Ателье волшебных шляп (джен)

Утром в шляпной лавке обычно пели соловьи, пахло ароматным кофе, что-то весело насвистывал чайник и топотали мыши.

Но почему-то не сегодня.

Агата открыла один глаз, потом другой и прислушалась. Вокруг стояла странная напряжённая тишина — не шелестели полями шляпы, не тикали даже часы. Шея у Агаты страшно затекла, она с трудом вылезла из кресла, где по глупости провела ночь, и настороженно осмотрелась. Что-то произошло пока она спала? Подгорье всегда было местом, где скапливаются неприятности: отвернуться не успеешь — а они уже скопились!

Впрочем, склад на первый взгляд выглядел как обычно. Агата заглянула в торговый зал, затем на маленькую кухню и в подсобку и наконец зашла в кабинет к Хлое, где на комоде у них хранились почтовые шляпы. Шляп было три. Одна принимала письма, во вторую можно было кричать, чтобы передать экстренное сообщение, а третья «кричала» сама — меняя цвет с розового до бордового, когда с какой-либо шляпой из их магазина случалась беда. И сейчас эта третья шляпа просто полыхала красным.

Агата испуганно метнулась к шляпам, схватила, кажется, первую попавшуюся, и из неё ворохом посыпались телеграммы: «Спасите! Помогите! Выручайте! Кошмар и караул! Приезжайте и заберите!» И везде стояла пометка «срочно». Агата читала и читала, не веря собственным глазам. Затем схватила сумку с ингредиентами, по привычке напялила на голову чёрную шляпу и бросилась бежать.

Первой в её списке полученных телеграмм была мастерская Мэрил Абердин. Бежать до неё, по счастью, было недалеко, и уже через пятнадцать минут, петляя дворами, порядком запыхавшаяся Агата остановилась возле её заднего крыльца.

— О, наконец-то! — воскликнула Мэрил, выглядывая из дверей кухни. На женщине была надета шляпа Приближающихся Гостей, и вид у неё был крайне встревоженный. — Что-то случилось со шляпой, которую вы прислали нам вчера!

Мэрил посторонилась, и Агата вошла в кухню, маленькую и уютную. На плите шкворчало жаркое, на окнах сушились перец и чеснок, на полке тесным рядком стояли хозяйственные шляпы: шляпа, в которой кухонные тряпки всегда оставались чистыми; шляпа, в которой говядина получалась ароматной даже без использования специй, и шляпа, в которой никогда не остывал суп. Проходя мимо своего десятилетнего сына, заскучавшего над тарелкой мясной похлёбки, Мэрил взяла шляпу Неостывающего Супа и надела ему на голову.

— Ешь, — велела она строго.

За столом в соседней комнате в шляпе Прямой Спины, не позволявшей ей сутулиться, сидела старшая дочь Мэрил Орланда и делала уроки.

— Не могу понять, что случилось, — посетовала Мэрил. — Ещё вчера ваша шляпа прекрасно работала. Вечером мы с сестрой вышили два гобелена и очень радовались, что со шляпой Усидчивости дело пошло намного быстрее. А теперь — вот… — она открыла дверь мастерской и указала на сидевшую на стуле сестру.

И Агата на мгновение даже растерялась. Рэйчел Абердин была вся — с ног до головы — обклеена пластырями. Пластырей было так много, что незаклеенными у неё оставались только глаза, да ещё клок рыжих волос, испуганно выглядывающий из-под шляпы. Ноги Рэйчел были приклеены пластырями к полу, а руки — к стулу так крепко, что оторвать их было невозможно. Агате уже доводилось сталкиваться с ситуациями, когда шляпы путали усидчивость и усердие, но эта шляпа явно перещеголяла всех!

Шляпа была внушаемой, и Агата отлично помнила, как дополняла ее ингредиентами: два листочка осоки, чтобы стежки всегда получались идеально ровными; две веточки черники, чтобы у хозяйки шляпы поменьше уставали глаза; и кусок дубовой коры, чтобы воля и стремление к отличному результату случайно не ослабли у неё на середине пути. Ещё раз всё перепроверив, Агата решила, что ингредиенты были подобраны правильно и внезапное появление медицинских пластырей в этой выверенной схеме абсолютно точно не планировалось. «Может, черника была с аптечного огорода?» — с сомнением подумала Агата, но о подобных побочных воздействиях ингредиентов она прежде никогда не слышала.

— И что нам теперь делать? — спросила Мэрил. — Я уже пыталась снять шляпу, но от этого пластырей становится только больше.

Агата бросила взгляды на пластыри, на испуганную Рэйчел, на смотревшую на неё с надеждой Мэрил и поняла, что понятия не имеет, как исправить ситуацию. Главное — не паниковать! Она дёрнула себя за ухо, стараясь успокоиться, а в следующее мгновение голове её неожиданно сделалось тепло. Может, это чёрная шляпа так её подбадривала? Агата с благодарностью похлопала шляпу по полям и тут же подумала: а может, у шляпы Усидчивости так странно проявился материнский инстинкт? Однажды Хлоя ей рассказывала, что шляпа может стать чересчур заботливой, если ей очень понравится новая хозяйка. Окрылённая этой идеей, Агата заглянула в сумку и, перебрав ингредиенты, прикрепила к шляпе сломанный рыболовный крючок — чтобы шляпе стало легче отпускать, и перечную мяту — чтобы ей немного прочистило мозги. Шляпа несколько раз чихнула, попыталась покрутиться из стороны в сторону, словно оглядываясь, испуганно встрепенулась, заметив пластыри, и тут же пристыжённо опустила поля.

— Кажется, подействовало, — радостно воскликнула Агата.

Шляпу с внезапно проснувшимся материнским инстинктом Агата решила забрать с собой. Скатав её в тугой сверток и убрав на дно сумки, Агата извинилась перед сестрами Абердин и, оставив их освобождаться от плена пластырей, заспешила в дом мистера Крауча в Беличьей Пади.

Проблему мистера Крауча она услышала ещё издалека. В разливавшейся вокруг благостной тишине шляпа неожиданно закричала таким дурным голосом, что Агата подпрыгнула на бегу и на мгновение даже подумала, что где-то случился пожар. Крик пронесся над долиной, завернул на реку и там затих, оставляя после себя болезненное ощущение затаившейся беды. Мистер Крауч работал доставщиком зелени, и его шляпе Неутомимых Ног полагалось быть настойчивой и выносливой, а ещё немного упрямой и быстрой, и совершенно точно не полагалось кричать.

Встречать Агату на крыльцо вышел сам хозяин дома, и Агата даже на секунду вздохнула с облегчением, подумав, что на этот раз шляпа никого никуда не приклеила. Однако радовалась она напрасно, потому что шляпа приклеилась сама. Она лежала посреди гостиной на обеденном столе, а все домочадцы мистера Крауча — жена, двое детей и даже кот — сидели подлее нее рядком, явно опасаясь от нее отойти.

— Шляпа никого никуда не отпускает, — пожаловался мистер Крауч, — и взять со стола я её тоже не могу! А если кто-то пытается уйти от шляпы дальше, чем на десять метров — начинает орать таким дурным голосом, что слышно по всей Беличьей Пади. И так с самого утра!

Агата обошла шляпу по кругу, осмотрела пришитые к ней ингредиенты и прислушалась. Тулья шляпы нервно похрустывала, поля напряженно шелестели... казалось, что шляпа все время оглядывается по сторонам и постоянно всех пересчитывает. Синдром гиперопеки был налицо, хотя и проявлялся немного другими симптомами.

— Шляпа нервничает, — сказала Агата — да так сильно, что у неё того гляди начнется тахикардия. Так что вам, мистер Крауч, тоже лучше присесть.

Порывшись в сумке, Агата достала пучок валерьянки, прикрепила его к шляпе, затем добавила к нему усиливающий все и вся янтарь и с лёгким чувством вины приколола туда же мыльный корень, здраво рассудив, что с полным ртом мыла много не поорёшь. Когда валерьянка наконец подействовала, Агата беспрепятственно смогла вынести шляпу из дома. И пока она несла её, полуобморочную и перенервничавшую, по улицам Беличьей Пади до самой Торч-Вуд-стрит, где располагался их с Хлоей магазин, за ними с диким ором бежали все ошалевшие коты.

Третьим в её списке был дом судьи, и отчего-то Агата почти не сомневалась, что её там ждёт. Шляпа у судьи была служебная, талантливая, с редким внушённым колдовством, и Агата всем сердцем надеялась, что эта-то шляпа ничего не напутает, никакому стороннему колдовству не поддастся и всё-таки устоит. Но Шляпа Тяжкого Бремени, слегка тяжелевшая на голове, когда кто-то рядом врал или что-то скрывал, сдюжила лишь наполовину. И хотя свойств своих она до конца не изменила, но так сильно придавила своей тяжестью судью, что тот просто не смог встать.

— Это кошмар, — возмущалась жена судьи. — Чарльз просто невменяем! Он вбил себе в голову, что все мы его обманываем! А всё эта шляпа! Стоило кому-то из нас что-то сказать или подумать, как шляпа делалась всё тяжелей и тяжелей. Даже когда я просто предложила Чарльзу яичницу! И теперь, когда шляпа так его придавила, Чарльз уверен, что я мечтаю его убить!

«Паранойя — тоже вид гиперопеки», — с тоской подумала Агата, пытаясь отыскать в своей сумке нужный ей ингредиент. Шляпу она обмотала лебяжьим пухом, а валерьянкой напоила судью — он всё никак не мог успокоиться и утверждал, что все вокруг ему врут, что сын его ненавидит и мечтает лишь завладеть его наследством, а жена и вовсе собирается отравить. Наконец успокоив судью и забрав немного полегчавшую шляпу, Агата взвалила её себе на плечо и потащила назад в магазин. Правда, мучиться и страдать ей пришлось недолго: чем дальше она уходила от дома судьи, тем легче становилась шляпа.

Вернувшись в лавку и расставив шляпы на полках, Агата решила немного передохнуть и обдумать происходящее. Видимо, во время ее вчерашнего «присматривающего колдовства» все её шляпы по какой-то причине переопылились, а их свойства перепутались. Однако что делать с этим дальше Агата понятия не имела. Может, у Хлои были на этот счёт хоть какие-то инструкции? Может, она уже с подобным сталкивалась?

Агата принялась искать записную книжку Хлои, но в привычном для нее месте её не обнаружилось. Агата проверила все ящики стола, шкаф и комод и даже на всякий случай заглянула в мусорную корзину, но и там ничего не нашлось. Где-то на полпути между кабинетом и складом на глаза Агате попалась записка Хлои — «у нас кончились златогласки», почему-то приклеенная на окно, а потом ещё одна — «надо купить отраву для крыс» — на этот раз в цветочном горшке. Хлоя отличалась уникальным пространственным мышлением: в какой части пространства мысль её заставала, в той она записку и клеила.

Спустя четверть часа Агата всё же нашла тетрадь на маленькой кухне на полке между банкой Пейса и банкой со сладким горошком. Она тут же принялась ее листать, но не смогла отыскать в ней ничего стоящего, кроме кучи бесполезной ерунды: как сделать шляпу, в которой пауки становятся невидимыми, и что делать, если она неожиданно сломается; как настроить шляпу, останавливающую дождь ровно на минуту, чтобы успеть добежать до автобуса; почему шляпу, которая тихонько хохочет, когда вы опаздываете на поезд, обязательно нужно красить в неприметный чёрный цвет. А также о том, как шляпа, в которой слышно, о чём молчат в соседней комнате, может навредить вашим соседям и будет ли этично её продавать. И ни слова о том, что делать, если все созданные тобой шляпы неожиданно сошли с ума! Агата разочарованно захлопнула тетрадь и с надеждой уставилась на банку Пейса.

Банка, обычно призрачно-голубая, сейчас отчего-то выглядела ужасно мутной. Может, Пейс таким образом ей на что-то намекал? Пейс был джинном, привязанным к банке, но совершенно не обязанным в ней сидеть. Если Хлое что-то было нужно от Пейса, она просто писала ему записку и бросала в банку, туда же она складывала деньги, причитающиеся Пейсу за шляпы.

Агата взяла листок бумаги и перо и, насколько смогла, внятно и подробно описала всё, что с ней за это время произошло. А затем засунула письмо в банку и стала ждать. Она уже съела почти все крекеры, найденные на кухне, когда Пейс наконец соизволил прийти. Сегодня он был коренастым и невысоким, с маленькой аккуратно постриженной бородкой, в цветастом старомодном камзоле и в шляпе с голубым пером. Неодобрительно осмотрев свою помутневшую банку, он не оставил без внимания ни переполненный склад, ни круг, накануне начерченный Агатой на полу, ни чёрную шляпу на голове Агаты, как впрочем и саму Агату, нервно грызущую крекеры, и недовольно прищелкнул языком.

— Бардак плюс теснота равно пониженный иммунитет, — авторитетно заявил он. — Пониженный иммунитет плюс привязчивые чары и нестандартное колдовство и…

«Я в полной заднице», — мысленно закончила за него Агата.

— И что же мне теперь с этим делать? — спросила она, отчаянно надеясь, что Пейс сейчас взмахнёт своей шляпой с голубым пером и весь этот бардак развеется сам собой. Но Пейс совершенно точно не был расположен решать за неё проблемы.

— Разобрать склад, вычистить пыль, выветрить из шляп перепутавшуюся магию и ничего не отгружать со склада, пока моя банка снова не сделается прозрачной, — он важно отсалютовал ей шляпой и тут же исчез в своей мутной банке, будто его здесь и не было.

Агата расстроенно поправила свою чёрную шляпу и поплелась на склад. Да она за неделю с этим не управится! Словно желая её в этом убедить, с опасно накренившейся башни с ингредиентами медленно сползла большая коробка, и с оглушительным грохотом упала на пол.

«Ну вот», — подумала Агата, и в это мгновение её словно что-то настойчиво клюнуло в затылок, заставив обернуться. На полке, за её спиной, сидела шляпа Усидчивости Абердинов и очень внимательно смотрела на неё.

— Думаешь стоит предоставить тебе второй шанс? — спросила ее Агата.

Шляпа заерзала на полке явно демонстрируя свой энтузиазм.

— Ну хорошо, — сказала Агата, и шляпа, чувствовавшая свою вину и явно понимавшая, что опростоволосилась, так постаралась произвести на Агату благоприятное впечатление, что та закончила уборку всего за два дня и даже не слишком при этом устала.

А тем же вечером в магазин вернулась Хлоя.

— Ничего себе! — удивилась она, выкладывая на стол покупки, привезенные с ярмарки, и поражённо глядя на идеально убранный склад. — Да ты просто потрясающе потрудилась!

— Тут столько всего произошло! — сказала Агата, привычном жестом поправляя сползающую шляпу. — Я столько всего натворила! Столько всего нового напридумывала и перепробовала!

— Я смотрю, ты всё ещё носишься с этой шляпой, — заметила Хлоя. — Может, это шляпа Опасающаяся Одиночества?

Агата сняла свою чёрную шляпу с головы, внимательно на неё посмотрела, затем перевела взгляд на блокнот, теперь уже от корки до корки заполненный всевозможными записями, и вдруг всё поняла:

— Да это же шляпа Отличных идей! — воскликнула она.