символами. Он совершенно не выглядит как безделушка, которую можно забыть в автобусе.

Дорогой, наверное. И острый.

Беру его в руки и легонько дотрагиваюсь указательным пальцем к кончику лезвия. Автобус проезжает по выбоине.

Чтоб ты…

Отдергиваю руку. На кончике пальца набухает капля крови и падает на пол.

Зачем я его вообще трогал? Хмурюсь и сжимаю порез подушечкой большого пальца. И правда, зачем? Я ведь даже не знаю, почему решил его потрогать. Зачем?

Шины визжат. Автобус резко тормозит. Чтобы не упасть, хватаюсь пораненной рукой за поручень. Меня все равно заносит вперед. Больно ударяюсь животом о кресло, протыкая его обивку кинжалом.

Блин, не хватало еще выслушивать лекцию Людки о том, как надо беречь общественное имущество. Хорошо, что никто не видел.

Как только я пытаюсь выпрямиться, автобус срывается с места. Ладонь соскальзывает с покрытого кровью поручня. Я падаю и ударяюсь о что-то головой. Боль резкая и необычайно сильная — будто мозг рассыпается на молекулы. Жмурюсь и закусываю губу.

Неужели сотрясение?

Лежу, ожидая, когда боль утихнет, но кажется, она становится только сильнее. От этого тошнит. Надо что-то делать. Опираясь на локти, с трудом сажусь. Открываю глаза, но… я ничего не вижу!

Почему я ничего не вижу?!

Сердцебиение ускоряется, усиливая боль в голове. Я напрягаю глаза и пытаюсь что-то увидеть, но бесполезно. Внутренности сворачивает от страха, к горлу подступает тошнота.

Я ослеп?

Пытаюсь успокоиться, но не получается. Оперевшись руками на пол, стараюсь встать, но автобус снова резко останавливается. Меня отбрасывает вперед. От удара о что-то я отключаюсь.

Инара

Отсюда невозможно сбежать.

Вальнар, словно насмехаясь над моей беспомощностью, оставил проход на лестницу и проем окна открытыми. Будто нарочно обеспечил мне бессмысленную надежду, чтобы помучить и лишить сил и воли. Я с самого начала догадывалась об этом, но все равно несколько раз пыталась спуститься по лестнице. Каждый раз седьмая ступень или ступени ниже исчезали из-под ног. Я падала, пока не приземлялась посреди комнаты моего заключения. Снова и снова. Но я продолжала пытаться. Должна была.

Я не могу безвольно сидеть! Я должна выбраться!

В окно я не решаюсь прыгать, хотя Вальнар сказал, что это тоже бесполезно — я вернусь в свою комнату, как и с лестницей. Проверять я пока боюсь — если получится, я разобьюсь.

Уже второй день я ищу способ выбраться отсюда, и с каждой попыткой, с каждым часом, все больше убеждаюсь, что мне не получится уйти. А, значит, я больше никогда не вернусь домой, если не выполню условия Вальнара. А этого не будет! Никогда! Если понадобится, я рискну и выпрыгну из окна, но он никогда не получит желаемого!

Первое что я чувствую — отсутствие ощущений. У меня словно нет тела. Я не чувствую ни ног, ни рук — ничего. Никогда не чувствовал себя так хорошо, если это можно назвать чувствовать.

голове тоже творится что-то странное. Я не могу вспомнить, как меня зовут, кто я, и где я. Но и совсем не хочется напрягаться, чтобы вспоминать. Кто знает, кем я был раньше. Может, это даже и к лучшему, что я ничего не помню. А стоит ли мне вообще знать, кем я был?

Но почему мое состояние меня не пугает? Может, пора уже забеспокоится? Или хотя бы разобраться?

Пытаюсь открыть глаза, но не получается. Сердцебиение ускоряется. Что происходит?

Нервно сглатываю и машинально хмурюсь. От этого движения тело возвращает чувствительность. От боли я на секунду задыхаюсь — меня с ног до головы протыкает тысячи маленьких иголок, будто все тело затекло, но намного больнее. Невольно стону, но от этого по мне проходит еще одна волна боли. И ко мне возвращаются воспоминания. Они накатываются на меня волнами, накрывая с головой. Я все вспоминаю.

Я все еще в автобусе или уже в больнице? Неужели я так сильно приложился головой? И что у меня с глазами? Что, если я все еще не вижу!?

Сердце гулко колотится в ушах. Хочу открыть глаза и убедиться, что не ослеп, но не решаюсь. Боюсь очередной колючей боли во всем теле.

Но я же не могу вечно не двигаться?

Когда боль после первого движения полностью стихает, я двигаю мизинцем. От пальца по всему телу идет незначительное покалывание — неприятно, но не больно.

Ладно. Хорошо. Я сделаю это.

Принимаю решительные действия — резко сажусь и открываю глаза. Мир расплывается неясными силуэтами.

Ну, хотя бы что-то. Надеюсь, это не предел.

Несколько раз смаргиваю и жмурюсь. Открываю глаза и от неожиданности подпрыгиваю. Зрение вернуло фокус, теперь я вижу высокую девушку передо мной на расстоянии вытянутой руки. Ее угольные волосы заплетены в длинную косу. Темно-карие глаза пристально и с опаской разглядывают меня. Правую руку она держит за спиной. Молчит и никак не реагирует на мое удивление и испуг.

Я не знаю, кто она. Вижу ее впервые. Наверное, медсестра. Без халата? Я вообще в больнице?

Оглядываюсь. Не похоже. Совсем не похоже.

Помещение большое, просторное, странной цилиндрической формы — углов нет совсем. Стены построены из серого, местами слегка зеленоватого, камня. Потолок отсутствует, вместо него конусный купол крыши, которую держат четыре деревянные балки у стен. Напротив -незастекленное окно, с куском серого неба за ним. Из мебели большой тазик с водой, кровать, на которой я сижу, и ведро.

Где это я?

Перевожу взгляд на девушку. Она все еще на меня смотрит, как будто чего-то ждет. При этом лицо ничего не выражает. И это напрягает.

— Ты кто? Где я?

Она не реагирует, как с манекеном разговаривать.

— Может, хватит на меня пялиться? Эй, с тобой все в порядке… девочка?

Странная какая-то.

Снова перевожу взгляд на комнату. Не могу понять, где я оказался. Обстановка ни на что не похожа. Не больница, не участок, не школа, не заброшка, не… знаю, что еще. Ни на что не похоже. И девочка какая-то странная.

Плохое предчувствие сворачивает желудок. Невольно напрягаюсь. Что происходит?

Сдвигаюсь к краю кровати, чтобы встать, но в этот момент девушка приходит в движение. Выводит руку из-за спины, и у моего горла оказывается лезвие кинжала, который я нашел в автобусе. Я даже испугаться не успеваю. Застываю.

Что происходит?

Поднимаю руки ладонями вперед. За эту секунду ее лицо выражает страх, сомнение, а затем решимость. Странно, но мне все еще не страшно, хотя я вижу, что она настроена серьезно и готова проткнуть меня, если что-то пойдет не так.

— Ты что, совсем ненормальная? Убери кинжал, — мне удается говорить ровно и спокойно.

Девушка не двигается с места. Чуть выше поднимает руку — лезвие упирается в подбородок, приходится задрать голову. И это раздражает. Чего она так себя ведет? Нельзя сказать причину, перед тем как угрожать!?

Даже дурак знает, что когда кто-то приставил нож к твоему горлу, лучше остыть и не говорить все, что в голову придет. Но я думаю об этом только после того, как выпаливаю:

— Ты собираешься меня сразу прикончить, или, может, сначала скажешь за что? — слишком нагло, и тут же жалею. Сейчас она проткнет меня.

Но мои слова, наоборот, будто пугают ее. Рука вздрагивает, оставляя на моей шее царапину.

Что я такого сказал? Но я не успеваю разобраться, к ней возвращается равнодушие, и она немного отодвигает кинжал.

— Кто ты такой? — у нее красивый тембр, глубокий с легкой хрипотцой.

Девушка-маньячка угрожает мне, а я думаю про ее голос? Я должен собраться! Она же убьет меня, если ей что-то не понравится, например, мое молчание.

Но мне сложно почувствовать страх и собраться с мыслями. Я все еще раздражен, и меня преследует ощущение нереальности происходящего. Как во сне.

— Зависит от того, что ты хочешь узнать… — тут же понимаю, что слишком разошелся, — она обратно придвигает кинжал, тот впивается в горло.

— Кто ты такой? — выделяет каждое слово.

— Меня зовут Кузнецов Руслан Михайлович. Я из… Бл…Что за вонь?

В нос ударяет резкая смесь запахов тухлого мяса, крови и желудочного сока. Она как будто через ноздри проникает прямо в мозг. Глаза начинают слезиться. Внутренности сворачивает до тошноты. Я не знаю откуда эта вонь, и, похоже, для девушки он тоже неожиданность.

И это мне на руку.

На лице маньячки проявляется панический страх. Она оглядывается вокруг, забыв про меня и чуть опустив руку с оружием.

Вот и твоя роковая ошибка!

Выбиваю из ее руки кинжал и вскакиваю. Оружие отлетает и, с громким звоном ударившись о стену, катится по каменному полу обратно. Как только он оказывается рядом, я хватаю его и направляю в сторону девушки.

«В бою ничто не должно тебя отвлекать от противника. Иначе не видать тебе победы, как собственных ноздрей».

Николаич, вы как всегда правы.

Симпатичная маньячка молчит. Не двигаясь, смотрит на меня. Глаза большие и круглые от страха.

Она боится меня или то, что так воняет?

Оказывается, она ниже меня. Почему-то мне казалось, что мы одного роста. Или что она выше. Так, я опять отвлекаюсь. Почему у меня в голове такой туман? Почему я не могу собраться?

Не хочу ей угрожать, но мне придется.

— Теперь ты отвечай! Кто ты? И что здесь происходит? — мой голос ломается, хотя я пытаюсь говорить уверенно и равнодушно.

Блин, что же все-таки так воняет?! Такое ощущение, что я уже чувствую вкус этого запаха. И он противный — тошнотворный.

Девушка открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. Из-за ее спины появляется что-то зеленое в красную крапинку. Хватает ее за ноги и руки и резко притягивает к стене. Девушка с глухим стуком всем телом ударяется о каменную кладку и теряет сознание.

Что это такое?!

Маньячку держат, стебли какого-то растения, похожее на плющ. Оно растет прямо из стены и покрыто мелкими шипами и небольшими веточками. С него капает вязкая прозрачная жидкость.

Стебли все сильней и сильней обвиваются вокруг безвольного тела девушки. Я пялюсь на них. В голове пустота. Единственная разумная мысль — я точно сплю.

Растение продолжает медленно выбираться из стены. Двигается плавно, как змея. С тихим шипением и чавканьем оно все сильнее прижимает жертву к стене, обвивая ее.

Офигеть. И круто, и жутко. Прямо, как в фильме.

Из ощущения нереальности меня выводит стон девушки. Плющ уже заворачивается вокруг ее талии и груди. Ей становится трудно дышать.

Он же ее убьет!

Не знаю, что это — галлюцинация или мутировавшее растение, но в одном я уверен точно — еще немного и оно убьет человека! Хоть и не самого адекватного.

Я перехватываю покрепче рукоять кинжала и подбегаю к растению-мутанту. Один взмах — и стебель, охвативший верхнюю часть грудной клетки девушки, разрывается на две части с резким «штык». На мое лицо попадают капли зелено-красной жидкости. Они жгут кожу, но я не обращаю внимание, продолжаю резать стебли.

Штык. Штык. Штык. Кинжал разрезает растение без особых усилий, как растаявшее масло. Все лицо и руки горят. Хорошо, что в глаза не попало.

Штык. Штык. Половина безвольно висит. На полу растекается красно-зеленая лужа крови этого непонятного плюща. Не представляю, что сейчас чувствует девушка, она с ног до головы покрыта этой разъедающей жидкостью.

Штык. Штык. Последний стебель разрывается. Я хватаю тело девушки. Голые участки кажи, которые прикасаются к ней, начинает жечь. Опускаю ее на пол и сажусь рядом. В комнате все еще стоит ужасная вонь, и только сейчас я поддаюсь тошноте. Желудок сворачивается. Подбегаю к ведру, и меня рвет.

До сих пор не могу поверить, что я не сплю, хотя кожу неимоверно жжет. Смотрю на свисающие вдоль стен обрубки, с которых капает отвратительная жидкость. Тонкие веточки на стеблях все еще шевелятся, как усы жука. Надеюсь, этот плющ галлюцинация. Если он настоящий, то…

Застываю. Растение бледнеет, истончается, становится прозрачным и исчезает. Жидкость на полу испаряется. Как будто ничего и не было.

Точно, галлюцинация. Я сошел с ума. Наверное, в автобусе я слишком сильно ударился головой. Автоматически усмехаюсь и встряхиваю головой. Но комната и девушка остаются на месте. А жжение от разъедающего сока не пропадает. Кожа горит все сильнее.

Если это были глюки, то почему так больно?

Смотрю на девушку. Она лежит в той же позе, что я ее отставил. Кожа стала ярко-красной, в некоторых местах покрылась пузырями, как от ожога. Только одежда у нее целая, когда моя местами поблекла и даже разъелась до дыр. Может, ее костюм сделан из какого-то особенного материала?

Отрываюсь от стенки и, покачиваясь, подхожу к ней.

— Эй, ты живая? — трясу ее за плечи.

Не реагирует. Но дышит.

Ну, хотя бы живая. Никогда в жизни не видел трупы, и не хочу. И плевать, глюки это или нет.

Но если я сейчас не придумаю, как убрать с нас сок этого плюща-мутанта, мы превратимся в две переваренные сардельки.

Встаю и осматриваю комнату в поисках хоть какого-нибудь средства от боли.

Тазик! В нем же есть вода.

Подбираюсь к нему. Голова кружится и меня качает. Вода идеально чистая. Сажусь на колени и засовываю в нее руки. Жжение сразу же уходит. Хочется залезть в таз целиком и не вылезать. Трясу головой и насколько могу смываю с себя разъедающую жидкость, затем встаю и подхожу к кровати. Кое-как среди одеял и перин нахожу простынь и стягиваю ее. Подцепляю ткань кинжалом и разрываю на полосы.

Дотащить девушку до тазика труднее, чем я ожидал. Кажется, что она весит тонну. Или это я так ослаб? Не знаю. Сажусь рядом с ней и вытираю мокрыми тряпками с нее кровь плюща.

Вот дуреха, только что стояла и угрожала мне, а теперь мне ее спасать. Как только очнется, заставлю ее все мне рассказать. Я все еще не понимаю, чем я ее так обидел.

— Так-так-так… — за спиной звучит чей-то голос. От неожиданности я вскакиваю на ноги и поворачиваюсь. В глазах темнеет, наверное, от резкого движения, поэтому я не сразу вижу говорящего, который продолжает: — Руслан? Добро пожаловать. Меня зовут Вальнар — я колдун и твой наставник.

Из сна меня вырывает настойчивый стук. Я игнорирую его, переворачиваюсь на другой бок, но не успеваю заснуть — снова тот же звук будит меня.

Можно, сегодня я болею и никуда не пойду?

Поднимаю голову и открываю глаза. Голова гудит, кожа рук и лица болит так, словно я залез в заросли крапивы.

Стук в дверь повторяется. Словно по голове постучали. Надоели. Поспать не дают. Не видят, что ли, я тут умираю.

Опускаю голову обратно на подушку и только сейчас замечаю, что это не знакомая комната детского дома. Я лежу на большой, непривычно мягкой двухместной кровати. Слева всю стену закрывает плотная темно-бардовая штора. Спереди небольшая деревянная дверь и рядом с ней громадный старинный шкаф. На стене справа — еще одна дверь из того же дерева, только больше. Как раз в нее кто-то настырно стучит.

Резко сажусь, тут же забыв про сон. Что это за место? Как я здесь оказался? Мозг никак не хочет вспоминать, что со мной произошло.

Снова стук. Надо открыть дверь, может, человек за ней меня просветит. Мне не получается выкарабкаться из перин с первого раза. Выбравшись, чувствую, что-то мягкое и холодное под ногами. Пол застилает бардовый, потертый временем и ногами ковер.

И когда это я успел снять ботинки и носки? Ничего не помню.

Стук повторяется. Удивительно, но человек не теряет терпения — стучит в одном темпе и громкости. Я бы уже давно начал кричать и долбиться со всей силы, если бы мне так долго не отвечали.

Подхожу к двери и распахиваю ее. Моим глазам открывается знакомая девушка. Она сразу же напоминает мне, где я нахожусь и что произошло.

12 часов назад— Руслан? Добро пожаловать. Меня зовут Вальнар — я колдун и твой наставник.

А? Мне показалось, или он только что назвал себя… кем? Колдуном? Что?

Я рассматриваю мужчину, и в голове его слова не складываются с образом. Выглядит, вроде, адекватно, совсем не как «колдун». Высокий, атлетического телосложения, наверное, занимается каким-нибудь видом спорта, либо регулярно посещает спортзал. Волосы длинные — до мочек ушей, и угольно-черные, словно крашенные. Одет он в темно-синие джинсы и темно-серую однотонную майку без рукавов. В глаза бросается золотая серьга-обруч на левом ухе с тонкой красной прожилкой. Я уверен, что вижу его впервые, но при этом он кажется жутко знакомым — его ровные черты лица, нос с небольшой горбинкой, четко выделяющиеся скулы, и пристально, с любопытством разглядывающие меня, карие глаза. Я его точно видел.

Но мы же не можем быть знакомы? Нет, я бы точно запомнил.

Пока я его разглядываю, он ухмыляется и, скрестив руки, опирается на стену.

— Выглядишь отвратительно. Вообще, не советовал бы после телепортации драться с плющом-каннибалом.

Из его слов я понимаю только первое предложение. Про что он вообще говорит? Что за плющ-каннибал и телепортация? И я еще не забыл, что он назвал себя колдуном…

Я ему не отвечаю, а он продолжает смотреть на меня и улыбаться во весь рот. И это напрягает.

Может, он псих? Ну, тогда все понятно — я в психушке. Тогда ясно, почему эта маньячка приставала ко мне с кинжалом, а этот мужик твердит, что он колдун. Но почему здесь оказался я? Неужели я тоже сошел с ума?

— Знаешь, хорошая теория, только есть пара несостыковочек, — выдает ни с того ни с сего псих-колдун, отрываясь от стены, и подходит к лежащему на полу кинжалу.

Сейчас еще и он с кинжалом приставать начнет. Только с ним будет сложнее. Я не уверен, что из боя с ним выйду целым. Меня даже не спасет заслуженный мастер спорта по боксу. Мне хреново. Голова кружится. Я еле держусь на ногах. У меня просто нет шансов.

Мужчина подбирает оружие и окидывает его оценивающим взглядом.

Но можно попробовать выбраться через проход, откуда он появился. Надо как-нибудь его отвлечь.

«Колдун» тем временем продолжает:

— Во-первых, кто в психушке не застекляетокна? — показывает острием кинжала на окно. — Да и еще на такой высоте.

Логично.

Так! Подождите! Откуда он знает, что я подумал про психушку? Или я говорил мысли вслух? Нет я точно их не говорил! Тогда откуда?

— Во-вторых, психиатрическая больница должна хотя бы выглядеть, как больница. Ну, белые стены, больничные койки — в общем, ты и сам знаешь. В-третьих, — он бросает в мою сторону кинжал, который, прокатившись по полу, оказывается у моих ног, — если в нее можно было бы протащить оружие, то вряд ли такое дорогое. И, наконец, в-четвертых, я умею читать мысли, поэтому я понял, о чем ты думаешь. Как я уже сказал, я — колдун.

— Привет, — говорит девушка-старуха звонким голосом, разглядывая меня с головы до ног. Ее яркие, но в тоже время тусклые глаза не выражают эмоций. Губы растянуты в красивую кокетливую улыбку, обнажающую идеально белые зубы.

Эта улыбка пугает до дрожи. Такое ощущение, будто с тобой заигрывает мертвец — красивый мертвец. Она среднего роста. Стройную фигуру подчеркивает длинное зеленое платье до пола. В руках она держит стопку одежды, обувь и банку с какой-то зелено-коричневой жидкостью, на руке висит полотенце.

— Плохо выглядишь, малыш, — наигранно-ласково тянет она, и от ее взгляда по телу пробегают мурашки. Она усмехается. — Ладно, малыш, Вальнар сказал, что тебе следует помыться, — она кивает на вторую дверь в комнате, намекая, наверное, про ванную за ней, — и намазаться вот этим, — указывает на банку, — а в это оденься.

Я не успеваю среагировать на ее слова — в моих руках оказывается все, что она держала секунду назад.

— Я зайду за тобой позже, когда ты приготовишься, и отведу в обеденный зал. И, кстати, зовут меня Гева. А то вчера нас не представили... — она снова кокетливо улыбается, но, увидев мою реакцию, перестает. Усмехается, отворачивается и уходит, оставляя после себя противное чувство в груди.

Закрываю дверь.

11 часов и 30 минут назад— Можешь мне верить или не верить, но это правда и тебе надо пойти со мной, Руслан, — заканчивает мужчина, в его глазах больше нет усмешки, выглядит серьезным.

В голове не укладывается, что только что сказал этот… колдун? Я наследник и скоро стану таким же, как он — колдуном!? И он специально переправил меня из моего мира в свой, и я вряд ли вернусь. Он что, правда, уверен, что я в это поверю?

Нет, ну тогда если другие не сумасшедшие, значит, я сошел с ума. И мне все это кажется! Но сумасшедшие ведь не знают и не думают, что они спятили, верно? Тогда я не знаю, в чем дело! Но этому мужчине точно верить нельзя — каждое его слово похоже на полный бред. Но и себе тоже ведь нельзя? А чему тогда верить? Я ничего не понимаю!

Запускаю руки в волосы и пробегаю взглядом по полу. Глаза цепляются за девушку у моих ног, до сих пор без сознания. Я совсем забыл про нее.

— Не стоит беспокоиться. О ней есть кому позаботиться, — равнодушно бросает Вальнар, обратно привлекая мое внимание.

За его спиной в комнату заходит старуха, на вид ста лет. Тощая, сутулая и сморщенная, в темно-коричневом платье до пола. Она будет заботится о девушке? А осилит? Опускаю глаза обратно на маньячку. Хоть она мне угрожала и хотела убить, мне почему-то важно, чтобы с ней все было в порядке.

Кто-то берет меня за руку и тянет в сторону.

— Давай уже я доделаю дело, малыш. Не будешь же ты ее целиком мыть? — голос у старухи слишком звонкий и молодой для ее возраста.

Поднимаю глаза, смотрю на нее и от неожиданности вздрагиваю. Выдергиваю руку и отскакиваю назад. Споткнувшись о таз, чуть не падаю, но успеваю упереться рукой о стену. Передо мною стоит не старуха, как мне показалось сначала, а молодая девушка лет двадцати. Красивая и утонченная, как фарфоровая кукла.

Похоже, я был прав — крыша поехала у меня…

— Что так пугаешься? — тянет девушка шутливо-обидчивым тоном. — Никогда красивых девушек не видел? — она снова улыбается, но от этого только мурашки по коже.

— Руслан, — зовет Вальнар. Он уже стоит у выхода и смотрит на меня. — У тебя все равно нет выбора. Либо иди со мной, либо остаться здесь — с девочкой, которая хотела тебя убить.

Перевожу взгляд с «колдуна», на девушку и обратно. Самое оптимальное, что я могу сделать, это пойти с мужчиной. Хоть он и навешал мне лапшу на уши, но, по крайней мере, не угрожал. И я не хочу оставаться в одной комнате с этой девушкой… или старухой?

— Ну, так ты идешь или нет? — мужчина уже спустился на несколько ступенек вниз, и в его голосе слышится раздражение.

Мне, правда, ничего делать, кроме как идти следом. И я иду.

Стою, оперевшись спиной на дверь, и смотрю на вещи в руках. Одежда такая же, как и на мне сейчас, только чистая и целая. Мазь в банке зеленая и вязкая, с кусочками каких-то растений.

Я не помню, как оказался в этой комнате. И не верю, что Вальнар говорит правду. Может, он как-то прочитал мои мысли, но это не значит, что он колдун. Есть же, вроде, телепаты или шарлатаны, которые заставляют поверить, что у них есть эта способность. Неужели, он правда думает, что я полный дурак, который поверит во весь этот бред про параллельные миры, колдунов и их наследников?

Но тогда зачем я ему, если он врет насчет колдовства?

От размышлений меня отвлекает зуд в руках и на лице.

Надо сначала помыться и подлечиться, потом буду думать.

Открываю дверь слева. В помещении находится туалет и деревянная ванная, уже наполненная теплой водой. На табурете рядом лежит светло-коричневый кусок, наверное, мыла. Зеркала здесь вообще нет, но я и без этого знаю, глядеть там не на что.

* * *

Мазь вязкая и прохладная. А после горячей ванны кажется ледяной. Размазав ее по лицу и рукам, облегченно вздыхаю — зуд и боль слабеют. Не проходит и минуты, мазь впитывается в кожу, не оставив и следа от ожогов.

Такое возможно? Впервые вижу, чтобы лекарство так быстро лечило. Колдовство? Бред! Наверняка, ученые уже давно придумали такие средства, просто они дорогие и редкие, поэтому я о них не знаю.

Но зачем тогда давать его мне, если это дорого?

Да кто их знает? Я поверю во что угодно, но не в параллельные миры и колдунов!

А как объяснить плюща-каннибала? Что это было?

Не знаю. Но уверен, что этому тоже можно найти какое-то разумное объяснение. Не знаю, галлюцинация? Проекция? Что-то еще. Но я точно не в другом мире. Это бред!

Перед глазами проплывают картины борьбы с растением-мутантом и девушки с кинжалом. Интересно, что с ней? Ее ожоги были гораздо страшнее моих — до волдырей. Ей дали мазь? Или я все потратил на себя?

Смотрю на банку, лекарства осталось совсем немного — на дне и по краям. Что-то я о ней совсем забыл. Что, если это была вся мазь, и я ее использовал? Ей она была нужнее, чем мне.

Раздается стук в дверь. Он кажется слишком громким, среди непроницаемой тишины. Невольно вздрагиваю.

Открываю дверь.

— Лучше выглядишь, малыш.

Морщусь. Чего она меня так прозвала?

Гева разглядывает меня с ног до головы, оценивающим взглядом.

— Вообще-то меня зовут Руслан.

— Я знаю, малыш, но все равно приятно познакомиться, — улыбается, и снова мурашки по коже, съеживаюсь, но она не обращает внимания. — Ну, малыш, пошли.

Она, специально «малыш» в каждое предложение вставляет?

Не дождавшись ответа или какой-либо реакции на свои слова, Гева поворачивается и уходит, будто уверена, что я за ней без вопросов последую. Раздражает.

Может, сразу послать ее и не идти на поводу у этой сумасшедшей парочки? Но с другой стороны, если не пойду, так и не разберусь, что здесь происходит. Пока выбора нет.

Я иду за ней.

Коридор, по которому мы идем, широкий и длинный. По бокам много узких проходов и дверей, наверное, в другие комнаты. На каменных стенах висят старые, покрытые пылью и копотью гобелены. На них невозможно разглядеть изображения — только нечеткие силуэты то ли зверей, то ли людей. Между гобеленами и окнами, закрытыми деревянными ставнями, горят факелы. Пол застилает старая и потертая ковровая дорожка. Когда-то она была бардовая, но теперь грязно-коричневая. Из-за холодного сквозняка замерзают ноги.

От одного взгляда на этот коридор, создается ощущение, что здание очень большое. Я почти не помню, как мы вчера с Вальнаром сюда добрались — голова кружилось, мысли путались. Я был как во сне. Но сейчас обстановка и масштаб удивляют и немного пугают.

Это что, замок? Разве в России есть замки? Я ни разу не слышал о них. А этот еще и целый и относительно невредимый. Может, меня увезли в другую страну? Точно. И имена у них странные. Я точно в другой стране. Как я сразу не догадался?

Но зачем меня вывозить?! И язык? Они же говорят на русском? Или нет? Странно, но я не могу этого понять. С одной стороны, я помню, что понимал все, что мне говорили, с другой — не уверен, что вообще знаком с этим языком. Мне было совсем не до этого.

От холода и огромного количества пугающих вопросов в голове, тело охватывает дрожь. Сжимаю руки и смотрю на девушку впереди. Она ни разу не обернулась и все время молчит. И я этому даже рад. Уверен, что на любые мои вопросы получу только шутливые отмазки. Да и у меня мурашки по коже от ее улыбки и взгляда. Лучше поспрашиваю у Вальнара. Тем более, похоже, что он здесь главный.

А если он будет настаивать на своем, я начну действовать.

Мы останавливаемся перед массивной деревянной дверью — где-то как два меня в полный рост. Наверное, раньше ее украшали позолоченные узоры, но сейчас они похожи на хаотичные царапины. Гева бросает на меня быстрый взгляд и, потянув за потертые, медные или золотые ручки, легко открывает дверь.

Она такая сильная? Или дверь не такая тяжелая, как кажется?

— Входи, — она не добавляет «малыш». Неужели, надоело?

— Руслан, проходи! — раздается из комнаты громкий голос Вальнара.

Взглянув на Геву, прохожу внутрь. Помещение очень большое, как спортивный зал в моей школе, и напоминает древнюю столовую. Прямо посредине — длинный, деревянный стол. Вокруг него стоят стулья с высокими спинками и подлокотниками. Стены каменные, как и в коридоре, но голые — ни картин, ни обоев, только факелы. Окон тоже нет. Комнату освещают только огонь из камина и факелы.

Вальнар сидит во главе стола — на дальнем от двери конце, и смотрит на меня.

По спине пробегает холодок, вызывая мурашки. Ежусь и встряхиваюсь.

— Ну как тебе замок? Понравился? — ровно, без какого-либо интереса кидает он, развалившись на стуле.

Смешно. Он меня похитил и думает, что я буду как ни в чем ни бывало любоваться замком? Он правда думает, что я такой дурачок? Или в чем прикол?

Я был прав — это замок. А значит, я уже не в России. Наверное. Но тогда где? В какую страну он меня увез? И зачем? Ни за что не поверю, что он перенес меня в другой мир с колдунами! Да и он совершенно не похож на колдуна. Одет как все мужчины — джинсы, майка, толстовка, кроссовки. Разве у магов не свой наряд какой-то — посох, волшебные палочки, мантии?

— Мне посох и волшебные палочки не нужны. Зато тебе надо поесть.

Как он это делает? Как он читает мои мысли? Это какой-то трюк или фокус?

— Я уже тебе говорил, Руслан. Я — колдун, и тебе придется это принять, хочешь ты этого или нет. Как и то, что ты тоже скоро им станешь. А теперь садись, — он показывает на место в противоположном от себя конце стола.

Как ему постоянно получается говорить так, что я чувствую себя идиотом, хотя полный бред говорит именно он? Вскипаю. Ненавижу, когда из меня делают дурака. Я такие манипуляции стразу чувствую.

Хрен я буду его слушаться. Пусть скажет правду! Это вчера я не мог с ним спорить. А сегодня я просто так не отступлю.

Не двигаюсь с места.

Вальнар не обращает внимания на мой протест — не замечает мое раздражение или делает вид, что ему плевать. Зовет Геву. Она входит с двумя серебряными подносами с едой. Первый кладет на место передо мной, а второй перед «колдуном». Он невозмутимо раскладывает перед собой содержимое подноса.

Его спокойствие раздражает. Приходится делать над собой усилие, чтобы не сорваться и не натворить что-то, о чем буду жалеть.

— Может, вы все-таки расскажете, что здесь происходит? — пытаюсь говорить ровно, но это сложно. Хочется врезать этому «колдуну»!

Вальнар отрывается от тарелок и кружек и смотрит на меня. На лице — фальшивое недоумение, в глазах — правды больше: они внимательно сканируют меня. Все-таки он видит, что я злюсь.

— Кажется, именно это я тебе уже рассказал, — голос скучающий, но глаза продолжают меня изучать. — Садись, отвечу детально на все вопросы.

— Вы думаете, я поверю в эту…? — я больше не сдерживаюсь и матерюсь.

Вальнар поднимает одну бровь и иронично улыбается. Гева останавливается в дверях и поворачивается.

— Включи голову, наследник, у тебя нет выбора, придется поверить, — его голос все еще спокойный, но мое «звание» он выделяет с особым нажимом, тоном легкого разочарования. Тише добавляет: — Вроде, еще ребенок, а скептик хуже деда.

Пододвигает к себе тарелку и начинает есть, больше не обращая на меня внимание.

Он издевается надо мной. Последняя фраза лишает меня терпения окончательно. Я больше не вижу смысла с ним разговаривать. Он просто мной манипулирует. Рассказывает сказки, а когда я не верю, делает из меня дурака. Я не знаю, что он задумал, но мне надоело.

Поворачиваюсь и выбегаю из зала. Успеваю заметить, что девушка-старуха улыбается во весь рот.

Инара

Вжих. Кинжал впивается в спинку кровати, оставляя очередной глубокий рубец в дереве.

С утра не могу найти себе место. Я упустила его!

Пинаю кровать и выдираю оружие.

Я могла убить наследника колдунов! Я могла покончить с этим проклятием.

Отхожу обратно к стене.

Вжик. На этот раз кинжал со звоном влетает в стену, отскакивает и падает на пол.

Я могла его просто проткнуть, когда он сидел на кровати беззащитный и…

Могла ли?

Перед глазами снова всплывает лицо Руслана. Он тоже мог меня бросить. Но вместо этого он спас меня и пытался отмыть от сока плюща-каннибала.

От себя и собственных мыслей жутко и противно. Я желаю убить человека, который, несмотря на мои угрозы, спас меня и заботился обо мне.

Желудок сворачивает. В горле встает комок. Опираюсь спиной на стену и сползаю на пол. Глаза жжет от слез. Закрываю их и опираюсь головой в колени.

Я отвратительна сама себе. И я даже не знаю, от чего больше. От того, что мне жалко наследника колдунов. Или от уверенности, что я должна его убить, чтобы спасти свой народ. Меня тошнит от этих мыслей. Но я никуда не могу от них деться.

Такое ощущение, что коридор бесконечный. Я уже пробежал ту часть, которую мы только что прошли с Гевой, но коридор продолжает тянуться. И не видно конца.

А что, если я не туда бегу? Может, там тупик, или еще один зал размером со стадион. Что тогда? Откидываю эти мысли. Нет времени на сомнение. Придется слушать интуицию и решать проблемы по мере их появления.

Я не слышу, чтобы кто-то меня преследовал — ни криков, ни топота. Вальнар не выглядит дохляком, поэтому не думаю, что он мог сильно отстать. Про Геву не уверен, но мне почему-то кажется, что она лучше будет стоять в стороне и усмехаться, чем погонится за мной.

За мной никто не бежит?

Проверять некогда. Даже если нет, я все равно не остановлюсь. Я не знаю, что задумал этот «колдун», и проверять не хочу. Пока единственное логичное предположение — он какой-то извращенец. И я не пойду у него на поводу.

Может, он не бежит за мной, потому что в замке живет кто-то еще? Почему я вообще решил, что их всего двое? Что, если меня будет ожидать охрана на выходе? От этой мысли сердце разгоняется еще сильнее. Дышать становится труднее.

В любом случае, я просто так не сдамся. Главное выбраться отсюда. Если я найду какой-то город поблизости, то смогу связаться с полицией.

Наконец, коридор заканчивается просторным залом. Быстро осматриваю его. Справа — широкая лестница на второй этаж. Слева — еще одна массивная дверь, как в столовую, только гораздо больше. Это, наверное, выход!

Тяжело дыша, хватаю холодное железное кольцо, которое заменяет ручку, и тяну на себя.

Не поддается. Заперто!

Дергаю сильнее, но она не двигается.

Сердцебиение отдается пульсацией в горящих щеках и стуком в ушах. Стараюсь собраться и не паниковать, но это сложно — мысли мечутся в поисках выхода. Где-то в глубине мозга скребется надоедливое ощущение, что я поспешил — снова на эмоциях натворил дел. И возможно, здесь разгребать последствия будет сложнее, или вообще невозможно. Никто не знает, на что способен спятивший «колдун», если его разозлить. Возможно, это был последний раз, когда я видел его более-менее адекватным.

Но уже поздно. Раз уж решил бежать, должен идти до конца.

Оглядываюсь. На второй этаж забираться нет смысла, только если не прыгать из окон. Бежать обратно — глупо, там меня может поджидать Вальнар, либо сверну не в тот коридор и потеряюсь.

На эмоциях покрываю всю ситуацию и дверь матами и зло со всей силы пинаю ее. Удар проходит через твердый носок кроссовка и отдается в пальцах слабой ноющей болью. Но дверь легко со скрипом открывается — с размаху ударяется о стену и возвращается назад.

Усмехаюсь. Как в тупом анекдоте, лучше никому не рассказывать.

Сразу от выхода из замка начинается широкая дорога, выложенная из грязно-желтого камня. Она проходит через сад и заканчивается открытыми воротами в лес. По пути от нее отделяются дорожки и тропинки поменьше.

Вот и выход!

Срываюсь с места и бегу к выходу. Воздух влажный и тяжелый. От духоты потею сильнее — футболка прилипает к телу.

Выбегаю через ворота на мост и влетаю в лес.

Я так и не услышал признаков погони. Не знаю, преследует меня кто-то или нет, но думаю, можно отдохнуть и немного подумать.

Останавливаюсь. Опираюсь рукой на дерево и смотрю на открытые ворота. Никого нет. Неужели, Вальнар позволил мне бежать? Но почему? Зачем было меня похищать, чтобы потом отпустить? В чем смысл?

Может, здесь везде камеры, и он так следит за мной? Оглядываюсь, но не вижу ничего похожего на них. Да и в целом проводов тоже нет. Кстати, внутри я не видел лампочек тоже. Этот замок так далеко от цивилизации? Или владелец принципиально отказывается от электричества?

От тревожного предчувствия в горле пересыхает. Делаю несколько шагов вперед, чтобы освободить обзор на замок.

Он даже больше, чем я его представлял. Полностью из камня. У него всего четыре этажа, но выглядит так, будто их в два раза больше. Его облепляют две целые и одна наполовину развалившаяся башни. Я почти не помню, вчерашнюю дорогу из комнаты маньячки — я так устал, что весь путь до кровати у меня смешался в туманный бред. Но сейчас вспоминаю, что мы очень долго спускались по винтовой лестнице — путь по ступенькам показался бесконечно долгими.

Значит, с «колдуном» мы познакомились в одной из башен. А девушка? Она все еще там?

Замок, сад и какие-то постройки рядом окружает высокая толстая каменная стена. Кажется, что по ней могут пройти плечом к плечу два взрослых человека. Перед стеной глубокий и совершенно сухой ров, который пересекает мост.

Какое жуткое место. Вытираю ладони о джинсы и отступаю. Все такое массивное, величественное, но при этом… мертвое? Как будто я смотрю на фотографию или локацию из ужастика. Даже звуков нет — ни шелеста листьев, ни стрекота насекомых, ни пения птиц. Мертвая тишина.

Несмотря на жару и духоту, как перед грозой, по позвоночнику проскальзывает холод. Вздрагиваю и ежусь от мурашек.

В груди все сильнее разрастается желание убраться подальше. Что-то здесь не так. И чем раньше я выберусь, тем лучше.

Но почему Вальнар меня не преследует?

А не плевать? Главное, что мне получилось сбежать. Сомневаюсь, что вообще возможно понять мотивы этого сумасшедшего «колдуна».

Отворачиваюсь и убегаю.

Вальнар

— Ну и что ты будешь делать? — Гева не скрывает злорадства. Улыбается во весь свой идеальный рот и смотрит, как я ем. Похоже, ей понравилось представление, которое устроил Руслан.

— Есть.

Она смеется, пока я ковыряюсь в тарелке.

За что мне достался этот импульсивный, неуравновешенный и незрелый наследник? Может, реально, оставить его — пусть заблудится, умрет с голоду, а мне другого подберем?

Усмехаюсь и качаю головой.

Соблазнительно, но невозможно. Другого наследника быть не может, поэтому я должен беречь его. Но сначала пусть немного помучится. Побегает по лесу, увидит замок во всей своей красе, а там уже, глядишь, отрезвеет. Поймет, что поступил глупо. И тогда уже появлюсь я и спасу его. И ему придется смириться. Руслан должен понять, что у него нет другого выхода, как остаться здесь и стать колдуном. Ему не вернуться в свой Мир, да и не за чем.

Продолжаю спокойно жевать, хотя конфликт с инфантильным наследником отбил весь аппетит.

— Ты что, серьезно? — нарушает молчание Гева.

Ей правда интересно? Удивительно. Она волнуется за Руслана?

Отрываю взгляд от тарелки и перевожу на нее.

— Неужели, уже привязалась к нему? В нашей старушке проснулись чувства?

Ее губы криво растягиваются в улыбке. В глазах — ледяной холод.

Бросаю ложку на стол и встаю.

— Нет, догонять я его не буду. Он сам захочет вернуться.

Не могу больше бежать. Останавливаюсь и падаю на землю, осыпанную сухой листвой. Сердце бешено колотится. Легким не хватает воздуха.

Жмурюсь и стараюсь прикинуть, как далеко от замка я убежал и сколько прошло времени, но не получается. Открываю глаза и смотрю на небо. Оно никак не изменилось — все такое же серое. Ландшафт тоже не поменялся — меня окружает идеально тихий, пожухлый лес. И все также душно и жарко.

И снова о себе дает знает противная, скребущая мысль на дне моего мозга — я сглупил. Побежал, не разобравшись ни в чем. В какой я стране? Что окружает замок? Есть ли рядом поселки? А еще не поел. Желудок уже сводит от голода.

Видимо, не зря Людка говорила, что моя вспыльчивость когда-нибудь меня убьет. В этот раз моя ошибка выглядит фатальнее некуда.

Автоматически усмехаюсь.

Ничего уже не сделаешь. Даже если захочу вернуться, не получится. Я заблудился. Даже не знаю в какую сторону света бежал все это время. Может, вообще круги наворачивал.

От мысли, что я все это время бегал по кругу и вернулся к замку, смешно. Смеюсь.

Похоже, совсем уже спятил. Может, зря сбежал? Надо было остаться с таким же психом Вальнаром.

Насмеявшись, сажусь и осматриваюсь.

Что мне сейчас делать? Идти дальше, пока не выйду на дорогу или забреду еще глубже в лес? Или остаться здесь и ждать, пока меня найдут?

Но не похоже, чтобы кто-то меня искал. Пока я бежал, мне иногда казалось, что меня преследуют — слышалось гавканье собак и крики людей. Но сейчас я ничего не слышу, кроме стука собственного сердца и дыхания.

Этот лес как будто вымер. Вокруг нет ничего зеленого. Трава, иголки на елках, листья на деревьях — все серо-коричневого цвета. Ничто не выделяется из этого однотонного пейзажа. Да и из съедобного тоже ничего не видно.

Поднимаюсь на ноги и внимательно оглядываюсь. Горло пересохло, но я не вижу признаков источника воды. Надо было все-таки разузнать о местности, перед тем как бежать. И раздобыть еды. А теперь я даже не знаю где север или юг, да и в России ли я вообще. Может я вообще, не очень-то нужен этому «колдуну»? Возможно, у него есть еще парочка таких же, как и я, украденных из детских домов, детей. Та девушка-маньячка, например. Поэтому он и не гонится за мной.

Нервно сжимаю руки и еще раз бессмысленно осматриваюсь. От тревоги внутренности сворачивает до тошноты. Сердце долбится в грудную клетку и перепонки.

К такому жизнь меня не готовила. Я не знаю, сколько человек может прожить без еды и воды. Не знаю, как разжечь огонь без зажигалки и спичек. Не знаю, что делать, если встречу медведя или волка. Я ничего не знаю.

От напряжения тяжелее дышать.

Еще панички мне здесь не хватало. Стучу себя кулаком по груди и задерживаю дыхание. Когда легкие начинают гореть, требуя кислорода, позволяю себе вдохнуть. Это работает — пока я пытаюсь отдышаться, растущая паника отходит.

Я еще жив и здоров. Надо идти вперед. Может, удастся выбраться на дорогу, деревню или набрести на какого-нибудь грибника. Хотя какой дурак полезет сюда искать грибы? Здесь ничего живого нет. Если и встречу кого, то только сумасшедшего «колдуна». Но, признаюсь, даже ему я буду рад.

Делаю пару шагов вперед. Доносится звук ломающихся сухих веток. Земля пропадает из-под ног, и я падаю.

Вальнар

— А теперь надейся, что там нет кольев, — Гева улыбается злорадной улыбкой, но глаз с зеркала не сводит. Она имеет в виду ямы охотников — чаще всего, на дне они располагали заостренные на концах палки. Когда дичь попадает в ловушку, через какое-то время умирает от кровопотери.

Никак не реагирую на ее слова, продолжаю держать пальцы на стекле. Закрываю глаза. Голову наполняет поток образов, чувств и мыслей подростка.

Хотя бы не умер.

Облегченно выдыхаю и только сейчас замечаю, как напряжение сковало мышцы. Расслабляю плечи и концентрируюсь на дыхании, пытаясь успокоиться. Напряжение отступает, уступая место раздражению.

— Что ты собираешься делать? Он вообще жив? — Гева усмехается, голос преувеличенно равнодушен. — Если он умрет, тебе от них достанется.

Уж они меня меньше всего волнуют.

— Иди, приготовь бинты и теплую воду, — не скрываю раздражения.

Она не сдвигается с места.

— Наследник твой, спасай его сам.

Я уже устал и мне надоело возиться с этим мальчишкой! Каких еще сюрпризов от него ждать? И суток не прошло, а он уже в шаге от смерти. Что дальше? Поэтому любимая песня Гевы в попытках меня взбесить действует сильнее обычного.

Закрываю глаза. Делаю вздох и мысленно беру кинжал в руки. С выдохом кидаю его в грудь Гевы. Слышу, как от боли у нее перехватывает дыхание. Открываю глаза. Раздражение отступает.

— Приготовь бинты, повязки и теплую воду, — спокойно повторяю, — скоро наследник будет здесь.

Я стараюсь за что-то зацепиться, чтобы замедлить падение, но вместо этого загребаю полные пригоршни земли. Камни царапают руки. Майка закатывается наверх, и что-то больно сдирает кожу с голой спины. Дно ямы встречает меня сильным ударом, который выбивает дыхание. Слышу звук рвущейся ткани и ощущаю, как что-то с силой проходится по левому бедру.

Боль такая сильная, что я на мгновение задыхаюсь. Сквозь сжаты зубы ругаюсь и смотрю на ногу.

Это что такое?!

Посреди ямы стоит, врытый в землю острым концом вверх, железный ржавый кол. Он размером примерно с предплечье взрослого человека и в два раза толще арматуры. На него я напоролся. Мне повезло, что он только задел меня, но крови очень много. Джинсы тут же темнеют, бордовые капли быстро падают на землю. Боль при каждом движении становится сильнее.

Я не боюсь крови, но ее количество, вид раны и сама ситуация с ямой и колом вселяют страх. Руки дрожат. Сердце ускоряется. Мысли мечутся и ничего толкового не предлагают.

На автомате или рефлексе, приготовившись к боли, отодвигаю ногу от кола. Рана пульсирует и горит. На глаза наворачиваются слезы. Но я упорно продолжаю двигаться. Кровь дорожкой расплывается следом. Когда отодвигаюсь на максимальное расстояние, сил не остается.

Надо остановить кровь.

Пытаюсь сообразить, как, но в голове пусто. Не уверен, что когда-нибудь вообще слышал или слушал о первой помощи при ранениях. А если когда-то знал, то теперь не помню.

Придется действовать, как подсказывает интуиция. С трудом стягиваю майку и сворачиваю ее в полоску. Натягиваю ее на рану и завязываю насколько хватает сил. Ткань в ту же секунду пропитывается кровью. Но кажется, ее стало меньше. Или мне это только кажется…

Очень хочется пить.

Опираюсь спиной на землю. Холод проникает под кожу. Меня охватывает дрожь.

Если ничего не сделаю, умру. Надо выбираться.

Поднимаю голову и смотрю на клочок неба и рваные края ямы. Кажется, они не сильно далеко, но с раненой ногой добраться все равно будет сложно.

Надо пытаться. Шансы малы, что кто-то меня найдет. Даже если Вальнар меня ищет, яма с колом — последнее место, в которой он будет смотреть. Но я уже сомневаюсь, что кто-то вообще меня ищет.

Пытаюсь встать. Ногу простреливает боль. В глазах темнеет. Стараясь концентрироваться на дыхании, пытаюсь еще раз. Переношу весь вес на руки и здоровую ногу, опираюсь на стены и подтягиваюсь.

Получается встать. Голова кружится. Тошнит. Чувствую, как от импровизированной повязки по ноге стекает теплая кровь. Все-таки от моей повязки мало пользы. Если не придумаю, как остановить ее насовсем, то будет без разницы выберусь я из ямы или нет — я умру от кровопотери.

Но если умирать, то точно не в этой дыре.

Край ямы находится чуть выше моей головы. Если я хочу вылезти, в любом случае придется оттолкнуться ногами от дна. Перевожу взгляд на рану. От цвета майки ничего не осталось — кровь пропитала ее насквозь и перешла на джинсы.

У меня мало времени. Пока могу, надо пробовать.

Хватаюсь руками за траву на поверхности. Подтягиваюсь и пытаюсь найти здоровой ногой опору на стене, чтобы оттолкнуться. Земля под носком разваливается. Руки дрожат. Перед глазами прыгают звездочки. Чувствую, как трава отрывается. Невольно делаю движение раненой ногой, чтобы удержаться. От резкой боли вскрикиваю и отпускаю траву. Падаю.

Пытаюсь схватится за траву снова, но не успеваю — что-то удерживает меня.

Голова кружится. Мир плывет и теряется в тумане. Все кажется далеким и нереальным.

Кто-то тянет меня наверх. От движения боль разгорается сильнее. Тошнит. Чувствую, как заваливаюсь на траву. Вижу темные глаза наклонившегося надо мной Вальнара. Он что-то говорит, но я уже не слышу — теряю сознание.

— Я бы не советовала тебе это делать, она снова может попытаться его убить...

— Я советов у тебя не спрашиваю. Иди, скажи ей, как за ним ухаживать, а я пока перенесу его.

Голоса проникают в мозг будто через туман. Я нахожусь где-то между сном и явью — слышу, что говорят, но не чувствую своего тела и плохо понимаю, о чем речь. Не могу двинуться или открыть глаза. В голове практически нет мыслей, да и заставить себя думать тоже не могу, не хочу.

Кто-то хлопает дверью. Резкий звук пугает и разгоняет туман, окончательно возвращая меня к реальности. Вздрагиваю и тут же жалею об этом. Боль вспыхивает в левом бедре и растет, заполняя мозг, не давая мне думать ни о чем другом, кроме как о ней.

Открываю глаза. Мир смазанный. Ко мне подходит неясная фигура. Смаргиваю, но это не сильно помогает — окружение четче не становится.

— Зря ты очнулся … — по голосу узнаю Вальнара. — Сейчас будет больно.

Чувствую, как он кладет руку на мою рану. Боль обжигает огнем. Я снова теряю сознание.

* * *

Мои тихие шаги эхом разносятся по пустым коридорам детского дома.

Где все?

Необычно холодно, темно и безлюдно. От жуткого предчувствия желудок скручивается, по телу проходит дрожь.

Заглядываю в пустые комнаты, но никого нет. Кровати на своих местах, вещи тоже. Но людей нет. Куда все делись?

Улавливаю тихий, противный звук где-то спереди, как будто на пол падает что-то слизкое. Замираю. Что там? Интуиция подсказывает — что-то жуткое.

Тянет бежать. Но я продолжаю идти в сторону звука.

Он раздается из кабинета директора. Останавливаюсь перед дверью. Прислушиваюсь. Удается различить тихие чавкающие и шуршащие звуки. По спине пробегают мурашки.

Где-то я это уже слышал? Их издавало что-то опасное.

Ладони потеют. В горле пересыхает. Сердце колотится в ушах, отдаваясь пульсирующей мыслью в мозге: «Беги, беги, беги».

Тянусь к ледяной ручке и открываю дверь.

В комнате темно. Ничего не видно. В нос проникает отвратительный запах тухлого мяса и кислоты. Невольно задержав дыхание, вглядываюсь, но не получается разглядеть источник звука и запаха.

Что-то мелькает в тусклом свете. Улавливаю неясный силуэт.

Что это?

Я не успеваю определить — что-то тянет меня за ноги. Я падаю и успеваю зацепиться руками за дверной косяк. Смотрю вниз. Мои лодыжки обвивают стебли, похожие на змей.

Это плющ-каннибал?

Растение-мутант с силой тянет меня. Пальцы соскальзывают. Я влетаю в комнату и ударяюсь о стену. Дух вышибает. Перед глазами прыгают звездочки.

Плющ не дает мне прийти в себя, обвивает мои руки, ноги и переходит к животу. Сдавливает органы и легкие. Дышать сложно. Я стараюсь вырваться, но все бесполезно.

Растение добирается до шеи, головы. Кислорода нет совсем. Я больше не могу вдохнуть. Паника отходит на второй план, сменяясь апатией. Голова кружится. Мир плывет.

Я, наверное, на мгновение теряю сознание, так как когда открываю глаза, передо мной стоит Коля. Он злорадно улыбается, поигрывая кинжалом.

Пытаюсь попросить его помочь, но получается только выдавить хрип. Друг поднимает кинжал и втыкает его в мою грудь. Смеется, пока я, истекая кровью, задыхаюсь в крепких кольцах плюща.

Просыпаюсь.

Я все еще в лесу. Небо такое же серое. Воздух тяжелый и влажный.

Сажусь и оглядываюсь. Не сразу вспоминаю, что произошло, пока не вижу рваные джинсы и кровь. Нога больше не болит. Раны нет.

Вальнар вылечил? Но как? И где он? Зачем было лечить меня и снова бросать? Что он задумал?

Встаю. Как будто и не натыкался на кол никогда. Вообще нет боли.

Идеальную тишину леса нарушает громкий гудок. Вздрагиваю, сердцебиение ускоряется.

Это фура? Я рядом с трассой? Неужели, правда? Наконец-то я выберусь из этого гребаного леса!

Срываюсь с места и бегу в сторону звука. Он продолжает раздаваться, но кажется, не становится ближе.

Я бегу и бегу. Внутри с каждым шагом нарастает ощущение — что-то не так. Страх сковывает напряжением внутренности. Теперь я больше не уверен, я бегу к чему-то или убегаю от кого-то.

Ноги болят, но я продолжаю бежать. Звук гудка становится статичным — звучит в ушах, в мозге. Страх долбит по перепонкам. Если я не убегу... Если не успею...

Вижу, как впереди лес редеет и впервые проявляется что-то похожее на дорогу. Кто-то на ней стоит. Ждет меня.

Надежда дает всплеск энергии. Делаю последний рывок.

Треск и хруст веток. Земля из-под ног пропадает.

Я падаю — долго, медленно, бесконечно.

Падение заканчивается сильным ударом в спину. Ребра хрустят. Кол пронзает меня прямо посреди груди. Боли нет, но я чувствую — я умираю. И перед глазами только клочок серого неба.

Инара

Он лежит прямо передо мною. Если захочу, могу убить его и никто мне не помешает. Просто вонзить лезвие в его сердце, и закончится колдовское проклятие. Просто надо вонзить и все. Вонзить и все...

Но я не могу! Я не могу убить невинного человека, который спас мне жизнь и сам здесь оказался не по своей воле.

Но если я не убью его, он станет колдуном и истребит всех моих родных!

Но я же не могу быть в этом уверена. Почему я решила, что могу решать судьбу этого парня?

Я смотрю на Руслана, будто ожидая, что он сам сейчас скажет, что мне делать — убить его или оставить в живых. Но он продолжает спать. Грудь мерно поднимается и опускается.

Он очень сильно похож на Вальнара, как будто это его близнец, но моложе. Если представить, что это колдун, я с легкостью смогу убить его. Но, как только я пытаюсь представить, что на месте Руслана лежит Вальнар, сразу вижу, как сильно они отличаются.

Но почему они так похожи?

В Секуавелии такое часто случается — совсем незнакомые люди похожи, как две капли воды. Но это же не Секуавелия. Это совпадение? Или замысел Вальнара? Может, все колдуны похожи друг на друга?

Но зачем Вальнар оставил его со мной? Он же знает, что я хочу его убить. В чем его задумка? Неужели, он решил, что раз Руслан спас меня, я стану непрекословно его слушаться? Нет.

Но я все равно ухаживаю за парнем. Чувствую, что колдун что-то замышляет — играет со мной, но не могу бросить Руслана. Его оставили здесь, и больше некому проследить, чтобы ему не стало хуже.

Тихий стон Руслана выводит меня из размышлений. Его брови сводятся на переносице. Лоб покрывается испариной. Губы что-то шепчут. Он начинает метаться на подушке. Его состояние ухудшилось. Снова поднялась температура.

Я это принимаю как знак. С облегчением отметаю мысли об убийстве парня и подхожу к тазику с тряпками и холодной водой. Подло будет убивать человека, когда он беспомощен.

Не знаю, что-то меня будит или я сам просыпаюсь.

Открываю глаза и морщусь. Прямо в лицо бьет яркий солнечный свет. Жмурюсь и отворачиваюсь. Несколько раз смаргиваю, пока ощущение рези в глазах не уходит. Голова тяжелая. Все тело сковала слабость. Хуже мне было только после того, как мы с Колей решили проверить, кто больше выпьет. Сдаваться никто не хотел, и мы оба перебрали. Вечером и на следующий день мне было так плохо, что хотелось умереть.

Почему мне так хреново? Ответ приходит сразу. Я все вспоминаю: угрожающую мне девушку, плюща-мутанта, колдуна, девушку-старуху, мой побег и яму с колом.

Мне это приснилось?

Приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь. Сразу узнаю обстановку — я снова в комнате той маньячки. Но в этот раз я на полу у стены на мягком матрасе. Меня укрывает тонкое одеяло. На кровати лежит маньячка спиной ко мне и, похоже, спит.

Голова кружится. Дожидаюсь, когда буду чувствовать себя более-менее нормально и сажусь.

Сколько я здесь провалялся? Сказать сложно, но чувствую, что немало. Проверить никак не могу. У меня нет часов, а телефон… кстати, куда он делся? Остался в автобусе? Сомневаюсь, что этот кирпич мне пригодился бы здесь. Во время побега я убедился, что рядом с замком нет ничего, что напоминало бы радиовышки. Тут связи, наверное, совсем нет. А если Вальнар не обманул, то в этом «другом-мире», возможно, вообще не знают, что такое интернет и мобильная связь.

Перед глазами всплывает расплывчатое воспоминание, как Вальнар вытащил меня из ямы. Все-таки спас меня. И рану, кажется, вылечил. Я совсем не чувствую боли…

Не чувствую боли? Почему? Неужели, я так долго был без сознания? Или Вальнар целиком залечил рану?

Скидываю одеяло и смотрю на место, где должно находиться ранение. Его нет! Нет даже следа от него! Словно мне привиделось, что я упал в яму и напоролся на кол.

Я ощупываю кожу, но не нахожу признаков повреждения. Даже шрама нет. Может, мне, правда, все это приснилось? Но это не было похоже на сон.

Колдовство? Но это даже в мыслях звучит, как бред!

Но что еще? Не знаю.

Опираюсь на стену и, как можно тише, чтобы не разбудить девушку, пытаюсь встать. Ноги как ватные. Голова все еще кружится. Но я готов с этим смириться, если это — все последствия моего ранения. Все-таки я слишком легко отделался.

— Не советую, — тишину нарушает спокойный и равнодушный голос. От неожиданности вздрагиваю, сердце останавливается и ускоряет ход. — Ты еще слишком слаб, и тебе нужно восстанавливать силы.

Девушка сидит на кровати и смотрит на меня с любопытством. И только сейчас я обращаю внимание на то, что я в одних трусах.

— Со мной все в порядке, — говорю, но все равно сажусь обратно.

Она встает, подходит к тазику и умывается. Приглаживает волосы, моет лицо. Поворачивается ко мне и продолжает меня рассматривать.

Наверное, я ужасно выгляжу. Но с другой сторон, плевать. Мне не интересно мнение маньячки.

Я не отвожу глаз, она не сводит их с меня. Напряжение растет и это меня смешит.

— Слушай, если ты хочешь снова меня прирезать, лучше шанса не будет, — не подумав, выпаливаю я.

Она хмурится. Кажется, немного бледнеет и поджимает губы.

— Был шанс и получше, — шепчет и отворачивается.

Жалею, что снова ляпнул, не подумав. Никто не знает, что творится в ее голове. Может, мои слова вдохновят ее вернуться к маньяческим привычкам.

Вглядываюсь в ее профиль, но не вижу причин волноваться. Не похоже, чтобы она собиралась накинуться на меня с ножом.

Пока я разглядываю ее, впервые обращаю внимание на ее внешность. Черты лица ровные и правильные — небольшой носик и светло-красные полные губы. Темно-коричневые волосы убраны в длинную косу, открывая лоб и пронзительные карие глаза. Ее подтянутую фигуру подчеркивает обтягивающий черный костюм на ремне, а в кожаных ножнах на боку висит кинжал. Она где-то моего возраста, но по ее постоянно серьезному выражению лица и глаз, кажется, что она старше.

Думаю, если бы не условия нашего знакомства, мое отношение к ней было бы совсем другим. А теперь…

Ложусь на спину и устремляю взгляд на балки, поддерживающие крышу.

А теперь я знаю, что от этой маньячки надо держаться подальше. Почему Вальнар подселил меня к ней, если так дорожит мной? Она же сумасшедшая. Прирежет меня, я и моргнуть не успею. Мог бы хотя бы кинжал забрать…

Краем глаза замечаю движение сбоку. Девушка наклоняется надо мной и кладет руку мне на лоб.

Сердце замирает. Я откидываю ее руку и вскакиваю.

— Что ты делаешь?!

Голова кружится от резкого движения. Опираюсь спиной на стену, продолжая следить за ней. Она, похоже, тоже пугается — сжимает рукоять кинжала, но через секунду руку убирает.

— Я только хотела проверить, есть ли у тебя температура, — скрещивает руки и отводит взгляд.

С чего такая забота?

Заметив мое недоверие, она вздыхает и тоном противной училки, которой надоело повторять одно и то же добавляет:

— Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это, пока ты был без сознания.

С этим не поспоришь.

Мне не сразу удается успокоится. Сердце продолжает бешено стучать. Сажусь и концентрируюсь на дыхании, пытаясь взять себя в руки.

Девушка устраивается на полу недалеко от меня, продолжая на меня пристально смотреть. Чего она так пялится? Может, парней никогда не видела?

Закутываюсь в одеяло. Хочется подколоть ее, но я делаю усилие, чтобы заткнуть себя. И так лишнего наговорил. Хватит. С ней нужно следить за словами. Все-таки у нее есть кинжал, а у меня нет.

Но с другой стороны, не похоже, что она настроена агрессивно. Можно, попробовать разузнать какую-нибудь информацию.

— Сколько я был в отключке? — стараюсь говорить как можно спокойнее.

— Что? — хмурится.

Что непонятного?

— Сколько я был без сознания?

В этот раз она понимает.

— Один день, — все еще не сводит с меня глаз. Это уже раздражает.

— Понятно… — автоматически тяну я.

Хотя, нет! Мне ничего не понятно. Почему я здесь? Она ведь мне угрожала, может, даже убила бы, если не плющ. Она же ненормальная. Почему Вальнар оставил меня с ней наедине? Наказывает меня так?

И что она так на меня смотрит? И молчит. Бесит!

Я срываюсь.

— Может, хватит на меня пялиться!

Сначала, она как будто не понимает меня. Отстраняется и снова хмурится. Потом до нее, наверное, доходит, она краснеет и опускает глаза. Снова повисает напряжение, но она не сдвигается с места, разглядывает пол.

Блин. Надо было молчать.

— Ладно, извини… — прокашливаюсь и только сейчас понимаю, как сильно хочу пить. — Нам, наверное, стоит начать сначала… — звучит глупо, как в каком-то дешевом фильме. К щекам приливает кровь.

— Я — Руслан.

Протягиваю руку для пожатия. Она снова будто не понимает, что я от нее хочу — долго смотрит на мою ладонь, затем переводит изучающий взгляд на меня.

Почему сейчас я чувствую себя большим идиотом, чем когда срывался? Что я снова делаю не так? С ней и не поймешь — мозг сумасшедшего — потемки.

Уже собираюсь убрать руку, но до нее, наверное, доходит — она неуверенно вкладывает свою теплую ладонь в мою.

— Инара.

Снова необычное имя. Вальнар, Гева, Инара. Я никогда не слышал даже похожие по звучанию. Другая страна? Или Мир? То, что я уже начинаю рассматривать это как вариант, смешно. Но, с другой стороны, сомневаться уже тоже глупо. Я увидел и почувствовал на себе слишком много фантастических вещей. Поэтому пока поверю, что меня перенесли в иную Вселенную. Пока.

Интересно, что она делает здесь? Тоже наследница? Или живет тут? Может, Вальнар ее тоже перенес сюда из моего Мира?

— Ты тоже из другого Мира?

Удивленно поднимает брови. Сцепляет руки и опускает взгляд на пол.

— Нет.

Ну да, я же только что удивлялся ее имени. Можно было связать два плюс два и понять, что она отсюда. Но она и не смеется моему вопросу. Значит, для нее это нормально, чтобы кто-то был из другой Вселенной?

— Ты здесь живешь?

Инара заметно напрягается. Не нравится, что я интересуюсь ею? Сомневается, что мне можно доверять? Ее лицо каменеет — пропадают все эмоции. Поднимает глаза и, проигнорировав мой вопрос, сухо спрашивает:

— Значит, ты не из нашего Мира?

— Не знаю. Вальнар сказал, что он меня перенес из моего Мира сюда.

— ВальнАр.

— Что?

— Говориться ВальнАр. Ударение на вторую «а».

— Аааа...

Она училкой подрабатывает? Тон такой занудно-противный. Раздражает.

Снова повисает неловкое молчание. Она не хочет отвечать на мои вопросы. Почему? Если наш разговор будет односторонним, то я не вижу в нем смысла. В чем прикол, раскрыть незнакомой маньячке всю свою подноготную? Если она так и не будет мне отвечать, то я тоже не буду.

— Ты здесь живешь? — предпринимаю вторую попытку выяснить что-то о ней.

Инара игнорирует вопрос, встает и отходит к окну. Раздражает. Не хочет говорить о себе, тогда не буду спрашивать. Не понимаю, к чему вся эта секретность.

— Где моя одежда? — кидаю, не ожидая ответа, но она все-таки делает мне одолжение.

— Принесут к завтраку вместе с едой, — тон сухой и отстраненный.

Желудок сразу реагирует на напоминание о еде. От голода челюсть сводит. Сколько дней я не ел? В первый день я сбежал с завтрака, во второй — провалялся без сознания. Выходит, два. Тогда понятно, почему слабость и головокружение не уходят — организму неоткуда брать энергию.

Чтобы как-то отвлечься от грызущего голода, встаю и подхожу к тазику. Пол холодный, ноги замерзают. Вода тоже прохладная, но я не обращаю внимание, умываюсь. Холод бодрит, но теперь хочется сильнее пить.

Оборачиваюсь, чтобы вернуться на свою постель, и боковым зрением замечаю, что Инара повернулась и снова пристально смотрит на меня.

Боится, что я на нее нападу? По-моему, должно быть наоборот — не я же ей угрожал.

Игнорируя ее, подхожу к матрасу, сажусь и заматываюсь в одеяло. Отвечаю на ее взгляд. Инара нисколько не смущается, но отводит глаза.

Хоть Инара ведет себя странно, она все меньше кажется сумасшедшей. Я не понимаю, почему она так себя ведет, но при этом ее сдержанность, эмоции на лице, речь не выглядят и не звучат неадекватно.

Что с ней не так? Почему с ней так сложно? Не помню, чтобы девченки, с которыми я общался, так себя вели. Если уж мы оставались в одной комнате, они пытались заполнить тишину, либо прятали лица в телефонах. Инара же молча следит за мной. И с одной стороны мне плевать, что она думать, с другой — хочется понять, что творится в ее голове.

Вот как с Яной. Она любит говорить о всем, даже о какой-то незначительной мелочи. И умеет сделать самую скучную тему интересной. Мне нравилось ее слушать и смотреть, как меняется ее лицо, слушать голос. Интересно, что сейчас она думает? Что делает? Волнуется? Обычно в это время мы вместе шли в школу, разговаривая о снах или о предстоящей учебе...

Если я в другом Мире, то больше не увижу ее? Эта мысль бьет неожиданно сильно. На мгновение забываю дышать. В центре груди собирается тяжесть.

Я даже попрощаться не успел. Она звонила, а я сбросил трубку. Злился на Колю...

Сейчас драка с другом кажется смешной по сравнению с тем, что я пережил в последние дни. Я не знаю, что с ним произошло, но злиться больше не хочется. Больше расстраивает, что наша драка — последний раз, когда мы виделись.

От этой мысли на душе тяжело.

* * *

Я попал в детский дом еще младенцем. Воспитатели говорят, что в таком возрасте дети быстро находят новый дом, но меня никто не брал. Всю жизнь я рос в детском доме, и не знал другой жизни — четкое расписание и дисциплина, общие комнаты, выезды на яркие мероприятия, строгие воспитатели, посещения светлых и добрых людей всегда с грустными глазами. И так каждый год.

В начальной школе мне не повезло — в классе больше не было детдомовцев. Я впервые оказался в кругу детей, которые не знают, что такое расти без семьи. Они коллективно пришли к мнению, что раз у меня нет родителей, значит, я виноват. Дружить со мной никто не хотел. Место рядом со мной за партой всегда пустовало, на переменах меня избегали. Я оказался один.

Спустя пару месяцев самый высокий и задиристый мальчик класса решил, что настало время «поговорить со мной по-мужски» и наконец разобраться, почему я живу в детском доме. Естественно, он не ожидал, что я терпеть не буду — я ударил его в живот, так как до лица не доставал, и укусил. Его родители устроили разборки с детдомом. Не знаю, может, Людка их успокоила, может, в целом они не сильно скандальные были, но я отделался только короткой лекцией и просьбой больше никого не кусать. Переводить в другой класс меня не стали, но одноклассники теперь боялись меня еще больше. И меня это устраивало.

Классный руководитель пыталась подружить со мной класс, но ей не получалось. А я смирился со своим одиночеством. Так прошло первое полугодие.

После зимних каникул в нашу школу перевели мальчика с золотистыми густыми волосами и большими голубыми глазами, с длинными как у девчонки ресницами. Он сразу же завоевал расположение всех учителей и одноклассников. Со мной в первый день не общался, и я принял его как одного из них — моих злейших врагов. Просто не обращал на него внимания, даже имя не запомнил. Но на следующий день он встал рядом со мной, взвалив на стол свой огромный портфель.

— Я сяду? — спросил важно и спокойно.

Я удивленно уставился на него. Он ждал. Не шутил. Не издевался. Я отодвинул свои канцелярские принадлежности с его стороны стола и краем глаза стал наблюдать за странным одноклассником. Он, разложив на парте свои вещи, сел и замолчал, погладывая на меня. Я не знал, что от него ожидать, поэтому напрягся и уставился на свою тетрадку.

— У меня есть такая же, — снова прозвучал его голос, еще больше удивляя меня своей простотой. Никто из них так со мной не разговаривал.

— Что?

Мальчик наклонился и ткнул прямо в середину моей толстой тетрадки. Она была моим сокровищем, которое я с трудом упросил у одного из старшиков детдома. Она была сильно толстой для занятий начальной школы, но зато на сером фоне обложки была ярко-красная машина.

— Тетрадка? — не сразу понял я.

— Машина.

Я никак не ответил мальчику, но его присутствие перестало меня напрягать.

— Меня Коля зовут.

— Руслан.

Коля серьезно протянул мне руку, и я ответил.

На следующий день он принес похожую машинку. Через неделю подарил. Так началась наша дружба.

Когда Коля узнал о том, что у меня нет родителей, среагировал по-взрослому — серьезно помолчал и сказал: «Одиноко, наверное, тебе». И после никогда не поднимал этого вопроса, я почти всегда рядом с ним забывал об этом. Мне было свободно и легко.

Родители Коли, узнав о нашей дружбе, договорились с Людкой о возможности наших совместных прогулок. Также добились у нее разрешения, чтобы я мог иногда приходить к ним в гости. Сначала все проходило под строгим контролем родителей Коли, но, чем взрослее мы становились, тем спокойнее к моим с Колей отношениям стала относится Людка. Она перестала так строго контролировать мои встречи с другом. До тех пор, пока я предупреждал об уходах и до назначенного часа возвращался домой, директор была спокойна.

С годами наша дружба росла и крепла. В итоге, Коля стал единственным родным мне человеком на свете.

* * *

— Малыши, я пришла! — звонкий и счастливый голос Гевы вытаскивает меня из депрессивных мыслей и воспоминаний. Поднимаю на нее глаза. В руках она держит поднос и одежду.

— Ты живой, — усмехается и подходит ко мне. — Хорошо выглядишь.

Кидает на матрас стопку одежды. На пол ставит тарелку с бульоном. Отходит к кровати и кладет на него поднос со второй тарелкой.

— Ина, как ты?

Невольно залипаю на мимике Гевы. По первому впечатлению, она мне показалось холодной, саркастичной и далекой. А сейчас она теплая, заботливая и участливая. Они родственники? Подруги?

— Нормально, — Инара садится на кровать, скрестив ноги, и принимается за еду.

Гева сжимает ее плечо, наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. Инара благодарно смотрит на нее в ответ. Гева поворачивается и, бросив на меня внимательный, короткий взгляд, уходит.

Я уже было открываю рот, чтобы спросить ее, как долго они собираются держать меня здесь, но передумываю. Я не переживу, если она снова назовет меня «малышом», вспылю и буду потом жалеть. Лучше дождусь Вальнара. Все-таки если я «наследник», он скоро придет и все объяснит. Ну, или я сам его найду. Тут же нет двери, не похоже, чтобы я был заперт.

А пока оденусь. Рассматриваю, что мне принесли. Темно-синие джинсы, черную футболка и такого же цвета толстовка. Носков и обуви нет.

Наверное, чтобы я снова не сбежал.

Усмехаюсь и натягиваю джинсы и футболку.

Интересно, одежда — как раз впору, словно ее сшили по моим меркам. Не знаю, как они узнали мой размер, но и волноваться насчет этого тоже не хочется. Все-таки, если Вальнар правда колдун, и я в параллельном Мире, то это последний вопрос, который должен меня волновать.

Пока я одеваюсь, Инара смотрит на меня и очень медленно, как будто нехотя, ест. Меня больше не раздражает ее взгляд. Наверное, привык. Но молчание все еще напрягает. Стараюсь не обращать внимание. Возможно, в будущем, мы найдем общий язык, если так и будем жить в одной комнате.

Сажусь и выпиваю бульон прямо из тарелки. Он густой с ароматом специй и мяса. От тепла и сытости на меня наваливается усталость. Глаза слипаются. Ложусь и сразу же засыпаю.

Инара

Сижу на кровати и смотрю на спящего Руслана. Только теперь я вижу, что они с Вальнаром не похожи. Совсем.

Может, мне просто хотелось видеть в них схожесть? Чтобы легче было убить. Но сейчас, после всего, что я о нем узнала, я не смогу даже думать об его убийстве.

Меня удивили слова Руслана, будто бы он из другого Мира. Сначала я не поверила. Разве это возможно? Раньше я читала и слышала, что колдуны прибыли к нам из Иноземия. Но думала, что это легенды. Я была уверена, что Руслан солгал. Но, посмотрев ему в глаза, поняла — это не так. Да и зачем ему лгать?

До того, как пришла Гева, он, закутавшись в одеяло, сидел и смотрел в одну точку на полу. И глаза у него отражали боль, как глаза моей мамы, когда я должна была уходить в лес, словно она никогда меня больше не увидит. Я уверена, что он вспоминал родных ему людей, которые остались в его Мире, с которыми он больше не встретится.

Я поняла, что он чувствует.

Я это чувствую каждый день. Я знаю, что, возможно, больше никогда не увижу родных мне людей. Не увижу маму. И такое ощущение, будто внутри растет пропасть безнадежности, от которой хочется забиться в угол и расплакаться.

Но у меня, по сравнению с Русланом, осталась хоть какая-то надежда — с домом меня разделяет только лес и башня. А его — портал, который может открыть только колдун. И я сомневаюсь, что Вальнар это сделает. Он никогда не отпустит наследника.

Меня снова будит стук в дверь. Разлепляю веки. Я в комнате, в которой спал первую ночь в этом Мире. Видимо, меня перенесли. Как они... или он это сделал настолько незаметно для меня? Даже представлять не хочется.

Он мне что-то подсыпал в бульон? Долбанный колдун-извращенец!

Комнату тускло освещают две свечи на огромной люстре. Полумрак совсем не настраивает на подъем. Встряхиваю головой, чтобы отогнать сон, но не особо получается. Все еще в полусонном состоянии выбираюсь из кровати, подхожу к двери и распахиваю ее. Там никого нет.

Но я точно слышал, как кто-то стучался.

Выглядываю в коридор, но никого не вижу.

Странно. Может мне это приснилось?

Закрываю дверь, оборачиваюсь и от неожиданности подскакиваю на месте. В нескольких шагах от меня стоит Вальнар, пристально смотрит на меня.

— Как спалось? — его голос ничего не выражает, но глаза продолжают меня сканировать.

Зачем так пугать?

— Нормально.

По спине пробегают мурашки, невольно ежусь. Он усмехается и отводит взгляд, принимаясь разглядывать комнату.

До сих пор не вериться, что он колдун. В фильмах они совсем другие — в мантиях до пола, шляпах и с длинными бородами до пупа. Но Вальнар выглядит как обычный мужчина. Лицо выбрито, а одет он, практически, так же, как и я, только на ногах кроссовки.

— Глупо носить такую неудобную одежду ради имиджа. В мантии жарко, она будет путаться под ногами. А за бородой нужен уход, а у меня нет времени, — спокойно отвечает на мои мысли, словно я его вживую спросил.

Это раздражает. Чего он заходит в мою голову, как в свой дом?!

— Может, хватит читать мои мысли!

Он никак не реагирует, продолжает разглядывать комнату. Подходит к шторе на всю стену, сдвигает ее влево и открывает небольшое, практически вжавшееся в угол окно, с куском черного неба и леса за ним. Справа от него, зеркало во весь рост в деревянной толстой раме. Как только колдун отпускает штору, на люстре сами по себе по очереди загораются свечи.

— Скоро ужин. Я за тобой зайду, — бросает Вальнар и кладет на кровать, неизвестно откуда взявшиеся, кроссовки и носки. Исчезает.

Похоже, устроил мне представление, чтобы я точно убедился, что он колдун. Ладно, верю. Получается, он может не только мысли читать, но и телепортироваться. И зажигать свечи силой мысли. Что еще он может? А если я наследник, то тоже этому научусь?

Обуваюсь и подхожу к зеркалу.

Из него на меня смотрит Вальнар — его молодая и более лохматая версия с короткими волосами. То, что мы одинаково одеты, делает нас еще больше похожими, только в ухе у меня нет серьги.

По позвоночнику пробегают мурашки. То, что мы похожи так неожиданно и странно, что мыслей нет — неприятная пустота в голове. Встряхиваю головой. Отражение повторяет за мной.

Как я раньше не замечал, что мы с колдуном так похожи? Но почему? Он поменял свою внешность? Но зачем ему это делать? Или это совпадение?

Провожу рукой по волосам. Отражение, повторив мои действия, становится еще более лохматым. Усмехаюсь и сильнее взъерошиваю волосы.

С одной стороны, мне смешно и плевать на то, что мы похожи. С другой — это настораживает. Не понимаю почему, но мне это совсем не нравится. Совпадение или задумка колдуна — в любом случае это жутковато.

Отворачиваюсь от зеркала и от неожиданности подскакиваю на месте. Передо мною стоит Вальнар и спокойно смотрит на меня. Сердце бешено колотится.

— Можешь не пугать?!

Он игнорирует мои слова и испуг.

— Пошли в столовую, нам надо все обсудить, — голос мрачный и строгий, не терпящий возражений.

Поворачивается и выходит. Я следую за ним.

* * *

В этот раз Вальнар указывает мне на место справа от себя и усаживается на стул, наполовину расстегнув замок толстовки. Смотрит на меня, ожидая пока я сяду.

Меня раздражает его спокойствие. Так хочется снова что-то вытворить. Но это будет просто глупо. Он только вчера вытащил меня из ямы и залечил бедро. Сомневаюсь, что каждый раз он будет терпеливо вытаскивать меня из каждой дыры, в которую я свалюсь из-за своей вспыльчивости. Я должен собраться, смириться с его характером, колдовскими замашками, выслушать и только потом уже решать, что делать.

Сажусь на указанное место.

В комнату плавно заходит Гева с двумя подносами в руках. Длинная юбка тихо шуршит по полу. Она ни разу не смотрит на меня. Молча ставит один из серебряных подносов передо мной, другой перед колдуном и встает рядом, устремив на Вальнара демонстративно-послушный взгляд преданной слуги.

Интересно, кто она вообще? Колдунья? Не похоже. Слуга? Или жена Вальнара? Но тогда у них отношения давно выгорели — они совсем не похожи на супругов. Значит, все-таки слуга?

Мне максимально неудобно, некомфортно. Присутствие Гевы сбивает с меня всю уверенность. Я совсем не знаю, как себя вести. Что делать или говорить? Я же совсем не знаю правил этого Мира. Вроде Вальнар почти никак не отличается от людей в моем Мире, но остальные ведут себя странно. Может, и от меня требуется какое-то особенное поведение?

И я все еще не понимаю, зачем я тут. Что означает, что я наследник. Как это выражается? Чем я отличаюсь от других? Я смогу отказаться от этой роли и вернуться домой?

Вальнар показывает Геве рукой, чтобы та вышла. Она повинуется, выходит, закрыв за собою дверь.

— Так, для начала, давай уже раз и навсегда определимся: ты мне веришь, что я — колдун? А это — другой Мир? — он разводит руками и откидывается на спинку стула.

Киваю.

— Замечательно, хоть какой-то прогресс, — он еле заметно улыбается. — Тогда добро пожаловать в твой новый дом. Забудь о формальностях, расслабься и будь как дома.

Как дома...

Раздражение, которое росло пока он говорил, растворяется. Он что, меня типа приютил? Никто не берет себе из детдома ребенка семнадцати лет. Подростков приемные родители боятся и очень редко, когда решаются взять себе домой.

— У тебя теперь новая жизнь, новая цель и новая роль, — продолжает говорить Вальнар, будто не замечает или делает вид, что не замечает, моего смятения. — Постарайся привыкнуть к новому дому, так как мне не получится тебя отправить обратно. Да и ты скоро сам не захочешь туда возвращаться.

По спине снова пробегают мурашки.

Почему не захочу? Он сотрет мне память?

Перед глазами мелькают воспоминания, как Яна целуется с Колей. Я дерусь с Колей. Я смотрю на фотографию мамы, гадая, где же находится мой отец, и знает ли он о моем существовании.

Может, все-таки будет лучше, если он это сделает?

— Я не собираюсь стирать тебе память. Это ни к чему, — он раскладывает перед собой содержимое подноса, и с тихим сочувствием добавляет: — Думаю, ты сам понимаешь, у тебя нет причин возвращаться обратно.

Я бы хотел поспорить, но слова застревают в горле.

— У тебя нет родителей. Яна любит другого, а Коля сам сказал и показал, что не считает тебя своим другом, никогда не считал, — каждое его слово отдаются глухой болью внутри. — Так зачем тебе возвращаться? Ты им никогда не был родным. Уверен, что они будут рады твоему возвращению?

Не будут?

Вспоминаю драку с Колей. Почему он сорвался? Это было его последней каплей? Он всегда меня ненавидел? Дружил из жалости? Но это не так. Я уверен, что он был мне настоящим другом. Но тогда почему он накинулся на меня с оскорблениями? Что стало причиной? Может, именно тогда он впервые сказал, что думает обо мне и о моих родителях.

А Яна… Может, насчет нее Вальнар не прав. Она будет рада моему возвращению. Но нужно ли оно мне? Нужно ли мне снова смотреть, как она гуляет с Колей, целуется с ним, смотрит на него влюбленными глазами? И нужно ли это ей? Когда-нибудь она поймет, что я в нее влюблен. Она будет смущаться в моем присутствии, ей будет неловко, перестанет со мною общаться как с другом, и будет смотреть на меня с жалостью и сочувствием...

Неужели Вальнар прав, и меня ничего не держит в том Мире?

— Вот и прекрасно, — Вальнар похоже снова бесцеремонно читает мои мысли, — раз мы все решили, — придвигает себе тарелку и берет ложку, — значит можно приниматься за ужин, а то он уже остыл...

Не знаю, что мы решили, но мой желудок реагирует на слова колдуна недовольным бурчанием. Аппетита нет, но голод грызет меня изнутри. Я должен нормально поесть.

— Завтра я введу тебя в курс дела. Иди высыпайся.

Дверь в мою комнату сама по себе открывается, приглашая внутрь.

«Высыпайся»... Смешно. Как мне спать, когда в голове жужжащий рой из мыслей, а в груди давящая тяжесть?

Я поворачиваюсь, чтобы собираюсь зайти, но Вальнар останавливает меня.

— Руслан, — кладет руку на плечо. Встречаюсь с ним глазами и удивляюсь теплоте и участию во взгляде. — Я понимаю, как сложно полностью менять свою жизнь, отказываться от прошлых целей, желаний, друзей и родных и идти по совсем новому пути. Это больно и, может быть, страшно. Но поверь мне, ты не пожалеешь, что оказался здесь.

Как будто говорит из личного опыта. Он тоже из другого Мира?

Вальнар отпускает мое плечо и исчезает, но в голове остаются и крутятся его слова: «Ты не пожалеешь, что оказался здесь».

Вхожу в комнату, закрываю дверь и опираюсь на нее.

На душе пусто, и эта пустота отдается болью. Подойдя к кровати, заваливаюсь на нее и устремляю взгляд в потолок.

Я даже не знаю, от чего мне больнее — что я больше не вернусь, или что мне не для кого возвращаться.

Казалось бы, вся моя жизнь была там. Но какая она была? До восемнадцати лет я должен жить в системе. У меня практически нет свободы выбора, и каждое действие контролируется Людкой, так как она отвечает за меня. Мой лучший друг меня ненавидит. А Яна никогда меня не любила. Я не знаю, кем хочу стать и куда мне податься, когда мне исполнится восемнадцать. Вальнар говорит про цели и желания, но я не уверен, что они у меня были. Я просто жил одним днем, стараясь не заглядывать вперед и не оглядываться. Так зачем мне возвращаться?

Я не знаю, будет ли здесь по-другому. Но как будто, я нужен Вальнару. Имею значение. Хоть я и не выбирал быть наследником колдунов, что бы это ни значило, но у меня появилась хоть какая-то цель. И она мне, на самом деле, любопытна и интересна. Разве я не должен без раздумий отбросить свое прошлое и идти к новому будущему? Ведь это мой шанс.

Но перед глазами все равно стоят картины из прошлого. Сколько бы я себе не говорил, что Коле и Яне на меня плевать, я знаю — мне не плевать. Совсем. И чем больше я стараюсь не думать о них, тем сильнее тоска сжимает горло.

* * *

Когда я перешел в седьмой класс, в детском доме появилась Яна. В первый раз я ее увидел, когда она, забившись в угол подоконника, плакала. На ее левой щеке розовел свежий шрам. Короткие русые волосы в беспорядке спутались на голове. Ясно-голубые глаза были все красные от слез. Несмотря на заплаканное лицо, она мне показалась очень красивой, а внутри что-то сжалось при виде ее слез. Я сразу понял — она новенькая в детском доме, но не знал, почему она попала сюда.

— Почему плачешь? — я ляпнул первое, что пришло в голову. Сейчас я понимаю, как это было глупо и, наверное, жестоко.

Девочка посмотрела на меня и, никак не ответив, отвернулась и оперлась лбом на стекло. Мне стало неловко. Я бы хотел ее успокоить, но совсем не знал, что можно ей сказать. Поэтому с секунду постояв, ушел.

Следующий раз я встретил ее в столовой. Она сидела одна, уставившись в тарелку и не притрагиваясь к еде. Я подсел к ней и поздоровался, она только отвела взгляд. Больше мы не разговаривали, но я почувствовал, что девочке легче от моего присутствия. Да и мне нравилось находится рядом с ней. Так я и продолжил скрашивать ее одиночество — в школе, столовой, по пути в школу и обратно в детдом, на мероприятиях. В итоге она стала отвечать на мои вопросы, разговаривать со мной. Позже повеселела и стала общительнее.

Сначала Коля равнодушно отнесся к Яне. Он совершенно не понимал, зачем я с ней нянчусь. Подшучивал надо мной, но я не реагировал. Я никак не мог объяснить ему, что я к ней чувствую, поэтому просто отмахивался и продолжал помогать Яне осваиваться.

Она училась в параллельном классе, поэтому часто уроки у нас заканчивались в одно время, и мы возвращались вместе. Коля не сразу привык к ее молчаливому обществу, но, когда Яна стала более открытой и разговорчивой, он стал все больше уделять ей внимания. Дошло до того, что Яна стала участвовать практически во всех наших с Колей вылазках, прогулках и встречах. Нам было хорошо втроем. И моя жизнь была идеальна до девятого класса.

На перемене Коля сел рядом и, выдержав непривычно долгую и напряженную паузу, выпалил:

— Я хочу предложить Яне встречаться.

Возможно, он догадывался, что я чувствовал к ней, но каждый раз, когда намекал об этом или напрямую спрашивал, я отнекивался или бросал что-то вроде: «она мне только подруга». Поэтому, когда он признался и внимательно посмотрел на меня, я понял, он ждет от меня возражений. Он готов передумать, если я признаюсь в своих чувствах. Но я не признался. Я как-то наигранно отшутился, и Коля поверил мне и успокоился.

И тогда началась новая полоса наших отношений — меня, Яны и Коли. Заработала система — третий лишний. Пока я был на тренировках, они проводили время вместе и стали ближе. У них появились свои темы для разговора, о которых я ничего не знал. Когда они целовались или обнимались, я чувствовал себя ужасно неловко, хотя в этом не было ничего сверхъестественного, ведь я не в первый раз видел, как мой лучший друг целуется с девушкой. Но Яна не была просто девушкой.

И я стал избегать их совместного общества. Мы с Колей могли быть лучшими друзьями только вдвоем, как и с Яной я мог быть собой только без Коли.

Вальнар

Что-то падает, резко возвращая меня в реальность. Невольно вздрогнув, оборачиваюсь на шум.

Гева нарочно уронила кочергу, чтобы привлечь мое внимание. Задумавшись, я и не заметил, как за окном потемнело и наступила ночь.

Встаю и встряхиваюсь, стараясь отогнать остатки воспоминаний и тяжелых эмоций. Собираюсь уйти, но Гева останавливает меня, прижавшись ко мне всем телом. Проводит пальцами по моему лицу.

— Что тебе? — отодвигаю ее.

Она кокетливо надувает губы и, проведя подушечками пальцев по моему плечу, отвечает:

— Как будто не знаешь?

Что это с ней? Послание месяцы обходила меня стороной, закидывала колкостями и холодными взглядами. С чего она вдруг растаяла?

Но разбираться не хочется. Мне не до этого. Нет настроения. И неожиданно всплывшие воспоминания давят и продолжают захватывать мой мозг, не давая отвлечься.

— Не сегодня, — смахиваю ее руку и отхожу.

В ее глазах застывает злость, но она нежно улыбается и насмешливо тянет:

— Может, мне тогда заглянуть к Руслану? Ты все равно мне его в наследство оставишь. Надо уже сейчас начать выполнять роль верной слуги. Поддержать в трудную минуту...

Я не знаю, что в ее словах выводит меня из себя. Гнев охватывает мой мозг, лишая здраво оценить ситуацию. Я не замечаю, как оказываюсь перед Гевой и, прижав ее к стене, говорю сквозь зубы:

— Не смей даже подходить к его комнате. Ты меня поняла?

Ее расширенные от испуга глаза, леденеют. Губы растягиваются в улыбке.

— А то что? — дико смеется. — Что ты мне сделаешь? Что?

От ее истеричного смеха, злость растворяется, по коже пробегают мурашки.

Она знает, я не могу ей навредить, только причинить боль. Уже невозможно сосчитать, сколько раз между нами повторялся этот разговор. И всегда одно и то же. Как это надоело.

Отпускаю ее и отхожу. Она продолжает смеяться.

В груди смешиваются жалость, неприязнь и раздражение. Повинуясь желанию ее заткнуть, я мысленно посылаю в нее пару кинжалов и телепортируюсь, оставляя ее корчиться от боли.

Она уже совсем сошла с ума.

Мы сидим в комнате, похожей на кабинет. На полу бордовый ковер без рисунка или узора. Окон нет. Помещение освещает огонь из большого камина и свечей на люстре. На стенах висят пять портретов, наверное, знаменитых мужчин, под каждым — таблички с именами и датами. Посреди комнаты, прямо под люстрой, стоит письменный стол вишневого цвета. За ним примостился стул, обитый темно-зеленой тканью, с высокими подлокотниками и резной спинкой. На нем расположился Вальнар. Перед столом стоит два кресла, на одном из которых сижу я.

Колдун сидит, сложив руки, и, немного нахмурившись, смотрит на меня.

Сегодня он снова приходил за мной, чтобы проводить до столовой. Наверное, пасет, чтобы я не сбежал снова. За столом мы не разговаривали. Он как будто думали или вспоминал что-то тяжелое, и ему было не до разговоров. У меня самого не было настроения болтать. Я не выспался. Мысли о моем Мире и людях, которые там остались, так и не отстали — преследуют меня повсюду. И стряхнуть их не так просто, как хотелось бы.

— Сейчас я постараюсь коротко и понятно ввести тебя в курс дела, — начинает Вальнар. — Если будут вопросы, задашь их потом. Итак, возможно, я тебя сейчас запутаю, но слушай внимательно: этот Мир изначально назывался Землею, пока люди, населявшие его не узнали о существовании нашей Земли. Они прозвали наш Мир Иноземием. Хотя для нас с тобой именно этот Мир — Иноземие.

Он был прав, он меня запутал. Я с секунду перевариваю информацию.

— То есть наша Земля тут называется Иноземием?

Кивает.

— А этот Мир — просто Земля, как у нас? Значит, она похожа на мой Мир? Ну… то есть на планету Земля?

Вальнар задумывается, и чему-то улыбнувшись, отвечает:

— Про географию этого Мира поговорим потом. Начнем с истории.

Он встает и подходит к одному из портретов. На нем изображен красивый молодой человек, с пронзительным и холодным взглядом.

— Это Метран — первый колдун. Никто не знает, как он здесь оказался. Он никому об этом и не рассказывал. Метран захватил этот замок и сделал его наследием колдунов. А это Боланд, — Вальнар указывает на следующий портрет. Жестокие глаза и грубые черты лица человека на нем оставляют негативное впечатление. Я бы не хотел с ним пересекаться. — Метран телепортировал его сюда, чтобы сделать наследником колдунов.

— Если они из моего Мира, почему у них такие странные имена?

Вальнар усмехается, отходит от портретов и встает передо мною.

— Нам были даны новые имена, чтобы людям этого Мира было легче их выговаривать, а также чтобы мы могли стать частью этой Земли… и чтобы ничего не связывало с прошлым.

— У меня тоже будет новое имя?

Он, задумавшись, смотрит на меня, стучит пальцами по столу.

— Посмотрим… — и снова уходит в свои мысли.

Молчание затягивается. Становится неловко. Я бы и рад что-то сказать, но язык не поворачивается. Что-то в его взгляде дает мне понять, что лучше его не трогать.

Пока он думает, снова смотрю на портреты колдунов. Их было пятеро. Вальнар — шестой. Я — седьмой. Каждый из них обучал одного наследника? Зачем? Чтобы передать свои навыки другому перед смертью? Перевожу взгляд на Вальнара. Он не выглядит старым или больным. Зачем ему наследник так рано? Или колдовству сложно обучить? Сколько лет нужно, чтобы все освоить?

И кстати, на портретах колдуны совсем друг на друга не похожи, так почему я — копия Вальнара? Это вообще его настоящая внешность?

Я уже собираюсь спросить, наплевав на задумчивость Вальнара, но он продолжает говорить:

— Всего Колдунов было пять: Метран, Боланд, Эгерод, Секор и Димиорий. Я шестой. И ты будешь соответственно седьмым. Я должен обучать тебя. Теперь я твой наставник и учитель.

Я это уже и сам понял. Не сложно было догадаться.

— Почему мы так похожи? — выпаливаю.

Он игнорирует вопрос и подходит к двери.

— Пошли.

* * *

Этот замок — лабиринт какой-то. Я уже запутался в поворотах, проходах, арках и коридорах, но мы продолжаем идти.

Вальнар молчит. Я несколько раз пытаюсь задать вопросы, но он отмахивается. Приходится пока обдумывать самому.

Зачем телепортировать наследников, если можно найти их на этой Земле? Или здесь нет мужчин? А женщин почему не возьмут? И почему именно меня выбрали на эту роль? Чем я отличаюсь от других?

«… и чтобы ничего не связывало с прошлым», — ответ приходит сам. Догадка ошеломляет своей неожиданной прагматичностью и продуманностью, я останавливаюсь. Холод пробегает по спине, оставляя за собой дорожку из мурашек.

Тогда понятно, почему выбрали меня. Ведь меня ничто не держит в моем Мире. Мне просто не захочется сбежать обратно. Я буду рад новой жизни, новому пути.

— Какой смысл гадать? Скоро все узнаешь.

Смотрю на Вальнара. Его лицо ничего не выражает.

— Может, хватит читать мои мысли?

Это раздражает. Мне на лоб надо табличку повесить: «Только для персонала», чтобы он не лез в мой мозг, когда ему вздумается?

Вальнар снова игнорирует мои слова. Отворачивается и продолжает идти.

Сжимаю кулаки. Раздражение перерастает в злость. Я не буду терпеть и молчать! Если он думает, что раз вписался в мои наставники -ему все позволено, то я быстро его разочарую.

— Что за характер... — вздыхает Вальнар, и продолжая идти, даже не оглянувшись, кидает: — Руслан, прежде чем сделать что-то, тридцать раз подумай, а затем еще тридцать раз, чтобы не сделать глупость!

Я сдерживаю себя, чтобы не сорваться.

Как бы меня не раздражали его наставнический тон и беспардонное чтение мыслей, я должен признать — он прав. Еще одно такое бегство я могу не пережить. Если я хочу уйти, то я должен как следует изучить это место и этот Мир, а без Вальнара я не справлюсь. Да и уходить я пока не собираюсь.

* * *

— Вот мы и пришли, — говорит Вальнар, открывая небольшую железную дверь. Ждет, пока я пройду внутрь, и заходит следом.

Комната большая, как стадион на пятьдесят зрителей. Свет от свечей на огромной люстре не доходит до углов.

Глаза сразу цепляются за странный арт-объект в центре комнаты — на дверь. Она ничем не отличается от других дверей в этом замке — такая же деревянная и без узоров, а вместо ручки — кольцо. Но она, явно, — самый главный предмет в этой комнате — стоит в центре на невысоком пьедестале и выглядит как новая — ни царапинки или пылинки.

Что в ней такого? Почему она здесь стоит?

— Это портал в Коландур, — Вальнар подходит к двери и проводит по ней ладонью. Взгляд становится странным и совершенно для меня непонятным, словно он снова что-то вспомнил, и эти воспоминания давят на него.

— Коландур?

Он отвлекается от тяжелых мыслей и убирает руку с двери. Поворачивается ко мне.

— Коландур — это временное обиталище колдунов после передачи замка наследнику. Там они обитают до тех пор, пока не будет изобретено средство к обретению бессмертия.

Что-то я вообще ничего не понял. За этой дверью вход в еще один Мир, где живут колдуны? Но чем он отличается от этого? Зачем туда уходить? Какая разница, где ждать «средство к обретению бессмертия»? И тоже, что это за средство такое? Эликсир молодости?

— Не совсем, — снова отвечает на мои мысли Вальнар. — Невозможно сделать эликсир молодости. У нас другой способ обретения бессмертия. Но это я тебе позже расскажу, сейчас ты не поймешь. Да и пока это не главное.

А что главное?

От количества информации и вопросов голова пухнет. Но я не успеваю ничего спросить. Вальнар идет к дальней стене комнаты, я следую за ним. Мы останавливаемся перед небольшим столом у стены. В глаза бросается зеркало в черной деревянной раме с узорами или непонятными надписями. Оно прямоугольное, не больше головы взрослого человека. Кажется, что поверхность зеркала впитывает свет — оно темное, совсем не отражает огонь свечей на люстре.

— Первое, что мы должны сделать, — Вальнар указывает на небольшое медное блюдо в темных пятнах, — это раскрыть твой Дар.

В его тоне чувствуется торжественность, от которой становится неловко. Я снова ничего не понимаю и не разделяю его воодушевления.

О чем он говорит? Какой Дар? Дар к чему и зачем?

Вальнар не обращает внимания на мое замешательство. Подходит к блюду, закрывает глаза и проводит по нему ладонью, что-то тихо шепча. Когда он убирает руку, посудина меняет цвет — из грязно-медного постепенно становится золотой.

Не замечаю, как задерживаю дыхание. Я уже смирился, с тем, что в этом мире есть магия и можно ожидать чего угодно, но все равно, это меня удивляет — гипнотизирует.

— Подойди сюда, — произносит колдун, не отводя глаз от блюда.

Я подхожу к нему. Вальнар резко поворачивается, хватает меня за руку и придвигает ближе к столу.

— Сейчас будет больно, — с этими словами он берет небольшой кинжал.

Я не успеваю среагировать, Вальнар проводит лезвием кинжала по моей ладони.

От неожиданности вскрикиваю. Пытаюсь вырваться из хватки колдуна, но он не зря выглядит спортивным — удерживает меня и придвигает ближе к столу. Моя ладонь оказывается прямо над блюдом. Кровь кажется черной во мраке. Стекает и бурыми каплями расплывается по посудине. Когда она покрывает все дно, Вальнар отпускает меня.

Хватаю руку с порезом и, поморщившись, сжимаю рану, пытаясь остановить кровь.

Перед тем, как резать, мог бы спросить! Почему он обращается со мной, как со своей собственностью? Мысли читает. Режет. Если так дальше пойдет, я не уверен, что хочу быть его учеником.

Открываю рот, чтобы высказать ему все, что думаю, но от любопытства затыкаюсь. Мне интересно, что Вальнар сделает дальше.

Он проводит рукой над блюдом, что-то быстро шепчет и отступает. Но ничего не происходит. Только кажется, что стало немного темнее.

И что? Что дальше? Чего он ждет? Зачем он вообще это сделал? Как кровь на блюдечке поможет обрести мне какой-то Дар?

Может, он ждет, чтобы я это выпил?

Не может быть! Но, как назло, перед глазами всплывает картина из какого-то фильма, где вожди пили кровь, чтобы закрепить мирный союз. От самой мысли, что это мне тоже предстоит, мутит. Отступаю на шаг.

Я не буду этого делать!

Я снова собираюсь возмутиться, но меня отвлекает движение на посудине. Кровь на ней темнеет и собирается в бесформенный сгусток прямо посреди блюда. Он сжимается, сглаживается и обретает форму кольца. Оно пульсирует, как живое, и постепенно впитывает золото, покрывающее посудину. Когда кольцо всасывает в себя золото, блюдо становиться таким, каким было изначально — грязным и медным. В итоге, на столе остается медное блюдо, посреди которого лежит золотое кольцо.

Меня это так завораживает, что я забываю о раздражении. Для таких фокусов немного крови не жалко. Наверное.

Вальнар осторожно берет посудину и поворачивается ко мне с таким торжественным видом, будто несет корону.

— Руслан, это — твой Дар.

Не понял.

Перевожу взгляд с колдуна на кольцо и обратно.

— В смысле? Дар — это кольцо из моей крови?

— Да.

— Кольцо?

— Да, Руслан.

— И как это оно может быть Даром? Я думал Дар — это что-то… э-э-э… невидимое… его нельзя потрогать.

Вальнар усмехается. Подходит — между мной и подносом остается пара миллиметров, и отвечает:

— Это кольцо — часть тебя, и оно включает в себя твой Дар. Только твой уникальный Дар. Мой, например, включен в серьгу.

Смотрю в сторону уха колдуна. Снова замечаю тонкую бордовую, пульсирующую жилку в центре серьги. Она совсем не создает ощущение могущественного артефакта, которое хранит в себе какие-то магические способности.

— Надевай, — блюдо упирается в живот, и я перевожу взгляд на него, — Только знай, если ты его наденешь, снять его будет не так легко.

— Почему? — хриплю и откашливаюсь, стараясь привести голос в порядок.

— Потому что оно станет тобой. Оно уже часть тебя, — Вальнар теряет терпение. Кажется, ему надоело ждать, пока я решусь надеть кольцо. Наверное, своими вопросами я нарушил всю торжественность момента. Но не могу же я просто так взять и надеть то, что не так просто будет снять.

— И какой у меня будет Дар?

— Я не знаю. Он проявится сегодня, завтра, а, может, и послезавтра. Никто не знает, какой у тебя Дар и то, когда ты узнаешь, в чем он заключается. Но не думаю, что тебе долго придется ждать.

— А какой у тебя Дар?

Вальнар глубокий вздыхает.

— Я думал, ты уже заметил. Я умею читать мысли.

Так как в голове больше не остается вопросов, а взгляд колдуна становится все нетерпеливее, я решаюсь взять кольцо. Оно гладкое и теплое на ощупь, даже горячее.

Надеть? Но это же точка невозврата. Верно? Если надену, то уже точно не вернусь в свой Мир — стану наследником, который останется здесь навсегда, чтобы стать колдуном. Я вроде, уже решил, что возвращаться мне незачем, но в груди снова скребутся сомнения.

Может, зря я сомневаюсь? Мне выпала возможность другой жизни — вне системы, там, где я хоть что-то значу. У меня здесь будет выбор. Другая жизнь.

Но не будет Коли и Яны...

Их не будет. Но рано или поздно мы бы все равно разошлись по разным дорогам. Школа закончится, мы куда-то поступим, нас с Яной выселят из детдома. Сомневаюсь, что мы бы долго держались друг за друга. Скорее нет, сомневаюсь, что они бы тоже захотели поддерживать связь и старую дружбу, как я. Не думаю, что я был для них родным, как они для меня. Они заменили мне семью. А кем был для них я? В лучшем случае другом. Так есть ли смысл мне возвращаться туда, где скоро я и так окажусь в таком же состоянии — без друзей, дома и тяжелым ощущением одиночества. Здесь у меня хотя бы будет цель какая-то — даже интересная.

Я должен воспользоваться этим шансом.

— Ну, ладно.

Смотрю на руку, выбирая на какой палец надеть кольцо.

Вальнар убирает блюдо на стол, не сводя с меня глаз. Меня напрягает его пристальный взгляд. Кажется, еще немного — и он сам наденет кольцо на меня. И ударит в придачу.

Наконец выбираю средний палец правой руки. Когда кольцо оказывается на пальце, Вальнар хватает меня за предплечье и говорит:

— Забыл тебя предупредить, воссоединение с кольцом очень болезненный процесс, так что…

Дальше я не понимаю, что он говорит — голову простреливает резкая боль. Такое ощущение, что мозг сейчас взорвется на миллионы кусочков. Перед глазами расползается темнота. Я теряюсь в ней и в пульсирующей, пронизывающей каждую молекулу боли.

Вальнар

Руслан лежит на кровати. Воссоединение с кольцом уже прошло, теперь ему осталось только выспаться.

— Тебе не кажется, что ты слишком рано дал ему Дар? — Гева стоит рядом, держа в руках чашу с лингой. — Всем наследникам давали через месяц, а ты… Даже двух дней толком не прошло.

Отхожу от кровати и подхожу к двери. Помню, как Димиорий дал мне мой Дар. Он долго настраивал и подготавливал меня к этому. Рассказывал о том, что это такое и зачем это надо. Но Руслан…

Ему не двадцать один. И он совсем другой. Вспыльчивый, темпераментный, наивный, доверчивый и одновременно — жутко скептичный. Я бы и рад спокойно ему все объяснить, настроить и потом уже перейти к Дару, но... Но это самообман — я не хочу.

У меня нет терпения. Чем больше проходит времени, тем чаще меня посещают воспоминания во снах и наяву. Я начинаю сомневаться. А это ни к чему.

— Вальнар? — голос Гевы выводит меня из задумчивости.

Бросив на Руслана последний взгляд, беру чашу из ее рук и залпом выпиваю ее содержимое. Выхожу из комнаты.

Теперь можно не беспокоиться и не сомневаться. Осталось только дождаться, когда в нем проснется Дар.

Глава 1

— Стреляй!

Отпускаю стрелу. Она за секунду со свистом долетает до мишени, втыкается прямо в середину.

— Молодец, а сейчас попробуй без меня, — Вальнар отходит от меня и встает позади.

Все еще не понимаю, зачем он меня этому учит. Каждый день после завтрака мы приходим в этот огромный зал, забитый разным оружием, и он учит меня стрельбе из лука либо бою на мечах, либо борьбе. Как будто делает из меня супергероя. А уроки колдовства мы и не начинали. Говорит, чтобы ему учиться, мне нужно открыть свой Дар — от него мы и будем отталкиваться. Но уже неделя прошла, а он так и не проявляется.

Что если у меня его просто нет? Он так и будет меня учить всему на свете? Или отправит обратно в мой Мир и найдет мне замену? Стараюсь об этом не думать. С каждым днем мне нравится здесь все больше, и уходить уже не хочется.

Натягиваю тетиву и направляю мушку на мишень.

Так, локоть выше плеча. Ноги на ширине плеч. Тело направлено в сторону мишени. Вроде, все правильно.

Отпускаю тетиву. Она со свистящим звуком выталкивает стрелу. Она мгновенно добирается до мишени и протыкает ее рядом с красным кругом в середине.

— Молодец! Теперь осталось только каждый день тренироваться и из тебя получится отличный стрелок, — Вальнар хлопает меня по плечу.

Улыбаюсь.

— А ты откуда знаешь, как стрелять из лука?

Он не удивляется моему вопросу, берет у меня оружие, и, кинув на меня быстрый взгляд, отходит к полкам.

— В Иноземии мне хотелось научиться всему и сразу, — положив лук и стрелы на место, на секунду замолкает. Я уже привык, что каждый раз, когда спрашиваю его о прошлом, он уходит в себя и может молчать иногда больше минуты. Наконец он продолжает: — Когда я был подростком, попробовал практически все, и, когда мне удавалось чего-нибудь добиться в одной секции, уходил на другую. Поэтому, я знаю, как стрелять из лука и остальное...

— Понятно.

Но все-таки, почему он не захотел возвращаться на нашу Землю? Он тоже из детского дома? У него не было друзей, родных, семьи, как у меня? Я уже неделю задаюсь этими вопросами, но спросить не решаюсь.

— Пошли, — Вальнар уже стоит у двери и ожидающе смотрит на меня.

Знаю, что, возможно, он сейчас читает мои мысли, но не перестаю думать о нем — почему он не вернулся домой?

— Куда сейчас? — подхожу к нему.

За неделю у нас сложилось стабильное расписание. Утром зарядка, после завтрака тренировка, а затем свободное время. В это время я хожу по замку или его огромному саду и исследую их.

— Сейчас, к Инаре.

Я не сразу понимаю, о ком он. Перед глазами всплывает образ маньячки из башни. К ней? Я довольно часто о ней вспоминал. Каждый раз, когда в глаза бросалась ее башня, я думал о ней. Кто она? Почему там сидит? Пару раз даже задумывался к ней забраться, но не решился. Мне не хотелось снова попасть в эту атмосферу напряженного молчания.

— Зачем?

Мы выходим из зала и направляемся к выходу. Он оборачивается и внимательно смотрит на меня.

— Тебе надо хоть что-то знать про этот Мир: его географию, историю, — он поворачивает и продолжает идти дальше. — А еще мне надоело, что ты без дела шатаешься по замку.

— Значит, она будет моей училкой?

— Что-то типа того.

Я еще при нашей встрече задумывался, что она смахивает на учительницу, неужели, правда работает ею?

Учиться совсем не хочется. Особенно у нее. Но мне приходится безропотно плестись до ее башни. В голове крутятся воспоминания наших встреч и от них все меньше хочется возвращаться к Инаре. Меня напрягает ее вечное молчание и то, как она на меня смотрит.

— Дальше иди один, — Вальнар указывает на лестницу, — она знает, что ты придешь.

— Почему ты не можешь меня учить?

Вальнар удивленно поднимает брови, а затем смеется. Я оторопело пялюсь на него. Он еще ни разу при мне не смеялся, даже нормально не улыбался. И удивительно, как смех его меняет — будто он скидывает маску, и его лицо оживает — начинает светиться.

Чего он смеется? Что я такого сказал?

— Руслан, иди давай, — он так резко становится серьезным, даже жутко. — У меня нет времени учить тебя. Да и Инара об этом Мире знает больше, чем я.

Еще раз чему-то усмехается и исчезает.

И чем таким он занят, что не может меня учить? Вообще, если я его наследник, мог бы и посвятить меня в свои дела, а не вечно пропадать, оставляя меня одного. В чем смысл учить меня драться на мечах или стрелять из лука? Лучше бы научил колдовству и пустил помогать со своими делами. Я тоже хочу исчезать, как он. Или перемещать вещи силой мысли.

Бросаю взгляд на лестницу. Несмотря на то, что в инариной комнате я был дважды, по этой лестнице я ходил только один раз. И то, тогда был как во сне.

Придется идти…

Почему он смеялся?

* * *

Такое ощущение, что я поднимаюсь вечность. Не знаю, сколько здесь ступеней, но они не кончаются. Еще и такие узкие и низкие, что приходится через две переступать, чтобы сделать нормальный шаг.

Нельзя было лифт сделать?

Пока я поднимаюсь, у меня достаточно времени, чтобы по три раза обдумать события этой недели. В целом мне все нравилось, до сегодняшнего дня. Зачем мне учиться у Инары? Я никогда не любил уроки, особенно у занудных училок, а она, похоже, из последних.

Почему нельзя было позволить мне дальше исследовать замок? В свободное время я облазил почти весь первый этаж и сад. Сегодня планировал забраться на второй. Дальше — остальные этажи, а потом перейти к старинному городу. Он находится за огромными воротами с обратной стороны замка. Такой же старинный и, кажется, в нем давно никто не живет, но выглядит он целым и загадочным. Когда я спросил Вальнара, что это за место, он резко ответил: «Не стоит туда соваться», и тут же перевел тему. Но я все равно решил, что туда проберусь, когда исследую замок до конца. Наверное, поэтому Вальнар отправил меня к Инаре — прочитал в моих мыслях, что я хочу его ослушаться.

Какая неудобная у него все-таки способность — для меня. Я уже смирился, но раздражает.

Наверху проявляется проход. Наконец-то. В три шага преодолеваю остатки ступеней, захожу в комнату и замираю.

Инара сидит на подоконнике, свесив ноги наружу, и смотрит вниз.

Она хочет спрыгнуть?!

Желудок скручивает до тошноты. Сердце пропускает удар и ускоряет ход.

Не подумав, я срываюсь с места.

— Не надо этого делать! Слезай!

Она вздрагивает и поворачивает голову.

— Не подходи! — резко сдвигается.

Сердце подскакивает. Хватаю ее и пытаюсь затащить в комнату, но Инара вырывается.

— Отпусти меня!

Он выворачивается и толкает меня. Я не ожидал от нее такой силы, отпускаю ее и падаю. По боку больно проходится край стола. Но я не обращаю внимание.

Инара, не удержавшись, с криком выпадает из окна.

Гева

Помню, как я любила это место. Приходила сюда каждый день, садилась с ногами в уютное кресло и читала. Это бы самый тихий и спокойный уголок в замке. Здесь можно было полностью погрузиться в книгу.

Но сейчас я ненавижу его, как и весь замок.

Подхожу к одному из огромных стеллажей со стеклянными дверцами. Здесь я хранила все свои любимые книги, чтобы в любой момент, когда мне захочется перечитать, не нужно было их искать по всей библиотеке. Когда-то это были только мои полки. И никто не смел притрагиваться к книгам на них без разрешения.

Библиотека навевает непрошенные воспоминания, вызывающие глухую боль. Я бы никогда сюда не пришла, если бы не Ина. Когда я впервые увидела девушку и ее поведение, то вспомнила себя — ту, что была много лет назад. С каждым разом, когда я приходила к ней, чтобы принести пищу или кусок мыла, я все больше привязывалась к ней, хоть мы толком так и не говорили.

И я решила сделать ей приятно — принести книгу. Я уверена, что Инара любит читать. Для этого не надо много общаться. Я ее вижу насквозь.

Открываю дверцу стеллажа и беру первый попавшийся том с полки. Даже не взглянув на обложку книги, быстро выхожу из комнаты.

— Инара!

Сердце колотится, отдавая гулом в ушах. От напряжения тошнит. Я вскакиваю с пола и выглядываю в окно, но ничего не вижу, кроме веток деревьев.

Она не могла выжить. С такой высоты невозможно...

Но я все равно срываюсь с места и вылетаю из комнаты. Пока бегу, несколько раз спотыкаюсь и кое-как удерживаюсь, чтобы не полететь вниз кубарем. Перед глазами все время стоит картина, падающей из окна Инары, а в ушах звучит ее крик.

Выбегаю в рощицу под окном.

— Инара! — кричу и оглядываюсь. Никого не вижу. — Инара!

Может, она застряла в ветках?

Поднимаю глаза. Но на деревьях тоже никого нет.

Где она?

Опираюсь руками на колени, стараясь отдышаться. Сердцебиение, кажется, отдается во всем теле горящей пульсацией. Мысли мечутся, и я не могу собраться.

Жмурюсь и трясу головой.

Это же хорошо, что Инары здесь нет? Да? Или нет? Где тогда она? Не могло же ее ветром сдуть?

Снова внимательно осматриваюсь и кричу ее имя.

Результат тот же. Никого нет.

Может, она выжила и сбежала? Но это бред! Невозможно упасть с такой высоты и совсем не пораниться. И должны были остаться хоть какие-то следы. Где сломанные ветки хотя бы?

Она как будто испарилась в воздухе.

Я еще раз обхожу башню, внимательно осматриваясь. Ни следа Инары.

Куда она могла пропасть? Ничего разумного и логичного в голову не приходит.

Наверное, нужно найти Вальнара, он точно разберется. Я уже собираюсь идти в замок, но вспоминаю, что не знаю, где его искать. Он никогда не говорил мне, куда уходит и зачем.

Что мне делать? Я не могу забить. Что если, Инара все еще жива, и ей нужна помощь?

— Инара!

Сейчас я особенно остро чувствую свою беспомощность на этой Земле. В своем Мире я мог хотя бы вызвать полицию. Или позвать на помощь кого-нибудь из прохожих. А тут… Я даже не знаю, где можно найти Вальнара!

Где Инара? Не могла же она просто исчезнуть?

Вытираю пот со лба и опираюсь на дерево рукой.

Я обязана это сделать. У меня нет выбора. Либо я умру, выпав из окна. Либо меня убьет Вальнар, после того как я, не выдержав, выполню его требования. И я не могу рисковать. Лучше умереть сейчас, чем после Диатиса.

Мне просто нужно оттолкнуться. И со всем этим будет покончено…

Сажусь на подоконник, свесив наружу ноги и устремив взгляд вниз. Прямо под окном деревья собрались в небольшую рощицу, редеющую ближе к ограде. За ней начинается густой грязно-желто-коричневый лес до самого горизонта.

Сколько раз я прокручивала в голове этот прыжок. Вот я отталкиваюсь от подоконника и лечу вниз. Затем я ударяюсь об ветки деревьев и, наконец, упав на землю, умираю…

Просто нужно оттолкнуться.

Возможно, Вальнар не лгал, у меня не получится и я просто вернусь в башню. Но я должна проверить. Только так я смогу лишить колдуна возможности добиться своего.

Опираюсь руками на подоконник.

Просто оттолкнись.

Напрягаю руки и…

Не могу. Страх колотится в ушах — держит меня, не давая спрыгнуть.

Но я должна! Давай!

Но я не могу. Руки словно онемели.

Я не смогу это сделать. Не смогу…

— Не надо этого делать! Слезай!

От неожиданности вздрагиваю и поворачиваюсь. Руслан. Он бежит ко мне.

— Не подходи ко мне! — но уже поздно, он хватает меня и пытается стянуть с подоконника обратно в комнату. — Отпусти меня! — я вырываюсь из его рук и со всей силы толкаю.

Руслан отпускает меня. Я теряю равновесие и падаю.

Воздух бьет по лицу, глазам и ушам так сильно, что я не слышу собственного крика. Земля быстро приближается, и сердце все больше ускоряет ход. За мгновение успеваю подумать, как не хочу умирать, и понять, что уже поздно.

Только бы это было быстро…

Жмурюсь и невольно задерживаю дыхание. Перед глазами мелькают воспоминания.

Падение резко заканчивается. Но не ударом. Открываю глаза. Я зависла в воздухе на расстоянии вытянутой руки от верхушки дерева.

Я знаю, что происходит — об этом предупреждал Вальнар.

Мир смазывается и сменяется. Я снова в своей комнате. Падаю на пол.

Руслана здесь уже нет.

Окружение так резко сменяется, что начинает кружиться голова. Я ошалело смотрю на лес вокруг, не понимая, что произошло.

Только что я был… Инарой? Хотел спрыгнуть. Падал...

Что это было?

Правая рука пульсирует. Перед глазами стоит картина моего... инариного падения. В груди колотится ее страх за жизнь. Мелькают ее неясные воспоминания из прошлого.

Отдергиваю руку от дерева и отступаю. На том месте, где я опирался на него, кора почернела и постарела. Посреди ствола — выжженный отпечаток моей ладони.

Смотрю на руку. Красная пульсирующая жилка в кольце стала ярче и шире.

Может, это был мой Дар? Я могу видеть воспоминания других людей — все, что они видели, слышали и чувствовали?

В голове бардак. Мои воспоминания, мысли и эмоции смешались с инариными. Сложно разобрать, что я чувствую сейчас на самом деле. Какие мысли мои.

Я не знаю, сколько времени пялюсь на свою руку, а потом на след от моей ладони на дереве. В голове — шум, но при этом полная пустота, — думаю обо всем и ни о чем одновременно.

Меня приводит в себя мое воспоминание — Инара падает.

Инара!

Что если это не был мой Дар? Что если, это были галлюцинации? Нельзя стоять, пока я не буду уверен, что она в порядке.

Стараюсь отделить и отбросить все чувства и эмоции, связанные с видением, и собираюсь.

Так. Что я видел? Я… Инара сидела на подоконнике, решаясь прыгнуть. Затем врываюсь я и пытаюсь схватить ее. Она падает и оказывается в своей комнате.

Значит, если это правда был мой Дар, тогда она сейчас в своей комнате?

Я должен проверить. Бегу обратно в башню.

Инара сидит на полу посреди комнаты, уставившись в одну точку на стене. Она совсем не обращает на меня внимания, когда я вбегаю.

Если бы не ее взгляд и лицо полные безнадежности, я бы, наверное, накричал на нее. Но мне как-то удается сдержать себя. Мысленно матерясь, заваливаюсь на пол рядом. Сердце колотится как сумасшедшее. Легким не хватает воздуха.

Я жутко устал бегать, волноваться. В мыслях и груди — пустота.

Может, стоило забить? Я ее совсем не знаю. И похоже, ей совсем плевать на меня.

Но я знаю, это невозможно — я бы не смог равнодушно смотреть, как кто-то убивает себя.

— Я знала, что так и будет, — Инара первая нарушает молчание. Кажется, что ее голос звучит у меня в голове.

До меня не доходит смысл ее слов.

— Что?

— Я знала, что не упаду, если прыгну. Вальнар говорил мне об этом, — ее голос дрожит. Она не сводит блестящих от слез глаз со стены.

— А зачем ты тогда хотела это сделать?

— Зачем? — она удивленно смотрит на меня. — Потому что я надеялась, что он соврал. Если я не сделаю этого, тогда…

— Что тогда?

Ее лицо меняется — возвращает свою непроницаемую маску равнодушия.

— Ничего, — Инара быстро встает, вытирает глаза и отходит к столу.

Она мне не доверяет. Ну да, я — наследник колдунов, а мой наставник держит ее в плену. Я тоже себе не стал бы доверять.

Но что такого может случиться, если она останется в живых? Что такого может сделать Вальнар, что она лучше умрет, чем позволит ему это сделать?

— Значит так, — ее голос становится совсем равнодушным и методичным, — тебя ко мне прислали для того, чтобы я тебе рассказала все об этом Мире. Садись, — она указывает на один из стульев у стола.

Она хочет так просто от меня отмахнуться? После всего что произошло? Я чуть не помер, пока бегал по этой лестнице и искал ее под деревьями, а она...

Как же бесит!

Я перестаю сдерживаться, срываюсь.

— И что ты мне расскажешь, а? — вскакиваю и подхожу к ней. -Может, о том, почему ты решила убить себя? Или о том, почему ты не можешь со мною нормально разговаривать? А, может, о том, почему каждый раз, когда я появляюсь, ты смотришь на меня, не спуская глаз, будто я собираюсь убить тебя? — я уже стою напротив Инары и смотрю ей в глаза. — А, может, расскажешь мне, почему хотела меня убить, даже не зная меня?

Она отступает. Маска равнодушия слетает с ее лица.

— Я не хотела тебя убивать...

Усмехаюсь. Она из меня идиота делает?

— Правда? Наверное, мне приснилось? — повышаю голос. — Может, это все вообще — длинный сон! Сейчас я проснусь и окажусь у себя дома, в моем Мире! Да?!

Ее глаза снова наполняются слезами. Она их быстро вытирает и отводит взгляд.

Я сразу остываю. Перед глазами проносятся ее воспоминания. Становится стыдно. Я снова вспылил и наговорил лишнего. Она же здесь не по своей воле. Все в замке для нее враги — даже я. Наверное, она сама мечтает проснуться и оказаться в своей кровати дома. И ее там ждут. Верно? Вроде, я видел ее маму. Сейчас уже сложно разобрать — все промелькнуло слишком быстро. Или у нее нет семьи, как у меня?

— Извини, когда я злюсь, могу наговорить всякого, просто не слушай меня, — дотрагиваюсь до ее плеча.

Услышав мамин крик, сбегаю по ступенькам и вбегаю на кухню.

— Мама? — она сидит на полу у двери, ее глаза смотрят в одну точку на полу. — Мам?

Никогда не видела ее в таком состоянии.

От плохого предчувствия, в груди растет страх. Глаза цепляются за конверт рядом с ней на полу — грубая коричневая бумага, наспех написанный адрес.

Сердце замирает. В груди и голове звенящая пустота.

Мне не нужно читать письмо — я знаю его содержание, но все равно медленно подхожу к нему и беру в руки.

Конверт был разорван в спешке, но письмо не вытащили. Маме, как и мне, хватило одного взгляда на текст, чтобы понять — это извещение о смерти.

Автоматически вынимаю письмо из конверта. Раскрываю его и читаю. Но не понимаю ни слова. И ничего не чувствую.

Это снова произошло. Я был Инарой. Только моложе. Когда это было? Лет шесть назад?

— Руслан, ты в порядке? — Инара дотрагивается до моего предплечья, возвращая меня в реальность или обратно в свое тело. Или в комнату?

Резко отрываю ладонь от ее плеча и смотрю на нее. Рука пульсирует, как и жилка на кольце. До сих пор чувствую пустоту и безнадежность. Перед глазами письмо, в котором говорится о смерти отца и старшего брата Инары.

— Руслан? — она заглядывает ко мне в глаза.

К ее эмоциям примешивается мое чувство стыда, вины. Я бы не хотел, чтобы кто-то так бесцеремонно влез в мои воспоминания, особенно, если они связаны с такой болезненной темой, как смерь моих родных. Но и извиниться за это я не могу. По-моему, будет только хуже, если я напомню ей об этом сейчас.

Самое противное, что эмоции Инары продолжают висеть на мне и давить. И я не могу их отделить от себя. Чувство потери слишком сильное. В горле застревают слезы. Как она вообще это пережила? И как теперь мне это преодолеть?

В голове — каша из наших воспоминаний и эмоций, и кажется, еще немного — я сойду с ума, пытаясь отделить себя от видений.

— Руслан, как ты себя чувствуешь?

Настойчивость Инары выводит меня из себя.

— Нормально все!

Ее задевает моя резкость — лицо меняется, возвращая маску равнодушия.

Отворачиваюсь. Надо собраться и взять себя в руки. Она же не виновата.

Это даже смешно, я злюсь на нее из-за ее же горя.

Мне просто нужно несколько минут, чтобы разобраться. Вернуть себе себя без чужих эмоций.

Инара больше не задает вопросы, и мне удается немного сбросить с себя последствия видения. Глубоко вдыхаю и закрываю глаза. Выдыхаю.

Вроде, сейчас все более-менее в порядке, хотя слабая тоска продолжает тихо высасывать из мира краски. Надеюсь, скоро пройдет. Стараюсь отвлечься, прокручивая воспоминания последних минут.

Значит, мой Дар — видеть отрывки из прошлого других людей? Но почему именно сейчас? Что произошло? Перед глазами встает картина: черный след моей ладони на дереве. Дыхание перехватывает. А если Инаре я тоже навредил? Быстро перевожу взгляд на ее плечо — ничего.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашиваю ее.

Ее брови удивленно поднимаются.

— Что? Я вообще-то первая спросила, — недовольно бормочет и смотрит на меня, как на умственно отсталого. Наверное, я, правда, выгляжу и веду себя сейчас, как полный псих — сначала наорал на нее, потом замолчал на несколько минут, а теперь спрашиваю вопросы о ее состоянии. Но меня сейчас это меньше всего заботит.

— Ответь, пожалуйста, как ты себя чувствуешь?

Настойчиво поворачиваю ее к себе лицом левой рукой. Правую немного отодвигаю за спину, чтобы не было возможности притронуться к ней. Не знаю, как именно работает мой Дар, но он точно действует только тогда, когда я к чему-то дотрагиваюсь рукой с кольцом.

Голова до сих пор кружится. Палец пульсирует. Перед глазами начинают прыгать и расплываться черные пятна. Смаргиваю, но они продолжают появляться и исчезать.

Инара убирает мою руку, но больше не упорствует — отвечает с непроницаемым лицом:

— Нормально.

— Точно? Ничего не болит?

— Точно, — внимательно вглядывается в меня. — А ты как? Выглядишь не очень.

— Ничего, просто голова немного кружится.

Инара усмехается чему-то своему и, кажется, впервые с нашей встречи расслабляется. Почему? Что случилось?

Она с ногами садится на стол и опирается спиной на стену. И только сейчас я реально замечаю, что в комнате появился стол, хотя бок до сих пор побаливает от удара о его край.

Инара хлопает ладонью по столешнице, приглашая меня сесть. Забираюсь на стол и, устроившись так, чтобы небольшая щель между стеной и столом не мешала, опираюсь затылком на гладкие и холодные камни.

— Ты хотела что-то сказать?

— Нет. Давай, пока просто помолчим.

Возможно, в другое время ее ответ меня бы удивил, но сейчас я сильно устал. И разговаривать, и думать не хочется.

Закрываю глаза. Стараюсь расслабиться. Средний палец правой руки болит. Мышцы на ногах тоже. А голова кружится даже с закрытыми глазами.

Хорошая тренировочка вышла.

Глухая тишина в комнате начинает давить на уши. Я уже давно заметил, что в замке и вокруг него нереально тихо — ни разу не услышал и не увидел птиц, насекомых и животных. Даже листья на деревьях не шевелятся. И сейчас эта тишина кажется еще заметнее. Скоро уши улавливают мое сердцебиение, а позже концентрируются на тихом дыхании Инары.

Интересно, что она делает? Медитирует? Но думать об этом не хочется. Мне нравится то чувство спокойствия, которое возникает между нами. И впервые за неделю мне нравится тишина. Я постоянно избегал ее — пытался найти чем себя занять, лишь бы мысли о прошлой жизни не лезли в голову. Но сейчас хочется сидеть, обо всем и всех забыть и слышать только стук сердца и ее дыхание.

— Встаем! — голос Вальнара взрывает воздух.

Вздрагиваю, Инара тоже. Все спокойствие слетает. Сердце разгоняется до бешеной скорости. Открываю глаза и смотрю на наставника.

Он хмуро осматривает нас и, кажется, снова готов отругать. За что?

— Я, кажется, понятно сказал, чем вы должны заниматься!

— Мы только...

Он не дает мне договорить — дотрагивается до меня, и комната исчезает. По телу проходится волна покалывания, и я перестаю его чувствовать.

Инара

— Я, кажется, сказал тебе учить его, а не спать с ним, — Вальнар в ярости, его тон угрожающе тихий.

— Я с ним не спала, — пытаюсь говорить, как можно равнодушнее и подавить чувство страха, но это нелегко. По позвоночнику пробегает холодок, оставляя мурашки на коже.

— Не строй из себя дурочку! Ты меня прекрасно поняла! — Вальнар подходит ко мне вплотную. — Ты специально решила устроить этот театр с самоубийством?

Я молчу и взгляда не отвожу. Он, видимо, прочитав мои мысли, сам отвечает на свой вопрос:

— Нет, не специально, — усмехается и отступает на шаг, окидывая меня пронзительным взглядом с ног до головы.

— Ты правда думала, что я дам тебе так просто умереть? — колдун наклоняется ко мне так, что его глаза находятся на уровне моих. Голос становится угрожающе-спокойным. — Ты мне нужна живая, Инара. Без твоего отказа ничего не получится. И ты у меня откажешься. Понятно?

Он отходит от меня, направляется к выходу и напоследок кидает:

— И кстати, кинжалом убить себя тебе тоже не получится. Но ты уже и так этого не хочешь.

Как же раздражает!

Зачем он перенес меня? Достал! Как от мухи отмахнулся — и заткнул и с глаз убрал. У меня ноги есть — мог и сам дойти. А теперь все тело колет, словно затекло.

Дождавшись, когда пройдет покалывание, поднимаюсь с кровати и подхожу к двери.

Заперто.

— Эй, я есть хочу! Дайте хотя бы поесть! — бью по двери. Но никто не отвечает.

Вальнар, наверное, все еще у Инары.

Не понимаю, чего он так разозлился. И на кого? Ведь мы ничего не сделали. Неужели, ему так важно, чтобы мы учились? Но мог бы сначала разобраться, почему мы не учимся, перед тем как срываться. Все-таки мы ослушались его не просто так. У меня до сих пор слабость во всем теле, а голова, как воздушный шарик, — неприятно легкая. Если бы я учился в таком состоянии, я бы ничего не запомнил.

— Ну что, Руслан, я могу тебя поздравить, — за спиной раздается спокойный голос. Он меня пугает своей неожиданностью. Я подскакиваю и поворачиваюсь к Вальнару. На его лице нет ни капли прежней злости.

— Хватит меня пугать... — чуть не матерюсь, но вовремя затыкаюсь. Он категорически против ругани и постоянно мне об этом напоминает не самыми приятными способами — подзатыльниками, щелбанами и толчками. Он считает, что колдуны особенно внимательно должны следить, что говорят. И я больше не спорю, так как он не отстанет и не уступит.

— С чем поздравить?

По спине пробегают мурашки.

— И когда ты собирался мне об этом сказать?

О чем он? Что я должен был ему сказать?

Увидев выражение моего лица, Вальнар, закатив глаза, показывает на свою серьгу.

А, он о Даре.

— А когда бы я успел? Ты телепортировал меня сюда, не дав даже пикнуть! — пока говорю, снова выхожу из себя. — Может, хватит обходиться со мной, как с вещью!?

Но Вальнар, кажется, меня и не слушает. Он внимательно вглядывается в меня, будто пытается что-то разглядеть. И этот взгляд сбрасывает с меня раздражение, становится неловко.

Что не так?

— Ясно... — тянет наставник и подходит ко мне. Одну руку кладет на мой лоб, а другой измеряет пульс.

От неожиданности я отшатываюсь от него, но он только убирает руку со лба и продолжает измерять пульс, пристально глядя на меня.

— Что ты делаешь?

От того, как он на меня смотрит, мне все больше не по себе.

— Тихо.

У меня, какая-то сыпь появилась? Почему он вдруг измеряет мне температуру и пульс? Или я так плохо выгляжу?

Наконец, Вальнар убирает руку и принимается ходить по комнате, что-то бормоча под нос. Он будто совсем забывает про меня.

Чего он так всполошился? Чувствую я себя нормально. Только слабость во всем теле и спать хочется. Но в этом, наверное, его телепортация виновата!

— Ладно, пошли, — он подходит к двери. — Тебе надо поесть.

* * *

Мы проходим коридор в полном молчании. Вальнар продолжает о чем-то думать, совершенно игнорируя меня.

Не понимаю, что его так встревожило. Сначала поздравлял, теперь как будто хоронить собрался. Что не так?

Ближе к столовой Вальнар возвращает свое фирменное спокойствие. А входит в нее уже с видом, будто его никогда и ничто не волновало.

— Гева, найди что-нибудь сладкое для Руслана! — выкрикивает настолько неожиданно, что я вздрагиваю.

Серьезно? Сладкое? Это неожиданно. За все время, что я здесь, меня кормили только здоровой пищей. Никакого сладкого не было и в помине. С чего вдруг?

Сажусь и смотрю на Вальнара, ожидая объяснений. Встретившись со мной глазами, он кивает.

— Я уже знаю, какой у тебя Дар, и как он проявляется. Но кое-что меня озадачило, — в комнату заходит Гева с подносами, но Вальнар не обращает на нее внимания. — Когда колдун первое время пользуется Даром, то он, в твоем случае кольцо, забирает из организма определенное количество крови и энергии. Но ты отличаешься от остальных — ты забираешь энергию из других предметов, поэтому, твой Дар действует, только когда ты до кого-нибудь или чего-нибудь дотрагиваешься. Но меня озадачило то, что на дереве ты оставил след, а на Инаре нет, — Вальнар замолкает и раскладывает содержимое подноса перед собою.

Мне, честно говоря, все пока непонятно. Голова пустая и трудно воспринимать слова наставника. Я только понял, что мой Дар как-то отличается от остальных. Но я продолжаю смотреть на Вальнара, ожидая продолжения.

Он поднимает на меня глаза и усмехается. Взъерошивает мои волосы.

— Ты выглядишь, как коматозник, который очнулся из десятилетней комы. Давай, на сегодня оставим объяснения, завтра все тебе расскажу. А пока ешь и восстанавливай кровь, которую потратил твой Дар, — принимается за еду.

Я не спорю. Хоть мне и интересно узнать об особенностях моего Дара, я понимаю, что сейчас не в состоянии буду переварить.

Инара

Какой же все-таки Руслан чудной. Он так странно себя вел, что в какой-то момент я засомневалась в его адекватности. Но потом вспомнила, что он был уверен, что я покончила со своей жизнью перед его глазами. Наверное, такое сложно переварить. Не знаю, как бы я вела на его месте.

До этого я не считала его в полной мере за обычного человека — он был избран колдунами, и я повесила это на него, как клеймо. Всегда ожидала от него какого-то подвоха в духе Вальнара. Но Руслан постоянно ведет себя так странно и совсем не похож на колдунов или их наследника.

Поворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза. Надо уснуть, но я не могу. События этого дня не выходят из головы, не пускают сон.

Руслан, как и я, пленник этого места. Только его убедили, что ему возвращаться незачем, а меня нет. Его ничего не держит дома, а меня держит.

Я понимаю, что мне нельзя к нему привязываться, так как рано или поздно он станет, как Вальнар. Но уже поздно. Беспокойство Руслана за меня. Его эмоции. Его человечность. Они сломали мою стену, и я больше не могу думать о нем, как о чужаке, и отстраняться от него.

Пока мы сидели, впервые за долгое время я почувствовала себя свободной. Я просто позволила себе быть собой и совсем не боялась, что он может сделать больно.

Возможно, это большая ошибка. Но я уверена, что пока ему можно верить.

— Вот и долгожданные уроки колдовству, — насмешливо тянет Вальнар, усаживаясь в кресле, скрещивает ноги. — Садись, Руслан.

Мы в кабинете с портретами. Сейчас раннее утро, но в комнате мрачно и душно. Дрожащие свечи кидают прыгающие тени на лица колдунов, делая их хмурыми и зловещими.

Я сажусь.

— Вчера я тебе рассказывал про Дар. Что ты понял и запомнил?

У меня тогда голова совсем не работала. И стоило мне после ужина лечь, я сразу отрубился, поэтому совсем не думал про события дня. Сегодня я выспался, слабость пропала и мозги наконец-то могут нормально взяться за интересующий меня вопрос.

— Ну, вроде, когда я использую Дар, тратится кровь и энергия. Мой Дар отличается, так как энергию я беру из других предметов, поэтому мне надо чего-то касаться, когда я им пользуюсь.

Удивительно, но, кажется, я все вчера понял и даже запомнил. Хотя казалось, что голова вообще отключилась.

— Верно, — Вальнар одобряюще улыбается, видимо, тоже не ожидал, что я все запомню. — Остался вопрос, почему на дереве остался след, а на Инаре — нет.

Киваю.

— Пришлось вчера поломать голову, но я понял, — продолжает наставник. — Дело в том, что первое видение получить было сложнее, чем второе.

— Что значит сложнее? Из-за того, что я устал?

— Нет, — усмехается. — Смотри. Про кого ты видел видение, когда дотронулся до дерева? Про Инару. А когда к Инаре? Тоже про нее. Так вот, получается, что получить видение о человеке через посредника сложнее. Это забирает больше энергии у предмета или человека, к которому ты притрагиваешься, и больше крови у тебя.

Кажется, я запутался. Хмурюсь, пытаясь разобраться в словах наставника.

Вальнар снова усмехается.

— Например, ты дотрагиваешься до меня. Если ты запросишь видение обо мне, затратится мало энергии у меня и крови у тебя. А если запросишь об Инаре, то я стану посредником. На мне останется такой же след, как у дерева, или что похуже, и крови ты потратишь намного больше.

Звучит жутко. Получается, что кольцо пьет у меня кровь, как пиявка. Да еще и снять нельзя.

— Но почему во второй раз я чувствовал себя хуже? Я же запросил воспоминание Инары и дотронулся до нее.

— А это из-за того, что ты в первый раз потратил много крови, да еще и набегался.

Смотрю на кольцо. Жилка пульсирует в такт моего сердцебиения. Оно часть меня. Дает мне Дар. Но хочется снять его и не надевать больше.

— Оно все время будет пить мою кровь?

Вальнар хмыкает.

— Оно не пьет твою кровь. Кольцо — это часть тебя. Оно, как часть твоего тела. Сначала оно забирает крови больше, чем ему надо, но только когда ты используешь Дар, — Колдун теребит свою серьгу, похоже, не замечая этого. — Но скоро оно начнет проводить через себя кровь, как одно из частей тела, и тогда Дар не будет приносить тебе никакого беспокойства, ведь энергию ты забираешь у других.

Снова перевожу взгляд на кольцо. Если особо не приглядываться, то жилку посреди золотого ободка не заметишь.

Даже не знаю, рад я этому Дару или нет. Вроде, вчера он помог мне найти Инару, но также я залез в ее личную жизнь. Чувствовал все, что переживала она. Это было тяжело. И я долго не мог сбросить с себя ее эмоции и разделить видение от себя. Так будет всегда? Или, когда я научусь его контролировать, будет проще.

Но все еще жутко, что кольцо, сделанное из моей крови, дает мне Дар, а взамен питается моей кровью и энергией других людей и предметов.

Вальнар

Оставив Руслана у башни, я телепортируюсь в подземную тюрьму под замком. Здесь холодно. Воздух тяжелый и влажный. Неприятно пахнет сыростью, плесенью и грязью.

Глубоко вдыхаю и дожидаюсь, когда отступит легкое покалывание в конечностях. Встряхиваюсь и иду по узкому коридору. Каменные стены покрыты плесенью, капельками воды и чем-то слизким.

Никогда не любил это место. Но оно идеальное, если хочется кого-то сломить.

Голову занимает последний разговор с Русланом. За последние дни мне получилось привыкнуть к его импульсивности и детской наивности. Все-таки за годы одиночества в замке, наедине с Гевой, я совсем забыл, как общаться с подростками, и как найти с ними общий язык. Но чем больше мы проводим времени, тем лучше я его понимаю. Да и расположить его к себе оказывается не сложно. Если не заострять внимание на его наивных, а иногда туповатых мыслях, его поведение и слова иногда даже смешны. А если не ожидать от него зрелости, как от Димиора и Гевы, и вести диалог на равных, то общаться с ним гораздо легче и даже иногда увлекательно.

Но мне все время не дает покоя мысль, что я что-то упускаю, делая из Руслана колдуна. Что-то очень важное. В день, когда я телепортировал его из Иноземия, я сделал ошибку. Вместо того, чтобы оказаться в своей комнате, Руслан переместился в башню к Инаре. Это в конце концов оказалось мне только на руку — девушка привязалась к парню, и в будущем мне это поможет добиться от нее своего. Но все-таки после этого каждый день меня преследует чувство, что я делаю все неправильно. Но что, я понять не могу.

Или не хочу.

Но сейчас мне не до этого.

Останавливаюсь перед окованной железом дверью. Она с трудом поддается мне, скрипит. Я вхожу в помещение. Комната уставлена разными старыми и ржавыми орудиями пыток, с бурыми пятнами, от которых может разыграться больное воображение. Мне не нужны пытки, чтобы заставить человека сделать, что мне нужно, я могу обойтись и психологическими методами. Именно поэтому я посадил пленника в эту камеру.

Как этот человек боится боли и смерти! Стоит немного пригрозить, и он сразу же согласится на все.

Инара же другая, поэтому подход к ней должен быть другим. Да и не могу я держать девочку-подростка в таких условиях.

Подхожу к сидящему на полу мужчине. Руки и ноги у него закованы в цепи. Волосы в некоторых местах покрылись сединой. Когда-то совершенно гладкое лицо покрылось морщинами и осунулось. Пронзительные, ярко-голубые глаза ввалились и потускнели.

Усмехаюсь. Вот что страх делает с человеком всего за два дня.

Наклоняюсь так, чтобы мое лицо было на уровне его. Чувствую неприятный запах из его рта и от тела. Вижу страх в его глазах и беспомощность.

Силой мысли захлопываю дверь за спиной. Мужчина вздрагивает.

Я вижу его насквозь, слышу его мысли и знаю, что стоит на него легонько надавить, и он будет готов сделать все, что бы я ни сказал.

— Ну что, поговорим? — достою из-за пояса кинжал и провожу лезвием вдоль щеки перепуганного до смерти человека.

Лестница кажется еще длиннее, чем вчера. Мышцы ног болят. Я раздраженно поднимаюсь, мысленно ворча на Вальнара.

Не понимаю, почему он снова отправил меня к Инаре. У меня же открылся Дар. Он говорил, что будет обучать меня колдовству после этого. И где? Или все наши уроки будут ограничиваться теорией?

Может, он просто не хочет меня учить? Но почему? Я не подхожу, как наследник? Но зачем тогда тренировать меня? Если бы не подходил, то совсем бы забил, нет?

Чем чаще я вижу способности Вальнара, тем сильнее мне хочется им научиться. Телепортироваться. Перемещать вещи. А он мне передает — только свои способности драться. Мне это тоже интересно, но колдовство — это совсем другой уровень. Тем более, что я не понимаю, почему, как наследник, я совсем не разбираюсь, кто такие колдуны и чем они занимаются. Почему Вальнар хотя бы не возьмет меня с собой? Введет в курс дела. Где он все время пропадает? Что делает?

Лестница заканчивается, и я захожу в инарину комнату. Она лежит на кровати, закрыв глаза. Руки сложены за головой, ноги скрещены. Волосы мокрые и распущенные. Я впервые вижу ее без прически.

Инара открывает глаза. Увидев меня, она не меняет позы и выражения лица.

— Присаживайтесь, ученик.

От ее серьезного тона смешно, но я сдерживаю смех, подхожу к столу и усаживаюсь на него также, как и вчера. Она смотрит на меня через полуоткрытые глаза.

— Итак, спрашивайте, что вам интересно узнать о нашем мире.

— А что так формально?

Удивительно, как она изменилась — стала раскованной и естественной. Больше нет холодной маски безразличия, хотя никаких чувств она особо не выражает тоже.

— Потому что вы, Руслан, мой ученик, и мы должны соблюдать формальности, — ее глаза сверкают, но сложно понять она серьезно или шутит. Лицо непроницаемо, но, кажется, улавливаю игривые нотки в голосе

— Хорошо. Мне называть вас учитель или профессор?

Инара делает вид, что задумывается, и смеется. Впервые вижу, как она смеется. Из взрослой, вечно хмурой девушки, она превращается в подростка с жизнерадостным лицом и яркими глазами. Я тоже смеюсь.

— А теперь давай серьезно, — Инара садится и убирает волосы назад, — спрашивай, что тебе интересно узнать. Я постараюсь ответить.

— Хорошо, — откашлявшись, задумываюсь. Честно говоря, я никогда не отличался любознательностью. Мне было скучно на всех предметах в школе, кроме физкультуры. И даже здесь я не особо интересовался, как устроен этот Мир. Мне больше интересна практика. И чем меньше теории, тем лучше.

Замечаю, что Инара продолжает смотреть, не сводя глаз, только в этот раз взгляд — не настороженный как раньше, а любопытный. Но он все равно смущает меня. Выпаливаю первый вопрос, который приходит в голову:

— Земля круглая?

Инара хмурится.

— Не знаю. Этого никто не знает.

Вот это поворот! Я думал она посмеется над глупостью этого вопроса. А она не знает. Не думал, что вопрос, на который в моем Мире ответит каждый дошкольник, здесь окажется самым трудным. Они думают, что Земля плоская?

— Прям вообще не знаете?

— Да, не знаем. Наша Земля изучена только на небольшом куске суши, вокруг которого вода.

— А не пытались изучить то, что находится за водой?

— Пытались. Но каждый, кто уплывал, никогда не возвращался. Сейчас мы не рискуем отправить туда экспедицию без разрешения Тезурии.

— А кто такая Тезурия?

Инара удивленно поднимает брови. Вот этот вопрос, похоже, из самых простых.

— Тезурия — маг. Она живет здесь с появления Земли. Она помогает нашей стране развиваться.

Вопросов теперь только больше. Чем маги отличаются от колдунов? Почему Тезурия живет вечно, а колдунам нужно искать средство для бессмертия? Как она помогает развиваться стране?

Заметив мое непонимание, Инара, что-то пробормотав под нос, продолжает:

— Хорошо, давай, начнем с простого. Наш континент делится на пять земель: Ирангул — это, где мы сейчас находимся, Секуавелия — там моя страна, Пустынные земли, Бесконечная равнина и Лабиринт. В Секуавелии находится самая развитая страна, так как развиваться ей помогает Тезурия. Маг помогла основать эту страну и оставила нам законы и Свитки, — Инара задумывается, глаза наполняются грустью и болью.

— Что за Свитки?

— В них Тезурия оставила нам советы, например, кто следующий Избранный или, если умер князь, кто должен быть следующим князем. Их у нас целая библиотека.

— Она, что, знает наперед, кто у вас родится и умрет?

— Да, — она отвечает таким обыденным тоном, будто знать будущее — обычное дело. Даже Вальнар этого не умеет. Вроде. Надо будет спросить.

Инара выглядит еще расстроеннее. Вообще непривычно видеть на ее лице что-то кроме равнодушия. Я не знаю, как мне реагировать, поэтому не реагирую совсем, но продолжаю за ней наблюдать.

— А для чего нужен Избранный?

Инара напрягается и снова надевает маску равнодушия. Что я такого спросил?

— Он должен пойти в Ирангул, найти Тезурию, и она даст ему Инвентум, — не дожидаясь от меня вопроса, объясняет: — Инвентум- это чертеж или схема того, что мы должны построить или сделать для улучшения нашего быта.

Не понимаю, почему этот вопрос ее так насторожил. Что в нем такого? Он как-то связан с ее заключением здесь?

Вижу, что она больше не в настроении разговаривать, но решаюсь задать вопрос, который волнует меня с нашей первой встречи:

— Зачем ты нужна Вальнару?

Инара вздрагивает, бледнеет и опускает глаза.

— Урок окончен, — раздается за спиной голос Вальнара, заставляя меня вздрогнуть.

Как всегда, появился неожиданно и невовремя. Я только вошел во вкус урока.

Оборачиваюсь. Наставник чем-то очень доволен. Чего это вдруг?

Бросив быстрый взгляд на Инару, он пристально смотрит на меня. По спине пробегают мурашки.

— Руслан, иди в зал, переодевайся, я скоро приду.

Ну, хотя бы не так как вчера.

Слезаю со стола и выхожу.

Пока добираюсь до своей комнаты, не могу выбросить из головы реакцию Инары на мой вопрос и появление наставника. Это совпадение, или он не хочет, чтобы она рассказала правду? Но почему? За что он ее запер в башне? Точнее — зачем она ему? Она даже готова была выпрыгнуть в окно, лишь бы не соглашаться. Что такого он хочет?

От неприятного предчувствия стягивает желудок.

Что если он мне не рассказывает, потому что я не одобрю его действия? А сейчас я одобряю? Хоть я и не знаю причину пленения Инары, мне она не кажется преступницей. Вальнар держит ее насильно для какой-то своей цели. А если я ничего не делаю, то получается соучастник?

Автоматически переодеваюсь в спортивную форму, иду в зал. Я научился ориентироваться в первом этаже замка. Знаю, где столовая, кухня, моя, Гевы и Вальнара комнаты, где кабинет с пятью портретами, зал с дверью в Коландур и спортивный зал. Все остальные комнаты — либо спальни без жителей, либо заперты. Исследовать второй этаж я еще не успел.

В спортивном зале Вальнара все еще нет.

Что он там делает так долго? Не похоже, чтобы Вальнар когда-нибудь пытал Инару. Она выглядит здоровой. Гева носит ей еду. Да и я часто видел детей, которые приходили в детдом из семей, где их били или забывали кормить. Они ведут себя совсем по-другому. Не похоже, чтобы Вальнар к ней притрагивался. Но от этого не проще. В любом случае это неправильно. И я не знаю, что могу сделать. Смогу ли я пойти против Вальнара? Получится ли мне помочь ей сбежать? Пока я полный ноль в колдовстве — нет. Я не ровня Вальнару.

Может, поэтому он не учит меня колдовству? Чтобы я не смог ему противостоять, если не буду согласен с его методами.

Чтобы избавиться от тревожных мыслей, прохожусь вдоль полок и столов, уставленных оружием. Я даже не знаю названий половины из них. Вспомнив последний урок, беру лук и стрелы.

Хорошо, что Вальнар не снял тетиву, а то я еще не научился ее надевать.

Отхожу от мишени на максимальное расстояние. Вспоминаю уроки Вальнара по стрельбе. Встаю в стойку и направляю мушку на мишень. Выпускаю стрелу. Она пролетает мимо цели и со звоном врезается в стену.

Близко, но плохо. Могу лучше.

И что мне делать? Если я снова устрою бунт, Вальнар не будет терпеть — не научит меня колдовству и точно ничего не расскажет про Инару.

Выпускаю следующую стрелу. Она втыкается в последний круг мишени.

Молчать? Сделать вид, что меня это не волнует? А когда он станет мне доверять и научит колдовству, попытаться спасти Инару? Да, думаю, пока это лучшее решение.

Беру следующую стрелу и запускаю ее. Затем еще и еще. Кажется, что с каждой стрелой уходят проблемы. Я полностью отдаюсь процессу — получаю удовольствие даже от одного звука летящей стрелы. Они все попадают в центр. Последние прилетают точно в цель, ломая древки и оперенья других.

А если усложнить?

Меняю положения. Пробую запустить стрелу на бегу. Это сложно, но с пятого раза у меня получается.

На мишени не остается пустого места от стрел, но мне не хочется останавливаться, и я ищу мишени среди вещей в зале.

Вжик. Жесткая ткань боксерской груши разрывается. Стрела падает на пол. На нее тонкой струйкой сыпется песок.

Вжик. Вжик. Вжик. Древки копий покрываются по всей своей длине трещинами.

Вжик. Вот она — идеальная мишень. На одном из стеллажей, на самой высокой полке стоит старое облезлое чучело птицы, похожее на сову. Ее черные тусклые глаза блекло отражают свет, половина клюва отколота.

Вжик. Последняя стрела протыкает птице голову прямо между глаз. Чучело падает на землю и разваливается на части.

Инара

Не может быть.

В ушах звучит насмешливый голос Вальнара: «Теперь он на все согласен. Завтра я дам ему выпить чашу и тогда возьмусь за тебя. Я даже дам тебе посмотреть на церемонию».

Колдун пришел только для того, чтобы похвастаться и разрушить все мои надежды. Поэтому у него было такое хорошее настроение.

Он отказался. Отказался…

Все пропало. Даже если Вальнар не заставит меня, он сможет найти другого подходящего человека и тогда…

Перед глазами всплывает лицо мамы.

«Я смогу сделать так, что она останется жить вместе с тобой».

Но захочет ли мама жизни ценой тысячи жизней? Нет. Она лучше умрет вместе со всеми, чем будет жить с таким грузом на душе. Я должна устоять до конца, даже если это будет бессмысленно. Я не могу подвести маму и свой народ.

— Тебе стоит потренироваться с движущей мишенью, а в целом вполне неплохо.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Вальнар, усмехаясь, смотрит на развалившееся чучело. Во время стрельбы я совершенно забылся и не думал, что наставник может в любую минуту прийти.

Оглядываюсь.

Мысленно матерюсь на себя и свою азартность.

Песок из боксерской груши все еще сыпется и горкой покрывает стрелу. Копьями уже не воспользуешься. А на мишени не осталось свободного места от стрел.

Щеки начинают гореть. Снимаю колчан и кладу его вместе с луком на ближайший стол. Вальнар смотрит на меня и снова усмехается, и это меня злит — стыд сменяется раздражением.

Что он смеется? Он уже сам давно заметил, что я сильно увлекаюсь, стоит мне заняться спортом. Это было у меня всегда. Иногда я настолько ухожу в процесс, что меня можно остановить только силой. Николаич часто говорил, что это как мой плюс, так и жирный минус. И учил меня обращать внимание на его голос во время тренировок боксом.

Да уж, сейчас Виктор Николаевич удивился бы, что я практически забросил бокс. Не поверил бы. Вспоминаю наш последний разговор. Как он пытался ободрить меня.

— Раз уж тебе все равно здесь прибираться, давай, совместим уборку с первым уроком магии, — насмешливый голос Вальнара выводит меня из воспоминаний. Трясу головой, пытаюсь рассеять их, но внутри остается неприятное, давящее ощущение.

Киваю. Наконец-то он хочет научить меня колдовству... или магии? А в чем разница? Вальнар в первый раз употребляет это слово. Он никогда не называл себя магом, а то, что он делал, магией. Сегодня я впервые услышал это слово, когда Инара назвала Тезурию магом. Значит, она тоже колдунья или нет?

— Спрашивай, давай, — наставник нетерпеливо смотрит на меня.

Удивительно, но в голову ко мне не залазит. Я уже заметил, что, когда Вальнар начинает читать мысли, по позвоночнику пробегают мурашки, оставляя после себя неприятное липкое ощущение.

— Чем отличаются маги от колдунов?

— Ничем. Но люди, не посвященные в магию, считают, что маги — белые, а колдуны — черные.

— А что, наоборот?

Вальнар сначала не понимает вопрос. Он с минуту молча смотрит на меня, а затем, до него, как будто, доходит. Усмехается.

— Нет. Нельзя магию делить на черное и белое. Колдовство и магия едины. Их цвет относителен, — он снова непонятно чему усмехается. — Просто, в основном, маги используют магию для светлых целей, как они это называют.

— Значит, ты используешь магию в «темных» целях?

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду серьезно обсуждать это со взрослым человеком. Я уже привык, что я наследник колдунов, но иногда накатывает ощущение нереальности, и я чувствую себя как во сне.

— Я уже сказал, что это все относительно.

— Ясно.

Вот опять. Почему он пытается отвертеться от точного ответа? Что он может делать такого, о чем мне нельзя знать? Снова вспоминаю Инару. Это связано с ней? То есть колдуны реально преступники, которые могут для своих целей запирать невинных девушек?

Хочется поднять этот вопрос и выведать всю правду, но я затыкаюсь. Я уже решил, что нужно потерпеть и не лезть, пока не смогу дать отпор Вальнару. Да и в любом случае, если он не хочет говорить, он не скажет, что бы я не сказал.

Остается только перевести тему.

— А почему Тезурия бессмертна?

Вальнар хмурится. Похоже ему не нравится этот вопрос, но он все равно отвечает:

— Потому что она нашла Формулу от смерти.

Гева

При виде Инары сердце сжимается. Она сидит на столе, спрятав голову в лежащих на коленях руках. Я никогда не видела ее в таком состоянии. Каждый раз, когда я к ней приходила, она была чем-то занята — выполняла физические упражнения, размышляла о чем-то у окна, или расхаживая по комнате, либо спала. Но я никогда не видела, чтобы она как-нибудь показывала тревогу, страх или печаль.

— Ина, — зову ее.

Она не обращает внимания. Не издает ни звука. Подхожу к ней и дотрагиваюсь до ее плеча.

— Ина, я тут принесла тебе кое-что.

Она не реагирует.

Может, уснула?

— Инара, — касаюсь ее плеча.

Нет реакции. Только правая рука безвольно скатывается с ноги и с гулким стуком ударяется о стол.

В груди поднимается страх, растет, перерастая в панику. Мысли мечутся, кружатся, не давая мне собраться. Наклоняюсь к ней и прислушиваюсь, пытаясь услышать дыхание, но ничего не слышу, кроме стука собственного сердца.

Книга выпадает из рук.

Я стою и смотрю на нее. Не могу заставить себя сдвинуться с места. В груди колотится страх. Я не смогу пережить это заново!

Наконец медленно дрожащими рукам дотрагиваюсь до ее шеи на месте сонной артерии. Кожа ледяная. Вздрагиваю и затаиваю дыхание, выжидая.

Одна секунда. Две. Три. Четыре. Пять.

Ничего.

Отдергиваю руку и отступаю.

Нет. Не может быть.

— Ина… — шепчу, горло сводит судорогой.

Не верю.

Я отступаю еще на шаг, не сводя с нее глаз. Не могу поверить в реальность происходящего. Мысли ураганом носятся в голове.

Она умерла? Не может быть! Это невозможно. Как? Неужели… неужели, это он?

Игнорируя эмоции и страх, подхожу к Инаре, хватаю ее голову и поднимаю.

Клеймо! На правой щеке у нее клеймо! Это он! Но как? За что? Инара не принесла никому вреда! Она совсем еще ребенок! За что!?

Страх растворяется в жгучей ярости.

Он поплатится за это!

— Вряд ли, — раздается голос за спиной.

Оборачиваюсь.

Вальнар. Я не успеваю среагировать — он оказывается рядом, сжимает мое горло и прижимает к стене.

— Потому что ты умрешь, как и она.

Он прикасается пальцем к моей щеке, и я просыпаюсь.

Я не сразу понимаю, где я. Сердце учащенно колотится в груди. Руки дрожат. Чувствую на щеке прикосновение Вальнара.

Не помню, когда мне в последний раз снился кошмар. Он был таким реалистичным.

Перед глазами всплывает лицо Инары с клеймом на щеке.

Клеймо...

Почему оно мне приснилось? Я его двести лет не видела.

Формула от смерти?

Впервые слышу о ней. Раньше наставник говорил, что они ищут способ обрести бессмертие. Но формулу не упоминал.

Я собираюсь закидать его вопросами, но Вальнар отворачивается и показывает на боксерскую грушу.

— Смотри и учись.

Вот снова. Почему он всегда недоговаривает? Теперь сиди и гадай, что такое Формула от смерти, и зачем она. Нет, ну так-то понятно, что это какой-то порядок действий, который то ли приведет к вечной жизни, то ли будет воскрешать мертвых. Но что за формула? Типа, физических и математических? Или какая?

Но наставник не дает мне сообразить, начинает урок:

— Сначала нужно сконцентрироваться на объекте, на который хочешь подействовать. У меня сейчас это груша. Затем сосредоточь все мысли на том, что должно с ним произойти. И, запомни, все внимание находится на объекте. Только на нем. Отвлечешься, ничего не получится. Смотри.

Он с секунду пристально смотрит на поврежденную боксерскую грушу. Песок под ней медленно собирается в тонкую струйку, которая поднимается наверх, обратно в грушу. Как фильм в обратной перемотке. Когда весь песок оказывается внутри, дыра от стрелы срастается. Словно ничего и не было.

От восторга я забываю о запрете наставника и выражаю восхищение матом. Вальнар цыкает и дает мне легкий подзатыльник.

Потираю место удара и отхожу от него. Мог бы не бить меня. Людка и Николаич тоже вечно меня учили «чистому» языку, но никто из них меня не бил.

— А теперь ты, — Вальнар притягивает меня обратно и ставит рядом. — Попробуй возвратить в колчан вон ту стрелу, — показывает на мишень.

И какую именно? Их там немереное количество.

И не очень понятно, как я должен это делать. Думал, что надо будет заучивать какие-то заклинания или варить зелья, а тут: «сосредоточь все мысли на том, что должно с ним произойти». Хотя так даже легче. Наверное.

Выбираю на мишени стрелу и смотрю на нее, пытаясь не отвлекаться на другие. Это сложно — их много, и надо прикладывать усилие, чтобы задерживать внимание на одной. Глаза хотят переключиться, сменить фокус.

Сколько я так буду стоять? Мне со своими проблемами со вниманием, наверное, вообще не получится.

Несколько раз отвлекаюсь. Глаза уже болят от перенапряжения. Закрываю их, глубоко вдыхаю, открываю и пробую снова. В этот раз мне получается. Зрение обостряется: я четко вижу каждую деталь оперения и древка стрелы, даже замечаю пылинки на перьях.

Ощущаю прилив воодушевления. Хочется оглянуться и посмотреть, буду ли я видеть все остальное так же четко, но сдерживаюсь.

Все внимание должно быть только на этой стреле.

Не сводя с нее глаз, мысленно представляю, как стрела возвращается в колчан. Сначала она должна оторваться от мишени, потом долететь до меня, затем повернуть к столу и залететь в колчан.

Оторваться от мишени, долететь до меня, повернуть к столу, залететь в колчан.

Стрела начинает дрожать.

Оторваться от мишени.

Она резко отлетает от мишени и, повторив маршрут в моей голове, залетает в колчан.

Я снова восторженно матерюсь, но в этот раз Вальнар только награждает меня недовольным взглядом.

Честно говоря, не ожидал такого быстрого результата. Думал, что буду стоять два часа, пока мозг не взорвется и глаза вывалятся, а стрела с места не сдвинется. А она так просто…

— Видишь, это просто, — Вальнар внимательно смотрит на меня, будто ожидая, что со мной должно случится. Это настораживает.

— Что не так? — выходит резковато.

Он не обращает внимания на мой тон. Еще с секунду осматривает меня с ног до головы и отворачивается.

И все вокруг приходит в движение. Я завороженно слежу, как стрелы дрожат, отрываются, поднимаются в воздух и возвращаются обратно в колчан. Древки копии со скрипом сращивают трещины — на них не остается даже царапины. То же самое происходит с мишенью. А чучело, избавившись от раны на лбу, собирает отпавшие конечности и перья и, взмахнув крыльями, оказывается на своем месте. Все это занимает Вальнару не больше минуты.

В этот раз я сдерживаюсь и не выражаю своего восхищения вслух.

Как ему так легко получается концентрироваться на всем сразу? Я тоже так хочу. Почему он не дал мне закончить уборку самому? Мне же нужна тренировка. Думаю, раз мне получилось первый раз, следующий будет проще. Это вообще оказалось довольно легко. Я думал, что будет намного сложнее.

— А почему это оказалось так просто?

— Потому что, у тебя есть это, — указывает на кольцо, — а еще ты находишься на владении колдунов. Окажись ты в Секуавелии, это забрало бы у тебя практически все силы. Поэтому я и учу тебя стрельбе, борьбе и фехтованию, чтобы тебя не убили в первый же день на чужой территории.

— А ты думаешь, что без драки там не обойдется?

— Уверен. Ладно, пошли обедать.

Инара

Гева была такая странная. Пришла бледная и взволнованная. Ни разу не взглянула мне в глаза, будто боялась чего-то. Я забеспокоилась. Даже мелькнула мысль, что с Русланом что-то случилось. Но Гева сказала, что ей просто приснился плохой сон. И вручила мне книгу. Не знаю, как она узнала, что я люблю Грэндо. Но я не успела поблагодарить, она вылетела из комнаты.

Что будет, если Вальнар узнает, что она принесла мне книгу? Надеюсь, что он просто заберет ее у меня и все.

Провожу рукой по потрепанной обложке. Похоже, ее часто читали. Многие мои сверстники считают такие книги скучными, они предпочитают романы и детективы — энциклопедии не для них. Я же думаю, что нет ничего интереснее. Это же описание мира, в котором мы живем. Можно, не уезжая из дома, узнать, что находится за чертой твоей страны, выяснить о культуре других поселений и об интересных уголках мира.

Открываю том. Первая страница исписана заметками красивым женским подчерком. Интересно, кто это писал? Может и сама Гева.

Гева…

Почему она так хорошо ко мне относится? Заботится обо мне, волнуется? Почему? Я ведь ничего не делала, чтобы заслужить это. Мы с ней практически не разговариваем, но она относится ко мне, как к собственной дочери или подруге. И я не могу к ней чувствовать злости, как к Вальнару. Она мне не кажется плохой.

Может, она тоже пленница этого места?

Наконец-то Вальнар отпускает меня «шляться без дела». Мне уже давно интересно, что находится на втором этаже замка, поэтому направляюсь туда. На нем, или на следующих этажах, должен быть вход на третью башню. И мне очень хочется его найти.

Всего башен три — в первой Инара, вторая наполовину развалена, а третья, самая широкая, уже давно не дает мне покоя. Почему-то мне кажется, что в ней находится одна из тайн колдунов, и я многое пойму, если узнаю, что там. Может, Вальнар постоянно пропадает именно там?

Второй этаж замка почти не отличается от первого. Здесь больше окон, закрытых деревянными ставнями. На полу бордовый ковер. На стенах горят факелы и свечи на золотых подсвечниках. Между ними висят гобелены с изображением битв или льва, несущего в зубах хвойную веточку. И снова много массивных деревянных дверей и узких проходов. Что-то отличается от первого этажа, но я никак не могу понять что. Да и не сильно концентрируюсь на этом.

Подхожу к первой двери и толкаю ее. Она со скрипом поддается и открывает просторную комнату. Ее ярко освещают свечи на люстре.

Кажется, здесь кто-то недавно был. Будто посреди ночи кто-то вскочил, наспех оделся и куда-то убежал. Широкая кровать не заправлена и наполовину закрыта шторой. Большой шкаф напротив раскрыт. Из него вывалена старинная женская одежда вроде той, что носит Гева. На небольшом письменном столе стоит наполовину сгоревшая свеча и разбросаны бумаги. По ним расплывается чернильное пятно из опрокинутой чернильницы. Прямо над столом висит портрет молодой красивой женщины, чем-то похожей на Геву. Наверное, глазами. Или улыбкой? Гева так же улыбалась, когда разговаривала с Инарой.

Интересно, кто эта женщина?

Подхожу к письменному столу. Чернильное пятно еще не засохло, но и дальше не расплывается. Беру со стола листок, не задетый чернилами. Какие-то счета и надписи, выведенные мелким неразборчивым подчерком. Не похоже, на женский.

Чья это комната?

Вальнар сказал, что в замке больше никто не живет, но тут точно кто-то недавно был. Может, Гева приходила искать себе наряд? Или она иногда пользуется этой комнатой? Или Вальнар солгал, и в замке живет кто-то еще?

За спиной раздается громкий звук. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Это захлопнулась дверь. Сквозняк?

От неприятного предчувствия напряжение сжимает желудок. Внимательно осматриваюсь, но никого и ничего не замечаю.

Быстро выхожу и иду в соседнюю комнату. В ней тоже недавно кто-то был. Она ярко освещена. В нос врезается резкий запах женских духов, словно кто-то вылил на пол целый флакон. Дверь в ванную раскрыта нараспашку и оттуда идет пар.

Сильный запах вызывает головную боль. Задерживаю дыхание и аккуратно заглядываю в ванную.

Никого нет.

Огромная деревянная ванна наполнена горячей водой. На полу опрокинутый флакон. Здесь вонь сильнее, и я уже чувствую ее вкус на языке.

Вылетаю из комнаты. Плотно закрываю дверь и позволяю себе отдышаться.

Наверное, кто-то собирался помыться, но пролил духи и убежал. Но кто это был? Снова Гева?

Пока я пытаюсь избавиться от привкуса духов во рту и застрявшего запаха в носу, внимательнее оглядываю коридор. И только сейчас понимаю, чем он отличается от первого.

Почему он такой чистый и совсем не запущенный? Ковер не потускнел и не истерся. Свечи кто-то все время меняет, хотя внизу подсвечники стоят пустые. Нигде ни пылинки. Тут даже чище, чем на первом этаже. При этом Вальнар сказал, что здесь уже двести лет никто не живет.

Наставник соврал? Здесь кто-то живет? Или Гева ходит, разводит бардак в комнатах, а потом идет и убирается в коридорах?

Усмехаюсь.

Бред. Но по-другому я не могу объяснить.

Инара

— Он будет жить у тебя до ритуала, — Вальнар заталкивает мужчину в комнату.

Он, не устояв на ногах, валится на пол. Выглядит измученным и больным, но мне его нисколько не жалко. От одного взгляда на него, в груди поднимается волна отвращения и ненависти.

Предатель! Единственное, чего он достоин, — смерти!

Вальнар смеется.

Уверена, его рассмешили мои мысли, но я не обращаю внимания. Мозг занимает только предатель.

Он, пошатываясь, встает. Смотрит на меня. Не понимаю выражения его глаз, но с каждой секундой чувствую к нему все большее отвращение. И этого не скрываю.

— Убить его тебе, конечно, не получится. Но, может, он наставит тебя на путь истинный, — еще раз рассмеявшись, колдун исчезает, оставляя меня наедине с предателем.

Все комнаты на втором этаже выглядят так, словно там только что кто-то был и в спешке вышел. Раскрыта шкатулка, из которой играет тихая мелодия. Я пытаюсь закрыть ее, но она каждый раз сама раскрывается и продолжает играть. Или на кровати лежит книга корешком вверх, а рядом стоит поднос с кружкой с еще горячим напитком похожим на чай.

С каждой комнатой мне становится все интереснее, что здесь произошло, но при этом охватывает противное, липкое ощущение, от которого я сильнее напрягаюсь. Жутко.

Я уже почти уверен, что с людьми произошло что-то страшное. Только что? Не уверен, что хочу знать ответ.

Уже без особого энтузиазма открываю еще одну дверь. За ней — спиральная лестница, покрытая ковровой дорожкой. Вот и вход на третью башню. Но я уже не уверен, что хочу узнавать секреты Вальнара и колдунов.

Может, не лезть?

Стою и смотрю на лестницу. С одной стороны любопытно, с другой — все еще жутко. Может, не стоит искать секреты колдунов самому, и дождаться пока Вальнар сам решит, что я готов их знать?

А если он расскажет слишком поздно?

Перед глазами всплывает образ Инары в башне. Вспоминаю намеки Вальнара, что миссия колдунов не самая светлая. И то, как он постоянно не договаривает, когда тема доходит до Формулы от смерти. Он уверен, что я не соглашусь с его методами?

Тогда я должен их знать. Чем раньше, тем лучше.

Лестница узкая — с двух сторон ее сжимают каменные стены. Пока я поднимаюсь, не могу перестать прокручивать в голове варианты того, что там может быть. Еще один пленник? Брошенные вещи? Или секретная база колдунов? Но что еще они могут скрывать? Если Вальнар не хочет об этом говорить, то это явно что-то жуткое и страшное.

Наконец упираюсь в небольшую дверь. Сердце ускоряет ход. Невольно напрягаюсь, готовясь к самому худшему, и толкаю ее. Но когда вижу, что внутри, смеюсь.

Это библиотека.

И смешно, и немного грустно. Хоть я и боялся, мне все-таки хотелось раскрыть несколько темных секретов Вальнара.

Оглядываюсь. Вдоль стен стоят стеллажи до самого потолка. Они полностью забитые книгами. Я столько в жизни не видел. Два огромных окна застеклены витражами. Посреди комнаты стоят пара кресел, диванов и письменных столов.

Я не люблю читать. За всю жизнь, может, прочитал десять книг, и то не факт. Не было ни времени, ни желания. И я никогда не понимал тех, кто может часами сидеть и читать по несколько книг в день. Как они не умирают со скуки?

В глаза бросается стеллаж, который отличается от других стеклянными дверцами. Одна из створок открыта. Из замка торчит маленький ключик.

Какие же странные были владельцы этого замка — почти все окна без стекол, а дверцы книжного шкафа решили застеклить. Что это за драгоценные книги, которые не просто прячут за стеклом, но и на ключ запирают?

Подхожу и открываю вторую дверцу. Пробегаюсь глазами по корешкам книг: «Странное и невиданное» Орва, «Удивительный мир животных. Часть первая» Грэндо, «Путешествие в себя» Улина…

Имена писателей, как и названия книг, мне не знакомы. Но похоже, здесь в основном научные книги и энциклопедии.

Беру первую попавшуюся книгу. Переплет приятный на ощупь — из настоящей кожи? Название книги практически выцвело, но разглядеть можно — «Средь туманов» Варид. Раскрываю ее.

Интересно, про что она?

— И про что она? — спрашивает Метран, внимательно рассматривая меня.

Мои щеки горят. Сжимаю кружева на рукаве. Меня нервирует, что, стоит ему заговорить со мной, и я краснею.

Перевожу взгляд на книгу, чтобы не видеть его изучающих глаз.

«Средь туманов» мне не понравилась. Варид в нем описывает чувства между мужчиной и женщиной. Пишет, что они мимолетны и поверхностны, что нет такого чувства, как любовь.

— Вам будет не интересно, — резко встаю с кресла и подхожу к своему стеллажу. Кидаю туда книгу и закрываю дверцы на замок. Я не хочу, чтобы Метран ее читал, поэтому пусть побудет там. Позже спрячу ее на другой полке.

Поворачиваюсь и чуть не врезаюсь в Метрана.

Мы находимся в нескольких миллиметрах друг от друга. Дыхание перехватывает. Я еще больше краснею и злюсь.

В голову приходит цитата из эпилога книги «Средь туманов»: «Часто человек настолько запутывается в своих чувствах, ощущениях и мыслях, что оказывается словно в тумане и не понимает, что туман развевается при малейшем ветерке».

Мне бы сейчас этот «малейший ветерок»…

— Гева, за что ты на меня злишься? — он берет меня за локоть.

Меня напрягает его близость.

Отступаю назад и упираюсь в стеллаж.

— Я на вас не злюсь, — убираю с локтя его руку, — у меня сейчас занятие по танцам, я спешу.

Обойдя его, как можно медленнее направляюсь к двери. Как только выхожу, вспоминаю, что надо было взять другую книгу, но обратно уже не возвращаюсь.

Голова кружится. Палец пульсирует. Опираюсь на стеллаж и закрываю глаза.

В груди смесь эмоций — смущение, раздражение и пульсирующее возбуждение.

Что сейчас произошло? Я был Гевой?

Это так странно. С самой первой встречи она меня напрягала. Что-то в ее поведении, взгляде, и во всем образе наводило жути. А тут, как бы это странно не звучало, оказывается, она — обычный человек. Тоже любила, злилась, краснела, читала.

Не знаю, на какое время, но я снова ухожу в себя. Мне сложно отделить свои ощущения от эмоций и воспоминаний Гевы. Постепенно влияние видения ослабевает. Глубоко вдыхаю и пытаюсь посмотреть на него как зритель, а не участник.

Там был Метран. Это же первый колдун? Получается, что Гева была знакома с ним? Он ей нравился? Они любили друг друга? И сколько ей было тогда лет? Вальнар говорил, что колдуны здесь больше трехсот лет. Ей триста? Но почему она совсем не изменилась?

Перевожу взгляд на книгу. Она вся почернела. Края превратились в пепел и осыпались. Пытаюсь закрыть ее, но она целиком рассыпается и падает на землю, оставляя на руках хлопья пепла и черные пятна.

Инара

Предатель жадно набрасывается на еду, которую приносит Гева. Он еще и не пытался со мною заговорить, а я этого не жду. Если он попытается заговорить или оправдаться, я его убью, даже если Вальнар сказал, что это невозможно.

Убью его!

Гева подходит ко мне. Она больше не выглядит взволнованной.

— Как ты? — задает традиционный вопрос. Она спрашивает его каждый раз, когда приходит.

До этого я ей только кивала в ответ, но сейчас я поддаюсь эмоциям. Вскакиваю с кровати и обнимаю ее.

— Спасибо, — слезы наворачиваются на глаза, и я прячу лицо на ее плече.

Гева обнимает меня и шепчет, что все будет хорошо. Я знаю, что это неправда, но все равно становится чуть легче.

Но стоит мне поднять глаза и увидеть предателя, внутри снова растет настолько сильное чувство ненависти, что я сжимаю кулаки и сдерживаюсь, чтобы не накинуться на него.

Я убью его! Не посмотрю, что он князь Секуавелии, и убью!

Голова все еще кружится.

Пепел оседает на штанах и кедах. Наклоняюсь, чтобы стряхнуть его, и краем глаза замечаю маленькую тонкую книжку в коричневой кожаной обложке. Она отличается от других. Больше похожа на тетрадь, чем энциклопедию. Быстро отряхиваю одежду — пепел размазывается по ткани, руки становятся еще чернее.

Плевать. Беру книжку левой рукой. Правой старюсь ни к чему не притрагиваться.

На обложке нет надписей. Края потрепанные и старые. Подхожу к столу и кладу на нее книгу, открываю. С первой страницы начинается запись красивым подчерком, наверное, женским. Сверху отметка: 25 марта 1404 год.

Надо бы спросить Вальнара, какой сейчас год.

«Я сначала не думала вести «Дневник для рассудка», но вчера ночью передумала…»

Резко закрываю книгу и отодвигаю ее.

Почему я вечно натыкаюсь на секреты других людей? То Дар у меня такой, то дневники нахожу. Честно, надоело. Хватит с меня. Мне, вроде, любопытно, но с другой стороны — тошнит уже от чужой личной жизни. Я еще эмоции и воспоминания Гевы с себя полностью не стряхнул и в новые лезть не хочу.

Да и со своей жизнью еще не разобрался, чтобы в другие лезть.

* * *

Голова болит и есть совсем не хочется. Настроение отвратительное. Я уже собираюсь уйти, так и не поев, но чувствую, как Вальнар лезет в мой мозг.

— Может, хватит читать мои мысли, — недовольно бурчу.

— Я же вижу, ты не в настроении говорить. Облегчаю тебе жизнь, — невозмутимо говорит Вальнар.

Бесит.

Чтобы его разозлить, стараюсь думать о цвете тарелки и картошке. Но чем сильнее я пытаюсь не вспоминать о событиях сегодняшнего дня, тем назойливее они лезут в голову. В итоге я только и думаю о странностях второго этажа, о воспоминаниях Гевы и дневнике.

— Дневник принадлежит Геве. Прочитаешь его и, может быть, поймешь, почему второй этаж «такой странный».

— Не буду я его читать!

Усмехается.

— Я знаю, — он перестает смотреть на меня и продолжает есть, — Почему не сказал, что воспользовался Даром?

Этот вопрос окончательно выводит меня из себя. Я больше не сдерживаюсь.

— Зачем?! Моя голова же для тебя как базар — захотел, пришел и узнал все, что захотел! А сам мне ничего не рассказываешь! Притащил меня в этот Мир, сказал, что я наследник колдунов, сунул это кольцо и обращаешься как со своей собственностью... — с каждым словом я чувствую, как теряю контроль.

Лицо горит. Мысли путаются. А я продолжаю кричать. И уже не понимаю, что говорю. Вальнар мрачнеет. В конце концов, я уже, как посторонний наблюдатель — смотрю со стороны, как несу какую-то чушь, а наставник молча слушает со странным и непонятным выражением глаз.

— Руслан! — в комнату вбегает Гева. Хватает меня за плечи, заглядывает в глаза и тихо, успокаивающе говорит: — Руслан, вернись, слышишь?

Чувство постороннего наблюдателя исчезает. Я ощущаю, как сильно Гева сжимает мои плечи. Средний палец на правой руке больно жжет. Голова кружится и мутит.

Что это было? Что произошло?

Вальнар с тем же странным взглядом подходит и, взяв меня за плечо, говорит:

— Это пройдет. Я сейчас тебя телепортирую в твою комнату. Иди спать, понятно?

Я не успеваю ответить — от плеча по всему телу идет покалывание.

* * *

Я уже, наверное, час лежу и не могу уснуть. Мне не дает покоя случившееся в столовой.

Со мною никогда такого не было! Не было, чтобы я начинал кричать на кого-то, как сумасшедший, и не мог остановиться!

Когда я боролся на ринге, такое бывало, но не так… не так, будто кто-то овладел моим телом, а я стою в стороне.

И почему Гева сказала именно эти слова? Почему не «остановись» или «хватит», а именно «вернись»? Я ведь никуда не уходил. Или уходил?

Это чувство наблюдателя со стороны…

У меня никогда такого раньше не было.

Я даже не помню, что тогда говорил! Может, это какое-то психическое отклонение? Раздвоение личности? Или какое-то другое — я не разбираюсь. Но это же ненормально!

Перед глазами встает лицо Вальнара. Я его раньше таким не видел. Даже сейчас я не могу понять, что выражало его лицо. Внутреннюю борьбу? Тревогу? Сомнение? Что? Он сказал, что это пройдет. Но что это? Что со мной произошло?!

От страха внутренности сжимаются. Просыпается необходимость в ком-то — просто чье-то присутствие. Без разницы чье. Лишь бы кто-то был рядом.

Но никого нет. Как и всегда.

Вальнар

Гева кричит на меня уже больше получаса, но я не слышу ее.

Перед глазами стоит лицо Руслана. Он как в трансе. Глаза потемнели. В них только безграничная злость и ненависть. Видно, что на меня кричит уже не наивный наследник, а кто-то другой.

Я понимаю, что мне стоит пойти к нему — поговорить, успокоить, постараться объяснить, что случилось. Но не могу. Я продолжаю избегать его. И врать себе уже невозможно. Из-за того, что я не выполнял должным образом роль наставника, Руслан на грани нервного истощения. Я не досмотрел, не уследил.

Чувствую злость на себя и беспомощность, от которой опускаются руки. Кажется, какой путь наставничества я не выберу — все будет неправильно. В любом случае финал будет плачевный. И виноват буду я.

— Вальнар, — Гева перестает кричать и привлекает мое внимание тихим голосом. В ее глазах решимость, — ему не следует пользоваться Даром, пока он не сделает это, — последние слова произносит практически шепотом.

Хоть я и прослушал, что означает «это», я понимаю, что она имеет в виду.

«Чтобы не было распада, нужно объединение», — эту цитату постоянно повторял Димиорий. Раньше я не до конца понимал ее смысл, но теперь он раскрывается. Теперь понятно, зачем наставник все время ее твердил и даже заставил ее выучить. Мне необходимо «объединить» Руслана с самим собой. Пока не поздно.

Только как?

Ответа, который бы меня устраивал, нет.

Я просыпаюсь сам. Обычно меня будит Вальнар и тащит на зарядку, а потом завтракать, но в этот раз не приходит.

Ощущаю во всем теле противную слабость. В голове звенящая пустота.

Медленно одеваюсь и иду в столовую. Не знаю, сколько сейчас времени, но желудок уже сворачивается от голода.

— Руслан, подожди, — Гева останавливает меня в коридоре.

Невольно вспоминаю, что произошло вчера. Щеки начинают гореть. Я так и не понял, что это было, хоть и пролежал, гадая, полночи. Но все равно немного стыдно и неловко.

— Что?

Она осматривает меня с ног до головы.

— Вальнар просил передать, что ты сегодня до обеда свободен.

Ясно. Наверное, не хочет видеть меня из-за вчерашнего. Злится? Что я ему наговорил? Ничего не помню.

Похоже, Гева понимает, о чем я думаю, поэтому продолжает говорить теплее:

— Он сказал, что ты можешь позавтракать один. И, самое главное, тебе запрещено ходить в башню к Инаре.

— Ладно.

Сейчас мне плевать, что там у него происходит. Наверное, он совсем перестал мне доверять. Будет злиться и избегать меня? Или выпроводит из замка? А может? Наверное, может, я же незаменимый.

От этой мысли тошнит. Я уже прижился здесь. Мне тут нравится. И уходить никуда не хочется. Но я, наверное, уже надоел наставнику со своей вспыльчивостью. И он выбросит меня, как обычно родители выкидывают приемных детей, если они им чем-то не угодили. Я таких парней и девчонок видел часто. Они возвращались в детдом, каждый сойдя с ума по-своему. Кто-то уходил в себя. Кто-то вел себя так, будто им плевать, но реагировали на все с повышенным интересом и эмоциональностью. Кто-то был слишком агрессивным. Кто-то плакал.

А как среагирую я? Все-таки Вальнар меня не приютил. По сути, он просто дал мне дом, цель и работу. А я не справляюсь. Только еще больше проблем доставляю.

Поворачиваюсь, чтобы продолжить идти в столовую, хотя есть уже совсем не хочется, но Гева хватает меня за запястье.

— Что еще? — резко выдергиваю руку.

Как же бесит! Если Вальнар мной недоволен, мог бы сам сказать, а не передавать послания. Стыдно в глаза посмотреть?

— Он запретил тебе пользоваться Даром, — Гева говорит так быстро, что я не сразу понимаю, что она сказала.

До этого я даже не думал об этом, теперь хочется использовать Дар назло наставнику. Запретил. А не хочет объяснить, почему? Что вообще происходит? Где он? Прячется? Ищет нового наследника?

Гева пристально вглядывается в меня. Чего она ждет? Вальнар передал еще какой-то приказ?

— Что еще? — я не скрываю раздражения.

Она никак не реагирует на мой тон. Только немного хмурится.

Ничего? Тогда я пойду. Я злюсь и могу сорваться на ней. Потом буду жалеть.

Отворачиваюсь и продолжаю идти, хотя хочется уже просто вернуться в свою комнату. Или найти Вальнара и высказать ему все в лицо.

— Он заботится о тебе, — слова Гевы останавливают меня.

Заботится...

— Что? — голос хрипнет, но я не обращаю внимание.

Даже не знаю, что меня больше удивляет — что она заговорила со мною на эту тему, или что Вальнар обо мне заботится.

— Я сказала, что он о тебе заботится, — говорит серьезно. И что-то в ней меняется — будто этими словами она снимает маску и показывает настоящее лицо. Бесконечно — до смерти уставшее лицо. Я никогда не видел такого выражения. Сердце неприятно сжимается.

— Конечно, заботится. Он же мой наставник, — пытаюсь говорить равнодушно, но не получается.

— Нет, Руслан, он заботится о тебе, как отец.

Отец...

Мой отец бросил маму, когда она была беременна мной. Он исчез, не попрощавшись и не сказав ни слова. Все говорили, что он пропал без вести и его, скорее всего, убили на службе. Он был полицейским и это вполне возможно. Но я уверен, что он просто бросил нас — ушел к другой или уехал за границу. И я его за это ненавижу. Из-за него умерла мама. Не смогла пережить его исчезновение и умерла через несколько месяцев после моего рождения.

Я не знаю, как отцы заботятся о детях. Они их вообще любят? Или держатся рядом из-за их матерей? Когда я видел отца Коли, казалось, что он любит сына. И друг всегда, когда упоминал папу, светился и был доволен. Я наблюдал за их отношениями и иногда завидовал. Наверное, очень редко, когда отцы любят своих детей. И мне не повезло. Мой меня не любил.

Гева

«Дневник для рассудка»

25 марта 1404 год

Я сначала не собиралась вести «Дневник для рассудка», но вчера ночью передумала. Мама права, когда записываешь свои мысли и события за день, то переживаешь все заново и начинаешь рассуждать более здраво. Поэтому я решила начать его вести. Уверена, мне понадобится здравое рассуждение и осмысление тех чувств, которые я к нему ощутила.

Я решила, что никому не расскажу, что начала вести этот дневник, даже маме — не хочу, чтобы она узнала, что я что-то чувствую к этому незнакомцу.

Его облачение было иным. Оно отличалось от повседневного одеяния населения Ирангула. Я сразу же обратила на это внимание. Мама сказала, что так одеваются в другом Мире, и что Тезурия предлагала нам носить схожую одежду, но Отец отказался. Он считает, что наш Мир не должен перенимать из иного каждый обычай. Как он говорит: «Женщины, пока я жив, не будут мучить себя корсетами».

Я уже дочитывала «Мгновения жизни», когда услышала шум за дверью. Кто-то громко перешептывался. Отложив книгу, я тихо подкралась к двери и сразу же узнала голоса Сэнлы и Голны.

— Ты видела, как он одет и говорит? Он точно не из нашего Мира…

Я прервала Сэнлу, резко отворив дверь.

Они замерли, испуганно взирая на меня. Я нередко общаюсь со слугами, и они знают, что я не люблю, когда мне мешают. Но тогда не было никакого желания злиться, меня распирало от любопытства.

— Кто не из нашего Мира? — спросила я.

Увидев, что я не собираюсь их ругать, служанки заговорили разом. Из их слов я как-то разобрала, что в замок пришел «привлекательный мужчина», и что он якобы из другого Мира.

— Где он?

Девушки схватили меня за руки и повели в холл. Я тогда не подумала, что облачена в повседневное платье, и что Отец будет недоволен, если узнает, что я ходила перед гостем в таком виде.

Не зря мама всегда говорит мне, что я чересчур любопытная.

Он стоял спиной ко мне и разговаривал с Отцом. Они не заметили нашего появления. Увидев моего Отца, Сэнла и Голна мгновенно ретировались, оставив меня. Я стояла и смотрела на его спину, к которой прилипла мокрая белая рубашка. И не могла отвести от него глаз.

Что-то в нем было, что заставило мое сердце замереть.

Я его совершенно не знала и даже толком не видела, но почему-то замерла на месте и смотрела на него, пока он, неожиданно, не обернул голову и посмотрел прямо на меня. Я вздрогнула и быстро отвела взгляд.

Мое лицо стало гореть, и это меня разозлило. Я подняла глаза и посмотрела прямо на него. Так мы стояли, как мне показалось, около минуты.

И я до сих пор не могу забыть его лица и выражения глаз. Потом он резко отвернулся, а я убежала в свою комнату.

Мне до сих пор стыдно, что я вообще вышла на него смотреть. Но и забыть его я тоже не могу.

Так и не поев, возвращаюсь в свою комнату. В голове роются тысячи вопросов к Вальнару, Геве и самому себе.

Вроде, слова Гевы должны были убедить меня, что Вальнар меня не выбросит. Но откуда мне знать, что она не сказала это специально, чтобы я не волновался раньше времени? Да и почему она вообще это сказала? Зачем? Почему сделала акцент на том, что Вальнар заботится о мне как отец? Это была манипуляция, так как она знает, что я сирота? Или она не знает?

В любом случае, по-моему, наставник возится со мной, только потому что я ему нужен. И если будет возможность меня заменить, то сразу это сделает.

И эта мысль расстраивает. Даже смешно. Я думал, что уже давно перестал искать в каждом прохожем своего отца. Но, видимо, эта проблема останется со мной навсегда. И даже если Гева что-то такое увидела, это не значит, что она права. Не надо на Вальнара перекидывать свои проблемы с привязанностью. Я должен быть готов, что он в любой момент может со мной распрощаться.

Мне надоедает сидеть без дела. Да и если не найду, чем заняться, впаду в депрессию. Вспоминаю первый и последний урок колдовству. Может, попробовать самому? Осматриваю комнату, но не нахожу никакого подходящего предмета. Снимаю кроссовок и закидываю его в дальний угол.

Так, надо сконцентрироваться на нем и не отвлекаться.

В этот раз проще и получается быстрее. Зрение обостряется — вижу кроссовок в малейших деталях. Даже остатки пепла на шнурках.

И вообразить, что он должен сделать.

Представляю, как кроссовок взлетает и врезается в дверь ванной. По нему проходит мелкая дрожь. Он поднимается в воздух и с глухим звуком ударяется о дверь.

Результат воодушевляет. Сердце ускоряется. Даже получается отвлечься от тревожных мыслей.

Придумываю кроссовку новые задания. Взлетает на люстру и повисает на ней. Танцует по полу. Скачет от стены к стене. В конце концов, мне надоедает, и я заставляю его обратно одеться на мою ногу и завязать шнурки.

И где Вальнар? Мне уже надоело ждать. Может, сегодня я тоже могу «шляться без дела»? Тогда пойду на улицу. Мне уже давно интересно, что находится в мертвом городе рядом с замком. В любом случае, там будет интереснее, чем здесь. Может, даже получится поднять силой мысли что-то тяжелее ботинка.

Встаю и чуть не падаю. Перед глазами темнеет. Голова кружится. Тело сковывает слабость. Сажусь обратно, но лучше не становится. Закрываю глаза, опираюсь локтями на ноги и прячу лицо в ладонях.

Что опять случилось? Почему каждый день со мной что-то происходит?

Хочется усмехнуться, но не получается, мышцы лица не слушаются. Меня как будто парализовало. Головокружение не проходит. Сердце глухо стучит в ушах и болью отдается в затылке.

— Руслан? — голос Вальнара.

У меня нет сил, чтобы поднять голову или как-то среагировать на его появление. Чувствую, как он залазит в мой мозг — ощущение странное, зудящее и холодное. Неужели, я чувствую присутствие наставника в своей голове? Почему? Раньше никогда не чувствовал.

Вальнар впервые за все время нашего знакомства матерится и подходит ко мне.

Я бы и рад это как-то отметить, но мне сложно о чем-либо думать. Голова болит и продолжает кружиться. Мутит. И такое ощущение, что все тело мне отказывает — я ничем не могу двинуть. Совсем.

Наставник помогает мне лечь. Чувствую его теплые пальцы на запястье, наверное, измеряет пульс.

Одна часть меня будто находится в реальности, вторая — теряется в бездонном пространстве. Тело мне больше не принадлежит. Никакая мысль надолго не задерживается в голове. Темнота сгущается. И последнее, что я ощущаю — Вальнар отпускает мою руку.

Инара

Что случилось?

Только что Вальнар был здесь, но что-то заставило его вернуться. Что-то — что взволновало даже его.

Рано утром он принес темно-красную жидкость в небольшой золотой чаше. Я сразу поняла, что это кровь. Кровь Людора. Его глаза округлились, и он поморщился, когда увидел чашу, будто вспомнил что-то плохое и болезненное.

Колдун сел перед Людором на корточки. Взял его за руку и начал что-то шептать. Он делал это так долго, что я уснула, хотя, казалось, это невозможно — от напряжения сворачивало желудок. Может, Вальнар ввел меня в сон?

Не знаю, что меня разбудило. Я открыла глаза и увидела, как Вальнар делает надрез на руке Людора. Кровь стекала в чашу, пока не наполнила до краев. Князь Секуавелии сидел словно в трансе, ничего не понимая и не чувствуя.

Наполнив чашу, колдун отпустил руку Людора. Глаза князя прояснились, и он поморщился от боли. Вальнар встал и объявил:

— Все готово к ритуалу... — и напряженно замолчал. Нахмурился, будто к чему-то прислушиваясь. Торжество на его лице сменилось тревогой. Затем из его рук исчезла чаша, и потом в воздухе растворился он сам.

Что произошло? Что могло его так взволновать? Я никогда не видела, чтобы его лицо выражало что-то, кроме злорадства, злости или усмешки. Что может его настолько заботить?

Руслан? Неужели с ним что-то случилось?

Тревожное предчувствие охватывает напряжением тело. Если Вальнар готов был прервать ритуал, которому посвятил жизнь, значит случилось что-то ужасное. Но что?

Я не могу узнать. Остается только сидеть и ожидать прихода Гевы.

— Может, уже займешься Русланом? — голос Гевы вырывает меня из сна.

Открываю глаза и прислушиваюсь. В голове необычайно ясно и пусто. Я помню, что потерял сознание, но интереса к этому событию нет. Ощущение странное — хоть мозг работает хорошо, кажется, что не работает совсем.

Дверь в комнату чуть приоткрыта, и я не вижу, кто там, но кроме Вальнара и Гевы, никого другого быть не может.

— Почему Формулой ты не можешь заниматься ночью, когда он спит? — продолжает говорить Гева. Ее слова проникают в голову, не оставляют никаких мыслей и вылетают. — Еще одно такое происшествие, и он вообще может умереть. Ты должен быть все время с ним. И почему раньше не объяснил ему… Что?

Дверь резко открывается и в комнату заходит Вальнар. Он выглядит уставшим и обеспокоенным. Сажусь.

— Как самочувствие, Руслан?

Не ждет ответа и залазит в мою голову. Ежусь и морщусь. Я снова чувствую его холодное, зудящее присутствие в моем мозге. Это помогает немного вернуться к реальности — начать соображать. Раздражаюсь.

— Я и сам могу ответить.

— Знаю. Гева принеси ужин и линги.

Она уходит.

Встречаюсь глазами с Вальнаром и чувствую напряжение и вину. Он садится на кровать рядом со мной.

— Руслан, ты ни в чем не виноват… — сжимает мое плечо. Тон такой, будто он разговаривает с ребенком или с сумасшедшим. Это раздражает еще сильнее.

Я ничего не понимаю! И почему никто не хочет мне хоть что-то объяснить? Например, почему я кричал на наставника, при этом был будто вне тела? Или почему упал в обморок без причины? Я сам должен догадаться? А еще я в чем-то виноват! О чем он вообще?

— С чего я должен чувствовать себя виноватым?

Вальнар удивленно поднимает брови.

— Что? — теперь тон совсем другой — встревоженный. Он хмурится и снова дотрагивается до моего плеча.

Отстраняюсь и сбрасываю его руку.

— Руслан?

Лицо наставника меняется. Комната тоже. Яркое солнце за окном сменяется ночным небом. Свечи на люстре гаснут — остаются гореть всего несколько из них. Становится мрачно и темно.

— Руслан? — настойчиво спрашивает Вальнар, в голосе беспокойство.

Я только качаю головой в ответ. Мысли смешиваются, суетятся, не дают мне задуматься о чем-то одном — понять, что происходит.

— Руслан, успокойся, — наставник берет меня за плечи и поворачивает к себе. — Все в порядке. У тебя были галлюцинации.

Галлюцинации? Это он называет «в порядке»? Это ни хрена не в порядке! Я что, сошел с ума?!

— Я схожу с ума? — мой голос дрожит.

— Нет. Но если еще раз так нагрузишь свой мозг, ты точно сойдешь.

В комнату заходит Гева с подносом.

Как-то она быстро. Может, она галлюцинация? Как мне теперь узнать, что галлюцинации, а что нет?

— Поешь и спать, — Вальнар забирает поднос и кладет мне на колени. — Но сначала выпей.

У меня в руках оказывается чаша с какой-то зеленой жидкостью. В нос ударяет резкий запах спирта, смешанный с ароматами растений и забродившего винограда.

— Что это?

— Это линга. Целебный напиток. Что-то вроде лекарства.

От сумасшествия?

— Нет, не от него. Руслан, ты не сошел с ума.

Сам он себе верит?

Смотрю в его глаза.

Верит.

Ладно, на этот раз поверю тоже.

Залпом выпиваю напиток.

Гева

«Дневник для рассудка»

26 марта 1404 год

Мне в голову не могло прийти, что его пригласят к общему столу.

Отец приглашал за стол посторонних людей только в редких случаях. И каждый раз предупреждал об этом. Поэтому я никогда не волновалась, во что облачиться, когда выходила к завтраку. И Отец никогда не возражал против этого.

Надев повседневный наряд и причесавшись, я пошла в столовую. Если бы я знала, что он там, облачилась бы придворный наряд. Но я не знала.

— А это моя единственная и любимая дочь — Гева. Гева, позволь представить тебе — Метран, он прибыл к нам из Иноземия.

Я замерла. Отца, похоже, не смутило, что я одета домашнюю одежду, но мама нахмурилась. Но я быстро забыла об этом — все мое внимание забрал мужчина, который встал, как только Отец меня представил. Это был он — незнакомец, который вчера прибыл в замок. Который занимал мои мысли полночи. Он, как мне показалось, чуть насмешливо разглядывал меня.

В этот раз мне удалось рассмотреть его получше. Он высокий и статный. Лицо неподвижное и умное. Бронзовые волосы отстрижены до кончиков ушей и падают на глаза. Он их убирает легким взмахом головы. Цвет глаз зависит от света — серый или ярко-изумрудный. Они пронзительные и глубокие. Губы тонкие и легко поддаются насмешливой улыбке.

Мы с секунду пристально смотрели друг на друга, но я не отвела глаз, как вчера. Потом он, вежливо улыбнувшись, подошел ко мне и, взяв мою руку, поцеловал ее. Казалось, будто он смеялся надо мною. Я вся вспыхнула.

Как он смеет надо мной смеяться! Моя одежда не дает ему права!

Я улыбнулась ему самой холодной улыбкой, на которую была способна и чуть наклонила голову. Спокойно избавилась от его руки и села на свое место. И за все время его разговора с Отцом ни разу на него не взглянула.

— Когда ты скажешь, что все-таки произошло со мной вчера и позавчера?

Вальнар замирает. Его спина и шея напрягаются.

Он думал, что я все забуду? Или не осмелюсь спросить? Разбудил меня, потащил на зарядку, потом на завтрак, а теперь на тренировку. И слова не сказал. Единственное, что доказывает, что мне все не приснилось — это его пристальный взгляд. Будто он ждет, что у меня снова будут глюки.

— Хорошо, — наставник кладет на место меч и поворачивается ко мне. — Когда ты колдуешь, используешь много энергии. Во время колдовства это не заметно — ты не замечаешь, как у тебя тратятся силы. И только после — когда пройдет несколько минут, ты начинаешь чувствовать, сколько сил ты потратил.

— Значит, я потратил слишком много энергии?

— Нет, не только это. Твой мозг получил слишком большую нагрузку. Он, как мышцы, его надо помаленьку тренировать, а ты его нагрузил без тренировки, — говорит медленно, будто подбирает каждое слово и боится чего-то. — Тебе еще повезло. Ты мог умереть, либо сойти с ума. Ты еще легко отделался.

Легко отделался...

А как же глюки? Это он называет «легко отделался»? Может, я уже сошел с ума?

— Руслан, нет, ты не сумасшедший, — устало отвечает на мои мысли. — Если бы ты сошел с ума, мне бы пришлось тебя убить.

Он неожиданности я усмехаюсь и не замечаю, как отступаю.

Он сказал, что убьет меня, если я спячу? Так обыденно, будто это ему ничего не будет стоить. Значит, я был прав? Как только я покажусь ему бесполезным, он меня выбросит. Или убьет меня и даже не задумается. Я просто один из наследников.

От этих мыслей сердце сжимается. Вроде, я вчера настроился, что наставнику плевать на меня, но все равно оказался не готов к правде.

Вальнар хмурится.

— Ты меня не так понял. Мне на тебя не плевать. Но ты должен понимать, если ты сойдешь с ума, то ты можешь наделать кучу проблем, ведь у тебя уже есть Дар и ты умеешь колдовать.

— Ага, — стараюсь не выдавать эмоции, но это сложно, особенно когда он роется в моей голове. — Может, ты перестанешь читать мои мысли?

Вальнар игнорирует мою просьбу и снимает меч со стены, который он ни разу до этого не трогал.

— Бери лук и стрелы, сейчас ты пойдешь охотиться.

Мастер переводить тему. Но, с другой стороны — чего сопли размазывать? В этом нет смысла.

На кого он собирается охотиться? Я в Ирангуле ни разу мухи не видел, не то чтобы какую-нибудь дичь.

Все же беру оружие.

Вальнар, бросив на меня быстрый взгляд, поднимает над головой меч, что-то бормочет и втыкает его в пол. Оружие легко входит в камень, как в свежий хлеб.

Как он так легко проткнул пол? Это магия?

Вальнар отпускает эфес и отходит на несколько шагов, не сводя глаз с оружия. Пол рядом с мечом зеленеет и покрываться травой. Стены комнаты расширяются и уходят в лес. Потолок растворяется в ярко-голубом небе.

Проходит несколько секунд, и я стою посреди небольшой поляны, окруженной высокими деревьями. Вокруг непривычно шумно — шелестят листья, поют птицы, стрекочут насекомые.

Я больше не в Ирангуле.

Инара

Совсем не могу сконцентрироваться на книге. Резко захлопываю ее. Людор вздрагивает.

Вспоминаю, как он пожимал мне руку — с гордым взглядом, без единой морщинки на лице. Передо мной уже не тот человек, что был раньше. А может, он всегда был таким, просто этого никто не видел. Он жил в роскоши, любви и без забот, но как только на него начали давить, сразу же сломался.

Встаю и принимаюсь ходить по комнате от стены к стене. Если я буду сидеть, сойду с ума. Из головы не выходит ритуал Вальнара и мысли о Руслане. Что с ним произошло? Почему Вальнар не вернулся, чтобы закончить ритуал? Если он прервался, ему нужно будет проводить его заново? Надеюсь, что так. Чем больше у секуавельцев времени, тем лучше. Может, мне получится придумать, как сбежать или остановить колдуна.

— Тезурия все знала.

Замираю.

Людор ни разу не говорил с тех пор, как колдун притащил его сюда. От звука его голоса меня накрывает волна ненависти.

Вальнар хотел именно этого! Он только для этого его сюда притащил. Ему надо, чтобы я сдалась так же, как и Людор. Чтобы он заговорил со мной и сказал нечто такое, что меня сломает.

— Не смей со мной разговаривать!

Раньше я бы и не посмела так на него накричать. Он был князем. Он был избран Тезурией, и сомневаться в ее выборе я бы никогда не посмела. Но сейчас я уверена, что маг ошиблась — избрала не того. Он обрек на смерть жителей Секуавелии, лишь бы пожить немного дольше, лишь бы не мучиться.

Людор хмурится.

Не могу я так! Как только он попадается на глаза, сразу вспоминаю, что он сделал. С момента его появления здесь, все время чувствую ненависть и злость. И единственное, что мне хочется сделать, — убить его, а затем и Вальнара.

Вальнар исчезает, но меч остается. Он воткнут в землю посреди поляны. И на вид кажется, будто он торчит здесь уже несколько веков. Лезвие заржавело и потемнело. Его полностью обвил вьюнок. И только рукоять чистая и блестит на солнце, отбрасывая на деревья солнечные зайчики.

Куда делся Вальнар? Почему он ничего не объяснил перед тем, как пропасть? Что мне делать? Лук и стрелы при мне, но я не знаю, на кого мне охотиться и где. Можно уходить с поляны? Или стоять и чего-то ждать? Или идти, пока не наткнусь на добычу?

Может, это какая-то проверка? И Вальнар стоит где-то и наблюдает за моей реакцией?

Оглядываюсь, но не вижу даже намека на присутствие человека.

Почему мой наставник никогда и ничего не может объяснить нормально? Как я должен понять, что мне делать?

Ну, раз мне ничего не запрещали и не объяснили правила этого места, тогда я могу делать все, что захочу.

Подхожу к мечу и вытаскиваю его из земли. Не уверен, насколько он полезен с таким ржавым лезвием, на всякий случай лучше его прихватить.

Держа оружие перед собой, захожу в лес. Солнце ярко просвечивает через листья и откидывает на землю и кожу зеленоватые тени. При любом ветерке листья шуршат, и где-то в глубине леса чирикают птицы. Вспоминаю свой побег.

Почему лес Ирангула другой? По сравнению с этим, он — мертвый. Нет никакой живности. Деревья пожухлые. Трава сухая. Даже воздух стоит. Что с ним не так?

Я делаю где-то шагов десять и выхожу на еще одну поляну. Очень похожую на прошлую.

Или это она и есть? Да, она. В центре валяется оторванный от меча вьюнок, рядом лежат комки земли.

Хмурюсь.

Это странно. Как я не заметил, что сделал резкую петлю?

Снова вхожу в лес и через несколько секунд снова возвращаюсь на поляну.

Понятно. Я просто не могу уйти отсюда. И что мне тогда делать? Ждать, когда дичь сама придет ко мне? Это как-то тупо. Но и похоже, у меня нет выбора.

Сажусь у дерева. Солнце так печет, что даже в тени становится жарко. Снимаю футболку.

До этого я не сильно задумывался о одежде, которую ношу, но сейчас мозгу заняться нечем и вопросы сами лезут в голову. Например, зачем мне с Вальнаром одеваться одинаково? Мы и так друг на друга похожи. И зачем носить только черную одежду? В гардеробе колдунов не может быть чего-то светлого? В чем прикол? Или у Вальнара просто нет другой одежды, и он отдает мне свою, так как мы примерно одного телосложения?

Но даже если так, вопрос про похожие лица остается открытым. Я несколько раз задавал этот вопрос, но наставник постоянно избегал ответа. Да и я сам потом про это забывал. Поэтому ответа так и не нашел. Мы так похожи случайно? Или Вальнар подделал свою внешность? Но зачем ему? Это глупо. Надо будет все-таки спросить.

Время идет, и мне надоедает сидеть без дела. Пробую снова пройти через лес, но у меня не получается.

И что? Мне теперь целый день ждать, когда на меня выйдет какой-нибудь олень?

Сажусь на траву посреди поляны, кладу меч на колени и начинаю его чистить.

* * *

Солнце прячется за деревьями, отбрасывая на меня длинные тени. Холодеет. А я уже умираю со скуки.

Меч очистился за минуту. Я протер его, и ржавчина сошла. Делать больше нечего. Чем еще заняться я не придумал. Походил. Сделал несколько упражнений. Пострелял из лука. Даже попытался заснуть, но не получилось.

Не понимаю. Вальнар решил научить меня терпению? Или что это такое? Сбой системы? Сколько времени я здесь сижу? Полдня?

Уже хочется пить.

От безделья в голову лезут мысли о прошлой жизни. Коля, Яна, Николаич и даже Людка. Хоть я и старался их всех забыть, у меня не получилось. В замке я постоянно был чем-то занят, но мысли о них все равно приходили ко мне перед сном, а иногда в тихие минуты посреди дня. А сейчас выкинуть их из головы особенно сложно, так как мне нечем заняться.

На небе смешиваются красные и желтые краски. Вся поляна теперь в тени. И уже совсем прохладно. Надеваю майку и лук с колчаном и принимаюсь ходить по поляне, чтобы размяться.

Получается, я просидел здесь целый день? Но зачем? Это совсем не похоже на охоту. Вальнар соврал? Но тогда зачем он сюда меня отправил? Это он так меня запер, чтобы я больше не натворил дел? Или не мешал ему? А если сойду с ума, то он знает, где меня найти.

— Привет, Руслан, скучал?

Замираю. Дыхание перехватывает.

Этот голос я узнаю из тысячи. Когда я был маленьким, часто ему подражал. И по тону всегда мог определить его настроение.

Что он здесь делает?

Оборачиваюсь.

— Коля?

Гева

«Дневник для рассудка»

28 марта 1404 год

Вчера мама отчитала меня за мое неэтичное поведение с чужеземцем.

Но я не могу иначе! При виде него, я мгновенно раздражаюсь. И сама не знаю почему. Мне повезло, что мы не так часто встречаемся. Основное время он проводит с Отцом, и мне не надо его развлекать.

Мне всегда было интересно, как выглядит Иноземие, но мне невыносимо разговаривать с ним. За эти три дня мы перекинулись только парой слов ради приличия. Он понравился Отцу и редко остается без его внимания. Отец показал ему Ирангул и рассказал, как все обустроено в нашем Мире. Метран же делился опытом Иноземия. Иногда они звали меня с собой, но я отказывалась, ссылаясь на головную боль или занятость.

Метран одевается и выглядит уже, как коренной житель Ирангула. Только иногда его иноземное происхождение выдают непонятные слова или вопросы о предметах, о которых мы никогда не слышали.

Мне уже кажется, что я зря взялась вести «Дневник для рассудка». Не думаю, что я влюбилась в Метрана. Он вызывает у меня только раздражение.

— Да, это я, — усмехается. — Не видел две недельки и напрочь забыл?

Он практически не изменился с того раза, как мы подрались. Все те же светлые волосы, отливающие на солнце золотом. Большие, голубые глаза с длинными ресницами. И утонченные черты лица. Только после драки нос на переносице залеплен пластырем.

Глаза пронзают меня злобой и ненавистью. Все еще обижен из-за драки? Или злиться на что-то другое? Но на что? Нет! Что он вообще здесь делает?

— Как ты здесь оказался?

— Я все время был здесь. Просто ты не хотел видеть этого, — он чему-то смеется.

Желудок неприятно сжимается. Хоть этот парень похож на Колю лицом, мимикой, голосом, я чувствую, что это не он. С ним что-то не так. Может, у меня снова галлюцинации?

— Что это значит?

— Включи мозги, — морщится. — Это и пню понятно. Ты, конечно, всегда был туповат, но не настолько.

Его тон и поведение раздражают. Кто он такой и почему пришел в виде моего друга? Если он и правда все это время был рядом, то почему не появился раньше? Почему именно сейчас?

— Ты кто? — не скрываю раздражения.

— А ты как думаешь? — кажется, ему реально интересен мой ответ.

— Точно не Коля.

Фыркает и пожимает плечами.

— Ты бываешь таким смешным, Руся, — снова усмехается, а я вздрагиваю. Меня давно так не называли, и это звучит жутко, когда голос и интонация Коли, а ощущение, что передо мною кто-то другой, не уходит. — Не проходит и дня, как с тобой что-то случается.

Он начинает ходить вокруг меня. От неприятного предчувствия напрягаюсь. Бросаю взгляд на меч на траве недалеко от меня.

Что он задумал? Почему не ответил на вопрос? Зачем продолжает меня специально раздражать?

НеКоля усмехается:

— Знаешь, неудивительно, что я нужен Вальнару. Ты совсем не справляешься. Как всегда. Только бокс тебе удавался. Но в чем сложность кулаками махать?

Он меня все больше бесит, но я стараюсь не поддаваться провокации — не отвечаю. Я не могу понять, что происходит, и это напрягает. Кто он и что ему надо?

Он продолжает ходить вокруг меня. Я не спускаю с него глаз.

— Русик, чего молчишь? Обычно любишь нести чушь, а тут застыл, и не пикнешь. Испугался что ли? — заглядывает в мое лицо, рассматривает и смеется. — Правильно, надо бояться тех, кто тебя сильнее. Ты ведь всегда меня боялся, — останавливается напротив меча.

Ему остается несколько шагов до него. Захватываю лук, чтобы можно было быстро его снять.

— И Яна это тоже чувствовала, поэтому выбрала меня. Женщины не любят трусов.

Будь этот разговор, как тогда в школе, я бы уже давно сорвался. Но сейчас я чувствую, что любое мое неосторожное движение может стоить мне жизни.

Я не знаю, кто это. Почему он так похож на моего друга. И чего он хочет. Но я уверен, что, если я выйду из себя, — это будет самая большая ошибка в моей жизни.

— Что тебе надо?

Он усмехается и делает несколько шагов к мечу. Я еще сильнее напрягаюсь и крепче сжимаю лук.

— Ты еще не догадался? — еще один шаг. — Весь напрягся... — презрительный смешок. — Ладно, Русик, зачем тянуть? Я пришел тебя убить.

Гева

«Дневник для рассудка»

1 мая 1404 год

Я уже привыкла к его присутствию. Метран завоевал расположение моего Отца и теперь большую часть времени проводит в замке. Он присутствует на каждом мероприятии, выезде и семейном приеме пищи.

В какой-то момент он перестал меня раздражать. Думаю, за его улыбкой и взглядом я перестала чувствовать усмешку или видеть высокомерие. Не уверена, что они вообще когда-то были. Возможно, я придумала себе это, так как его выражение лица можно по незнанию принять за надменность.

Или я просто привыкла к нему.

Но мы продолжаем держаться друг от друга на расстоянии. И разговор между нами так и не завязался.

Сегодня я заметила у него немного ниже шеи странный шрам, похожий на клеймо. На нем изображены две буквы — «Б» и «Е». Но я не уверена, что это были именно эти буквы. И не знаю, что этот знак означает, и спросить его не решилась.

Сердце пропускает удар. Не замечаю, как задерживаю дыхание.

Я пришел тебя убить.

Я не сразу осознаю весь смысл слов.

Убить?

От парня с лицом Коли слышать такие слова особенно дико.

Я даже не разобрался, кто он такой, а он уже хочет меня убить! Почему? За что? Я даже его не знаю! Что такого я мог ему сделать?

НеКоля бросается к мечу. Я автоматически снимаю лук, натягиваю тетиву и направляю мушку на него.

Он замирает, сжимая меч. Мы стоим в нескольких сантиметрах друг от друга. Стоит кому-то из нас сделать движение, и мы оба умрем.

Его губы растягиваются в злорадной улыбке.

— Ты меня не убьешь. По глазам вижу, такое наивное дитя, как ты, не сможет причинить боль даже мухе, что уж говорить обо мне.

Не отвечаю. Честно говоря, даже не знаю, что сказать. В голове пустота. Я совершенно ничего не чувствую — ни ненависти, ни боли, ни страха, ни злости. Просто стою, нацелившись на парня похожего на моего друга, как в мишень. В ушах до сих пор звучат его слова: «Я пришел тебя убить».

Убить.

Это слово впервые звучит настолько емко. Одно дело видеть смерти в кино, убивать в играх, но сейчас — в жизни... Это кажется нереальным. Я держу на мушке парня с лицом лучшего друга и готов убить его.

Готов?

— Да, не сможешь, — разочарованно тянет НеКоля, пристально всматриваясь в меня, будто читая мои мысли. — Это и следовало ожидать. Русик, ты — трус.

Меня его слова не задевают. Я не знаю, как реагировать.

Сердце колотится и сжимается до боли. Ладони потеют. Горло сжимает судорога. Возможно, этот НеКоля прав — мне страшно.

Парень усмехается и качает головой.

— Надоел мне этот спектакль. Давай закругляться. Я упрощу тебе выбор, — встает передо мною на колени. — Ты меня прикончишь и докажешь всем, что ты не трус, либо я убью тебя.

Он стоит на коленях и нагло улыбается. И только сейчас до меня доходит, что я мечусь в человека.

Я мечусь в человека! Живого человека!

Отступаю и опускаю лук.

Я не буду его убивать!

— Я ожидал, но разочарован, — качает головой и встает, оставив на полу меч.

Мне кажется, или он получает удовольствие от происходящего?

— Ты такой наивный и невинный, аж тошно. И как с таким работать?

О чем он? Но я не успеваю спросить. Он достает кинжал и втыкает его в мою грудь.

— До встречи, друг, — шепчет и ехидно улыбается.

Инара

— Как ты? — Гева ставит передо мной поднос с едой. Что-то в ее лице заставляет меня еще сильнее волноваться.

— Гева, что-то с Русланом? — тихо спрашиваю, чтобы Людор ничего не слышал.

Он все равно поднимает голову на звук моего голоса и пристально всматривается в меня.

— Откуда такие выводы? — удивленно поднимает брови.

— Вальнар вчера прервал ритуал и исчез. Я никогда не видела у него такого беспокойства на лице.

Пока я говорю, Гева все внимательнее рассматривает в меня.

— Нет, с ним все в порядке. Было одно маленькое происшествие, но все наладилось, — кажется, она на что-то злится. — И знаешь, Ина, — наклоняется к самому моему уху, — тебе следует, прежде всего, заботится о себе, а не о неудавшихся кавалерах.

Разворачивается и уходит, оставляя меня ошарашенную и красную до кончиков ушей.

Резко сажусь, хватая ртом воздух. Такое ощущение, будто я бежал в гору несколько километров без передышки. Сердце бешено колотится. Легким не хватает воздуха.

Смотрю на место, куда НеКоля только что воткнул кинжал, но там ничего нет — ни крови, ни царапинки. И боли тоже. Как будто ничего этого и не было.

Мне это приснилось? Или я уже умер?

Быстро оглядываюсь.

Похоже, нет. Сомневаюсь, что загробный мир выглядит, как спортивный зал в Ирангуле.

Рядом лежит меч, в том же положении, что его оставил НеКоля. Вспоминаю выражение его лица и по коже пробегают мурашки.

Кто он такой был? И почему хотел меня убить? И как я спасся? Я же видел, как он проткнул мне грудь. Неужели, Вальнар успел вытащить меня? Тогда, где он?

Встаю. Глова кружится. Дожидаюсь, когда неприятное ощущение уйдет, и кладу на место лук с колчаном.

Чем больше я думаю о случившемся на поляне, тем сильнее запутываюсь. Что произошло? Вальнар сказал, что я иду охотиться. Я просидел весь день, и вместо дичи вылез этот придурок с лицом Коли. Кто он вообще такой? Кажется, он многое о мне знал, о Коле и о наших отношениях. Откуда? Прочитал мои мысли? Или его подослал Вальнар, все рассказав про меня? Но зачем?!

Я ничего не понимаю! И это меня злит.

Выхожу из зала и сразу же натыкаюсь на наставника. По сравнению со мной, у него отличное настроение. И это раздражает меня только сильнее.

— Как тебе охота?

Охота?! Это он называет охотой?! Интересно, кто на кого должен был охотиться: я на НеКолю или наоборот?

От злости я забиваю на запрет Вальнара и выражаю все свое отношение к «охоте» матами.

— Следи за языком, — он чувствительно стукает меня костяшками пальцев по лбу.

Я еще должен слова подбирать!? Но это никак по-другому не назовешь — только матами!

Потираю лоб и отступаю. Чувствую, как он пробирается в мой мозг, и злюсь еще сильнее.

— Не лезь в мою голову!

— Руслан, соберись. Ведешь себя как девочка-подросток. Ты уже большой мальчик для таких истерик.

Несмотря на мою злость настроение у него не портится. Как будто даже лучше становится. Это бесит, но я все-таки с трудом беру себя в руки.

— Что это было? Почему на поляне появился парень похожий на Колю?

— Ты не был рад увидеть своего друга? Ты же по нему скучаешь.

Друга? Он что, издевается?!

— Я что, по-твоему, полный идиот? Это не был Коля. И он хотел меня убить! — мне сложно снова не сорваться на крик. Как же это все бесит! И зачем он снова делает из меня дурака? — Ты знал об этом?

Вальнар частично теряет хорошее настроение. И это радует. Он серьезно всматривается в мое лицо.

— Руслан, ты же понимаешь, что такое может случиться и в реальной жизни? Не все друзья остаются верными на всю жизнь.

Снова тему переводит? Задолбал!

— Так ты знал и ничего не сказал?! Ты сказал, что я пойду охотиться! Это ты называешь охотой? Или что это такое было?

Вальнар вздыхает и качает головой.

— Ладно, хорошо, успокойся, — следующие слова бормочет вполголоса, но я слышу. — С таким характером ты умрешь сразу, как выйдешь за пределы замка

Я не успеваю ответить, Вальнар входит в зал и поднимает с пола меч.

— Я точно не знал, с кем ты встретишься. Видишь этот меч? Это — S.A.D. — проще, Сад.

— Чего?

— Это сосуд, в котором храниться частичка души Боланда. Название он ему тоже дал — длинное на латинском, но так как никто не захотел его запоминать, остальные колдуны сократили его до трех начальных букв S.A.D. — Сад.

Частичка души? Это как?

— Разве такое вообще возможно?

— Отделить от себя часть души и поместить в какой-нибудь предмет очень рискованно, но возможно. И теперь Боланд может участвовать в воспитании наследников, находясь в Коландуре, — Вальнар вешает меч обратно на стену.

И круто, и жутко одновременно.

— Значит, это Боланд… сделал так, что я встретился с Колей?

Даже не знаю, что мне теперь чувствовать. Вроде бы не могу злиться на часть чей-то души. Я ведь даже не знаю, какой именно это колдун. Точнее, не помню. Получается, если я захочу на кого-то позлиться, мне придется обидеться на меч? Тупость.

— А как он это сделал?

— Боланд — могущественный маг. Даже через Сад он может перенести сознание человека в Сферу Влияния.

Я снова ничего не понимаю.

— Какую Сферу? И как он вселил часть себя в этот меч?

Вальнар внимательно смотрит на меня и хмурится.

— Ты сначала с простой магией разберись, а потом в это лезь. Даже, если я скажу, ты не поймешь.

— Я и не собирался лезть.

Он продолжает пристально смотреть на меня, от этого неловко. Что ему так не понравилось в моем вопросе? Думает, что я прямо сейчас собираюсь оторвать от себя кусок души и запихать в какой-нибудь предмет? Мне пока такое не интересно. Да и не понятно, зачем это нужно.

— А в замке есть еще Сады? — перевожу тему разговора.

— Нет, — категорично отрезает и отворачивается. — Пошли, пора обедать.

И чего он снова злиться? Меня называет девочкой-подростком, а у самого биполярка.

Гева

«Дневник для рассудка»

6 мая 1404 год

Сегодня мы впервые нормально поговорили. И я убедилась, что была не права и зря на него так раздражалась.

Мы часто с Метраном сталкивались в библиотеке. В основном делали вид, что не замечаем друг друга — каждый брал книгу и уходил в свою комнату.

Сегодня я тоже вошла в библиотеку и увидела его спину. Я сделала вид, что не замечаю его присутствия, и подошла к своему стеллажу. Я дочитала «Путешествие по пяти Землям» Кросса и решила, что она должна находиться на моем стеллаже. Думаю, что захочу ее перечитать.

Открыв стеклянную дверцу, я положила на полку книгу и подумала, что скоро придется попросить Отца выделить мне еще один стеллаж.

— Вы не подскажите мне, что я мог бы прочесть?

От неожиданности я вздрогнула и резко повернулась к Метрану. Мысли заметались в голове. Я даже не поняла смысла его вопроса и неловко переспросила:

— Что?

Почувствовала, как краснею, но Метран не дал мне разозлиться. Он сделал вид, что не заметил, моих горящих щек.

— Извините, я не хотел вас пугать. Я заметил, что вы часто приходите в библиотеку, и подумал, что вы можете посоветовать мне, что почитать.

Сначала, мне пришло в голову, что он надо мною смеется, но на его лице не было и намека на насмешку. И я немного расслабилась.

— Вы меня не напугали, — я невольно улыбнулась. — А что вы любите читать?

Книги для меня любимая тема для разговора, но никто в замке не любит читать так, как я. Мама все время занята и не может выделить много времени на чтение, как и Отец. Служанки не любят, а многие — не умеют читать. Ученые постоянно заняты, и понять их слова мне сложно. Поэтому я привыкла записывать все свои мысли о прочитанной книге в специальный дневник. В Метране в тот момент я увидела возможного заинтересованного человека, который захочет поговорить о книге, разобрать ее по косточкам и построить из них пирамидку.

— Я почти ничего не знаю об этом месте, — он улыбнулся мне в ответ и пожал плечами.

Сердце замерло при виде его ярких глаз и завораживающей улыбки.

— Я только что такую прочитала, — неловко пролепетала я. Достала «Путешествие по пяти Землям» и протянула ему.

Метран, удивленно подняв брови, взял книгу и, прочитав название, открыл ее на середине и начал читать. Мне не удалось сдержать улыбку. Я всегда делаю также, когда беру новую книгу. Сначала проверяю, как пишет автор, только потом уже решаю — читать ее или нет.

— Благодарю.

Я улыбнулась в ответ.

Поклонившись мне, он вышел.

Сердце колотилось. Щеки горели. И в груди осталось неприятное чувство, будто дав прочитать ему эту книгу, я открыла ему часть своего мира. И сделала я это слишком поспешно.

Гева раздраженно стучит посудой, пока накрывает на стол, и бросает на меня злые взгляды.

Что это с ней?

Я невольно напрягаюсь каждый раз, когда она оказывается рядом. Кажется, что на меня сейчас прольется горячий чай или вилка «нечаянно» воткнется в мою руку.

Она на меня злится? За что? Что я сделал?

Гева выходит, а я продолжаю удивленно смотреть ей вслед.

В голове всплывает наш последний разговор. Тогда она пыталась подбодрить меня, а после относилась ко мне даже немного дружелюбнее. Что вдруг поменялось?

— Что это с ней?

Вальнар удивленно поднимает бровь.

Он не заметил? Или ему плевать на нее?

— С кем? — он не скрывает недовольства. Ему не нравится болтать во время еды. Раньше я думал, что он просто любит поесть, но теперь понимаю, что колдовство требует энергию — а он колдует очень часто. Наверное, он постоянно голодный.

— С Гевой.

Хмурится. Смотрит на дверь и возвращает взгляд на меня.

— А что с ней?

Правда не заметил? Может, я ошибся?

— Ну, она как будто так злится на меня, что убить готова, — невольно краснею.

Вальнар не меняется в лице. Кладет ложку на стол. Я уже жалею, что заговорил. Это все звучит тупо. Как будто мне пять лет, и я пришел к отцу пожаловаться на злую тетю.

— Тебя не так легко убить, пока я рядом, — его серьезный тон только сильнее смущает.

— Ага, — отвожу взгляд.

— Да и сомневаюсь, что кто-то захочет убить такого милашку, как ты. Ты, конечно, вспыльчивый и импульсивный — я тебе ни раз говорил, что ты должен работать над своим характером. Но на тебя невозможно долго злиться. Наговоришь чуши, а потом выглядишь, как нашкодивший, напуганный ребенок, который не знает, что ему сделать, чтобы исправить ошибку, — усмехается чему-то своему.

Даже не знаю, обидно это или нет. Особенно от Вальнара.

— Не смешно, — неуверенно бурчу.

Наставник смотрит на тарелку, переводит взгляд на меня и смеется.

— Не вижу в этом ничего смешного, — с одной стороны, мне не нравится, что он не принимает мои слова всерьез. С другой — я редко вижу его смех, от этого настроение улучшается.

Через несколько секунд он перестает смеяться.

— Ладно, тебе просто показалось. Ты устал. Но ты бы видел сейчас свое лицо, — снова смеется.

Не удержавшись, присоединяюсь к нему.

* * *

Солнце прячется за деревьями, откидывая на поляну длинные тени. Здесь ничего не изменилось. Все тот же пятачок травы. Вокруг лес.

Что происходит? Почему я снова на этой поляне? Я вернулся в Сферу Влияния? Или не уходил?

— Не поверишь, я по тебе успел соскучиться, — НеКоля сидит рядом и пристально наблюдает за мной. На переносице больше нет пластыря. Солнечные лучи отражаются у него в волосах красными бликами.

Мозг сразу напоминает яркими образами, как этот придурок хотел меня убить. Напряжение скручивает желудок. Что он снова здесь делает?

— Зачем ты опять пришел?

Он усмехается и, почесав щеку, пожимает плечами.

— Я никуда и не уходил, — улыбается, поигрывая кинжалом.

Хоть я и не чувствую боли, майка вся в крови и прилипла к коже. Теперь ее без горячей воды не отдерешь. На том месте, где я только что лежал, трава побурела. Руки липкие и красные.

— Да, крови много... Сначала я думал, может, оставить тебя умирать. Потом подумал, будет обидно, если единственный наследник колдунов умрет. Ну и скучно мне стало. Так что, с возвращением! — расправляет руки, будто ждет объятий.

Я молча смотрю на него, совсем не понимая, что происходит.

— Русик, ты как будто не рад, — усмехается и ложится. — Мы теперь навеки вместе. Тебе, по сравнению со мной, повезло, так что улыбнись хотя бы ради приличия.

Инара

Гева все еще злится. Расплескав половину супа, резко ставит миску на пол перед Людором, затем подходит ко мне и также резко кладет поднос передо мной.

Все еще не понимаю, что так ее разозлило. Пытаюсь встретиться с ней глазами, но она нарочно не смотрит на меня. Когда она поворачивается, чтобы уйти, хватаю ее за руку.

— Гева, подожди.

Она останавливается и пронзает меня тяжелым взглядом.

— Спасибо, большое, — даю ей книгу. — Извини меня, если я тебя обидела.

Ее взгляд становится мягче, а раздражение испаряется.

— Ина, ты меня не обидела. Просто, я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое, что и со мной. Ты не должна влюбляться в Руслана.

Я на секунду теряюсь. Почему она так решила?

— Я в него не влюбилась, — чувствую, как щеки и уши нагреваются, но глаз не отвожу.

Она с секунду пристально вглядывается в меня и удовлетворенно улыбается.

— Хорошо. Тебе понравилась книга?

— Очень. Это мой любимый автор.

— Я рада, тогда потом еще принесу, — она отворачивается.

— Гева, спасибо.

Людор бросает на меня еще один любопытный взгляд. Гева улыбается и уходит.

На душе остается неприятное чувство, которое скребется и не дает покоя. А в голове появляется и маячит еще больше вопросов, на которые мне никто не даст ответов.

Можно я его убью?

НеКоля все время говорит. Постоянно. И о всем. О моем прошлом. Моих недостатках. О Вальнаре. Колдунах. Геве. Этом Мире и другом. И как же это бесит!

Я пытаюсь держать себя в руках, чтобы не наорать на него и не полезть в драку. Не хочу, чтобы наш последний разговор повторился. Но и игнорировать его тоже сложно — я слушаю его и совсем не могу отвлечься.

— Я, конечно, рад, что ты научился молчать — это прогресс, — НеКоля вздыхает и встает. — Но этого мало. Научись определять, когда это нужно, а когда лишнее, как сейчас, — прохаживается и осматривается. -Тебе нравится эта поляна? Меня она уже раздражает. Эти деревья. Трава. Солнце то заходит, то выходит. Это же скучно. А звуки... Не люблю этот вечный однообразный шум. Птицы поют одно и то же, будто других песен не знают. Жуки жужжат, но я еще ни одного не видел. Может, поменяем декорации, а? Каждую ночь сидеть на этой поляне с ума сойти можно.

Это от тебя можно сойти с ума.

НеКоля подходит к дереву и отламывает ветку.

— Ты чего такой обидчивый, Русик? Так и будешь вечно молчать? — очищает кинжалом ветку от коры и листьев.

Не отвечаю. Лежу на спине, заложив руки за голову, и смотрю на небо. Оно розовеет.

Я с ним здесь целую ночь. И от его болтовни уже голова болит.

— Ладно, Русик, пока. Но сильно не скучай, скоро мы снова встретимся.

Открываю глаза, и поляна вместе с НеКолей исчезает. Я лежу на своей кровати. На мне нет и следа крови.

Мне это приснилось? Это было настолько реально, что я до сих пор слышу голос этого психа, вижу розоватое небо и чувствую запах крови.

Скоро мы встретимся снова.

Надеюсь, что нет. Он меня так достал, что хотелось повеситься, лишь бы не слышать его голоса.

Поднимаюсь и умываюсь. Хоть сон из-за НеКоли меня вымотал, я выспался. Быстро одеваюсь и выхожу из комнаты. Не знаю, сколько сейчас времени, но раз Вальнар не пришел, чтобы разбудить меня, значит еще нет и шести.

Иду в библиотеку. Хочется посидеть в тишине, хотя бы десять минут, чтобы избавиться от шума в голове после сна.

* * *

У входа в башню наталкиваюсь на Геву. Она впирает в меня удивленный взгляд. Наверное, не ожидала увидеть меня здесь, как и я ее. Удивление на ее лице быстро сменяется раздражением. Она хватает меня за руку.

— Что ты здесь делаешь? — шипит, как змея.

«Гева тебе бы очень понравилась, даже больше, чем Яна, не будь она такая старая. Ты считаешь ее красивой, но и боишься ее. Жуткая, как сексуальный труп. Согласен?» — голос НеКоли в голове звучит громче, будто кто-то переключил громкость. Раньше он был глухим гулом на заднем фоне, но сейчас четко прозвучал в ушах, будто псих стоит рядом.

Почему я это помню? Сны так не запоминаются. Разве я не должен был все забыть, как проснулся? А я помню каждое его слово.

— Книжку пришел почитать, — невинно бормочу.

Она не ожидала такого ответа — выражение лица меняется. Хмурится и, поджав губы, пристально вглядывается в мои глаза.

— Не думала, что ты любишь читать.

— Я и не люблю.

Еще раз окинув меня с ног до головы сканирующим взглядом, уходит.

Странная.

Шум в ушах почти утих. Подхожу к застекленному стеллажу и беру первую попавшуюся книгу.

Гева

«Дневник для рассудка»

21 июня 1404 год

— Не пейте много линги, завтра будет болеть голова, — я отобрала у Метрана бокал и улыбнулась.

За эти дни мы сдружились настолько, что я совершенно не чувствую при нем скованности и раздражения. Даже не знаю, за что я на него так сердилась.

— Я думал, это целебный напиток и что, наоборот — чем больше, тем лучше, — он попытался отобрать у меня бокал, но я, увернувшись, выпила остатки линги.

— Тогда вы не оставляете мне выбора, — он схватил меня за талию, притянул к себе и прошептал: — Придется забрать остатки линги с ваших губ, — наклонился и поцеловал меня в губы.

Я никогда прежде не целовалась и не думала, что Метран поцелует меня так скоро. И я испугалась. Испугалась быстроты происходящего. Того, что скажут родители. И того, что я почувствовала.

Я вырвалась и убежала.

Я больше никогда не покажусь ему на глаза!

Скукотища-то какая...

Совсем не понимаю, как люди могут долго читать? Даже если книга очень интересная, у меня через пять минут слипаются глаза.

Захлопываю книгу и кидаю на стол. Я вообще не могу вчитаться. Мысли занимает НеКоля. У меня никогда в жизни не было такого реалистичного сна. Помню каждое слово психа. И проснулся в тот момент, как он со мной попрощался. Это совсем не похоже на сон.

Может, я все-таки вернулся в Сад? Или Сферу Влияния? А какой в этом был смысл? Послушать, как сам с собой разговаривает псих с лицом моего друга? Бред.

Знаешь, в чем мое превосходство? Я знаю, кто ты и кто я на самом деле, а ты нет. Рассказать?

Чтобы отвлечься, хожу по комнате, разглядывая книги.

Их так много, а читать некому. Я помню из видения Дара, что Гева любила читать и застекленный стеллаж принадлежал ей. Сейчас она тоже любит читать? Наверное, да. Я же ее сегодня здесь встретил. А Вальнар читает?

Дохожу до гевиного стеллажа. Глаза цепляются за ее дневник. Я уже про него забыл. Да и было как-то не до него. В тот день я наблюдал со стороны, как кричу на Вальнара в столовой.

Почему я так и не спросил его, что произошло? Хотя нет, я же спросил, а он снова ушел от ответа. Как ему это удается?

Это уже смешно. С тобой каждый день что-то происходит. Хочешь, я тебе все объясню?

Интересно, а НеКоля правда знает? Хотя глупо так думать. Откуда ему знать? Он же сон.

Беру дневник и открываю на середине. Мне нравится гевин почерк — изящный и каждое слово понятно.

Кстати, вот еще один вопрос, который я забыл спросить у Вальнара. Как так оказалось, что в двух разных Мирах одинаковые языки? Даже буквы пишут одинаково. Конечно, я не против. Для меня это удобно — не надо ничего учить. Но это все равно совсем не логично. У нас на одном материке может жить несколько народов с разными языками, а тут — в другом Мире говорят на русском. Как? Надо спросить у Вальнара.

Не вчитываясь, листаю дневник, пока не кончаются записи. Самая последняя очень короткая — только дата и одна строчка:

«10 июля 1405 года

Я сегодня скажу ему да».

Не похоже, чтобы Гева согласилась на что-то хорошее. На что она сказала «да»? С одной стороны, интересно узнать, с другой — лезть в ее личную жизнь не хочется.

Пихаю дневник в задний карман джинсов, и выхожу из библиотеки. Верну его Геве и забуду.

Знаешь, Русик, ты иногда такой наивный и правильный, что меня от тебя тошнит...

* * *

— Гева.

Она останавливается. Чуть поворачивает голову в мою сторону, упирает глаза в одну точку на стене и ждет, пока я до нее дойду.

— Вот, — протягиваю ей дневник.

Ее глаза расширяются от удивления. Свет факелов отражается в них, делая их глубже и ярче. Она долго смотрит на тетрадь и переводит взгляд на меня.

— Зачем мне это?

В смысле, зачем?

Такую реакцию я точно не ожидал. Думал, она накинется на меня за то, что я трогаю ее дневник. Или закидает меня вопросами, читал я его или нет. Но никак не этого. Даже неловко. Я не понимаю, как себя вести.

— Я думал, это твое... — бормочу.

Она, не скрывая, изучает мое лицо.

— Да, мое, — произносит, но не забирает.

Странность этой ситуации начинает раздражать.

Зачем я вообще ей это принес? Надо было оставить в библиотеке. Похоже, он ей не нужен, и ей плевать, кто его берет и читает. Даже Вальнар говорил, что его читал.

— Значит, он тебе не нужен? — надоедает протягивать ей дневник, запихиваю его обратно в карман.

— Зачем?

Она издевается надо мной? Этот разговор такой тупой, что бесит. Если я не уйду, вспылю.

— Ладно, проехали.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но Гева хватает меня за руку и останавливает.

— Подожди. Сначала объясни мне, зачем ты принес его? Ты его читал? — в голосе нет и намека на усмешку или издевку.

Ей правда, интересно? Она серьезно не понимает?

— Нет, я не читал, — говорю слишком быстро и чувствую, как краснею. Наверное, она думает, что я вру. — Я подумал, что ты просто потеряла дневник. Думал, что тебе он важен, как память. Ведь ты его для этого вела?

— Дай мне его.

Взгляд у нее странный. Будто она что-то вспоминает, но не может полностью уловить четкий образ, и только ощущает его. Вытаскиваю тетрадь и протягиваю ей. Она снова несколько секунд смотрит на нее и, бросив на меня взгляд, берет.

— Значит, ты его не читал? — спрашивает без интереса, автоматически, будто только чтобы поддержать разговор.

— Я уже сказал, что нет.

— Да...

Кажется, она забывает о мне. Открывает первую страницу дневника и читает. На лице появляется легкая полуулыбка.

Перед глазами всплывает видение из ее прошлого. Она когда-то была простой девушкой. Что с ней случилось?

Но спрашивать сейчас нет смысла. Она с головой погружается в свои записи. Я ухожу.

Вальнар

Руслан — одна, большая проблема.

Наивный. Добродушный. Эмпатичный. Принципиальный. Героичный.

Это проблема.

Вспыльчивый. Импульсивный. Независимый.

Проблема.

Быстро привязывается к людям. Легко находит общий язык. За одно знакомство вносит почти каждого в круг «своих» — родных. Принимает близко к сердцу чужие беды.

Проблема.

Чувствительный к магии. Быстро схватывает. И интересуется колдовством.

И это тоже проблема.

В какой-то момент я словил себя на этом — меня не устраивает все. Руслан беспокоится о «темных» делах колдунов — я злюсь. Руслан с головой уходит в магию — я им доволен, а потом злюсь еще больше.

И я не уверен, на кого я злюсь на самом деле. На него? На себя? На других колдунов?

Почему они выбрали именно его?

Да, я злюсь на них. И на себя. И на Руслана.

Сначала я спешил сделать из него колдуна, чтобы полноценно заняться Формулой. Но из-за моей спешки и невнимательности Руслан чуть не умер.

Я пришел к выводу, что мне нельзя его оставлять, пока я не буду уверен, что он больше не навредит себе. Но из-за внутреннего противоречия и вечной злости, я продолжаю избегать его.

Подумал, что, если переложу часть воспитания наследника на других колдунов, станет проще. Но нет. Сначала, казалось, я почувствовал облегчение, но чем больше проходит времени, тем сильнее меня злит, что они лезут.

Я снова недоволен.

Почему?

Правда — на поверхности. Ее сложно игнорировать. Но я стараюсь не думать о ней. И снова злюсь.

Руслан — проблема. И мне ее не решить. Так как она не в самом парне, а во мне.

— Значит, ты отдал ей дневник? — Вальнар с любопытством разглядывает меня.

— Ну, да, — надеваю боксерские перчатки.

Наставник сидит на столе, с которого минуту назад пропало оружие.

— Интересно... — берет метательный нож и начинает им играться. — И как она среагировала?

Хмыкнув, подхожу к груше и, стукнув ее, поворачиваюсь к Вальнару:

— Ну, сначала, она вообще не поняла, зачем я его ей притащил. Долго смотрела на него. Потом так странно спросила меня: «Зачем?». Как будто правда не понимала. Я ей сказал, что вроде как она вела его на память... — осекаюсь, встретившись глазами с наставником. Он меня не слушает, просто разглядывает выражение моего лица. Быстро заканчиваю: — Ну, в общем, она его забрала.

Резко поворачиваюсь к груше и бью ее.

С чего вдруг он захотел поговорить со мной о чем-то, кроме моего обучения? Раньше делал вид, что все, что нужно знать, ему уже известно, а на остальное плевать. Почему сейчас в нем проснулось любопытство?

И удивительно, как легко мне стало с ним разговаривать. Раньше я бы просто одной фразой отмахнулся, а сейчас разболтался, как со старым другом.

Как только Вальнару хватает на тебя терпения? Я вот иногда смотрю на твое поведение и хочется отправить тебя обратно в лес, чтобы ты снова в какую-то яму упал. А Вальнар возится с тобой. Как ему хватает нервов? Наверное, потому что ты такой «милашка»...

Да сколько можно уже?! Как меня достало, что я все время вспоминаю слова НеКоли! Это же был сон. Почему я никак не могу забыть его?

Вальнару я так и не рассказал про сон, а он и не спрашивал. Да и мне не хочется разговаривать на эту тему. Не знаю, почему.

— Значит, ты так его и не прочитал?

Я не сразу понимаю, о чем он спрашивает. Уже и забыл, о чем мы только что разговаривали. Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Что?

— Ты так и не прочитал ее дневник?

Хмурюсь.

Почему это важно? Что там такого написано? Почему все думают, что мне должно быть интересно это читать?

— Нет. А ты? — я уже знаю ответ, но вопрос все равно напрашивается сам собой.

— Прочитал, — он запускает кинжал в мишень и силой мысли возвращает его обратно. — И узнал много интересного об этом Мире, первом колдуне и Геве.

Может, я слишком наивный, но это же отвратительно читать дневник живого человека. Как-то в шестом классе мне попался личный дневник моей одноклассницы. Коля хотел глянуть. Мне тоже было любопытно, но уже тогда мне это казалось подлым, хотя я был не самым примерным подростком. И мы его подкинули ей, чтобы она не думала, что кто-то в него заглядывал. И с возрастом у меня не поменялось отношение к этому. Это как подглядывать в чужие окна. Отвратительно. И начинать читать личные дневники я не собираюсь.

— Ладно, занимайся, — Вальнар снова кидает кинжал в мишень и возвращает обратно. Больше не обращает на меня внимания.

Гева

«Дневник для рассудка»

3 июля 1404 год

Вчера пришла Тезурия.

Она пришла специально поговорить с Метраном. Они мучительно долго сидели в его кабинете. После Метран уехал с ней и до сих пор не вернулся.

Пока он пропадает с Тезурией, я не могу найти себе место. Мы так с ним и не поговорили после того поцелуя. Он как-то пару раз пытался со мною заговорить, но я избегала разговора и встречи с ним. Теперь я не могу перестать думать, что поступила глупо, убежав от Метрана.

Ведь он меня поцеловал! Зачем я его избегала? Мне стоило с ним поговорить.

Каждый раз, когда я начинаю читать, через несколько минут замечаю, что, совершенно не вдумываясь в слова, пролистнула несколько страниц.

Думаю постоянно о нем и Тезурии. Зачем она к нему приходила? Что ей от него нужно? Может, она хочет вернуть его в Иноземие? Или уже вернула? Нет! Он не мог уйти, не попрощавшись!

А что, если она полюбила его? Это вообще возможно? Они были знакомы? Если перед ним встанет выбор — она или я? Кого он выберет?

Эти мысли такие глупые и наивные, но я не могу перестать думать. И каждым часом они все глупее и наивнее. А я начинаю снова злиться на Метрана.

За последние дни я почти не вспоминал об Инаре и даже не заметил, что соскучился.

Она сидит на кровати и читает. Волосы заплетены в косу. На ней все тот костюм, но она сняла куртку и осталась в свободной футболке.

С нашей последней встречи прошло не так много времени, но, кажется, в ней что-то изменилось. Не знаю, что. Как будто и не скажешь точно. Может, просто кажется.

Останавливаюсь в проходе и смотрю на нее. Кажется, она вся в книге и ничего вокруг не замечает, даже меня, хотя последние ступени я топал как слон. А нет, я ошибся. Она не читает, а о чем-то задумалась. Брови нахмурены, глаза смотрят в одну точку.

— Привет, — говорю и вхожу в комнату.

Инара поднимает голову и смотрит на меня. Взгляд растерянный, будто не ожидала меня увидеть.

Улыбаюсь. Она автоматически отвечает улыбкой и бросает взгляд на пол у стены. Глаза расширяются от удивления.

Тоже смотрю туда. Там все еще лежит матрас, одеяло на нем скомкано.

Почему его так и не убрали? Вальнар хранит его на случай, если я еще раз убегу?

— Что там?

— Ничего, — Инара убирает книгу и встает.

Кажется, она чем-то взволнована. Задумчиво проходится по комнате, поглядывая на матрас.

Что это с ней?

Останавливается и показывает на него.

— Ты тоже там никого не видишь?

Снова бросаю взгляд на матрас и перевожу на Инару.

Там кто-то был? Кто? Вальнар? Только он мог неожиданно пропасть. Но зачем это ему?

— Нет, не вижу. А кто здесь был?

Она пристально всматривается в меня, резко поворачивается, подходит к матрасу и сдергивает с него одеяло. Там никого.

Что-то я не понимаю. Там был кто-то? Или Инаре привиделось? Она столько времени заперта в одиночестве, у нее из-за этого глюки?

Инара кидает одеяло и невозмутимо возвращается ко мне.

— Привет, — улыбается по-дружески тепло.

Усмехаюсь и тоже улыбаюсь.

Думаю, не стоит удивляться ее странностям. Все-таки она сидит взаперти в башне... я даже не знаю сколько времени и зачем.

Почему она здесь? Недавно я убедил себя не лезть в это, пока не смогу дать отпор Вальнару. Но сейчас сложно об этом не думать.

— Что читаешь? — мне не сильно интересно, но это первый вопрос, который приходит в голову.

— «Странное и невиданное», — Инара берет книгу с кровати, дает мне. — Это о разных животных и растениях, которые обитают на Земле. Кстати, ты мог бы почитать, если тебе интересно, тебя же для этого ко мне отправляют.

— Я не очень люблю читать, — и это еще мягко сказано.

Раскрываю книгу на середине и пробегаю ее глазами: «Хоть название Пустынных земель, кажется, говорит само за себя, на самом деле в этих землях обитает огромное количество животных и насекомых…»

Как учебник. Это же скучно. Как она может такое читать?

— Тогда понятно, почему Вальнар сказал тебя учить... — Инара забирает у меня книгу и садится на стул. — Хотя, лучше бы тебе полюбить читать. Не уверена, что долго смогу пересказывать тебе свои знания.

Застываю. Она отводит глаза, будто жалеет о сказанном.

Что это значит? Я был прав? Вальнар не просто запер ее. Он хочет ее убить?

От этой мысли желудок сворачивает.

Я больше не могу игнорировать этот вопрос. Плевать, победит меня Вальнар или нет. Я узнаю, для чего ему нужна Инара. Если ее жизнь под угрозой, то тянуть больше нельзя — может стать слишком поздно. И если она умрет, а я ничего не сделаю... Я этого не переживу.

— Что ты имеешь в виду?

— Садись, Руслан, — произносит, избегая встречи глазами.

Нет! Меня уже давно волнует этот вопрос. Но я думал, что Вальнар держит ее здесь для чего-то другого — более невинного, что ли. Но если он ее хочет убить, я не буду стоять в стороне! Я вообще не хочу стоять в стороне!

— Нет, сначала ответь, что ты имела в виду?

— Ничего! — глаза бегают по полу в поисках ответа, и кажется, она начинает нервничать, так как не знает, как отвертеться. — Просто, ничего не вечно...

— Что за... — сдерживаюсь, чтобы не сматериться, — бред! Говори правду.

— Это правда!

Она не скажет. Вальнар запугал ее? Запретил говорить об этом? Похоже, так и есть.

Меня это злит и пугает одновременно.

Что я сделаю, если узнаю, что наставник хочет убить ее? Что я смогу сделать? Но и сидеть в стороне я не буду. С остальным разберусь позже.

Резко разворачиваюсь и иду к выходу.

— Руслан, ты куда?

— Раз ты не хочешь говорить правду, значит спрошу Вальнара.

— Руслан, подожди!

Но я ее больше не слушаю. Выбегаю на лестницу.

Инара

Как только Руслан выбегает из комнаты, на его месте появляется Вальнар.

— И как мне теперь исправлять твои ошибки? — на его лице нет злости, скорее он заинтригован. — Я же говорил, что буду следить за каждым твоим словом, чтобы не было вот такого.

Я не отвечаю. Да и не знаю, что здесь можно сказать. Я просто почувствовала себя свободно и сказала Руслану, что думала, совершенно забыв про запрет.

— Мне сейчас меньше всего хочется его успокаивать и отвечать на неудобные вопросы, — не похоже, чтобы он говорил правду. Кажется, что его это вообще волнует. Будто он знает, что ответить Руслану, просто пришел лишний раз на меня надавить. — Ты сорвала урок. Могла провести с ним время.

Я не сразу осознаю смысл последнего предложения.

Что? На что он намекает? Он думает, что я влюбилась в Руслана?

Неправда!

Но я не успеваю возразить — он меняет тему разговора:

— Ты ведь можешь не умирать, Инара. Тебе просто надо согласиться. И тогда ты будешь жить с матерью и Русланом.

— Нет.

Вальнар усмехается.

— На нет и суда нет, — исчезает.

На матрасе на полу появляется Людор. Он вздрагивает и испуганно оглядывает помещение.

Его вид не вызывает никаких эмоций. В голове и груди смешиваются вопросы и переживания после встречи с Русланом. Я не надеюсь, что он спасет меня. Но я вижу, что его реально волнует, что со мной будет. Сможет ли Вальнар заставить его согласиться со своими планами и методами? Руслан станет таким же, как и он? Или пойдет против него?

От этих мыслей в груди тяжело.

Людор встречается со мной глазами, быстро отводит их и упирает в пол. Мы с ним после того раза, как он пытался со мною заговорить, так и не говорили. И я этому рада.

Беру книгу, сажусь на кровать и делаю вид, что читаю.

Почему Вальнар не забрал у меня книгу? Я думала, что он хочет замучить меня скукой и одиночеством, чтобы я согласилась. Но если это не так, то как? Почему он не мучает меня, как Людора? Почему посылает ко мне Руслана? Что он задумал?

Ну и где может быть Вальнар?

Я ведь даже не знаю, что он делает, пока я у Инары. Он может быть в любом месте. На третьем или четвертом этажах, которые я еще не исследовал. Или на первом и втором. Или в том безлюдном городке. Я не знаю.

Захожу в замок. Сейчас он кажется еще пустыннее и мрачнее, чем всегда. Факелы отбрасывают на стены прыгающие тени. Тишина такая глухая, что слышно потрескивание огня, собственное дыхание и звук шагов.

Останавливаюсь и перебираю в голове варианты, где может быть мой наставник. В столовой? Сомневаюсь. Хоть он постоянно хочет есть, я не заметил у него привычки подъедать между приемами пищи. В кабинете с портретами? Может быть. Но зачем? В своей комнате или комнате со входом в Коландур? Думаю, стоит начать с этих двух вариантов. Начну с его комнаты.

Я никогда там не был. Только один раз видел, как он входит в нее. Да и, честно говоря, мне не было интересно. Сомневаюсь, что она как-то отличается от остального замка.

Поворачиваю в правый коридор и сталкиваюсь с Гевой.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно вскидывает брови. — Разве ты сейчас не должен быть у Инары? — взгляд странный, непонятный, но я не фиксируюсь. Сейчас у меня есть вопрос поважнее.

— Нет... то есть да. А ты откуда знаешь? — щеки нагреваются, и я раздражаюсь.

— У нас на весь замок четыре человека, странно было бы не знать, где кто находится, — усмехается.

Меня напрягает, что я чувствую неловкость. Раньше при виде нее внутри все переворачивалось от отвращения, а сейчас такое ощущение, будто я все-таки прочитал ее дневник.

— Ага... — собираюсь уже уйти, но до меня доходит смысл ее слов. Она знает, где находится наставник. — Значит, ты знаешь, где Вальнар?

— Да, — убирает прядь за ухо, и молча ждет от меня вопроса.

Тянет время? Зачем?

— Так где он?

— В зале с входом в Коландур.

— Спасибо, — я снова собираюсь идти, но мне не дает крутящийся в голове вопрос, и я его задаю: — Зачем Инара Вальнару?

Ее лицо никак не меняется. Она спокойно смотрит на меня, будто ожидала, что я ее спрошу подобное.

— Для Формулы от смерти, — голос методичный, как у робота. По спине пробегают мурашки.

— Зачем?

Гева раздражается.

— Надо было мой дневник читать, раз не знаешь! Ни к чему мне вопросы задавать! Иди к Вальнару, пусть он все тебе объясняет! — резко разворачивается и уходит, оставляя меня удивленно смотреть ей вслед.

Что это такое было? Почему она разозлилась? И с чего я должен был читать ее дневник? Она его для колдунов писала, как учебник по женским чувствам? Или скорее только по ее чувствам. Гевоведение, блин.

Усмехаюсь и иду к залу.

Вальнар уже стоит у двери и ждет. Он не удивлен моему появлению. Похоже, он уже все знает.

Но откуда? Он же не читал мои мысли — я бы почувствовал.

Когда я подхожу, он ничего не говорит — скрещивает на груди руки, продолжая смотреть на меня.

Я немного подостыл, пока искал Вальнара, но не готов отступать. Но я не знаю, как подойти к этому вопросу и с чего лучше начать. Я боюсь сделать хуже и узнать правду. Но молчать тоже не буду. И раз уж решился, буду говорить прямо.

— За что ты хочешь убить Инару? — тон получается слишком вызывающим.

Наставник удивленно поднимает брови, хотя на его лице нет и капли удивления.

— Я не собирался ее убивать. С чего ты взял?

Его слова меня сбивают. Я был уверен, что он может убить невинного человека, хотя в глубине души надеялся, что не прав. Я даже готов был к нашей борьбе, которая закончится моим поражением.

— Будто ты не знаешь... — бормочу я.

— Знаю, но как видишь, я не читаю твои мысли. И мне интересно, что именно ты думаешь.

Теперь мне неловко и немного стыдно за то, что я снова поспешил с выводами и действиями. Но и чувствую облегчение, что был не прав. Я не знаю, что бы делал, если бы узнал, что Вальнар хладнокровный убийца. Все-таки я успел к нему привязаться, и он стал для меня авторитетом.

— Значит, ты не собираешься убивать Инару, как часть Формулы от смерти?

— Что? — усмехается. — Как ты вообще до этого додумался? Мне совершенно не нужна инарина смерть «как часть Формулы от смерти».

— Тогда зачем она тебе?

— Она нужна мне для Формулы, но ее смерть мне ни к чему.

Я ожидал, что ответ мне не понравится, но этот мне совсем не нравится. Он, как всегда, ничего не сказал! Опять хочет уйти от ответа?

Я снова раздражаюсь, но в этот раз мне удается сдержать себя. Я сомневаюсь, что смогу помочь Инаре, если я буду настаивать. Мне не нравится, что Вальнар держит ее взаперти, и я считаю, что ничто не оправдывает таких действий. Но что я смогу сделать? Вальнар — не только сильный колдун, но и мастерски владеет многими оружиями. Я против него не устою. Сначала я должен понять, что происходит.

— Ты ее отпустишь?

Вальнар наклоняет голову и притрагивается к серьге. Взгляд тяжелеет. Смотрит внимательно, будто пытается прочитать мои мысли без помощи Дара.

— Я не хочу ее здесь держать. Как только она внесет свой вклад в Формулу, я ее отпущу.

— Какой вклад? И что такое Формула от смерти?

Вальнар скрещивает руки, так и не сводя с меня взгляда.

Не расскажет?

Знаешь, почему Вальнар тебе ничего не рассказывает? Почему ссылает тебя к Инаре и вечно пропадает? Потому что не уверен, что ты достоин быть колдуном. И он тебе не доверяет. Ты ему все испортишь.

Хмурюсь. Когда уже я перестану вспоминать неколины слова?

— Это то, что надо сделать, чтобы стать бессмертным, — Вальнар тянет длинную паузу, и по выражению глаз я понимаю, он мне ничего не скажет. — Руслан, ты не поймешь. Чтобы понять саму Формулу, надо хотя бы год побыть колдуном. А ты только-только раскрыл свой Дар и начал колдовать.

Это звучит логично, но принять такой ответ я не могу. Я так и не понял, зачем ему нужна Инара. Почему она отказывается сотрудничать с Вальнаром? Почему готова была покончить с собой, лишь бы не соглашаться на что-то? Формула настолько опасная?

Я собираюсь спросить, но наставник перебивает меня:

— Пошли, научу тебя кое-чему, — открывает дверь и входит в комнату.

Он все время так делает! Может, НеКоля был прав, даже если это был всего лишь сон. Вальнар мне не доверяет.

Гнев охватывает меня, и я больше не сопротивляюсь. Сжимаю кулаки.

— Почему ты мне никогда ничего не рассказываешь? — не скрываю злости. Вальнар удивленно оглядывается на меня. — Ты мне не доверяешь? Или сомневаешься, что я подхожу на роль наследника?

Хмурится и разворачивается.

— Нет, Руслан. Ты очень способный ученик и...

— Тогда ПОЧЕМУ?!

Глаза наставника темнеют, и он подходит ко мне. Я невольно отступаю.

— Послушай меня внимательно и запоминай, — его голос угрожающе тихий. — Я — твой наставник и мне лучше знать, что тебе надо знать, а что нет. Ты забыл, как перетрудил мозг и видел галлюцинации? А ты знал, что это могло закончиться твоей смертью!? И виноват был бы я. Ты еще ребенок и многое не понимаешь, но все равно лезешь туда, куда не просят. Все наследники были зрелыми мужчинами, когда попали сюда, но и то они знали, что стоит слушаться наставника, если хочешь жить. Но с тобой я не просто слежу за тем, чтобы ты стал колдуном, но и чтобы ты не умер или покалечился по пути. У тебя совсем нет инстинкта самосохранения? Повзрослей уже и начни думать головой. Хватит ходить на поводу у эмоций. Здесь я решаю, что тебе можно знать и делать.

Впервые вижу его таким разгневанным. Он вообще ни разу не повышал на меня голоса. И на удивление, его злость меня успокаивает. С одной стороны мне обидно, что он считает меня мелким дурачком, но с другой — он во многом прав. Каждый день со мной что-то происходит и чаще всего из-за моего самовольничества.

Глубоко вздохнув, Вальнар успокаивается и спокойно спрашивает:

— Руслан, почему ты так рвешься стать колдуном?

Неожиданный вопрос. Я об этом не думал раньше. Не знаю, наверное, мне просто нравится все, что делает Вальнар — как он исчезает и оказывается в другом месте, как управляет вещами, как он спокоен и равнодушен. Мне просто хочется быть как он. Но я ему этого не говорю.

— Не знаю. Я же наследник колдунов. Ты сам перенес меня сюда для этого. Разве это плохо?

Что-то быстро мелькает в его глазах и исчезает. Вальнар становится совершенно равнодушным.

— Нет… Ладно, пошли, — он отворачивается и входит в комнату.

Гева

Стоило все рассказать Руслану. Он другой — не такой, как все наследники до него. Возможно, он стал бы тем, кто снимет с меня проклятие и освободит Инару, навсегда покончив с колдунами.

Но теперь уже поздно об этом жалеть.

Беру кружку с лингой и выпиваю залпом. Больше сотни лет мне не хотелось напиться и забыться, как сейчас. Не знаю, что так на меня повлияло: воспоминания из дневника или упущенный шанс. Но чувства опустошенности и беспомощности давят до желания кричать, плакать и перерезать себе вены.

Наливаю еще одну кружку.

Перед глазами всплывает воспоминание о первом поцелуе с Метраном.

Какая же я была наивная дура!

Выпиваю напиток. Алкоголь ударяет в голову, вызывая легкое головокружение. Я смеюсь и чувствую слезы на щеках.

Вальнар подходит к столу. На нем, как и раньше, лежит медное блюдо и стоит прямоугольное зеркало в черной деревянной раме. Оно темное, мутное и слегка искажает наши лица.

После нашего разговора я и не знаю, что мне думать или чувствовать. Вроде, Вальнар сказал, что не собирается убивать Инару, но и отпускать ее он тоже не планирует. И я не могу это принять. К тому же я теперь понимаю, что многое не знаю о колдунах, хотя и согласился быть их наследником. Вальнар говорит, что наша цель — Формула от смерти, но когда я спрашиваю детали, отмахивается от меня — ссылается на мою неопытность. И он прав. Я даже месяц не пробыл в роли колдуна и уже хочу перепрыгнуть через все ступени и оказаться на самом верху. Вальнар прав, что я должен его слушать и постепенно расти, следуя его указаниям, иначе могу пострадать.

Но что, если я не захочу оказываться на этом верху? Что если мне не понравятся цели и методы колдунов, и я на захочу им становиться? И смогу ли я вообще от этого отказаться?

— Итак, — обыденно говорит Вальнар, будто ничего и не было, — обучу тебя интересному трюку. Смотри на это зеркало. Через него можно наблюдать за кем-то и даже управлять.

— Управлять?

— Да, — наставник передвигает зеркало поближе ко мне. — Но сегодня я научу тебя только наблюдению. Все просто. Дотронься до зеркала и сфокусируй мысли на том человеке, которого хочешь увидеть. Давай, попробуй.

Вальнар смотрит на меня ожидающе. Он, наверное, думает, что я сейчас брошусь к зеркалу, не раздумывая. Мне и правда интересно попробовать, но мне не нравится мысль, что придется за кем-то подглядывать. Я такое не люблю.

— Получается, ты каждый раз следил за моими с Инарой уроками?

Вальнар приподнимает бровь и с любопытством смотрит на меня.

— Не каждый.

Невольно прокручиваю в голове свой короткий, но странный, визит к Инаре. Даже не знаю, злиться мне или нет.

— Зачем?

Ощущаю, как Вальнар залазит в мою голову. Это уже даже не бесит. Я, наверное, уже смирился, что у меня здесь вообще ничего личного нет. Он читает мои мысли, да и еще, оказывается, следит за мной.

— После того, что произошло в последние дни, я не мог отпустить тебя к ней без наблюдения, — стучит пальцами по столу и кивает на зеркало. — Ладно, ты будешь колдовать?

Снова недоговаривает. Он следит за мной, потому что не доверяет? Или чтобы Инара не сказала лишнего?

Подхожу к зеркалу.

И когда еще он за мною наблюдал? Получается, в любой момент он может следить за мной, и я даже этого не почувствую? Мне нечего скрывать, да и в детдоме у меня никогда толком не было личного пространства, но этот факт все равно напрягает. Наверное, мне повезло, что Вальнар не такой дотошный, как Людка, хотя воспитывать тоже любит.

Дотрагиваюсь до стекла. Оно кажется ледяным.

Ну и за кем подглянуть? Может, Коля или Яна? А это вообще возможно? Они же в другом Мире. Да и Вальнар будет, наверное, недоволен, что я про них вспоминаю. Ему не нравится, когда я говорю о прошлом. Нужно выбрать между Гевой и Инарой. Но наблюдать за любой из них одинаково противно.

Бросаю взгляд на Вальнара. Его лицо и взгляд ничего не выражают. Если он и продолжает читать мои мысли, то никак этого не выдает.

Гева или Инара? Думаю, мне все-таки любопытнее посмотреть, чем занимается Гева. Она остается для меня загадкой. Я практически ничего о ней не знаю. И поведение у нее странное. В одно время она злится на меня, в другое — дружелюбная. Наверное, можно попробовать этот трюк на ней.

Смотрю на зеркало и начинаю думать о Геве. В голову приходит наш последний разговор. Перед глазами встает ее лицо — раздраженное, с плохо скрытыми болью и тоскою.

Что ее так вывело из себя?

Зеркало от места прикосновения покрывается рябью. Вместо моего отражения появляется Гева. Покачиваясь и опираясь на стену, она стоит у деревянного бочонка с краном и наливает себе в кружку какую-то жидкость. В нос ударяет резкий запах алкоголя и трав. Линга.

Она что, пьяная?

Она что-то бормочет про себя, то смеется, то плачет. Одновременно жалко и противно.

Это я виноват? Она напилась из-за нашего последнего разговора? Но что я такого сказал?

Слышу, как Вальнар за моей спиной усмехается, и убираю руку. Изображение исчезает.

— Впервые вижу Геву пьяной, — не могу понять по его тону, злится Вальнар или нет. Больше похоже, что он удивлен и заинтересован, будто прочитал какую-то сложную задачу и пытается найти решение.

Я же не могу избавиться от мысли, что виноват в этом. Хотя и не понимаю, что я такого мог сделать.

И противно, что я узнал об этом таким образом. Чувствую себя извращенцем, подглядывающим в женском туалете. Это, наверное, самый неприятный навык колдовства. Он может быть полезным в крайних случаях, но все равно противно.

— Руслан, когда ты станешь колдуном, ты должен будешь делать это постоянно.

Я уже забыл, что наставник все еще читает мои мысли. Раздражаюсь.

— Хватит сидеть у меня в голове!

— Наблюдать за кем-то — это не самое «неприятное», чему ты должен будешь научиться, — тон такой, будто он пытается обвинить меня в чем-то. — Если ты думаешь, что ты станешь колдуном и сможешь дальше придерживаться своих принципов и идеалов, то ты, похоже, понятия не имеешь что такое колдун. Иногда, чтобы добиться своей цели... — он не заканчивает. Хмурится.

Ему и не надо договаривать. Я понимаю, что он имеет в виду. Мне придется запирать в башне невинных девушек. А может даже кого-то убить? Какая цена у бессмертия? Почему Инара не хочет соглашаться?

Около минуты мы стоим и молчим. Каждый думает о своем. Сейчас мне особенно хочется Дар Вальнара, чтобы узнать, о чем он думает. С его Даром, я бы уже давно все знал.

— Ты и со своим Даром можешь все узнать. Главное задай вопрос и дотронься до чего-либо, — его голос кажется слишком громким после долгой тишины.

Бросаю взгляд на кольцо. Палец начинает пульсировать, будто я уже воспользовался Даром.

— Главное не переборщить, — добавляет наставник.

Он прав, я могу узнать ответы на все вопросы. Но все внутри меня против использования кольца. Каждый раз мне было сложно отойти от чувств и воспоминаний других людей. Это было тяжело и совсем не приятно. Я не хочу переживать это снова.

— Ты голоден?

Смотрю на наставника и киваю.

Я рад, что Вальнар перевел тему. Но не представляю, что мы будем есть, если Гева пьяная сидит в погребе.

Гева

«Дневник для рассудка»

10 июля 1404 год

Он приехал. Один. Без Тезурии.

Я уже думала, что он больше не вернется…

Когда я его увидела, одновременно почувствовала облегчение, радость и ужасной силы гнев. Он шагнул ко мне, чтобы поздороваться, но я сделала вид, что не заметила этого. Кивнула и ушла. Но в глубине души я желала, чтобы он остановил меня, и между нами все наладилось.

Я по нему скучала.

И я до сих пор не знаю, что у них произошло с магом. Зачем он с ней уехал? Почему оставался у нее?

И что значил наш поцелуй? Он вообще имел для него значение?

Мы ели на кухне. Я был в этой комнате первый раз. В ней стоит огромная каменная печь, широкий стол и деревянные полки с продуктами и специями. Пока я нарезал овощи, Вальнар быстро приготовил яичницу. Мы поужинали, и он оставил меня в моей комнате, приказав не делать глупостей.

Сначала объяснил бы, что именно для него «глупости».

Во время еды из головы не выходила Гева. В дальнем конце кухни я заметил открытую настежь дверь, а за ней темный проход на лестницу и догадывался, что там хранится линга. И Гева тоже там.

Не знаю, «глупость» это или нет, но я не могу оставить ее там. Я знаю, как бывает плохо, когда напьешься. Надо хотя бы помочь ей добраться до своей комнаты.

Тем более что я до сих пор чувствую, что виноват во всем я.

Возвращаюсь на кухню и подхожу к открытой двери. С порога начинаются лестница вниз. Вижу только пять первых ступенек, остальные теряются в темноте.

Осторожно спускаюсь.

Наверное, я опять пожалею, что решился помочь Геве. Я и так уже думаю, что зря принес ей дневник. Она странная. Снова будет на меня злиться? Или задавать странные вопросы?

В погребе темно, прохладно и пахнет плесенью. Единственное, что освещает помещение — фонарь. Огонек внутри него дрожит, отбрасывая прыгающие тени вокруг. У стены стоит пять больших деревянных бочек. Гева сидит рядом на полу, оперевшись спиной на стену и уткнув голову в колени. Прическа развалилась. Волосы рассыпались густой волной по плечам и спине и отливают медным цветом в свете фонаря. Рядом с ней стоит большая деревянная кружка.

Я молча стою и смотрю на нее. Мне все еще неловко, что я решил сюда прийти. Гева не просто странная, но и совсем чужой для меня человек. Я ее не знаю. Мне не хочется снова быть жертвой ее очередного приступа раздражения. Но и уйти я не могу. Она здесь замерзнет.

С другой стороны, ну наорет и наорет. Первый раз что ли? Все равно никто еще не сумел переорать Людку.

Встряхиваюсь, выдыхаю и подхожу к Геве, дотрагиваюсь до ее плеча.

— Гева?

Она резко поднимает голову и с минуту смотрит на меня пустым, ничего не видящим взглядом. Глаза у нее красные от алкоголя и слез. Как только она узнает меня, на ее лице расплывается улыбка.

— Руслан, — тянет, растягивая гласные. — Пришел скрасить мое одиночество?

Гева тянется к кружке, но вместо того, чтобы взять, опрокидывает ее. Остатки линги расплываются по полу.

Она несвязно ругается и берет пустую кружку. Пытается встать, но не удается. После нескольких неудачных попыток, всхлипывает, протягивает мне кружку и заплетающимся языком говорит:

— Сам себе налей.

Она не может сфокусировать на мне взгляд. Рука дрожит. И вместо отвращения, я чувствую жалость и вину.

Забираю кружку и, положив ее на пол, помогаю Геве встать. Она с секунду непонимающе смотрит на меня, а после начинает хихикать, как маленькая.

— Решил воспользоваться моей… беспомощностью? Я… не против. А вот Вальнар может взревновать, — она продолжает хихикать, а я морщусь.

Я не знаю, какая комната Гевы, поэтому дотаскиваю ее до ближайшей с кроватью. Укладываю ее. Она сразу засыпает. Укрываю ее и выхожу в темный коридор.

Надеюсь, завтра она ничего не вспомнит.

Гева

«Дневник для рассудка»

12 июля 1404 год

Он подошел ко мне в библиотеке.

Я как раз дочитала «Средь туманов» Варида. Варид настолько категорично утверждал, что любви не существует, что я ему почти поверила. Но как только появился Метран, вся вера мигом улетучилась.

— Что читаете?

Приподняла книгу так, чтобы ему было видно название. Я практически кожей ощущала между нами напряжение. И, возможно, создавала его как раз я.

— И про что она?

— Вам будет неинтересно, — я начала на него злиться. В первую очередь за то, что я краснею, а во вторую за то, что он передо мной так и не извинился.

Я встала и положила книжку на свой стеллаж. Мне тогда казалось, что, если он прочитает «Средь туманов», он поверит, что любовь и все что между нами было — туман.

Я, наверное, глупо поступаю. Продолжаю отталкивать его, хотя мне хочется быть с ним. Но после того, как он пропадал с Тезурией, я не могу по-другому.

Перед тем как я ушла из библиотеки, Метран спросил меня: «Почему ты злишься?». Но я так и не сказала ему. Меня вывели из себя мысли о том, что, может быть, он так же близко стоял к Тезурии. Что, может быть, тоже целовал ее?

Где это я?

Я стою на детской площадке. Вокруг многоэтажные дома. Они настолько плотно прижимаются друг к другу, что между ними нет даже маленького прохода или просвета. Если поднять голову, кажется, что их крыши упираются в небо. Все окна темные. Площадка выглядит, как у детдома. В тот же цвет покрашены качели, карусель, скамейки и турники. У песочницы сломаны бортики, и песок рассыпан по всей площадке. Единственное отличие — фонарный столб. Он стоит ровно посередине, совсем не к месту.

Темнеет.

Оглядываюсь. Людей нет совсем. Звуков тоже — ни сигналов машин, ни голосов, ни гула мотора. Это неестественно для города, даже для ночи.

Что это за место? Где все? И что я здесь делаю?

Тишину разрезает тихий скрип.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Замираю.

Снова он.

— Мне было скучно, — тянет НеКоля, покачиваясь на качелях. Он не поднимает взгляда с земли. — Ну, хотя бы декорации поменялись. Тут есть качели.

Усмехается и смотрит на меня.

Что он здесь делает? Это сон? Он теперь каждую ночь будет мне сниться?

— А ты как думал? — он прекращает качаться и с деланным удивлением смотрит на меня. — Хотя чего я спрашиваю? Я же знаю каждую твою мысль. Ты так и думал. Меньше думаешь, лучше спишь... Или как там?

Он снова усмехается, дальше раскачивается.

Можно я лучше сейчас застрелюсь? Я еще не забыл прошлый сон. Помню каждую его тупую фразу, каждое слово. Я тогда чуть с ума не сошел от его болтовни. Еще одну ночь я не выдержу!

— Если у нас будет диалог, то, возможно, с ума ты не сойдешь.

Ну нет, я не буду разговаривать с этим психом.

Подхожу к скамейке и ложусь на нее.

Главное просто отвлечься. Думать о чем-то другом.

Железный подлокотник скамейки впивается в шею. Сдвигаюсь, но не помогает.

— Ну что ты возишься с ним? Взял бы, и сломал, — он чему-то своему смеется. — Раньше ты бы даже не задумался, как тогда… — усмехается. — Помнишь, ты еще всю ночь гулял с этой компашкой? А как Людка потом кричала…

Сползаю вниз, чтобы голова лежала на сидушке. Ноги устраиваю на другом подлокотнике. Я помню эту историю. Тогда мне было где-то около тринадцати, мы с Колей связались с, как нам тогда казалось, крутой компанией. Мы шли у нее на поводу и не особо думали о последствиях. Главными были товарищи и их отношение к нам. Но потом родители Коли провели с ним воспитательную беседу, и он ушел из этой компашки, а я вместе с ним.

Пока я вспоминаю, НеКоля молчит. В целом, я не против, но это сложно не заметить. В прошлом сне он говорил не переставая. Неужели он умеет молчать? Или слова кончились?

— Нет, Русик, я хочу заработать твою дружбу. И не хочу, чтобы ты сошел с ума, — последние слова произносит с усмешкой, передразнивая мои мысли.

Дружбу? Он серьезно?

Поворачиваю голову в его сторону. НеКоля смотрит на меня совершенно серьезно.

Да он точно издевается! Какая еще дружба?

Он обиженно хмурит брови.

— Я думал, что заслужил твою дружбу. Поверь мне, лучше друга тебе не найти.

Я больше не сдерживаюсь. Вскакиваю со скамейки.

— Ты пытался меня убить! — стараюсь разглядеть на его лице издевку или усмешку, но мне мешает сгустившийся мрак.

— Вообще-то я тебя убил, — он опускает голову, и я больше не вижу выражение его лица. — Но это было по-дружески и не по-настоящему.

Он точно смеется надо мной. Зря я с ним заговорил.

Возвращаюсь на скамейку и ложусь.

Нельзя вестись на речи этого психа. Он специально хочет меня разговорить.

Но зачем?

Качели продолжают скрипеть. Лампочка в фонаре, разогреваясь, мигает.

— Ну, не будешь же ты всю жизнь молчать? — голос холодный и равнодушный. — Я тебе нужен. И не уйду. Тебе придется привыкнуть ко мне. И чем раньше, тем лучше. А то устроил в замке благотворительный центр — отдал дневник, помог Геве. Даже смешно. Вместо этого лучше бы делом занялся.

Он специально меня раздражает? Какое ему дело до того, что я делаю?

— Уж лучше пусть будет злость, чем этот детсад. И это делать нельзя и то нельзя. Подглядывать нельзя. Подслушивать нельзя. Думать своими мозгами нельзя. Чего там еще тебе нельзя? Из-за чего ты там чувствуешь вину?

Больше не могу молчать.

— Заткнись уже!

Как же он надоел! Зачем он не это говорит?

Лампа перестает мигать и освещает площадку ярко, как прожектор на стадионе.

— Хорошо, но с моей помощью, ты перестанешь чувствовать вину от всякой фигни. И быстрее научишься колдовству. Может, с Инарой или Гевой что-то получится...

Больше не сдерживаюсь и посылаю его с его мнением матами.

Он усмехается и качает головой.

— Вальнар прав, тебе надо поработать со словарным запасом. Уши вянут.

В этот раз мне удается промолчать. Не стоит ему отвечать. Не знаю, что этому психу нужно, но он явно неадекватный. Помощничек-убийца.

Надеюсь, что спать мне осталось недолго.

Гева

«Дневник для рассудка»

20 июля 1404 год

Он подошел ко мне в саду. Я как раз устроилась в своем любимом месте для чтения — в рощице под башней. Люблю читать, когда на фоне звуки природы. Сразу меняется атмосфера, и мне удается полностью, не отвлекаясь ни на что, погрузиться в книгу.

К сожалению, я ранее показала Метрану это место.

Он вышел из-за деревьев как раз тогда, когда я начала читать. Выглядел он совершенно спокойным, несмотря на произошедшее между нами.

Я мельком взглянула на него и вернулась к книге. Но читать уже не получалось. Сердце учащенно забилось в груди, и я не могла сконцентрироваться. Но все равно делала вид, что читаю. Он сел напротив меня и, раскрыв книгу и даже не взглянув в нее, принялся бесцеремонно на меня смотреть, не сводя глаз.

Сначала я продолжала спокойно сидеть и, не вчитываясь, водить глазами по строкам, но потом мне надоело. Я ему не памятник или картина… Подняла глаза и также посмотрела на него. Его это нисколько не смутило. Он улыбнулся.

— Добрый день, — произнес легко, словно не замечая напряжения между нами.

— Добрый, — мне совершенно не понравился его тон.

Мы продолжали молча смотреть друг на друга где-то с минуту. Он все это время улыбался. Наконец, мне это надоело и начало раздражать.

— Вы что-то хотели?

Выражение его лица резко изменилось. Он ответил без тени улыбки:

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой

Я не сразу поняла, что он мне сказал. Он сделал мне предложение?

— Нет, — я ответила ему, совершенно не подумав, будто кто-то это сказал вместо меня. Может, за меня ответил мой разум, ведь сердце до сих пор порывается побежать к нему и согласиться.

Я встала и, не оглядываясь, ушла.

Интересно, какое у него было выражение лица?

— Узнай что-нибудь об этом человеке, — Вальнар показывает на один из портретов колдунов.

Он разбудил меня посреди очередного неколиного монолога, чему я очень благодарен, и вместо утренней разминки потащил в кабинет.

Я сразу узнаю колдуна на портрете. Я же разговаривал с ним, когда был Гевой в видении. Метран тогда выглядел также. Только что-то отличалось, но я не могу точно сказать что.

— Как?

— Через гевин дневник ты уже не сможешь ничего узнать, так что воспользуйся Даром, — Вальнар, не сводя с меня глаз, берет со стола стеклянную чернильницу и механически вертит ее в руках.

А Дару тоже надо учиться? Мне казалось, что он просто есть и я им пользуюсь, когда захочу. Да и до этого я использовал его только случайно. И Вальнар никогда не говорил, что мы будем этому учиться.

Кольцо будто чувствует, что мы разговариваем о нем — палец начинает пульсировать. Сжимаю и разжимаю руку, но пульсация не проходит.

Интересно, у Вальнара тоже все время пульсирует ухо?

— До чего мне дотронуться?

Перед глазами встают картины следа на дереве и рассыпавшейся в пепел книги.

— Да, хоть это, — дает мне чернильницу. Она нагрелась в его руках.

— А с ней точно получится?

— Да.

— Ну, ладно.

Перекладываю ее в правую руку и задумываюсь о вопросе, который можно задать.

Все, что я знаю о Метране — Гева была в него влюблена, и он первый колдун. И, как я понял, сначала он тоже был обычным человеком. Он тоже из нашего Мира? Как он сюда попал?

— Вот, чертяка! Оказывается, дед правду говорил, — перекрикивая шум дождя и шелест листьев, чертыхается Михаил. Он, как и я, уже промок с ног до головы, а до усадьбы Соколицких еще около версты. Рубашка, штаны и волосы прилипли к мокрому телу. Лошади не могут двигаться быстрее — мешают деревья, дождь, грязь и скользкая трава.

— А я говорил, что нам следует послушать, и не ехать, — кричу я.

Михаил не отвечает, но мне не нужно видеть его лица, чтобы знать — сейчас он пытается придумать, что сказать. Любит же, чтобы последнее слово оставалось за ним.

Усмехаюсь.

Мы выезжаем на поляну. Здесь ветер гораздо сильнее. Он сгибает деревья, обрывая листву. Один лист врезается в щеку и прилипает к ней.

— И стоит ли Мария Соколицкая такого внимания? — оторвав от себя лист и вложив в свои слова как можно больше иронии, поворачиваюсь в сторону брата.

Но его нет.

— Миша?

Он не окликается. Сердце замирает и ускоряется.

Поворачиваю коня.

— Миша! — ветер уносит слова в противоположную сторону, а дождь заглушает их. — Черт! Миша!

Глаза цепляются за человеческий силуэт среди деревьев.

Михаил? Возможно, он упал с коня, ушибся и не слышит, как я его зову.

Спрыгиваю с коня и, держа его за уздечку, иду к силуэту. Трава скользкая от дождя и грязи.

— Миша!

Фигура не двигается с места. Это точно человек?

— Миша!

Ноги скользят. Мне не получается устоять. Я падаю. Уздечка сдирает кожу на ладони. Лошадь ржет, фыркает и беспокоиться сильнее.

Выругавшись, поднимаюсь и снова зову брата.

Силуэт исчезает. Сердцебиение ускоряется. Голову заполняют различные образы, что с ним могло произойти.

Не стоило нам идти к этой проклятой Мари Соколицкой. Да пусть она пропадет пропадом, даже если первая красавица всего Российского царства!

— Миша!

— Митя! — голос брата глухо раздается из глубины леса, но я не могу определить точное местоположение.

Напряжение в груди чуть отпускает. Облегченно выдыхаю.

— Мишка, ты где?!

— Митя!

Он меня не слышит?

Примерно определяю, откуда идет его голос, и направляюсь к нему. Дождь постепенно успокаивается, облегчая передвижение и улучшая видимость.

— Митя!

— Стой на месте, Миша, я... — меня прерывает конь. Он встает на дыбы. От неожиданности мне не получается удержать уздечку. Конь вырывается, толкает меня и скачет прочь.

Чтоб тебя! Что он увидел? Змею? В такую погоду?

Но некогда об этом думать, сначала надо отыскать брата.

— Митя!

— Я иду!

Я продолжаю идти на голос, обыскивая глазами траву и пространство между деревьями.

Где он?

Глаза цепляются за что-то блестящее на земле. Приглядываюсь. Ожерелье? Алые и белые камни сцеплены серебряной вязкой в виде цветов.

Откуда оно здесь?

Подбираю его и морщусь от боли — ссадина на ладони жжет. Перекладываю ожерелье в другую руку. Оно тяжелое. Похоже на настоящее.

Что оно делает посреди леса?

Вопрос так и остается без ответа — в следующее мгновение я забываю об украшении.

Рядом вспыхивает молния. От яркого света я слепну. Голову пронзает резкая боль. Чтобы не упасть, опираюсь на дерево. Жмурюсь несколько секунд и открываю глаза. Зрение не проясняется. Голова сильнее пульсирует от боли.

— Миша…

Тошнит.

Делаю шаг, но поскальзываюсь и падаю. Последнее, что я слышу, перед тем как потерять сознание, — звук дождя и голос брата.

Вальнар хватает меня за руку и выбивает из нее чернильницу. Она падает и, прикоснувшись к полу, превращается в лепешку.

Что происходит? Вальнар? Где Миша?

Я не сразу возвращаюсь в реальность. Мои эмоции, мысли и ощущения все еще занимает Метран. Паника и беспокойство за младшего брата пульсирует в мозгу. Мне все еще холодно. Голова тупо болит и кружится.

Растерянно смотрю, как наставник с тревогой рассматривает мою руку. Перевожу на нее взгляд. Дыхание перехватывает. Сердце пропускает удар.

Мою ладонь практически прожгло до костей. Это выглядит отвратительно до тошноты. Но я не чувствую боли.

— Руслан.

Голос Вальнара помогает мне частично вернуть себе себя. Чувства и ощущения Метрана отходят на второй план. Остаются только головная боль и головокружение. Появляется боль от ожога и растет.

— На руку не смотри. Сейчас я ее залечу.

Но я не могу отвести взгляда.

Боль продолжает усиляться до слез. Перед глазами расплываются черные пятна. Голова пустеет до глухого звона. От запаха жженого тела тошнит.

Вальнар накрывает мою ладонь своей рукой и что-то шепчет. Боль резко вспыхивает. Я на мгновение задыхаюсь и инстинктивно пытаюсь выдернуть руку, но наставник удерживает ее. Также быстро боль утихает. Вальнар отпускает меня.

От удивления я чуть не матерюсь, но быстро затыкаюсь.

На ладони ничего нет — ни шрама, ни царапинки. Никто и не догадается, что секунду назад тут был ожог.

— Круто.

Голова все еще кружится и побаливает. Желудок сворачивает от голода.

— Больше ничего не болит? — в голосе и глазах беспокойство.

— Нет, только есть хочется.

Он хмурится и потирает шею.

— Хорошо, пошли завтракать, — снова осматривает меня обеспокоенным взглядом. Даже как-то неловко.

Поворачивается и выходит. Следую за ним, но в дверях он резко застывает, и я почти врезаюсь в него.

— Прости меня, Руслан.

А?

Хмурюсь.

Это так неожиданно, что до меня совсем не доходит, к чему это. И от него это слышать как-то непривычно и необычно.

— За что? — выпаливаю первое, что приходит в голову, и сразу понимаю, насколько это тупой вопрос.

— Я не подумал и дал тебе эту чернильницу, — бросаю взгляд на стеклянную лепешку на полу. — Мне стоило дать тебе что-то деревянное или бумажное, а не то, что раскаляется.

— Да, ничего, — мне неловко, что приходится на это отвечать. Вот лучше бы не извинялся, честно. — Главное, что ты меня вылечил. А ты меня этому научишь?

Перемена темы немного разряжает обстановку. Но взгляд Вальнара остается задумчиво-тяжелым. Ощущается напряжение.

— Скорее всего, придется, — автоматически отвечает и отворачивается. — Пойдем, покормим тебя. Не хватало, чтобы ты еще от голода в обмороки падал.

Не смешно.

Но я все равно невольно усмехаюсь и иду за ним.

Инара

Гева приносит еще одну книгу и шахматы.

Не знаю, о чем она думала, но играть с Людором, даже если я к нему больше не чувствую ослепляющей ненависти, не буду. Но я ей этого не говорю. Все-таки Гева пытается хоть как-то скрасить мою скуку.

Выглядит она ужасно больной. Синяки под глазами, бледная и морщится от каждого громкого звука. Она не отвечает на мой вопрос, как она себя чувствует, и уходит.

Рассматриваю книгу. Обложка потертая и потрепана. Название стерлось. Открываю ее.

«Лабиринт. Записки выжившего». Автор не указан.

Не может быть!

Я давно мечтала прочитать эту книгу. Существует всего три экземпляра, и в Центральной библиотеке Секуавелии не было ни одной. Говорят, что все, кто забирался в Лабиринт, не выжили. Но когда-то нашли записки выжившего. Их посчитали выдумкой, поэтому выпустили всего три экземпляра. Об авторе ходит много слухов и легенд, но что из них правда никто не знает.

От восторга забываю обо всем. Хочется с кем-то поделиться, но как только я поднимаю глаза, встречаюсь со взглядом Людора. Настроение портится.

Единственный человек, который понял бы меня сейчас — это мама. Она знает обо мне все. Мы с ней подруги. Но сейчас ее нет рядом.

Как она?

Наверное, страшно беспокоится. А я ничего не могу сделать.

Интерес к книге пропадает. Горло сжимают слезы. Жмурюсь и прячу лицо в коленях.

Я не могу плакать. Я должна держать себя в руках. Мне нельзя показывать свою слабость. Колдун может наблюдать за мной прямо сейчас.

Я стараюсь не встречаться с Гевой глазами.

Вчера я не сделал ничего плохого, но все равно неловко. Она тоже никак не показывает, что помнит произошедшее. Может, не помнит?

Она выглядит больной. Бледная. Двигается медленно, пытаясь не делать резких движений. Наверное, голова болит, тошнит и слабость. Но лицо остается спокойным и холодным.

Лучше бы отдохнула, мы с Вальнаром могли бы приготовить себе сами, как вчера. Наверное. Я до сих пор не понимаю отношения Гевы с наставником. Вчера она сказала, что он будет ревновать. Значит, они в отношениях? Но по моим наблюдениям и ощущениям они скорее враги, чем влюбленные. Вальнар игнорирует ее и холоден к ней. Она тоже отстранена. И я не понимаю ее роль в замке. Она домохозяйка? Слуга? Работница? Я знаю, что она готовит, прибирает. Но она же была принцессой. Что случилось?

Наверное, прочитай я дневник, все бы знал. Но мне проще спросить Геву вживую, чем лезть в ее личные записи. Хотя она наверняка пошлет меня, наорет или снова скажет, что я должен был прочитать ее дневник.

Пока Гева раскладывает еду, я так и не поднимаю глаз со стола. Слышу, как Вальнар усмехается. Смотрю на него. Он переводит насмешливый взгляд с меня на Геву.

Он знает, что я вчера ей помог? Может, он снова наблюдал за мной через зеркало?

«Зачем ему? Ты, конечно, поразительный неудачник — вечно найдешь на свою ногу охотничий кол. Но Вальнару «повезло» с таким принципиальным наследником — ничего плохого не сделаешь, слушаешься. Он может спать спокойно. Правда, в Коландур такими темпами никогда не уйдет...» — голос НеКоли раздается так громко, будто он стоит позади и говорит прямо мне в ухо. Вздрагиваю от неожиданности.

Кажется, ночью он этого не говорил. Или я забыл? Это прозвучало прямо как ответ на мои мыли. Совпало?

Бросаю взгляд на Вальнара. Он, кажется, ничего не заметил. Продолжаю есть, хотя от ощущения, что НеКоля стоит за спиной, мурашки по коже.

Интересно, почему Вальнар ни разу еще не заговорил насчет моих снов с одним и тем же человеком? Сомневаюсь, что за все посещения в мою голову, он ни разу не услышал мысль про НеКолю. Так почему он молчит? Я уверен, в этих снах виноват Сад Боланда. А послал меня туда наставник. Он знает, что происходит?

Снова смотрю на Вальнара и встречаюсь с ним глазами. Сейчас он не читает мои мысли, но кажется, знает, о чем я думаю.

Надо спросить его. Но мне сложно. Слова застревают в горле. От мысли, что он узнает о моих ненормальных снах, внутренности сковывает напряжение.

Что если это признак сумасшествия? Он говорил, что убьет меня, если я сойду с ума. Но разве он уже сам давно не знает, что у меня эти сны? Если знает, значит, не считает, что я схожу с ума? И как мои сны могут кому-то навредить? В любом случае, нам придется об этом поговорить — либо сейчас, либо когда Вальнар решится меня убить.

Я уже собираюсь выдавить из себя вопрос, но наставник прерывает меня:

— Сегодня расписание такое: сначала ты пойдешь к Инаре, а затем мы потренируем телекинез.

Выдыхаю.

Не сейчас, так потом поговорим.

Из-за своих принципов ты стеснительный, как деваха на выданье.

Достал уже.

Гева

«Дневник для рассудка»

20 июля 1404 год

Как только я сделала здесь последнюю запись, в дверь постучали. Бросив взгляд в зеркало, я подошла к двери и распахнула ее. Мама.

— Это правда?! — она была зла и недовольна.

Я вижу это выражение лица чаще всего. Мама часто мной недовольна.

— О чем ты? — я удивилась. Я не понимала, почему мама возмущена.

Она зашла, хлопнув дверью, и подошла ко мне практически вплотную. Я отступила

— Ты ему отказала.

Я сначала не поняла, про что она говорит. Кому я отказала и в чем? Но потом до меня начало доходить, что она про мой отказ выйти замуж за Метрана. Я совершенно не думала, что он пойдет жаловаться на меня родителям. Ведь это все должно было происходить только между нами. У меня тогда даже промелькнула страшная мысль, что Метран рассказал моим родителям и о поцелуе тоже. Я покраснела.

— Откуда тебе это известно? Он рассказал? — я быстро лепетала. Мысли суетились в голове. Я не понимала, как мама оказалась в это вовлечена.

— В Иноземии, прежде чем делать предложение девушке, просят разрешения у родителей.

Я стояла где-то с минуту, пораженная услышанным. Значит, он спросил сначала разрешение у моих родителей. И они разрешили!

— Вы разрешили ему взять меня в жены?!

Мама удивилась, тон ее голоса смягчился.

— Да, он образованный, честный и умный молодой человек. И до прихода Тезурии, мне казалось, что ты не будешь против выйти за него. Но, если ты не любишь его, мы не будем тебя заставлять.

Не хочу? К горлу поступили слезы, и я заплакала. Мама обняла меня за плечи и усадила на кровать.

— Ну что ты плачешь, милая? Он тебя обидел? Ты не должна выходить замуж за Метрана, если не любишь его, мы с отцом…

— Мама, но я люблю его.

Она замерла, отстранилась и лицо ее стало серьезным.

— Тогда объясни мне, в чем дело? Почему ты отказала?

— Если он меня любит, тогда почему он выбрал Тезурию вместо меня? Почему он уехал с ней, ничего мне не сказав? Как я могу быть уверена, что он любит меня?

Мама улыбнулась и погладила меня по голове.

— Признаюсь, я задала ему этот же вопрос. Меня смущали его отношения с Тезурией. Метран сказал, что их связывает только общее дело. Я спросила у мага, она подтвердила. Гева, они не любят друг друга. И когда он просил твоей руки, я увидела это. Он любит тебя.

Дыхание перехватило. Сердце ускоренно забилось.

Он правда меня любит? Я была такой глупой, что ревновала и избегала его. Он даже не мог извиниться передо мной или объясниться, так как я ему не давала.

Я вела себя как дура.

Мама поцеловала меня. Я вытерла глаза. Мне было стыдно.

— И что мне теперь делать?

— Иди к нему, — мама улыбнулась, еще раз поцеловала меня и вышла.

Подниматься в инарину комнату так долго и скучно, что, как б я не хотел, снова вспоминаю сон с НеКолей. В этот раз он говорил не так много и часто упоминал, что может мне помочь и ответить на многие вопросы. Это правда? Что если он правда знает больше, чем я. Вдруг он поможет мне узнать, что скрывает Вальнар.

Вхожу в комнату.

С другой стороны, глупо считать, что человек во сне знает больше, чем я. Да и поговорить с ним мне не получится. Когда я его вижу, единственное, что мне хочется, — надавать ему по морде. Удивительно, что до сих пор я держался.

Инара стоит у окна и смотрит на улицу. На столе нетронутая тарелка с едой.

Перед глазами мелькает образ, как она выпала из окна. До сих пор от этого воспоминания сердце замирает.

Инара поворачивается, бросает быстрый взгляд на матрас у стены и улыбается мне.

— Привет, Руслан.

— Привет, — отвечаю улыбкой.

На матрасе ничего нет. Почему она туда смотрит? Прошлый раз она там тоже кого-то искала. У нее глюки или там, правда, кто-то был? Может, она тоже видит НеКолю? Хотя нет, в реальности я его не видел, только во сне и Саду. Да и как он с ней связан?

Инара выглядит так, будто всю ночь не спала — бледная, синяки под глазами и лохматая. Грудь снова сжимает вина. Вальнар держит ее тут, а я ничего не делаю. Может, попробовать помочь ей сбежать?

Я чуть не выпаливаю предложение бежать, но затыкаюсь.

Возможно, наставник сейчас наблюдает за нами через зеркало. Непродуманной попыткой я могу сделать только хуже. Мы потеряемся в лесу, без еды и воды. Или Вальнар спрячет Инару в другой комнате и больше не пустит меня к ней. Или запрет меня тоже.

Нет, я должен продумать побег перед тем, как действовать. И я должен научиться магии.

Но давящая вина не отступает.

— Умеешь играть в шахматы? — Инара поднимает с пола клетчатую коробочку и показывает мне.

— Если они не отличаются от наших, то да.

Меня научил один из старших парней из детдома. Меня не увлекают шахматы, но мне нравилось играть с Яной. Она недолго думала о каждом ходе, из-за этого игра у нас проходила быстро.

Инара раскладывает доску на столе и расставляет на ней фигуры.

— Будешь черными или белыми.

— Да без разницы, давай черными.

Пока Инара расставляет фигуры, снова бросаю взгляд на матрас на полу. Возле него стоит пустая тарелка. Простынь и одеяло до сих пор смяты. Наверное, Гева забыла убрать, у нее же похмелье. Или ей надоело ходить каждый день по три раза по этой бесконечной лестнице. Как она вообще не устает?

— Садись, — Инара отодвигает тарелку и устраивается спиной к окну. — Я расскажу тебе правила, если в Иноземии такие же, то мы начнем играть, а если нет, то я объясню.

Сажусь. Фигуры и шахматная доска выглядят так же, как и в моем Мире. Только каждая фигура сделана из дерева в виде людей. Они такие детализированные, что можно разглядеть морщинки на лбу короля.

— А когда ты будешь учить меня?

— Одно другому не мешает.

Она улыбается и показывает на белую фигуру человека с короной, в мантии, в руках он держит свиток и песочные часы. Лицо кажется знакомым, но я не могу вспомнить, где его видел.

— Это — король. Если ему будет объявлен шах и мат, значит, игра закончена, и ты победил.

Вальнар

И что мне делать?

Через зеркало наблюдаю за Людором. Он сидит на полу в пыточной и смотрит в одну точку.

Разгадка Формулы еще никогда не была так близко. Но я застрял. Каждый раз, когда я надолго отвлекаюсь от Руслана, он попадает в какую-то передрягу. Последний раз довел себя до такого истощения, что чуть не умер. Даже видел галлюцинации. Я должен отложить Формулу, пока не буду уверен, что наследник себя не прикончит.

Можно было бы попробовать его запереть где-то и заняться своими делами, но боюсь, и тогда он найдет беды на свою голову.

Так как мои мысли смещаются на Руслана, изображение на зеркале сменяется на него. Он играет в шахматы с Инарой. Она заодно рассказывает про эту Землю.

Удивительная пара. Два ребенка с разных Миров и враждующих лагерей сдружились. И все из-за моей идеи напустить на Инару плюща-каннибала. Я изначально ошибся, телепортировав Руслана в башню. Инара думала убить его, так как мы похожи. Я догадывался, что она не осмелится, но решил ее проучить, заодно устроить шоу для наследника, чтобы у него было меньше сомнений, что он в другом Мире. Я думал, что Руслан испугается и сбежит. Это естественно. А я их спасу и сразу заполучу авторитет наставника. Но я недооценил Руслана — вместо трусливого побега он бросился спасать Инару.

Эмоции у меня были смешанные. Я не мог определиться, нравится мне его героизм или нет. Я наблюдал за ним, и в груди уже тогда началась моя бесконечная борьба. Я сказал себе самую горькую и смешную ложь. И сам себе не поверил. Не верю до их пор.

— Шах, — Инара улыбается Руслану.

Он хмурится и, немного подумав, передвигает фигуру коня, закрывая короля от ладьи.

Руслан проиграет. Мне вообще получится научить его думать? Он слишком часто отключает мозг.

Качаю головой и убираю пальцы с зеркала.

С Инарой интересно играть в шахматы. Она быстро продумывает ходы. Я вижу, что проигрываю, но мне это не важно. Главное, что она долго не думает и не занудничает.

— Ты когда-нибудь видела Тезурию?

Инара напрягается, переводит взгляд на меня с доски и обратно.

— Нет, никто ее не видел, кроме Избранных. А каждый из них описывает ее по-своему. То она красивая золотоволосая девушка, то столетняя старуха, или старичок, или десятилетняя девочка с огромными зелеными глазами. А был один раз, когда она представилась львицей.

Что? Перед глазами всплывает образ львицы, которая разговаривает с человеком и передает ему какие-то свитки. Усмехаюсь. Где-то я такой сюжет уже видел. К чему этот театр?

Инара ставит мне шах. Передвигаю своего единственного выжившего коня, закрывая им короля.

— А ты знала, что есть другой Мир?

Ладья сбивает моего коня и снова угрожает королю.

— Шах. Да, все слышали о Иноземии. О нем есть много легенд. Нам мало что о нем известно.

— И что вам о ней известно? — сбиваю своей ладьей ее ладью.

— Очень мало, — белая пешка убивает черную ладью и угрожает моему королю. — Шах. Даже, можно сказать, почти ничего. Мы можем только предполагать.

— Что, например? — теряю интерес к игре, так как моему королю не жить. Сдвигаю его на свободную клетку.

— Ну считается, что все люди в Иноземии обладают магическими способностями, — кажется, ей неловко об этом говорить. Она не поднимает глаз с доски, делая вид, что продумывает следующий ход. — Ведь все колдуны оттуда.

— Правда?

Это смешно. У нас если кто-то скажет, что он колдун, то окажется либо в психушке, либо в интернете. Я знаю много одержимых волшебниками подростков, которые не против были бы оказаться на моем месте, но никто из них не сможет передвигать предметы взглядом или читать мысли.

— Что смешного? Разве это не так? — Инара передвигает ферзя. — Шах и Мат.

— Нет, конечно, — перестаю смеяться. Впервые жалею, что плохо учился. У меня только общие представления о моем Мире и его людях. Так я мог бы рассказать ей что-то интересное. — Я не знаю ни одного мага в моем Мире. Они все шарлатаны. Ну, кроме Вальнара. У нас колдуны только в кино и книгах. Да и здесь, как я понял, у нас появляются способности только после Дара.

Пока я говорю, она с любопытством смотрит на меня.

— А что такое кино?

— Сейчас объясню.

Будь у меня возможность, я бы сводил ее на какой-нибудь фильм. Уверен, ей бы понравилось.

Гева

— Почему ты напилась? — голос Вальнара раздается из-за моей спины.

Как долго он здесь стоял?

Не обращаю на него внимания, продолжаю замешивать тесто. Он в любом случае прочитает мои мысли.

— Жить надоело? Понимаю. Жить так долго сложно, особенно, если ты заперта в одном месте. Сколько ты уже лет здесь живешь? Двести? Триста? Я бы сам запил. Но вот в чем проблема — раньше ты не пила. Что случилось?

Он хватает меня за локоть и поворачивает к себе.

— Гева, говори, — произносит угрожающе тихо. Его глаза пронзают меня насквозь, но я уже привыкла к его взгляду. На меня и не так смотрели.

Как все-таки они похожи. Те же черты лица, те же глаза, волосы, телосложение. При этом совсем не похожи. Я до сих пор не понимаю, это совпадение, или они как-то связаны, но Вальнар это скрывает.

Чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок, оставляя за собой мурашки.

Зачем было спрашивать, если все равно залезешь в голову?

Сейчас будет заходить все глубже и глубже в мое сознание, пока не узнает правду. Я и не сопротивляюсь.

— Интересно, — Вальнар отпускает меня и усмехается.

Он поворачивается к двери, чтобы уйти, но останавливается и спрашивает:

— И ты так и не поняла, кто помог тебе добраться?

— Я думала ты.

— С чего бы это? Нет, — и еще раз усмехнувшись, уходит.

— Ты шутишь, да? — Инара смотрит на меня широкими глазами.

— Нет, я серьезно. Мы летаем на самолетах и вертолетах, ну и на других машинах.

Хмурится.

— Как это возможно? Ничто не умеет летать, кроме птиц.

Я ее понимаю. Если бы мне сказали, что есть такие «штуковины», которые перевозят людей по воздуху, я тоже не поверил бы. Я и не знаю, как они работают. Как самолет взлетает? Если не знать физику, как я, то это может показаться магией.

— Я могу попробовать тебе показать.

— Как?

Сомневаюсь, что это хорошая идея и Вальнар ее одобрит, но думать об этом не хочется. Если получится показать Инаре самолет, то это будет того стоить.

— Не уверен, что получится, но могу попробовать. Если ты мне доверишься, — протягиваю Инаре руку с кольцом. — Дай мне руку.

Не думаю, что за пять встреч, она стала мне доверять. Но, может, любопытство сильнее осторожности?

Инара с секунду думает и протягивает ладонь.

Самолет заполнен людьми. Инара сидит справа, у самого окна, слева от меня незнакомый мужчина. Он смотрит фильм.

Ощущение странное — будто я здесь когда-то был, но сидел на другом месте. Собираюсь встать, чтобы оглядеться, но Инара сильно сжимает мою руку. Смотрю на нее. Она испуганно осматривается.

— Не бойся, — наклоняюсь к ней и шепчу. — Смотри сюда, — указываю на иллюминатор.

Мы как раз пролетаем над ночным городом, сияющим в темноте красно-желтыми огоньками. Похоже, мы спускаемся, так как самолет кренится, и из-за небольшого расстояния можно достаточно хорошо разглядеть детали города.

— Нравится?

— Да, — отвечает также тихо. В глазах нескрываемое восхищение. — Очень красиво!

Она прислоняется к стеклу и оживленно рассматривает светящиеся дома и улицы.

— Это мой город. Видишь эти огоньки, которые движутся?

Кивает.

— Это машины, про которые я тебе рассказывал.

— Молодые люди, можно ли потише? — голос раздается будто внутри моей головы. Мысли смешиваются. Я слышу, как обращаются ко мне сейчас, но уверен, что это было в прошлом.

Резко встаю и смотрю вперед. Вижу слева в переднем ряду себя, Яну и еще пару ребят из детдома. Я не слышу, о чем мы говорим, но наши голоса и смех разносятся по всему салону. Мы тогда не обратили внимания на слова женщины и весь рейс шумели.

Странно смотреть на себя со стороны. Прошло не так много времени — четыре месяца или пять? Но кажется, что я смотрю на совсем другого человека. Все изменилось — мимика, взгляд и лицо.

— Да, нет же! — голос Яны и ее смех раздаются тоже у меня в голове.

Сердце сжимается. Я часто вспоминал о ней и Коле, но не думал, что соскучился так сильно. Не могу отвести от нее взгляда. Хочется подойти, поговорить. Или просто ее слушать.

— Руслан, что случилось? — Инара сжимает мою руку.

Вздрагиваю. Я совсем забыл про нее.

— Что? — перевожу на нее взгляд. Она с беспокойством всматривается в меня. — Извини.

Сажусь на место, но все еще слышу голос Яны. Она все говорит и говорит о чем-то.

— Верни меня обратно, — тон Инары напряженный.

Мне не хочется уходить отсюда, но я чувствую, как нервничает Инара. Она больше не получает удовольствия.

— Хорошо, — отпускаю ее руку.

— Надо тебя почаще отправлять к Инаре, — Вальнар с усмешкой смотрит нас.

Не знаю, сколько времени мы провели в моих воспоминаниях, но кажется, будто он стоит здесь уже долго.

— Раскрываешь новые границы своего Дара, — продолжает усмехаться наставник. — Играешь в интеллектуальные игры и вселяешь в Инару ужас.

При чем здесь ужас?

Встречаюсь с Инарой глазами. Она отводит их и нервно сжимает руки.

Ее правда что-то испугало? Но что?

Но ответа я не нахожу. Усмешка на лице Вальнара сменяется настороженной сосредоточенностью. Он хмурится и пристально смотрит на меня.

— Пойдем, — подходит ближе.

Этот взгляд мне знаком и не нравится. Он каждый раз смотрел на меня так, когда я самовольно пользовался Даром или колдовал.

Снова отругает меня?

Нет, когда он злится, у него совсем другой взгляд. Он скорее... насторожен?

Я встаю и чуть не падаю. Опираюсь на стол. Голова кружится. Тело охватывает слабость. Палец с кольцом пульсирует.

Вальнар подходит и берет за руку. От прикосновения идет покалывание по всему телу.

* * *

— Я же говорил, что Дар забирает много энергии и крови. А ты сегодня пользовался им два раза. Да и еще и второй раз энергию свою использовал, так как воспоминание твое, — Вальнар помогает мне лечь на кровать. Я думал, он снова разозлится, но его лицо и голос спокойные. — Надо было отложить свой поход по памяти на завтра. Из-за этого нам придется перенести тренировку по телекинезу на утро.

Я не против. Мне совсем не до телекинеза. Ужасно хочу спать. Даже обедать не хотелось, но Вальнар заставил меня поесть.

Я мычу в знак согласия и закрываю глаза.

Мозг тут же охватывает сон. Мир растворяется в темноте. Последнее что я слышу, перед тем как уснуть, тихий голос наставника:

— Молодец, что рискнул, — чувствую, как он сжимает мое плечо. И от сердца по телу расходится тепло.

Гева

«Дневник для рассудка»

1 августа 1404 год

Мы определились с датой заключения Вечного союза. Церемония будет шестого июня.

Ждать одиннадцать месяцев и шесть дней. Почти целый год...

Но я так счастлива, что даже ожидание не кажется помехой. Мы целые дни проводим друг с другом и рассказываем о себе все, ничего не скрывая...

Нет, я должна быть честной с собой. Особенно здесь. Метран многое скрывает. Он никогда не рассказывает, зачем к нему приходит Тезурия, и что они делают. А она посещает его все чаще.

И я продолжаю его ревновать. Каждый раз смеюсь над собой, говорю, что это глупо, но не могу перестать. Я не понимаю, что они скрывают? Метран говорит, что это дело касается только мага, и он не имеет права рассказывать посторонним. Наверное, я понимаю его, но принять не могу. Он мог бы рассказать мне, как будущей жене.

К тому же, я заметила, что после каждой встречи с Тезурией, Метран меняется. Он становится отстраненным, задумчивым и язвительным. Через пару часов к нему возвращается прежнее настроение, но эти изменения меня напрягают и пугают.

Я не могу перестать волноваться о связи Тезурии и Метрана.

— Ты, оказывается, не совсем бездарный. Даже смог обнаружить новые возможности Дара. — тянет НеКоля. Он развалился в кресле пилота и лениво рассматривает вид за окном. — На тебя так Инара влияет? Неужели, она заняла твое рыцарское сердце?

Мы находимся в кабине пилота самолета. На панели невообразимо много кнопок и рычагов. Не представляю, как вообще можно в них ориентироваться. За стеклом — ночной город.

Это тот же самолет, что и в моих воспоминаниях сегодня?

Сажусь в кресло второго пилота.

НеКоля снова несет чушь, но, на удивление, не раздражает. Может, стоит поговорить с ним, пока не бесит? Все-таки, если это мой сон, то он — это, наверное, я.

Но почему тогда я — такой придурок?

В любом случае можно попробовать поговорить с ним. Наверное.

— При чем здесь вообще Инара?

— О! Оно заговорило! — НеКоля переводит на меня заинтересованный взгляд. — Неужели тебе надоело молчать? Или совсем с ума сошел?

Зачем вечно подкалывать?

— Я просто ответил.

— Я тоже.

Уже жалею, что решился поговорить с ним. Теперь он разглядывает меня, как врач на осмотре, и молчит. Я тоже не знаю, о чем говорить. В голове пусто — не помню, что хотел спросить у него. С другой стороны, молчание тоже неплохо.

Закрываю глаза и убираю руки за голову. Расслабляюсь.

Интересно, можно ли во сне уснуть? И если можно, будет ли у меня сон снова про НеКолю?

— Зачем ты позволяешь себе привязываться к Вальнару?

— А? — открываю глаза и смотрю на него.

С чего он вдруг заговорил про наставника? При чем здесь он и наши отношения?

Я не успеваю ответить, НеКоля добавляет:

— Ты вообще в этом плане бедовый — слишком быстро ко всем привязываешься. Даже не разбираешься толком, что это за люди. А они этим пользуются.

Зачем он это говорит? Напоминает лекции Людки про доверие чужакам. Она всегда меня предупреждала, что не стоит слушать и привязываться ко всем, кто улыбается и кажется дружелюбным. Но я не считаю, что я такой доверчивый. Я и наставнику не сразу поверил.

— А Вальнар — это совсем другая песня, — продолжает НеКоля. — Он специально втирается тебе в доверие, поднимает свой авторитет и твое обожание. А ты ведешься, как трехлетка.

Сдерживаюсь, чтобы не нагрубить в ответ. Его слова раздражают, но в то же время вызывают любопытство.

— Зачем ему это?

Он фыркает и закатывает глаза, будто считает, что вопрос тупой.

— Чтобы, когда он ушел в Коландур, ты продолжал на него работать. Ему на самом деле плевать на тебя. Главное, чтобы ты стал достойным колдуном и не опозорил его в будущем. И, возможно, даже нашел, наконец, Формулу от смерти. И тогда ему не придется столетиями сидеть в Коландуре и выбирать новых наследников. Поэтому, чем сильнее ты к нему привязываешься, тем больше будешь готов выполнять его волю до конца своих дней. Так делали все колдуны. Узнай у Вальнара, как он относился к Димиорию.

Это правда? Но я не почувствовал от Вальнара неискренности. Возможно, я, правда, быстро привязываюсь к людям, но манипуляции и притворство чувствую очень хорошо. И от наставника я этого не заметил. А вот от НеКоли наоборот — он точно что-то недоговаривает. Или разворачивает и искажает факты, как ему нужно. Но зачем ему это? Зачем настраивать меня против Вальнара?

Но, с другой стороны, если я сплю, то НеКоля — это я. Значит, это я заметил, что наставник пытается меня надурить? Но как тогда НеКоля смог догадаться?

— Откуда ты это знаешь?

Хмыкает.

— Русик, я знаю все. Я не верю каждому сказанному Вальнаром, Гевой и Инарой слову. Каждый раз, когда я в чем-то сомневаюсь, то провожу собственное расследование. Ищу информацию в других источниках. И я работаю не только ради себя, но и ради тебя. Тебе со мной повезло.

Ясно. Зря я все-таки с ним заговорил. Это бредовый сон, как и все остальные. Как он может проводить какие-то расследования, если он — это я? Уж я точно нигде не искал никакую информацию про наставника.

НеКоля хмурится. Взгляд становится пронзительным и, кажется, немного оскорбленным.

Воспоминаю, как он проткнул кинжалом мою грудь. Ну и зачем я с ним заговорил? Он же псих, даже если всего лишь мне снится.

Коля, вздохнув, нетерпеливо усмехается.

— Руся, я не сон.

Гева

«Дневник для рассудка»

10 сентября 1404 год

Сегодня мама пригласила швей из Секуавелии, чтобы они сняли с меня мерки для платья. Они были милыми, улыбались и много сплетничали. Все время, что я находилась с ними, у меня не было ни секунды, чтобы вспомнить, что Метран снова с Тезурией, и загрустить.

Он каждый раз раздражается, когда я начинаю говорить про мага. Он думает, что я его ревную. И не ошибается.

Возможно, он прав, что у меня нет повода ревновать и это глупо, но я не могу остановиться. Эти мысли не выходят у меня из головы.

Что они скрывают? Почему он тратит на нее больше времени, чем на меня, и не может сказать, что они делают?

Мама говорит, что я должна смириться с тем, что иногда у Метрана будут от меня секреты. Но я с ней не согласна. Мы скоро будем мужем и женой, а это значит, что мы должны доверять друг другу.

И какое имеет значение, что Метран из Иноземия? Не думаю, что там можно проводить время с другой девушкой, когда у тебя есть жена. А если это и так, то он теперь в другом Мире, и должен принимать наши правила!

Мне хочется все ему высказать, но я молчу. Думаю об этом, когда приезжает Тезурия и забываю обо всем, когда Метран возвращается.

Но когда я одна, не могу избавиться от ощущения, что с каждым приходом мага, мы отдаляемся друг от друга.

Я смеюсь.

— Ага, ты не сон. Ты просто придурок, который появляется только во сне, и пропадает, как только я встаю.

НеКоля довольно улыбается. Глаза блестят и продолжают внимательно разглядывать меня.

— Да, в точку. Правда, ты, как всегда, немного переврал, исказил факты, но я уже привык, что ты недалекий.

Надоело. Я не отвечаю и отворачиваюсь. Достал. Да и злиться тоже нет смысла. Он сон. И даже если будет говорить, что он — бог, это будет нормально.

НеКоля тяжело вздыхает и качает головой.

— Все-таки ты, Русик, полный идиот. Ну, предположим, я — сон. Тогда почему я тебе снюсь последние три дня подряд? Или почему во сне нет временных или сюжетных нестыковок? Почему ты так детально запоминаешь сны? Почему я так хорошо помню, о чем мы говорили в прошлый раз? И откуда я знаю факты, о которых ты даже не слышал?

Хмурюсь.

Не сон? Он прав, что эти сны необычные. Они как будто происходят в реальности — я помню почти все слова НеКоли, и каждое мое действие или мысль сознательные. Но что он тогда такое? Почему он ко мне привязался? Что ему нужно?

— Если ты не сон, тогда кто ты? Зачем ты приходишь? Тебе что-то от меня надо?

Цыкает.

— Все тебе надо объяснять... Я — Викариус.

И? Это должно было ответить на мои вопросы? Если да, то я ничего не понял.

— Что это значит?

НеКоля беспомощно вздыхает.

— Я твой помощник.

— В чем?

— Во всем! За что мне сунули такого болвана, как ты? Меня послал к тебе на помощь Боланд. Потому что ты самый молодой из всех наследников колдунов. А еще, потому что ты настолько наивный дурачок, что на Земле и одного дня без меня не проживешь!

Все, достал!

— Да я тебя и не просил ко мне цепляться! Прицепился ко мне, вечно ноешь, оскорбляешь и ворчишь. Ты мне не нужен! Иди... — посылаю его матами.

Зачем они приставили ко мне няньку, будто я малолетка? До моего совершеннолетия осталось меньше полугода. Сам справлюсь без этого психа!

— Я бы и рад уйти, — саркастично тянет НеКоля. — Но уже не могу. Привязан к тебе, пока ты не помрешь. И умереть тебе дать не могу, так что смирись. Раз колдуны решили, что ты не справишься, значит, не справишься. И плевать всем, сколько тебе лет — хоть, как Геве, триста восемьдесят два года.

От удивления раздражение спадает.

Сколько Геве лет? Разве столько живут?

— Сколько?

— Триста восемьдесят два.

— Как она прожила так долго и осталась молодой? Здесь все так долго живут?

НеКоля снова вздыхает и закатывает глаза, показывая всем видом, какой вопрос тупой. На его лицо падают рассветные лучи солнца. За окном светлеет. Огромные пушистые облака наливаются золотом.

— Русик, сколько ты уже здесь живешь? Три недели? Четыре? А такое ощущение, что ты только что здесь очутился. Нет. Люди на этой Земле не живут так долго, кроме Тезурии и Гевы. Поэтому колдуны уходят в Коландур — они не хотят умереть до того, как найдут Формулу от смерти.

Я не успеваю задать следующий вопрос, Викариус поднимает руку.

— Все. Время закончилось, пора вставать. Я рад, что ты наконец-то принял меня и решился поговорить. До встречи, Русик.

Гева

«Дневник для рассудка»

24 мая 1404 год

Когда я была маленькая, Отец разрешал мне сидеть в его кабинете и читать. Я не была шумным ребенком — сидела так тихо, что порой он забывал о моем присутствии. Я не помню, почему перестала приходить к нему. Может, потому что у меня появились новые занятия. Или Отец стал меньше времени проводить в кабинете.

Сегодня Отец вызвал меня к себе в кабинет. Я вошла в комнату и окунулась в воспоминания. Стало тепло и уютно на душе.

Я присела на одно из кресел напротив его письменного стола, и он заговорил:

— Гева, с сегодняшнего дня я начну посвящать тебя в дела Ирангула.

Я сразу поняла, что это значит, и смутилась. Я не ожидала, что Отец решит передать мне корону так рано. И я думала, что после заключения Вечного союза, Отец сделает наследником Метрана.

— Что-то произошло, Отец? Вы больны?

Он покачал головой.

— Гева, скоро ты сочетаешься. И я хочу, чтобы до заключения Вечного союза ты была коронована. Последние дни я сомневаюсь в мотивах Метрана и решил тебя короновать до того, как вы сочетаетесь, и он будет иметь право претендовать на трон.

Сердце замерло. Грудь сжала тревога.

Отец подозревает моего будущего мужа? Я думала, что ему нравится Метран.

— Отец, Вы не доверяете Метрану?

Я не знала, что и думать. Мать вместе с Отцом дали согласие на наш союз. А сейчас, оказывается, Отец считает, что Метран, возможно, не любит меня, и хочет сочетаться со мной из-за власти.

— Он мне не давал повода, чтобы сомневаться в его честности. Но, как только он стал проводить часы с Тезурией, я потерял к нему доверие. Ты знаешь, дочь, какое у меня отношение к ней.

Да, я знаю. Он всегда не любил, когда она приходила. Что-то в ней заставляло Отца напрягаться, будто он ожидал, что она на него нападет. Наверное, я унаследовала нелюбовь к Тезурии от него

— Гева, как правители, мы обязаны быть осторожными. От нашего выбора и легкомысленного доверия зависят жизни нашего народа.

— Да, Отец.

— Если подтвердится, что в нем нет лукавства и злых замыслов, то вы будете управлять страной вместе.

Я кивнула.

Я знала, что Отец желает мне только добра, но мне было неприятно вести этот разговор. Я чувствовала, будто предаю Метрана, соглашаясь с ним.

— Как ты себя чувствуешь?

Физически все хорошо, но настроение отвратительное. Все раздражает. И вопрос, и взгляд Вальнара тоже.

— Нормально, — бурчу, не смотря на него.

Наставник хмурится. Чувствую, как снизу вверх по позвоночнику побегают мурашки.

Опять лезет в мою голову. Может, мне вообще не говорить, раз он и так постоянно читает мои мысли?

— Понятно, — лицо становится непроницаемым.

И что ему опять не нравится? Что я такого сделал? Подумал что-то запрещенное? Ну уж извините, это моя голова — что хочу, то и думаю.

— Что понятно? — не скрываю раздражения.

— Все понятно. Пошли, я же вчера обещал тебе позаниматься телекинезом.

«А ему понятно, что ночью ты со мною нормально поговорил. Но так как он знает, что я послан Боландом, не хочет вмешиваться», — голос Викариуса звучит совсем не так, как раньше, — раздается рядом, будто НеКоля стоит за спиной. И это больше не похоже на воспоминание, скорее ответ на мой вопрос.

От неожиданности вздрагиваю.

Он теперь и днем ко мне лезть будет?

«Не лезть, а морально поддерживать и давать советы».

Мысленно матерюсь. Викариус усмехается.

Пока мы идем на улицу, обдумываю слова своего помощника-психа. Меня всегда злила привычка Вальнара отмалчиваться или избегать ответов на вопросы. Я думал, что он просто мне не доверяет. Но оказывается, он не может все мне рассказывать, так как другие колдуны мешают ему или запрещают. Но почему? Что такого он может мне сказать? Что-то хуже, чем пленение Инары? Так может, наоборот, надо все рассказать перед тем, как делать из меня колдуна? Или их план — привязать меня к Вальнару, чтобы, когда я узнал правду, не мог так просто уйти?

Эти мысли давят еще сильнее. Настроение скатывается до ноля.

Мы выходим в сад. Воздух, тяжелый и горячий, неприятно облепляет тело. Солнце выглядывает из-за деревьев, но небо остается серым.

Чаще всего в это время мы с наставником разминались и бегали. Почему он решил заменить упражнения телекинезом? Из-за того, что он снова заберет слишком много энергии?

— Так, — Вальнар останавливает меня и отходит на несколько шагов. — Ты уже переносил маленькие вещи. Теперь попробуем перенести что-нибудь достаточно тяжелое. Например, — оглядывается, — вон ту скамейку. Ты ведь помнишь, как это делается?

Киваю.

— Хорошо. Начнем с простого. Один раз подними ее и отпусти. Понятно?

— Да.

«Боится, что ты сойдешь с ума. У тебя ведь очень слабый мозг. Наверное, в Иноземии ты вообще его не напрягал?»

Чего лезет? У меня настроения и терпения на его, как он думает, остроумные комментарии сейчас вообще нет. Задолбал.

Мысленно посылаю его матами.

Он фыркает.

Стряхиваю ощущение Викариуса за спиной и концентрируюсь на скамейке. Раньше я не замечал, насколько она изящная, хоть и старая. Она полностью свита из железных прутьев, кроме деревянной сидушки. Сейчас я вижу каждую трещину, ржавчину и царапину. Но в этот раз не ощущаю воодушевления от результата колдовства.

Итак, представить, что я хочу с ней сделать.

Только поднять и опустить.

Поднять и опустить...

НеКоля прав? Вальнар думает, что я не справлюсь и сойду с ума? Но он ошибается. Прошлый раз я достаточно долго игрался с кроссовком и отделался только глюками. Это было жутко, но быстро прошло. Я точно смогу сделать больше.

Представляю, как скамейка поднимается и становится на несколько метров левее. Она в точности все повторяет.

Получилось! И я не чувствую ни слабости, ни боли — ничего.

Вальнар хватает меня за руку и резко поворачивает к себе. Он в ярости.

— Я тебя что попросил сделать?

— Поставить и опустить скамейку. Я так и сделал.

— Не строй из себя идиота. Почему ты меня ослушался? — тон угрожающе-тихий.

— Но ничего ведь не случилось. Все нормально же.

Я знаю, что я не прав, но меня это раздражает. Мне не хочется признавать, что я виноват. Не хочется извиняться. Я должен был послушаться, но ведь, ничего серьезного тоже не случилось. Так чего он злится?

Глаза Вальнара темнеют, он не сводит их с меня. Скамейка за его спиной поднимается в воздух. Невольно напрягаюсь. Я настолько сильно его разозлил? Но вместо того, чтобы опуститься на мою голову, она возвращается на место.

— Руслан, если ты не будешь меня слушаться, то когда-нибудь это обернется против тебя. Это тебе кажется, что у твоего мозга бесконечные ресурсы, но ты и не заметишь, как переступишь грань. А мозг — это не тот орган, с которым можно играться. Он так легко не восстанавливается. Следующий раз это может стоить тебе жизни.

После этих слов, если во мне и были следы вины, то они испаряются. Я вспоминаю слова НеКоли из сна. Вальнар это говорит, чтобы я к нему привязался? Он манипулирует мной? Эти мысли только сильнее раздражают.

— Я же живой, — чуть не добавляю «чего ты пристал?», но осекаюсь, встретившись со взглядом Вальнара. Он ледяной и отстраненный — чужой, прямо как в нашу первую встречу.

— Неужели ты еще не перерос эти подростковые замашки? — раздраженно усмехается. — Хорошо, раз ты ведешь себя, как ребенок, то и наказан будешь соответствующе.

Он дотрагивается до моей руки, и по телу расходится покалывание.

Гева

«Дневник для рассудка»

2 февраля 1405 год

— Гева, какой ты стала красавицей! — Сева обняла меня так крепко, что я не могла вдохнуть.

Она, как моя лучшая подруга, всегда чувствует себя свободно среди королевской семьи. Ее никогда не смущало, что я выше ее по статусу, и относилась ко мне как к обычному человеку, чего мне так не хватало в других людях. Наверное, поэтому мы с ней стали хорошими подругами.

Я сильно по ней соскучилась. Мне нужен человек, который сможет выслушать мои мысли и дать совет. Дневника мне не хватает.

Мы не виделись почти целый год. За это время Сева похорошела еще больше. Она всегда была красивой, но сейчас в ней что-то изменилось. Она стала притягивать к себе взгляды мужчин.

Жители в Секуавелии похожи друг на друга — русые волосы, голубые глаза, утонченные черты лица. Я еще не видела секуавельца, который хоть как-то отличался от остальных по этим признакам, Сева тоже.

— Как только я узнала, что ты выходишь замуж, так сразу хотела поехать к тебе. Я и раньше собиралась, но ты ведь знаешь, какой у меня батюшка. Говорит, что я должна учиться, и что моя помощь по дому не будет лишней. Ты знаешь, что у нас в семье скоро будет пополнение?

— Нет, не знала. Как прелестно! И как вы думаете, кто это?

— Девочка, конечно. Нам даже знахарка не нужна, — она заливисто рассмеялась. — Ты же знаешь, как у нас в семье. Закономерность! Сначала мальчик рождается, а потом девочка, и последовательность еще не нарушалась. Ну ладно, поговорили обо мне и хватит. Я ведь не на свое торжество приехала. Где же твой жених?

Я невольно покраснела. Он как раз в это время находился у Тезурии.

— Метран сейчас немного занят. Он вернется только вечером.

А что я могла еще сказать? Если бы я начала рассказывать Севе о Тезурии, то скорее всего расплакалась бы. А мне стыдно за свою ревность.

— Метран? Красивое имя. Я слышала он из Иноземия?

— Да.

Меня начало раздражать севино любопытство. В последнее время я стала такой нервной. Что со мной не так?

Сева, похоже, заметила смену моего настроения и быстро поменяла тему разговора.

— Я так рада, что к тебе приехала. Уверена, нам есть что рассказать друг другу. Наверное, за этот год много чего произошло, кроме Метрана. Не правда ли?

Она улыбнулась, и я не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.

— Да.

У меня поднялось настроение в предвкушении приготовлений к свадьбе вместе с подругой и тех часов, которые мы проведем вместе, гуляя и разговаривая обо всем на свете. Но оно тут же упало, так как я вспомнила, что ничего этого не будет, благодаря подготовке к коронации.

— У нас будет не так уж много времени. Отец решил, что меня нужно короновать до церемонии, поэтому мы все время заняты моим посвящением в дела государственные.

— Ах, как прекрасно! Ты будешь замечательная королева! И не расстраивайся, мы найдем время, чтобы побыть вместе, — она обняла меня, и на душе полегчало.

Сева всегда понимала меня. Она знала, как утешить и поддержать. Я, наверное, никогда не была для нее такой хорошей подругой.

— Держи, — Вальнар раздраженно кидает на стол большую и толстую книгу в черном переплете. — Чтобы прочитал первую главу. Пока не прочитаешь, будешь сидеть здесь.

Исчезает, оставляя меня одного.

Оглядываюсь. Я раньше здесь не был. Весь пол покрывает поблекший ворсистый ковер. В середине комнаты стоит деревянный стол, вокруг него — два дивана и пара кресел. Справа в углу стоит высокая ваза, слева — напольные часы ростом где-то с меня. Позади меня — покрытый толстым слоем пыли рояль. В остальном комната от других в замке не отличается. Окон нет, стены каменные, большая люстра со свечами, факелы и камин.

Подхожу к книге. Она старинная и зачитанная, как из музея. На обложке стерлось название. Страницы выглядят хрупкими, кажется, если дотронешься, рассыпятся.

Открываю ее. Похоже, что ее писали рукой.

Как я ее буду читать, если не могу разобрать даже заглавия?

Так, это, вроде «К». А это? «О»? «Коде…»

— «Кодекс колдунов», — звучит голос за спиной.

Сердце замирает. Вздрагиваю и поворачиваюсь.

НеКоля.

— Что ты здесь делаешь?

Викариус с невозмутимым видом сидит на табуретке перед роялем и опирается на него локтем.

— Помогаю тебе читать.

— Помогаешь? Я что, сплю?

Смеется.

— Нет, Русик, теперь я могу являться к тебе не только во сне, но и наяву. Ты не представляешь, как я этому рад. Мне надоели твои скудные декорации.

Мои декорации? Разве не он их выбирал? Нет, какая вообще разница, кто их выбирал? Теперь этот придурок будет везде за мной ходить и комментировать каждую мою мысль и действие, как на тренировке?

Открываю рот, чтобы выразить все свое отношение к этому, но НеКроля поднимает руку и морщится.

— Русь, давай без этого. Я уже тебе сказал, что никуда не могу деться, поэтому тебе придется привыкать. И мне, похоже, тоже. Так что давай договоримся. Без ругани.

В этот раз в тоне нет усмешки. Он серьезен.

Договоримся?

— Ты, правда, не можешь уйти?

— Нет.

— Почему?

Поднимает брови. Кажется, хочет съязвить, но сдерживается.

— Боланд не пустит.

— Он тебя держит что ли?

Викариус не скрывает, что его раздражает эта тема.

— Руся, ты уверен, что тебе интересен именно этот вопрос? Задай какой-нибудь другой, пока у меня есть терпение отвечать.

Но сейчас мне как раз этот вопрос интересен. Но я не настаиваю. По его поведению и лицу видно, что НеКоля говорит правду — он и сам не рад, что привязан ко мне. Будь такая возможность, он бы свалил. Но не может. И не хочет рассказывать причину.

Викариус открывает крышку рояля и хаотично проходится пальцами по клавишам. На лице — скука. Сейчас он больше всего напоминает Колю. Если бы я не знал, что это не он, смог бы спутать. В целом Викариус с нашей первой встречи сильно изменился. Тогда при виде него я ощущал только напряжение, сейчас мне скорее любопытно.

— Ладно, хочешь поговорить о другом, давай поговорим. Кто бы там тебя не послал, перестань вести себя в моей голове, снах и жизни, как у себя дома. И я не понимаю, если ты мой помощник, почему проткнул меня ножом? И ты же какой-то... Викариус, так почему ты выглядишь, как Коля?

Он цыкает и качает головой.

— Во-первых, — он нажимает клавишу с самым высоким звуком, — не какой-то Викариус, а один из Викариусов. Это не имя, а название моего рода, так сказать. Во-вторых, — нажимает на клавишу посередине, — я послан не кем-то там, а Боландом. И, в-третьих, — вдавливает клавишу с самим низким звуком, — не ножом, а кинжалом. Иногда, Руся, чтобы не ударить в грязь лицом, нужно уметь правильно выражаться. И хорошо, я постараюсь вести себя как гость.

Резко захлопывает крышку. Рояль издает громкий звук.

Чего придрался к словам? Хочет снова перевести тему?

— Ты так и не ответил на мои вопросы.

Викариус встает и подходит к часам. Их стрелки не двигаются, кажется, уже давно.

— Хорошо, я тебе отвечу. Задавай, — НеКоля стоит ко мне спиной и рассматривает циферблат.

Сажусь на ближайшее кресло и сразу же встаю.

Ну, хоть кто-то готов отвечать на мои вопросы.

— Почему ты выглядишь, как Коля?

— Я могу принять любую внешность — твоих одноклассников, кого-то из детдома, Яны, Людки или Николаича, но я выбрал Колю. Он мне более привлекателен, да и ты готов был бы простить ему все обиды и броситься в его объятья, если бы он показал белый флажок.

Сдерживаюсь и стараюсь пропустить подкол мимо ушей.

— И как ты выглядишь по-настоящему?

— Как это работает, Руся? Там, где нужно, от тебя не дождешься любопытства, а где не нужно — у тебя тысячи вопросов, — Викариус поворачивается и упирает в меня пристальный взгляд. — Вот моя внешность, другой у меня нет. И называть меня можешь не Викариусом, а Колей, или Не-Колей, — криво улыбается.

Его задевает вопрос внешности? Она ему не нравится? Или что-то с ним не так? Но после его взгляда и слов продолжать эту тему не хочется.

— Ладно, зачем тогда ты хотел меня убить?

— Это была проверка, — НеКоля опускается на кресло, скрещивает ноги.

— Проверка чего?

— Твоей трусливости.

А?

Перед глазами встает картина, как НеКоля стоит передо мной на коленях. Я перестаю в него метиться из лука, и он протыкает мою грудь кинжалом.

— В каком смысле? Если бы я убил тебя, я бы не был трусом?

— Да.

Чего? Что за бред? Он точно псих. Нет, не просто псих, а больной — психопат, социопат или как их там называют? Совсем сумасшедший.

— Как тебе повезло, что никто, кроме меня и Вальнара, не слышит твои мысли. Психопат или социопат... — усмехается. — Ты такой... наивный дурачок. А еще удивляешься, что меня к тебе послали.

Раздражает. Хочу ответить, но НеКоля встает.

— Раз вопросы закончились, я пойду. А то тебе ведь надо главу прочитать, — злорадно улыбается и исчезает.

Сумасшедший придурок.

Вальнар

Проще всего было разозлиться. Снова.

Меня не удивило, что Руслан ослушался. Это было ожидаемо. И я бы только отчитал его, если бы не его мысли — в них я снова услышал Викариуса. И это было последней каплей, которая снова нарушила мой баланс.

Никто не заставлял мне обращаться к другим колдунам за помощью. Я сам сделал этот выбор. Но теперь, когда вижу, что их действия начинают работать — что Руслан наивно идет у них на поводу и выбирает верить Викариусу — это выводит меня из равновесия.

Я снова поддался злости.

Я уже перестал себе врать, что не понимаю, почему я злюсь. Эта ложь стала настолько очевидной, что продолжать за нее держаться и стоять на ней уже невозможно. Но, с другой стороны, у меня нет другого выбора. Если я потеряю эту основу, меня утянет в трясину противоречий. И на дне меня ждет давно зарытое горе, тоска и темная, непоправимая вина. Я не смогу оттуда выбраться, и утяну за собой всех вокруг, включая Руслана.

Особенно его.

Так не может продолжаться вечно. Я должен точно определиться и больше не сомневаться. Стоять на иллюзии или пойти на дно? Или выбрать дорогу, с которой нет возврата?

Но позволят ли мне остальные колдуны сделать выбор, если я открою правду? Теперь, когда здесь Викариус, они смогут противостоять мне.

Эти размышления помогают мне подавить гнев. Его смещает давящая тревога — ощущение что я слишком долго тяну со своим решением. Что я не успеваю и скоро будет слишком поздно.

Захожу в столовую и сажусь. Гева накрывает на стол, удивленно поглядывая на меня. Наверное, не может понять, где Руслан.

— На Руслана не накрывай.

Она, плохо скрывая усмешку, уходит, оставляя один поднос на столе.

Возможно, мое наказание слишком жесткое. Даже мне пришлось потратить много времени, чтобы расшифровать кодекс. Но пусть посидит и подумает, все-таки его вину никто не отменял. И пока я не успокоюсь, не хочу его видеть.

От напряжения болят глаза, а я даже не осилил первый абзац. Кидаю книгу на пол и толкаю ногой.

Вальнар издевается? Я никогда главу не прочитаю. Это же невозможно! Буквы отличаются от русских — какие-то написаны совсем по-другому, какие-то пропущены. Похоже на старославянский текст с картинок учебника по истории. Его просто невозможно разобрать!

Я уже устал. И хочу есть.

Как только думаю о еде, желудок сжимается и бурчит.

Я даже не знаю сколько времени здесь просидел. Часы не работают и окон нет, чтобы свериться с солнцем.

Когда наставник остынет и простит меня? Не может же он весь день злиться? Или может? Что, если правда заставит главу дочитывать? Я его сильно разозлил. Заставит?

Бросаю взгляд на книгу.

Но я же не смогу!

Сейчас она кажется особенно толстой. Не верится, что кто-то писал ее от руки. И кому было не лень этим заниматься?

Рука болит, но я продолжаю писать под диктовку Тезурии. Она стоит сзади и наблюдает за мной.

— Ну, на сегодня хватит, — дотрагивается до моего плеча и отходит к двери. — Завтра напишем последнюю главу, и ты сможешь приступить к Формуле.

Я не смотрю на нее, кладу перо и закрываю чернильницу. Эта встреча, как и остальные, отняла у меня все силы. Я не в настроении поддерживать с ней разговор. Наоборот, хочу, чтобы она поскорее ушла.

— Я слышала, что Геву послезавтра коронуют, — Тезурия усмехается. Сжимаю кулаки, борясь с желанием выразить свое отвращение к магу. — Все идет по плану.

Она выходит. Выдыхаю и откидываюсь на спинку стула.

Вскоре я смогу оборвать с ней связь — осталось только узнать Формулу. И все.

Главное держать себя в руках и не прекращать делать вид, будто я ее покорный ученик. Но каждый раз это все сложнее.

Что она имела в виду, говоря, что все идет по плану? Почему коронация Гевы по плану?

Почему коронация Гевы по плану?

Я не знаю, сколько времени после видения сижу, уставившись в стену. Пустота в груди и эмоции Метрана снова вытесняют мои собственные эмоции и мысли.

Голова кружится и болит.

Жмурюсь и потираю виски. Это помогает немного прийти в себя — вернуть себя.

Открываю глаза. Ткань и обивка на подлокотнике кресла почернела и рассыпалась пеплом, оголив дерево. Долго смотрю на грязную ладонь и пульсирующее кольцо.

В голове продолжает звучать вопрос: «Почему коронация Гевы по плану?»

И правда, почему?

Но ответа у меня нет, а использовать Дар еще раз не хочется.

Почему коронация Гевы по плану?

Так. Подождите. Гева была королевой? Что же с ней случилось? Почему вместо того, чтобы править, она прислуживает?

Я до сих пор ощущаю чувства Метрана: отвращение к Тезурии и полное безразличие ко всем остальным. Он сильно изменился. Сколько в нем было эмоций, когда он искал брата, а сейчас... ему реально плевать на всех. Полная пустота.

Что с ним случилось?

А Тезурия. Откуда она здесь взялась? Получается, она обучила первого колдуна? Но зачем? И почему Вальнар о ней ничего не рассказывал?

Гева

«Дневник для рассудка»

28 февраля 1405 год

У меня совершенно нет времени. Сева все время проводит одна. Я ее вижу редко и мельком. Даже в вопросах свадьбы я не играю решающей роли. Все время провожу с отцом. Меня это увлекает, но я сильно устаю и перед подругой неудобно.

Завтра после коронации у меня, вероятно, будет больше времени. Отец сказал, что он продолжит мне помогать, а я буду учиться и принимать решения под его присмотром. Также он предложил освободить меня от обязанностей за несколько дней до заключения Вечного союза и на некоторое время после. Я согласилась.

Но сочетание сейчас меня волнует меньше всего. Желудок скручивает, как только я думаю о предстоящей коронации. Быть королевой — такая большая ответственность! И я... боюсь? Да, я боюсь.

Немного успокаивает мысль, что я буду не одна.

Меня будит толчок в плечо.

Открываю глаза и встречаюсь с недовольным взглядом НеКоли.

Морщусь.

— Чего тебе? — сажусь.

Я в своей комнате. Видимо, я заснул, и Вальнар телепортировал меня. За окном темнеет, и все свечи на люстре горят.

Почему наставник не разбудил меня?

Викариус игнорирует вопрос, продолжает хмуро смотреть на меня.

— Ну? Зачем ты меня разбудил? — хоть я, наверное, проспал полдня, в голове тяжесть, глаза слипаются.

— А ты так и собирался дальше спать? Тебе здесь не санаторий. Вальнар постоянно тебя жалеет, а потом удивляется, что ты такая недисциплинированная... балда.

Да что ему от меня надо? Прицепился, как клещ. Раз Вальнар решил, что я могу поспать, значит, я буду спать.

У меня даже нет желания как-то злиться или ругаться. Никак не ответив, заваливаюсь обратно и поворачиваюсь к нему спиной. Но он не уходит — садится на кровать с ногами и опирается на ее спинку.

— Мне вот интересно, — в голосе нет даже намека на интерес. — Ты совсем не любопытный, или такой послушный?

Ладно, хоть он и бесит, меня цепляет его вопрос. Поворачиваюсь к нему. Он равнодушно рассматривает руки.

— О чем ты?

НеКоля усмехается и легонько толкает меня в плечо.

— Не делай вид, что не понял. Я о зеркале. Почему ты не пытаешься узнать, как дела у твоих друзей из Иноземия?

Сердце замирает и ускоряет ход. Сонливость испаряется. Сажусь.

Когда я первый раз пользовался зеркалом, я задумывался об этом, но отказался от этой мысли, так как не хотел злить Вальнара. Да и сомневался, что получится увидеть кого-то из моего Мира.

— А разве можно?

Как бы я не пытался забыть Колю с Яной, мне не удалось. Я стал меньше о них думать, но воспоминания о них отзываются тягучей тоской в груди.

Викариус поднимает бровь.

— Даже если и нельзя, какая разница?

Разница все-таки есть. Может, сначала спросить наставника? Не хочется снова его злить. Но что, если он не разрешит? Я же все равно пойду, так как эта идея теперь меня не отпустит. Так может, правда, нет разницы, и лучше пойти, не спрашивая?

— Знаешь, Русик, чем дольше ты тянешь, тем меньше вероятность, что тебе получится, — НеКоля не скрывает раздражения.

— Пойдем, — встаю, натягиваю кроссовки и выхожу.

Сердце бешено колотится. Органы стягивает напряжение. От нервного возбуждения, мысли суетятся, и я на могу сосредоточиться.

Прошло не так много времени с моего исчезновения. Три недели? Как они живут? Скучают? Ищут? Я считаюсь мертвым? Или они решили, что я сбежал, после драки? Что они думают? Волнуются? На их месте, я бы, наверное, с ума сошел. Даже представлять жутко, что бы я чувствовал, если бы кто-то из них пропал. Что бы я делал?

Коля пропадает и появляется, когда я захожу в зал с дверью в Коландур. Я здесь впервые без Вальнара. Комната кажется еще больше и мрачнее.

Я замираю, напряженно всматриваясь в темные углы. Сомневаюсь, что Вальнар будет сильно злиться из-за этой идеи, но встречать его сейчас тоже не хочется.

— Ну, что застыл? — Викариус подталкивает меня сзади.

Подхожу к зеркалу. Оно все такое же черное. Криво отражает меня и поглощает свет свечей.

НеКоля усаживается на стол и пренебрежительно отодвигает блюдо.

— Напомнить, как им пользоваться? — в голосе насмешка.

Качаю головой, дотрагиваюсь до ледяного стекла и невольно задерживаю дыхание. Представляю лицо Яны и концентрирую на ней внимание. От моих пальцев по зеркалу идет рябь. Картинка меняется.

Сердце пропускает удар.

Яна сидит в какой-то забегаловке, уткнувшись в телефон. На заднем плане играет методичная мелодия. Пахнет жареным мясом и дешевым майонезом. При виде подруги сердцебиение ускоряется. Хочется как-то заговорить с ней или дать знать, что я ее вижу. Но я не знаю, как. Да и возможно ли это? Поэтому остается только молча на нее смотреть.

— Вот, — в зеркале появляется Коля. Настоящий. Он несет поднос, на котором лежит завернутая в бумагу еда. Кладет его на стол перед Яной.

Она убирает телефон и улыбается.

Сердце снова подпрыгивает, но в следующую секунду неприятно сжимается. Она всегда так улыбалась при виде Коли. Всегда. И даже сейчас, когда меня нет.

Они меня забыли?

Эта мысль проносится в голове, оставляя пустоту. Я тупо смотрю, как самые родные мне люди в том Мире сидят и невозмутимо разговаривают — смеются, шутят, как будто я и не пропадал. Я уже и не слышу, о чем они говорят, только вижу их лица — они счастливы. И им совершенно плевать на меня.

Был ли я для них хотя бы другом? Как они смогли так просто меня забыть?

Убираю пальцы со стекла — Яна и Коля растворяются в мутном зеркале.

Горло сжимается. Отворачиваюсь.

Я не должен удивляться или расстраиваться. Вальнар предупреждал меня, что я им не нужен. Я и сам себе об этом говорил — старался убедить. Но не получилось. Реальность бьет больнее, чем я мог представить. Она сжимает грудную клетку, давит на легкие и вцепляется в сердце.

Отступаю от зеркала. Рядом никого.

Гева

«Дневник для рассудка»

1 марта 1405 год

Как я устала. Ужасно хочу спать, но чувствую, что не усну.

Сегодня меня короновали!

Если бы не усталость, я бы описала это событие в подробностях, но мне кажется, что и без дневника, я запомню этот день на всю жизнь.

Теперь, я королева.

Я до сих пор не могу поверить!

Я королева!

Королева…

Сколько раз мне надо написать это, чтобы осмыслить и поверить в полной мере?

— Как ты себя чувствуешь? — Вальнар пристально смотрит на меня, наверное, заметил, что я не притронулся к еде.

Как? Я бы сказал, да ты запретил материться.

Я не мог уснуть полночи, думая о своих... друзьях? Я даже не уверен, что могу их так назвать. Мне так и не удалось смириться с мыслью, что им плевать на меня. Разве возможно за пару недель выбросить из головы человека, который тебе дорог? Невозможно! Я бы никогда не смог. Так почему они выбросили? Неужели, Вальнар был прав, и я для них был никем особенным?

— Я не хочу есть, — отодвигаю тарелку.

Не надо было слушать этого ненормального помощника. Зачем он вообще мне это предложил? Я бы даже не подумал об этом, если бы не он. Так зачем? Теперь я... теперь в груди такая неразбериха из эмоций, что тошнит. Тоска, злость и обида смешались, и мне сложно успокоиться — стоит чему-то одному утихнуть, как остальные чувства становятся сильнее.

По спине пробегают мурашки. Снова наставник лезет в голову, но мне плевать. Даже частично хочется, чтобы он все узнал — отчитал или успокоил. Хоть как-то бы отвлечься...

Но он молчит.

Неужели боится вмешиваться?

От этого я чувствую... разочарование?

Мы молча сидим где-то минуту. Наставник странно смотрит на меня. Я не понимаю, что значит его взгляд, но от него становится неудобно, и это раздражает. К сожалению, я не научился определять, когда Вальнар вылазит из моей головы, поэтому не знаю, читает он мои мысли до сих пор или нет.

Надоело. Чего он молчит? Я же вижу, что он что-то хочет сказать. Так пусть говорит.

Но он все молчит и странно смотрит на меня.

Надоело. Пошло все!

Встаю и выхожу из столовой.

Бесит!

* * *

Проходит несколько часов, но Вальнар так и не появляется.

Хочется к кому-то пойти. Не обязательно говорить. Что тут скажешь? Просто, чтобы кто-то был рядом.

Может, пойти к Инаре? С ней стало легко. Она перестала вести себя как маньячка. С ней даже интересно и весело. И наверное, она единственная, кто меня поймет.

«Прекрати себя жалеть, надоел уже».

Вздрагиваю и вскакиваю с кровати. Викариус снова влез в мою голову.

Эмоции, все утро бурлящие в груди, отступают. Остается только гнев, гранящий с ненавистью.

Посылаю его матами.

«Ай, это было больно. Я-то тут в чем виноват? Да и я никуда, к сожалению, не могу уйти, куда бы ты меня там не посылал. А вот ты лучше пойди и займись каким-нибудь делом. А то из тебя фонтан лучше получается, чем колдун».

Задолбал!

От распирающей злости бью со всей силы кулаком по стене. И еще раз. И еще. Пока полыхающая эмоция не утихает. Я не чувствую боли от разбитых в кровь костяшек, наоборот — ощущаю удовлетворение при виде набухающих бурых капелек.

«У тебя отвратительный характер. Чем провинилась стена? Вместо того, чтобы сидеть, дуться, страдать и злиться, лучше бы сделал выводы и забил бы на них. Если им плевать на тебя, так почему они должны тебя волновать? Забудь их и живи дальше».

— Иди ты...

Пристал со своими нравоучениями.

Сажусь на край кровати и стираю — размазываю кровь по руке.

Я больше не чувствую гнева. Выплеск помог немного остудить голову и отстраниться от эмоций — начать мыслить здраво.

Скорее всего Викариус прав. Чего я так расстроился? Если Яна с Колей так легко меня забыли, значит, я никогда для них не был родным, как они для меня. Мне стоило про них забыть. Они были просто моими школьными товарищами, с которыми я рано или поздно расстался бы. Просто в моем Мире мы бы разошлись из-за разных интересов и это было бы не так больно, как сейчас. Вальнар был прав с самого начала.

«Иногда полезно слушаться старших, да?»

— Может, хватит? Хочешь со мной поговорить, появись уже.

Со стороны, наверное, выгляжу, как сумасшедший — разговариваю сам с собой. От этой мысли смешно, и я смеюсь.

Точно сумасшедший.

Викариус так и не появляется.

Гева

«Дневник для рассудка»

11 апреля 1405 год

Сева ведет себя странно. Избегает встречаться со мной глазами, но в то же время старается от меня не отходить. Мало говорит и улыбается натянуто.

Что случилось?

Как только я заговариваю о предстоящей свадьбе, она вся приходит в нервное возбуждение, но как только разговор затрагивает Метрана, замыкается в себе, и из нее слова не вытянешь. И выглядит так, словно она избегает его. А иногда, кажется, будто она хочет сказать мне что-то, но не решается.

Неужели ее отношение ко мне поменялось после коронации? Но ее ведь никогда это не смущало.

Мне неловко находиться с ней в одной комнате. И я не решаюсь спросить ее, в чем дело — слова застревают в горле. Я чувствую, что это личное, но не могу отделаться от мысли, что это касается меня. И правда мне не понравится.

Тянет в библиотеку. Хочется взять книгу с самым скучным названием и уставиться в нее. И плевать, что я умру со скуки — главное, чтобы удалось отвлечься.

В Иноземии я бы посмотрел фильм или поиграл в игры на компьютере или телефоне. А здесь такого нет. Единственное, чем я могу себя отвлечь, — это занятия с Вальнаром и Инарой. Но идти и искать наставника по всему замку нет желания. Да и зачем? Если бы он хотел провести урок, то давно бы пришел за мной.

А врываться к Инаре без предупреждения будет неловко. До этого почти все наши встречи были организованы Вальнаром. Захочет ли она видеть меня сейчас? Сомневаюсь. Все-таки в ее глазах я соучастник наставника, который запер ее в башне. Я не чувствовал от нее ненависти или злости, но мне неловко к ней вваливаться просто так.

Глухая тишина в замке давит сильнее, чем обычно. Хочется надеть наушники, включить музыку на всю катушку и погрузиться в ритм и слова. Но мой телефон и наушники остались в сумке в автобусе.

В библиотеке тоже стоит тишина. И от нее уже тошнит.

Беру первую попавшуюся книгу и сажусь.

Может, для этого люди читают — скрасить одиночество и скуку? Но тогда я не понимаю Инару. Ее книги похожи на учебники. Сомневаюсь, что это помогает отвлечься. Может, ей просто интересно узнавать что-то новое?

— Знание — сила, — голос Викариуса разрывают тишину, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

Он сидит на диване напротив меня и держит в руках книгу в темно-синем переплете без заглавия.

Зачем так пугать?

— Чего появился? — не скрываю раздражения. — Уже соскучился?

Он недовольно косится на меня.

— Тебе так скучно, что ты готов был к Инаре идти. Ты даже пошел читать! А меня не рад видеть? — он усмехается и смотрит на книгу в моих руках так, словно увидел что-то несочетаемое.

Пожимаю плечами.

Цыкает и закрывает книгу.

— У меня есть идея, как тебе отвлечься.

— Иди ты, со своими идеями! После прошлого раза еще отхожу!

Его глаза темнеют от злости. Криво усмехается и с размаху кидает в меня книгу.

Я автоматически уворачиваюсь, но она не долетает до меня — пропадает в воздухе.

— Какие мы нежные! — вскипает Викариус. — По-твоему, было бы лучше жить в розовых мечтах, что они не могут найти себе места от беспокойства? Ищут тебя и плачут целый день: «Где же наш миленький Русланчик?» Да?

Возможно, если бы он сказал эти же слова раньше — я бы ему втащил. Но сейчас мне плевать.

— Может быть, да. Какая уже разница.

НеКоля долго смотрит на меня и что-то еле слышно зло цедит сквозь зубы.

— Увидимся, гвоздичка, — иронично улыбается и исчезает.

Достал.

С другой стороны, ему удалось меня отвлечь. Не знаю, что он хотел предложить, но мне хватило и нашей перепалки.

Он так часто говорил, что вечно будет со мной и не может уйти, что я с этим смирился. Но по-настоящему осознаю только сейчас. Мне постоянно придется выслушивать его нравоучения и едкие комментарии? Он будет лезть и появляться рядом, когда ему вздумается? И я не смогу от него избавиться?

Точно не могу? Может, не стоит верить ему на слово? Надо будет спросить у Вальнара, как скинуть с себя эту пиявку.

Мы с наставником так и ни разу не обсудили Викариуса. Может, он, наоборот, захочет, чтобы за мной постоянно кто-то наблюдал и не давал натворить дел?

Да, он точно не захочет мне помогать избавиться от НеКоли. Видимо пока придется терпеть.

Утыкаюсь в книгу. На третьем абзаце глаза начинают слипаться. Как я ни пытаюсь читать, через несколько строк слова теряют связь друг с другом, а потом и свое значение.

Скукотища. Чтение только в еще большую тоску вгоняет!

В конце концов, чтобы снова не проспать полдня, кидаю книгу на кресло и иду в спортзал.

Вальнар

Один взгляд на Руслана вводит меня в ступор.

Его мысли о друзьях и прошлом окончательно выбили из-под моих ног основание. Как я ни стараюсь держаться на поверхности, меня утягивает на дно. И главный балласт — мысль, что я разрушил ему жизнь.

Теперь уже никакие оправдания, никакая ложь не помогают. Этот факт невозможно отрицать.

Я испортил ему жизнь и порчу до сих пор.

Я мог бы сколько угодно злиться на других колдунов, Викариуса или Руслана, но все это — моя попытка защитить себя от этой мысли. От осознания, что, если я что-то не предприму сейчас, то своими руками доломаю и так поломанную жизнь Руслана.

Викариус выполняет свою работу мастерски. Если я дам ему немного времени — у меня в руках останется идеальный наследник.

Но я этого не хочу.

Я никогда себе не прощу, если Руслан станет таким, как я.

Решение проблемы очевидное, но я не могу заставить себя начать действовать. Сижу в спортзале и бездумно кидаю метательные ножи в мишень. Я должен решиться. Но это кажется невозможным — нереальным — кошмаром наяву.

Я не ожидал, что встречу здесь Вальнара. Он сидит на столе и автоматически играется с метательными ножами, запуская их в мишень и силой мысли возвращая обратно. Он так задумался, что даже не слышит, как я вхожу.

Застываю в пороге и смотрю на него.

Все-таки Людка и Викариус были правы — я слишком легко привязываюсь к людям. И месяца не прошло, а я уже отношусь к нему как к другу. Помню даже мелькала мысль, что я хотел бы, чтобы мой отец был таким как он.

Но как он относится ко мне?

Может, все-таки Викариус был прав, и Вальнару плевать на меня — главное, чтобы я стал его марионеткой. Ведь если я привяжусь к нему, то буду выполнять все, что он попросит, не сомневаясь.

Он читает мои мысли, знает, что я переживаю, но никак не показал этого. Никак не включился — не поддержал или отчитал. Кажется, его больше волнует, что подумают другие колдуны. Я для него — одна из задач, которую надо решить, чтобы найти Формулу.

Не знаю, сколько времени я стою в дверях, размышляя. Ощущаю, как по позвоночнику пробегают мурашки. Значит, он почувствовал мое присутствие, хотя виду не подает.

— Вот как, — голос резкий и необычно спокойный. Я невольно вздрагиваю.

Он встает, поворачивается и заглядывает мне в глаза. Взгляд пронзительный. Лицо непроницаемое, но в то же время я чувствую — он в ярости. Но меня это не пугает. Мне плевать. Я уже и сам злюсь.

Какая из моих мыслей его так разозлила? Правда оказалась не такой приятной?

Мы стоим и молча смотрим друг другу в глаза. Я уже решаюсь высказать ему все, что думаю, но осекаюсь. Что-то в его взгляде меня останавливает. Я никогда такого выражения не видел и не понимаю его. Оно скрывает что-то большее, чем ярость. Что это? Я не могу понять. Но от неприятного предчувствия напряжением стягивает органы. И эта ярость... Он злится не на меня. Тогда на кого? Что же его так задело?

— Руслан, иди в свою комнату, — от его тона и вида предчувствие становится только сильнее. Меня охватывает тревога, но я не понимаю причины. Вальнар настойчиво повторяет: — Сейчас же иди в свою комнату.

Если у меня и было желание спорить, то от беспокойства, оно испарилось. Я слушаюсь его.

Что он задумал?

Вальнар

Мысли Руслана стали толчком, который был мне нужен. Я решился. Окончательно и бесповоротно. Все сомнения отошли, и на душе стало непривычно легко.

Я должен был поступить так сразу. Но я дал слабину, струсил и теперь придется разгребать последствия своей ошибки.

Сердце сжимается. Органы стягивает до тошноты. Мой выбор меня пугает и воодушевляет одновременно. Я понимаю, что поступаю правильно. И только так смогу исправить свои ошибки.

Но... В голове слишком много «но». Только все они незначительные по сравнению с результатом. Возможно, если бы я дал себе время обдумать, они бы разрослись, обрели вес и перевесили мое решение, надавив на страх и сомнения. Но у них нет шанса.

Я не даю себе времени думать. Хватит думать. Каждая секунда промедления может привести к провалу. Я должен спешить. Либо я сделаю это сейчас, либо уже не решусь никогда.

Я должен это сделать, пока колдуны не узнали о моей задумке и не остановили меня. Пока сомнения не перевесили мою решимость.

Руслан будет ненавидеть меня, но в будущем он меня поймет. И, надеюсь, когда-нибудь простит. Но я пойму, если не сможет.

Но у меня нет выбора.

Беру лук и колчан со стрелами и выхожу.

Что случилось? Почему я не могу успокоиться?

Вальнар ничего такого не сказал и не сделал, но тревога не уходит и растет.

Хожу по комнате, но мне не удается собраться. От волнения уже тошнит. И мне не получается себя убедить, что все в порядке. Вновь и вновь перед глазами всплывает лицо Вальнара и его взгляд.

Что не так? Что он решил сделать? Почему выгнал меня?

Это смешно. Я просто придумал себе проблему. Ее же нет. Явно нет. Но я от тревоги забыл даже о Коле с Яной.

Солнце садится, но Вальнар так и не появляется. Несколько раз я чуть не выхожу из комнаты, чтобы разыскать наставника и выяснить, что случилось, но каждый раз застываю в дверях. Я не знаю, где его искать. И я... я боюсь. Не его злости, а того, что заметил в его взгляде. Это что-то меня пугает.

Стук в дверь врывается в беспорядочный рой мыслей.

Вальнар?

Но он не стал бы стучаться — обычно появляется посреди комнаты, наплевав на мое личное пространство.

Подхожу к двери и открываю ее. Гева стоит с наполненным едой подносом в руках. Ее лицо ничего не выражает.

— Чтобы все съел, так Вальнар приказал, — сует поднос мне и уходит.

И как я должен все это съесть? Аппетита нет совсем, хотя я с утра ничего не ел. Почему наставник не захотел поужинать со мной? Чем он занимается? Что он задумал?

Вот снова. Почему я вообще решил, что он что-то задумал? С чего вообще взял, что обязательно должно случиться что-то плохое? Да и что такого может произойти? Все будет в порядке.

Может, я уже совсем спятил? Я должен успокоиться. Надо успокоиться.

* * *

Я пытаюсь сделать все возможное, чтобы унять тревогу. Запихиваю в себя почти все содержимое подноса. Моюсь. Но беспокойство лишь немного отступает, продолжая разгонять сердцебиение и стягивать желудок.

Солнце заходит за горизонт. Вальнар так и не появляется. Мне ничего другого не остается, как лечь и попытаться уснуть. Сердце продолжает гулко стучать в ушах. Идеальная тишина давит.

Мне точно не получится заснуть.

* * *

— Руслан, — кто-то трясет меня за плечи, вырывая из сна.

В голове туман. Глаза не хотят разлепляться. Я совсем не выспался, но меня продолжают трясти.

Открываю глаза и вижу Вальнара. Он усаживает меня.

— Вставай, Руслан.

Я с секунду тупо смотрю на него. Замечаю, что Вальнар нервно возбужден.

Он меня разбудил не на зарядку. Вспоминаю о вчерашней тревоге, и волнение возвращается, скидывая с меня остатки сна.

— Хватит уже, я проснулся. Что случилось?

Он перестает меня трясти. От его взгляда снова сворачивает желудок, сердце ускоряет ход.

— Быстрее одевайся, ты должен уходить.

Гева

«Дневник для рассудка»

3 июня 1405 год

Через три дня я стану женой Метрана.

Он прекратил встречи с Тезурией, и мы проводим больше времени друг с другом. Я не знаю, что между ними произошло, но при упоминании о маге он приходит в ярость. Я никогда не видела его настолько злым. В его глазах столько ненависти...

Поначалу я радовалась, что между ними все кончено. Хоть в их отношениях не было романтики, меня пугали изменения, которые происходили в Метране после каждой встречи с Тезурией.

Но радовалась я недолго, Метран стал еще более замкнутым. И меня начинает преследовать ощущение, что он не любит меня, да и никогда не любил.

Я пытаюсь не доверять себе, ведь он продолжает вести себя, как раньше, — выслушивает, советует и интересуется. Но что-то изменилось, и я не знаю, что именно. Иногда я чувствую себя рядом с ним такой же счастливой, как и раньше, а потом за одну секунду, что-то в его взгляде или жесте рассеивает во мне уверенность в его любви ко мне.

Может, я стала мнительной? Или настолько привыкла ревновать его к Тезурии, что не могу сейчас обходиться без недоверия к его верности?

Сева продолжает вести себя также странно. И мы с ней все больше отдаляемся друг от друга. То, что лежит на ее сердце, мешает ей быть со мной искренней. Я же перестала ей доверять — перестала чувствовать себя с ней также свободно, как это было раньше.

Дневник снова стал единственным, кому я могу излить свои переживания и мысли. Хотя сейчас мне, как никогда, не хватает подруги.

Глава 1

Уходить?

— Что? — выпаливаю единственный вопрос, который приходит в голову.

Вальнар все еще держит меня за плечи и пристально, с каким-то возбуждением и решительностью, смотрит в глаза.

— Тебе надо уходить, Руслан. Поэтому быстро одевайся! — он отпускает меня и встает с кровати.

Только сейчас я замечаю, что у его ног стоит большой, забитый до предела рюкзак и лежит лук со стрелами.

В голове пусто. Сердце бешено стучится. От напряжения желудок сводит.

Что происходит? Почему Вальнар говорит, что я должен уйти? Что случилось? Он выгоняет меня? Я что-то сделал не так? Надоел ему?

Наставник быстро ходит по комнате, собирает мои вещи и кидает на кровать передо мной. Я же продолжаю сидеть, тупо уставившись на него.

Значит, эта тревога, которая ни с того не с сего появилась вчера, подсказывала, что Вальнар хочет избавиться от меня. Но как я смог понять это? Я же ничего плохого не сделал? Почему?

Вальнар замечает, что я не двигаюсь с места.

— Руслан!

Вздрагиваю.

Я не понимаю. Вальнар не злится на меня. Даже не раздражен. Кажется, его отношение ко мне не поменялось. Так почему?

— Почему?

Лицо наставника меняется — нервное возбуждение сменяет сосредоточенное напряжение. Он долго стоит и смотрит мне в глаза. Кажется, что, даже не читая мои мысли, он понимает, что я чувствую и о чем думаю. Что-то обдумывает. Сомневается? Но если и так, то недолго — его взгляд становится еще решительней.

Вальнар подходит ко мне и снова хватает меня за плечи.

— Руслан, сейчас у меня нет времени, чтобы все объяснить. Чем скорее ты уйдешь, тем лучше. Так что, давай, одевайся.

Что-то в его тоне заставляет меня двигаться. Но тревога продолжает стучать в ушах.

Наскоро умывшись, одеваюсь. Вальнар все это время наблюдает за мной. И я замечаю это что-то в его взгляде. Оно снова меня пугает, хоть я и не понимаю его.

— Все, я готов.

Вальнар подходит ко мне и помогает надеть рюкзак и колчан с луком. Я не свожу с него глаз, надеясь увидеть хотя бы намек на причину своего изгнания или тень сомнения. Но не вижу. Все та же спокойная решимость. И что-то во взгляде. Он решил, и мне придется уйти.

Но я не понимаю. Это какой-то бредовый сон. Без причины, без предупреждения он выкидывает меня — говорит куда-то идти. Что происходит? Почему он спешит?

Хочется, чтобы что-то пошло не так, и он передумал. Но наставник продолжает снаряжать меня в путь. Закончив, он встает передо мной, взяв за плечи.

— Теперь слушай меня внимательно! — он смотрит мне в глаза так пристально, словно хочет написать у меня в голове каждое слово. — Сначала ты должен пойти к Инаре и взять ее с собой… Стой! Сейчас говорю я, а ты должен запомнить каждое мое слово! Понятно? Берешь Инару, затем выходишь за пределы замка, переходишь мост. Ты слушаешь меня?

Киваю, хотя сконцентрироваться на его словах сложно. Он сжимает мои плечи до боли.

— Слушай внимательно, Руслан! Ты должен сделать все в точности, как я скажу! Переходишь мост, поворачиваешь направо и идешь вдоль оврага, пока не увидишь дорогу. Эта дорога идет через лес и выведет тебя к реке, которую ты должен перейти до полудня. Иначе вы не успеете. Понятно? А теперь повтори, что я сказал.

Я все еще не понимаю. Ничего. Почему он не объяснит мне причину происходящего? Почему я могу не успеть? Что случится в полдень?

— Руслан! — Вальнар начинает нервничать.

— Захожу за Инарой, перехожу через мост, иду направо, пока не увижу дорогу. Иду по ней пока не увижу реку. Надо перейти ее до полудня, — повторяю его указания автоматически. В голове — множество вопросов, но они застревают в горле, стоит мне посмотреть в глаза наставнику. Беспомощное бессилие растекается в груди и охватывает все тело.

Во взгляде Вальнара снова мелькает что-то.

— Хорошо. Поспеши.

И он обнимает меня.

Я ошалело застываю. Это совсем неожиданно. Сердце замирает, горло сжимается. Не могу избавиться от назойливой мысли, что мы видимся последний раз.

Только бы он не отпускал меня! Зачем он это делает?

Я не знаю, что он задумал, но мне хочется попросить, чтобы он прекратил. Но я безвольно стою в его крепких объятьях и молчу, ощущая беспомощность.

Он отпускает меня, и я вижу, ничего уже не изменить. Мы расстаемся навсегда.

— У тебя в запасе три часа. Если не будете долго отдыхать, времени должно хватить.

Он хлопает меня по плечу. И мне кажется, что он тоже не хочет меня отпускать. И не хочет делать задуманного. Но какая-то мысль или идея помогает ему держаться на своем, сохранять спокойствие и решимость.

— Да, еще… Вот, — берет мою руку и дотрагивается указательным пальцем до ладони. Что-то шепчет, и я ощущаю легкое покалывание. На месте прикосновения появляется знак похожий на татуировку — круг, внутри которого хаотичный узор. — Когда перейдешь через реку, дотронься до него и все узнаешь. А теперь иди. Уходи, Руслан. Сейчас же!