Мятный с лимоном (гет)

Весенний воздух был густым от аромата сирени, а солнце грело так, будто хотело наверстать упущенное за долгую зиму. Гермиона шла не спеша, наслаждаясь редкими минутами покоя перед рабочим днём. Её волосы, распущенные по плечам, лишь слегка прихваченные небрежным пучком на макушке, то и дело выбивались из-за ушей, и она машинально снова и снова заправляла их обратно.

Сегодня она почему-то потянулась к зелёным брюкам-клёш — нежно-оливковым, почти как молодая листва за окном. Они идеально сидели на её стройной фигуре, подчёркивая каждое движение. Сверху — белая водолазка под горло, облегающая, но не сковывающая движений, а поверх неё — её новая любимица: коричневая кожаная куртка оверсайз с потертостями по краям. Она купила её с мамой в торговом центре на прошлых выходных, когда гостила в родительском доме, и та сразу стала её тайным талисманом — пахла кофе, кожей и чем-то неуловимо домашним.

На ногах — тёмно-кофейные лоферы, удобные и практичные. Гермиона ненавидела каблуки всей душой и не понимала, зачем их вообще придумали. «Пытка, а не обувь», — ворчала она про себя, вспоминая, как однажды Рон уговорил её надеть туфли на шпильках на выпускной.

«Какой чудесный день», — подумала она, поднимая лицо к солнцу.

Но даже в такие моменты её мозг не отключался полностью. Где-то на краю сознания уже крутился список дел: проверить состояние пациента, дописать отчёт для Толстона, успеть до обеда заглянуть в архив…

Она свернула на знакомую улочку, где среди магловских зданий скрывался вход в больницу. Старый кирпичный универмаг «Чист и Лозоход Лимитед» выглядел так же уныло, как и всегда — облупившаяся краска, пыльные витрины, манекены в нарядах, которые даже маглы сочли бы старомодными.

Гермиона замедлила шаг, её взгляд скользнул по уродливому женскому манекену в зелёном фартуке.

«Ну и красотка», — язвительно отметила она про себя.

Манекен, как всегда, смотрел в пустоту стеклянными глазами, его искусственные ресницы отклеились, а парик съехал набок.

— Посещение Святого Мунго, отделение магических болезней и травм, — чётко произнесла она, хотя знала, что можно было просто кивнуть.

Манекен медленно повернул голову, его деревянные суставы скрипнули, и он едва заметно подмигнул, махнув пальцем с отломанным ногтем.

Гермиона глубоко вдохнула и шагнула вперёд — прямо сквозь стекло.

Ощущение было странным, будто её тело на мгновение превратилось в туман, а перед глазами поплыли радужные разводы. Затем холод стекла сменился привычным теплом больничного холла.

— Доброе утро, целитель Грейнджер! — весело поздоровался портрет старого лекаря на стене.

— Доброе, — кивнула она, уже ускоряя шаг, мысленно представляя чашку мятного чая с тонкой долькой лимона. Этот утренний ритуал стал для неё священным — три минуты тишины, три глотка покоя перед хаосом рабочего дня.

Проходя мимо ассистентов, Гермиона лишь рассеянно кивнула в сторону своей помощницы.

— Доброе утро, мисс Грейнджер! Я хотела... — подпрыгнула с места двадцатилетняя Эмили Уэтерби.

Её каштановое каре, слишком молодёжное для больницы, взметнулось вверх, а глаза сияли с неприличной для такого раннего часа энергией.

— Позже, — резко оборвала её Гермиона, не сбавляя шага. — Сначала мне нужно проглотить хоть глоток чая, прежде чем я кого-нибудь случайно не трансфигурировала в слизня.

Гермиона толкнула дверь кабинета, и её взгляд сразу упал на кипу документов, аккуратно сложенных в углу стола. Она замерла на пороге, чувствуя, как привычное напряжение сковывает плечи.

«Опять допоздна», — промелькнуло в голове.

Она скинула куртку на спинку стула, и в этот момент дверь с оглушительным грохотом распахнулась, вырвав её из момента уединения.

Она обернулась, и сердце болезненно сжалось при виде высокого силуэта в дверном проёме.

Малфой.

В одной руке он держал бумажный стаканчик с логотипом магловской кофейни из соседнего квартала.

— Неужели нельзя было постучать? — ярость горячей волной поднялась к горлу.

— Постучать? — Малфой прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди так, что стакан с кофе оказался прямо на уровне его подбородка. — Грейнджер, мы коллеги. Коллеги не стучат. Коллеги врываются с утра пораньше, чтобы сделать жизнь друг друга чуточку невыносимее. Это написано в уставе, пункт три, параграф «Как достать Грейнджер до обеда».

Он вошёл с вызывающей лёгкостью, будто его здесь ждали, будто он имел право врываться в её пространство. Подошёл к её столу и поставил стаканчик прямо поверх отчёта, который она вчера заполняла до позднего вечера.

— Полагаю, как любая в этом офисе ты предпочитаешь латте? — его голос, низкий и насмешливый, разлился по кабинету. — На кокосовом молоке с солёной карамелью.

Гермиона замерла.

— Что... — её голос сорвался на высокой ноте.

«Отлично, Грейнджер, звучишь как первокурсница, которую застукали за поцелуями с портретом Локонса.»

Глаза непроизвольно расширились, когда она заметила, как его взгляд скользнул по её растрёпанным после улицы волосам, задержался на слегка прикушенной губе.

За его спиной появилась Эмили, запыхавшаяся и сияющая.

— Мисс Грейнджер, я пыталась вас предупредить! Мистер Малфой...

— Спасибо, Эмили, — Гермиона перебила её, не сводя глаз с Драко. — Можешь идти, я разберусь.

— В прямом смысле? — мурлыкнул Малфой, но Эмили уже исчезла, прикрыв за собой дверь.

Когда они остались одни, Малфой насмешливо осмотрел её куртку, висевшую на стуле.

— Куртка зачётная. Стащила из гардероба своего отца, что он сберёг ещё с юношеских времён? Или это новый тренд — выглядеть как студентка-бунтарка, которую отчислили за курение в туалете?

Гермиона почувствовала, как в висках застучало.

— О, извини, что не соответствую твоим стандартам драконьего шика, — она демонстративно сняла бомбер и резким движением накинула мантию. — Наверное, мне срочно нужно надеть что-то из последней коллекции «Пожирателей моды»? Слышала, в этом сезоне в тренде черепа и змеи. И чувство собственного превосходства в каждом шве.

— Только если они вышиты золотом, — парировал Малфой без тени смущения. — Но тебе такой уровень не потянуть, Грейнджер.

— Забери свою химическую бурду, — процедила она, кивая на стакан.

Он уже вальяжно развалился в кресле напротив, даже не думая подниматься. В руках у него ничего не было — стакан так и стоял на её столе, нетронутый.

— О, это не моё, — лениво протянул он. — Это твоё. Я вообще-то кофе не пью. Только чай.

Гермиона моргнула.

— Ты принёс кофе... мне? Хотя сам его не пьёшь?

— Удивительно, да? Я умею делать приятное. Даже тем, кто меня бесит. — Он пожал плечами. — Я сегодня добрый. Пытаюсь вписаться в коллектив.

— Я люблю мятный... — она резко замкнулась, поняв, что чуть не выдала свои предпочтения.

— Ну конечно, — протянул он, разглядывая её с лёгкой усмешкой. — Грейнджер пьёт только правильный чай. Небось, выращенный феями при лунном свете и собранный голыми руками эльфов с восьмичасовым рабочим днём?

«О боже, он даже не подозревает, насколько близок к истине», — мелькнуло у неё в голове. — «Тот чай действительно делали эльфы, пока я не заставила Министра подписать указ о минимальной зарплате...»

— Ах да, — Гермиона сладко улыбнулась, поправляя мантию, — ты же привык к изысканным напиткам. Помнится, в Хогвартсе ты нылся, если в твой какао попадала хоть одна пенка. Закатывал истерики на весь Большой зал. Крэббу и Гойлу, наверное, до сих пор снятся кошмары.

«А еще требовал, чтобы его кружку предварительно подогревали заклинанием. Как будто твой драгоценный рот не выдержит температуры ниже сорока градусов. Неженка».

— Это называется вкус, — парировал он, смахивая несуществующую ворсинку с рукава. — Но тебе, выросшей на магловской пыли из чайных пакетиков, этого не понять. Твой вкусовой рецептор, видимо, атрофировался ещё в детстве от дешёвых макарон.

Гермиона почувствовала, как скоро она задымиться от ненависти к этому хорьку.

— О, простите, ваше высочество, — она сделала преувеличенный реверанс, — мы тут не все можем позволить себе чай, который стоит как годовая стипендия в Хогвартсе.

«Хотя, если бы он знал, сколько я трачу на редкие сорта мяты из Амазонии... Нет, это он точно не должен узнавать».

— Кстати, о стипендиях, — Драко ухмыльнулся, — как поживает твой «Фонд защиты прав домовых эльфов?» Нашли уже хоть одного, кто добровольно согласился носить одежду? Или они всё ещё сбегают от тебя с криками, как от чумной?

«Ах ты маленький... сукин сын!»

— Ой, — Драко приложил руку к груди с фальшивым ужасом, — кажется, я задел больную тему.

Гермиона почувствовала, как в висках застучало.

«Он просто невыносим. Как он умудряется одним только тоном выводить меня из себя?»

— Единственное, что ты можешь задеть, — она медленно провела взглядом от его идеально начищенных туфель до высокомерно приподнятого подбородка, — это потолок своим раздутым эго.

Его смех прозвучал неожиданно громко — глубокий, искренний, будто сорвавшийся с цепи. Он откинул голову назад, и Гермиона на секунду залюбовалась линией его шеи, прежде чем поймала себя на этом и мысленно дала себе подзатыльник.

— Знаешь, Грейнджер, — он всё ещё улыбался, — я скучал по нашим разговорам. Правда. Никто так не умеет поднимать мне настроение с утра пораньше.

— А я тут не для поднятия твоего настроения, я здесь для работы.

— Работа работой. — Он покосился на стопку документов на её столе, и в его глазах мелькнул нездоровый интерес. — А это что за монумент бюрократии?

Гермиона проследила за его взглядом, и в голове тут же созрел коварный план.

«Давай посмотрим, как ты запоёшь сейчас, Малфой».

— Вот твой план адаптации! — её голос прозвучал сладко, как сироп, когда она указала на кипу бумаг. — Можешь приступать.

Драко не моргнул. Длинные, ухоженные пальцы со шрамами («от чего? Когда он успел их получить?») взяли верхний лист.

— Сравнительный анализ эффективности зелий при лечении трансфигурационных осложнений за последние пять лет, — прочёл он вслух, его голос был ровным, будто он разглядывал меню в кафе. Серые глаза поднялись на неё, холодные и насмешливые. — Это что, твоя жалкая попытка меня запугать?

«Чёрт», — Гермиона почувствовала лёгкий укол разочарования. — «Он должен был вспотеть. Заикаться. Хотя бы немного испугаться!»

— О нет, — она опустилась в кресло, слегка подавшись вперёд, и его парфюм бесцеремонно вторгся в её личное пространство.

«Грейпфрут. Пачули. И что-то древесное. Дубовый мох, кажется. Чёрт, почему я вообще это различаю? Почему не какой-нибудь дешёвый одеколон из магловской аптеки с нотками «мужчина в пролёте»? Нет, ему обязательно нужно пахнуть так, будто лесной эльф собрал для него росу с утренних листьев и смешал с цитрусами».

— ...это просто разминка, — закончила она вслух, надеясь, что пауза не была слишком заметной. — Основное веселье начнётся, когда доберёшься до финансовой отчётности за прошлый квартал. Там такое... — она мечтательно закатила глаза. — Трижды проверяла, и до сих пор нахожу новые ошибки.

— Ты пытаешься меня уморить скукой, Грейнджер? — в его голосе послышались нотки уважения. — Коварно. Я ожидал проклятий, а ты выбрала офисный террор.

— Лучшее оружие — то, которое не оставляет следов, — парировала она. — К тому же, проклятия отслеживаются авроратом. А скука — нет.

Драко, до этого момента расслабленно сидевший напротив, внезапно изменил позу — резко наклонился вперед, уперся локтями в её стол, сократив расстояние между ними до опасного минимума. Теперь она могла разглядеть всё: холодный блеск его серых глаз, похожих на полированную сталь, едва заметную тень щетины на резко очерченных скулах, тонкие шрамы у виска — следы, о которых она ничего не знала.

— Знаешь, Грейнджер, — его шёпот обжёг её кожу, — если ты хотела моего внимания, можно было просто попросить.

Сердце бешено заколотилось.

«Это ловушка. Провокация. Он играет с тобой, как кошка с мышью. Или как мышь с кошкой? Нет, тут точно кошка — он».

— Внимания? — она заставила себя рассмеяться, но звук получился неестественным. — Мне хватит твоего послушания, Малфой. Будешь хорошо себя вести — может, к Рождеству получишь доступ к кофемашине.

Он медленно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё когда-то бежали мурашки по спине. Только теперь в ней было что-то новое. Что-то... опасное.

— Не забывай, ты не главнее меня.

Оттолкнувшись от стола он встал во весь рост, его тень накрыла её. Беззаботным движением Малфой бросил документы обратно на стол с таким видом, будто делал ей одолжение.

— Буду в соседнем кабинете, — он уже открывал дверь, бросая через плечо — Заходи, если станет скучно... и захочешь снова меня увидеть.

— Не дождешься! — выпалила Гермиона, чувствуя, как её уши предательски краснеют.

Дверь захлопнулась, оставив её наедине с бушующими эмоциями и стаканом остывающего латте.

— Ненавижу его, — сказала она вслух, просто чтобы услышать собственный голос.

Никто не ответил. В кабинете было тихо, только часы на стене мерно отсчитывали секунды.

Гермиона поднесла стакан к носу и принюхалась. Ваниль. Карамель. Кокосовое молоко. Слишком сладко. Слишком... по-малфоевски. Она поморщилась и отставила стакан подальше, будто он мог укусить.

— И что мне с тобой делать? — спросила она у стакана.

Стакан, разумеется, не ответил.

Гермиона задумалась. Вылить? Скучно. Выбросить? Ещё скучнее. Оставить на столе как напоминание о том, что даже кофе теперь будет её преследовать?

И тут её осенило.

Она вытащила палочку, сосредоточилась и представила... ну, кое-что другое. Бумажный стаканчик начал трансформироваться, менять форму, структуру. Крышка вплавилась в основу, края выровнялись, поверхность залоснилась...

Через несколько секунд на столе лежала фотография.

Маггловская, глянцевая, в дешёвой картонной рамке. На фотографии красовался Драко Малфой. С глупейшим выражением лица — глаза навыкате, рот полуоткрыт, брови домиком. Поверх изображения Гермиона тщательно вывела пером пышные усы, закрученные вверх, как у маггловского карикатуриста. И красный нос-шарик клоуна.

Она взяла фотографию в руки, рассматривая её. Получилось... великолепно. Абсолютно, безнадёжно великолепно. Малфой выглядел как помесь циркового уродца и провинциального комика.

— Будешь стоять здесь и напоминать мне, что я не пью кофе, — сказала она фотографии. — Особенно подаренный самовлюблёнными хорьками.

Она поставила шедевр на самое видное место — прямо перед стопкой отчётов. Теперь каждый раз, поднимая глаза от бумаг, она будет видеть это великолепие.

— Идеально, — довольно кивнула Гермиона.

Настроение подскочило на пару пунктов. Она даже улыбнулась, представив лицо Малфоя, если бы он узнал, в какой сувенир превратился его драгоценный кофе.

— Что ж, — сказала она вслух, — поработаем.

Она принялась разбирать завал на столе. Циркуляры из министерства, старые истории болезней, записки от ассистентов, пара научных журналов, которые она всё собиралась прочитать, но руки никак не доходили. Пальцы двигались машинально, раскладывая бумаги по стопкам: важное, срочное, можно выбросить, непонятно что.

И вдруг пальцы наткнулись на что-то плотное, с необычной текстурой.

Гермиона вытащила предмет из-под груды отчётов и замерла.

Позолоченный конверт с затейливой каллиграфией. Потускневший по углам, чуть помятый — завалился, видимо, между бумагами и благополучно пролежал там полгода.

— О, Мерлин, — выдохнула она.

«Полумна и Блейз Забини приглашают вас разделить с ними радость этого дня...»

Приглашение. Как могли эти двое, такие разные, найти друг друга?

Но на последних рождественских праздниках, когда пара пришла к Поттерам, даже скептически настроенная Гермиона не могла отрицать — они выглядели удивительно гармонично. Он — сдержанный и элегантный, с холодноватым шармом, который так ценили в чистокровных семьях. Она — лучезарная и непредсказуемая, с тем самым лунным безумием в глазах, которое заставляло людей либо обожать её, либо сторониться.

Как инь и ян.

И вот теперь — свадьба. Греция. Май. Особняк Забини на берегу Эгейского моря.

А у неё до сих пор нет платья.

Гермиона чертыхнулась и глянула на часы. Через четыре часа. Через четыре часа работы она встретится с Джинни, и они наконец-то решат эту проблему. Если, конечно, она не утонет в отчётах до конца смены.

— Четыре часа, — сказала она фотографии Малфоя с усами. — Продержишься тут без меня?

Малфой с усами молчал. Но, кажется, осуждающе.

Гермиона закатала рукава и уткнулась в бумаги. Четыре часа пролетели как один — пациенты, отчёты, консультации, ещё пациенты, идиотский запрос из министерства, на который пришлось отвечать трижды, потому что они не могли сформулировать, чего хотят...

Когда стрелка часов доползла до заветного времени, она выдохнула, схватила сумку и вылетела из кабинета.

В безлюдном переулке за больницей она аппарировала.

Маггловский торговый центр встретил её привычным гулом, запахом попкорна и оглушительной музыкой. Гермиона огляделась и через пару секунд заметила знакомую рыжую макушку.

Джинни стояла у входа, прислонившись к стене и листая какой-то маггловский журнал. Увидев подругу, она улыбнулась и помахала рукой.

— Ты вовремя, — сказала Джинни, пряча журнал в сумку. — Я уже успела изучить местную моду. Скажу сразу — тут много странного.

— Например?

— Например, вон те штаны с дырками. — Джинни кивнула на витрину, где красовались джинсы с прорехами на коленях. — Это они так и задумали или просто не дошили?

— Это мода такая, — объяснила Гермиона. — Называется «винтаж» или «гранж», сложно объяснить.

— Маглы странные, — вынесла вердикт Джинни. — Ладно, пошли. У нас час, и я настроена решительно.

Они нырнули в стеклянные двери, и торговый центр поглотил их с головой.

Первый магазин оказался царством чёрного кожи и металлических заклёпок. Гермиона поморщилась, Джинни восхищённо присвистнула.

— Тебе бы пошло, — заметила она, кивая на кожаный корсет.

— Я на свадьбу еду, а не на шабаш.

— Ну, Полумна бы оценила.

— Полумна оценила бы и шабаш. Но я хочу выглядеть как нормальный человек.

Второй магазин был полон пастельных тонов, кружева и бантиков. Гермиона замерла у входа, чувствуя, как у неё начинается аллергия на розовый цвет.

— Это похоже на спальню моей кузины, когда ей было пять, — прокомментировала Джинни. — Идём дальше.

Третий оказался «уютным магазинчиком для женщин элегантного возраста», как выразилась консультантка. Гермиона окинула взглядом ряды бежевых костюмов и мысленно поблагодарила Джинни за то, что та уже тащила её к выходу.

Четвёртый магазин встретил их прохладой кондиционера и стойками с летними платьями всех цветов радуги. Джинни сразу нырнула вглубь, раздвигая вешалки с энтузиазмом ищейки.

Гермиона медленно пошла вдоль рядов, касаясь пальцами разных тканей. Лён, хлопок, шёлк, вискоза... Она уже почти отчаялась, когда взгляд зацепился за что-то на отдельной вешалке у дальней стены.

Платье висело особняком, будто ждало именно её.

Она даже не успела рассмотреть детали — просто поняла. Это то самое. Сердце ёкнуло, как бывает только в важные моменты.

— Джинни, — позвала она негромко.

Подруга появилась из-за вешалок с охапкой разноцветных тряпок.

— Там есть примерочная, я уже заняла... — Джинни осеклась, увидев выражение лица Гермионы. — Что?

— Я нашла.

— Где?

Гермиона кивнула на вешалку.

Джинни подошла, скептически оглядела платье, потрогала ткань, заглянула внутрь, проверяя ярлыки. Потом повернулась к Гермионе и коротко кивнула.

— Да. Это оно. Тащи в примерочную.

Через пять минут Гермиона стояла перед зеркалом и не узнавала себя.

Она смотрела на своё отражение и видела женщину, которая нравилась себе. Которая не думала об отчётах, пациентах и дурацком кофе от Малфоя. Которая просто смотрела и улыбалась.

— Выходи! — требовала Джинни с той стороны.

Гермиона отдернула шторку.

Джинни открыла рот, закрыла, потом открыла снова.

Гермиона всмотрелась в отражение.

— Красиво, — тихо сказала она.

— Ещё бы.

Через десять минут платье было куплено, упаковано и довольно шуршало из фирменного пакета.

— Я хочу есть, — заявила Джинни, когда они вышли из магазина. — Тут есть где-нибудь нормальная еда или только попкорн?

— Есть ресторанный дворик на третьем этаже, — вспомнила Гермиона.

Они поднялись на эскалаторе, и Джинни с интересом оглядывала ряды маггловских заведений — всё это казалось ей одновременно абсурдным и забавным. Вывески с яркими буквами, очереди у прилавков с хот-догами, витрины с пирожными невероятных цветов. Выбрали тихий итальянский ресторанчик с видом на стеклянную крышу атриума, где за пластиковыми столиками обедали такие же уставшие от шопинга посетители.

Устроились у окна, пакет с платьем Гермиона поставила на соседний стул — чтобы видеть и радоваться. Пока ждали заказ, Джинни принялась рассказывать о последних подвигах своих сыновей.

О том, как Джеймс в очередной раз решил, что школьные правила писаны не для него, и уговорил Альбуса запустить в гостиной фей-пересмешниц, подаренных кем-то на день рождения. Феи, как выяснилось, обладали не только способностью смеяться, но и талантом перекрашивать всё вокруг в ярко-розовый цвет. Диван, шторы, любимое кресло Гарри и, что самое обидное, белоснежный перламутровый чайный сервиз, доставшийся Джинни от бабушки. Сервиз, кстати, так и остался розовым — Молли сказала, что это теперь семейная реликвия в новом прочтении, и пить из таких чашек даже веселее.

Гермиона представила Гарри, входящего в гостиную после работы, и прыснула от смеха.

— Это ещё не всё, — продолжила Джинни, с аппетитом набрасываясь на принесённую пиццу. — На прошлой неделе они добрались до папиной коллекции метел. Альбус хотел проверить, правда ли «Молнию» нельзя обогнать на простой метле, и уговорил Джеймса устроить гонку в саду. Закончилось всё тем, что они врезались в теплицу с мандрагорами. Теперь у нас полсада орущих растений, и Невилл грозится, что больше не даст нам редкие саженцы, потому что «нервы дороже».

— Мандрагоры? В саду? — удивилась Гермиона.

— Невилл помог пересадить, когда мы расширяли участок. Сказал, что свежий воздух им полезен. Теперь, правда, свежий воздух наполнен душераздирающими воплями каждые полчаса. Гарри научился надевать беруши, когда выходит во двор.

Гермиона представила эту картину: Гарри Поттер, герой магического мира, с берушами в ушах, поливает цветы под аккомпанемент орущих корней. У неё даже слёзы на глазах выступили от смеха.

— А что случилось с метлами?

— Метлы целы, дети целы, теплицу восстановили за вечер. Гарри только вздыхал и говорил, что в его детстве всё было проще — он хотя бы не мог разнести дом, потому что жил в чулане. — Джинни закатила глаза. — Я напомнила ему, что чулан — это не повод для гордости, и если наши дети что-то крушат, значит, у них есть дом, который можно крушить.

— Мудро, — усмехнулась Гермиона.

— Стараюсь. — Джинни откусила ещё кусок пиццы. — Кстати, Лили теперь ходит за ними хвостом и записывает всё в блокнот. Говорит, собирает компромат на случай, если ей когда-нибудь понадобится их шантажировать. Представляешь? Ей пять, а она уже стратег.

— Вся в мать, — фыркнула Гермиона.

— А кто спорит.

Они рассмеялись, привлекая внимание пары за соседним столиком. Джинни ничуть не смутилась, только отсалютовала им вилкой.

Доев последний кусок пиццы, она довольно откинулась на спинку стула и лениво покосилась на часы.

— Без четверти два, — заметила она. — Тебе пора, офисный планктон.

— Планктон хотя бы беззаботно плывёт по течению, — парировала Гермиона, промокнув губы салфеткой. — А я должна грести против течения, разгребать отчёты и ещё умудряться не убивать твоего брата, когда он в сотый раз приносит мне чай с молоком.

— Рон всё ещё не запомнил?

— Он всё ещё пытается.

Джинни фыркнула.

— Может, ему табличку на лоб повесить? «Гермиона пьёт мятный. С лимоном. Без молока. Уже двадцать лет».

— Думаешь, поможет?

— Думаю, он просто её потеряет. Как те записки с напоминаниями, которые ты ему в школе писала.

Гермиона рассмеялась, представив эту картину.

— Ладно, беги, — Джинни махнула рукой. — А то без тебя там отчёты взбунтуются.

Они быстро обнялись на прощание, и Гермиона, подхватив пакет с платьем, нырнула в толпу, лавируя между людьми с подносами и шумными компаниями подростков.

Пересекла парковку, нырнула в знакомый тихий переулок — и через секунду её уже поглотила аппарация.