Без права на побег (гет)

Первой вошла Гестия.

Задержалась она недолго, вышла с каменным лицом, не сказав ни слова, расплатилась с ведьмой и аппарировала прочь — быстро, как будто убегала от чего-то.

Вслед за ней — Доротея.

Та вернулась чуть бледнее, чем была, и сделала то же самое: расплата, молчание, исчезновение. Остальные переглянулись, но ни одна не осмелилась спросить хоть слово. Как будто сама атмосфера сада удерживала их от расспросов — здесь нельзя было говорить вслух о будущем.

Потом вошла Эммелина Вэнс.

Она задержалась чуть дольше и, когда вернулась, была совсем другой. Прямая, как струна, с глазами, в которых мелькнуло что-то решительное, почти опасное. Она просто кивнула ведьме, оплатила сеанс и исчезла в воздухе, даже не глянув на подруг.

Лили смотрела на всё это с всё большей тревогой.

Хмель испарялся из головы ударными темпами. Словно тело всё ещё помнило алкоголь, а разум — уже нет. Интуиция, которой она всегда доверяла, теперь била тревогу как набат.

Что-то было не так.

Очень не так.

Она рассчитывала на весёлый, пусть и странный девичник, на разговоры после, обсуждения, смех, споры о том, кто что увидел. Но никто не хотел обсуждать. Все уходили молча. Как будто несли с собой тайну, с которой нельзя жить рядом с другими.

Мэри МакДональд уже ушла — прежде чем исчезнуть, она взглянула на Лили с жалостью. И это был худший взгляд из всех. Не испуг, не равнодушие, а жалость. Как будто знала, что Лили придётся увидеть.

Сейчас внутрь пошла Марлин МакКиннон.

Прошло много времени. Слишком много. Лили уже начала шагать по траве, туда и обратно, не в силах усидеть. Что-то сжималось внутри. Под ложечкой — неприятный холод, будто пиявка присосалась к самой душе.

И тогда — завеса тростника дрогнула.

Марлин вышла. Бледная. Потрясённая.

Глаза — полные ужаса.

Она остановилась, взглянула на Лили — и в этом взгляде не было ни утешения, ни поддержки. Только страх.

Марлин развернулась и побежала.

Дом распахнул двери, хлопнули ставни, и с улицы раздался хлопок аппарации. Она ушла. Без слов.

Лили осталась одна. На опустевшей лужайке, в которой не было ни единого звука. Только ровное дыхание болота. Тростник зашуршал как будто удовлетворённо.

И тогда она услышала голос. Тихий, ровный, лишённый интонаций:

— Твоя очередь.

Лили, осторожно придерживая тростник, подошла к каменному кругу с темной, словно застывшей в глубине колодца водой.

— Коснись рукой воды, — скомандовала ведьма ровным, безэмоциональным голосом.

Лили подалась вперёд, прикоснулась к поверхности. От её пальца по воде разошлись тонкие кольца, которые быстро растворились в темноте. И вдруг вода словно ожила: на поверхности заиграли картинки, плавно сменяясь, будто кадры из кино.

Вот — свадьба Лили и Джеймса, зал наполнен светом и улыбками.

Вот — война с Пожирателями, битвы, страх и потери.

Вот — беременность и рождение сына — чудесного ребёнка, символа их любви и надежды.

Потом — пророчество, таинственный Альбус Дамблдор, его Фиделиус, словно мерцающий оберег.

И затем… волосы Лили встали дыбом от ужаса. Нет. Нет. Нет!

Она увидела то, чего боялась больше всего — её собственную смерть, глупую и бессмысленную, в Хэллоуин тысяча девятьсот восемьдесят первого года.

Сердце сжалось. Её губы дрожали.

— Я не хочу так умирать! — вырвалось срывающимся голосом. — Я готова бороться, но хочу безопасное будущее!

— Тогда выбери другое, — спокойно сказала ведьма, не меняя выражения лица. — Мы показываем будущее, но выбор — твой.

— А если я всё расскажу Джеймсу и мы уедем? — робко спросила Лили, пытаясь ухватиться за спасительную надежду.

Миссис Фэнвич кивнула в сторону круга. И Лили увидела снова Джеймса, смеющегося над ней, такой же упрямый и несерьёзный, и тот же неизбежный исход — трагедия, несмотря ни на что.

Желание жить, любить, быть вместе горело в ней ярче любого золота Поттеров, но… судьба, казалось, не отступала.

— А если я расторгну помолвку? — отчаянно спросила Лили.

Ведьма улыбнулась тонко, почти беззвучно.

— Магическая помолвка — нечто иное. Её нельзя расторгнуть в одностороннем порядке. Только по обоюдному согласию.

Тишина повисла над каменным кругом, тяжелая и гнетущая.

Лили поняла — выбор есть, но он куда сложнее, чем казалось.

— Я попрошу Джеймса, он поймёт… — с надеждой в голосе произнесла Лили.

Болотная ведьма снова кивнула на круг с водой. И Лили увидела, как её Джеймс с тёмной усмешкой накладывает на неё Обливейт — заклинание забвения.

Весь мир вокруг казался диким сном, но Лили отчётливо понимала: это реальность. Она помнила, как спешила выйти замуж, как уговаривала себя, что надо слушать маму… Но теперь внутри всё горело жаждой жить любой ценой.

— Жить… — вырвалось из неё почти воем.

— Есть одна возможность, — сказала миссис Фэнвич, внимательно глядя на девушку, — но ритуал тёмный.

— Я согласна на всё, лишь бы выжить! — выкрикнула Лили, вцепившись глазами в ведьму.

— Погоди, — голос женщины стал ещё более серьёзным. — Ты можешь поменяться с похожей душой. Она проживёт твою жизнь в твоём теле, а ты — её в её. Тогда вы обе сможете изменить свои судьбы.

— Если я буду жить, это приемлемо, — с трудом произнесла Лили.

— Не спеши, — предостерегла ведьма. — Обменяться можно только один раз. Обратно уже не вернёшься. Ты никогда больше не увидишь своих родных и близких.

— Значит, эта родственная душа должна будет выйти замуж за Поттера и умереть здесь?

— Не обязательно, — ответила миссис Фэнвич. — Магическую помолвку она не заключала. Но свою память ты будешь обязана ей оставить — это условие.

— А выбрать тело я могу?

Ведьма рассмеялась, тихо и зловеще:

— Думаешь, так просто найти подходящую душу для обмена? Учти: почти всегда это другой мир. В каждом мире свои уникальные души — и не всегда они совпадают с нашими.

— Я согласна! — сжала зубы Лили. — Или надо подписать контракт кровью?

— Нет, — спокойно ответила миссис Фэнвич. — Тебе достаточно трижды согласиться и отдать мне то, что будет получено в ходе ритуала.

— И вы не заберёте мою магию?

— Сколько у Новой Крови магии? — загадочно улыбнулась ведьма. — Ваша ценность в сильных детях. Если бы у тебя был Дар, другое дело. Но у тебя его нет. Поздно уже. Давай готовиться к ритуалу.

В её глазах горело предвкушение, и было видно, что самой миссис Фэнвич не терпится приступить.

Лили послушно последовала за миссис Фэнвич в дом. Ведьма уверенно достала из тёмного шкафа заранее приготовленные зелья — прозрачные, мерцающие едва заметным светом.

Ритуал оказался максимально простым и одновременно пугающе древним. В тихом полумраке комнаты Лили трижды выпила каждое из зелий, внимательно слушая, как миссис Фэнвич неспешно читает загадочные катрены. Затем девушка капнула три капли своей крови в центр ритуального узора, вычерченного на полу из мелких серебристых камней.

Всё произошло молча, но воздух словно сгустился — время замедлилось, и Лили почувствовала, как что-то невидимое проникает вглубь её сознания.

После завершения ритуала миссис Фэнвич проводила девушку до дома, заботливо уложила в постель. Мисс Эванс закрыла глаза и мгновенно погрузилась в глубокий, безмятежный сон.