Фигг вам! (джен)

* * *

Персиваль, третий сын Уизли, готовился к посещению Косой аллеи загодя. Памятуя все предыдущие визиты на эту торговую улицу, и в прошлом году, когда ему впервые пришло письмо из Хога, и ранее со старшими братьями, он не питал надежд на спокойную и методичную закупку необходимых для учёбы вещей. Нет, вновь будут шум, беготня и бестолковая суета. Мальчик вздохнул, не в его силах было навести порядок в семье. Но всё же он планировал кое-что предпринять для своей дальнейшей учёбы.

Начал с того, что две недели подряд буквально ходил по пятам за матерью и "проедал" ей мозг. Перси хотел попасть в лавки Косой Аллеи не в августе, а пораньше. Да, письма со списками учебников придут позже, но ему ведь всё равно их не будут покупать — остались старые книги от Чарли и Билла. Зато он заранее, ещё в Хогвартсе, приготовил внушительный список различных методичек и справочных материалов по всем предметам. Пусть ему удастся купить не всё, но хоть что-то, а если закупаться в лавке подержанных книг, то и потратит не много. У него имелось несколько сэкономленных кнатов и сиклей (есть даже пара галеонов, но матери и братьям знать об этом не стоит), на что-нибудь да хватит. А если родители деньжат подбавят, то ещё перья и пергамента прикупит — на каникулы много чего задали. К концу второй недели уговоров Молли, наконец-то, сдалась и с воплем "да провались ты со своими методичками" дала добро на посещение торговых лавок Косого. Что и говорить, в некоторых случаях, Перси мог быть совершенно невыносим.

И вот, одетый в коротковатую школьную мантию, аккуратно причесанный и с коробкой для ланча в руках, Перси выходил из служебного камина Министерства Магии. Отец уже отпросился у руководства и, пообедав собранным матерью ланчем, они вместе отправятся по магазинам. От камина третий Уизли направился к стойке дежурного мага. Палочки у него с братьями мать отобрала сразу по приезду из школы, зато в кармане мантии у него сидел Паршивец, его питомец-крыса, и он надеялся, что это не запрещено. Взял он его с собой только потому, что противные близнецы повадились "ставить опыты" на крысе, а по сути издевались по-всякому, да и всё. Не то чтобы он так переживал за Паршивца, но сделать что-то назло братьям хотелось очень.

— Ваша палочка, сэр? — сегодня дежурил мистер Эллиот, Перси его знал.

— Дома. Вы же знаете, сэр, мне нельзя колдовать на каникулах.

— Закон суров, но это закон! — воздев вверх палец, с пафосом процитировал дежурный маг и рассмеялся: — Артур сказал, что ты придёшь. Ну, ты знаешь, куда идти.

Площадка перед лифтами была пустой, зато поднявшаяся из глубин кабинка была полна людей — все спешили на ланч. Юноша отошёл в сторонку, давая проход выходящим магам и здороваясь с теми, с кем был знаком. Последним из лифта степенно вышагнул высокий маг с шикарной копной медных волос — Руфус Скримджер, глава мракоборцев собственной персоной. Именно в этот момент ткань в области кармана мантии подростка затрещала, разорвалась и под ноги ошеломлённым волшебникам вывалился какой-то низенький пухлый мужик в потрёпанной одежде.

* * *

Если бы не история со Снейпом, Альбус Дамблдор принял бы вызов от Миллисенты Багнолд за дамскую истерику. Подумаешь, приглашённый для беседы гость упал в обморок и напугал мадам министра. А вызванный из Мунго колдомедик с присущим его профессии цинизмом пошутил: "О, за этот ланч уже седьмой! Или восьмой?" Он даже не застал самого пострадавшего лорда Нотта, уже переправленного в лечебницу. На долю директора Хогвартса выпала сомнительная честь успокаивать разнервничавшуюся даму. Вырваться к мракоборцам удалось не сразу.

Явление живого, хотя и обморочного, Петтигрю директора поразило, однако он сумел кое-что сообразить своим светлейшим мозгом и попросил мракоборцев оголить Питеру левую руку.

— Ну, и как это понимать, Альбус? — изумлённо пялясь на одинокий череп, спросил Скримджер.

— Тут есть над чем поразмыслить, Руфус. Но, если тебя не затруднит проверить тех, кто в этот ланч просил помощи в Мунго, их не меньше восьми, но возможно, что и больше, то думаю, их левые руки тебя тоже удивят. Если ты понимаешь, о ком и о чём я говорю, дружище. — Когда не знаешь ответов на загадки, стоит ещё больше напустить туману. Светлейший маг блеснул стёклами очков и улыбнулся посмурневшему главе мракоборцев. — Может, ты уже отпустишь Артура с сыном, уверен, они растеряны и поражены не меньше твоего.

Большинство "обморочных" магов предпочло восстанавливаться в стенах родных мэноров, в Мунго обнаружились лишь трое пострадавших со схожим диагнозом. Воспользовавшись помощью колдомедиков и тем, что пострадавшие были слабы и не могли активно возражать, мракоборцы проверили левую руку каждого из них. Подумать было о чём. И главное — а где змея?

* * *

Последующие несколько дней прошли в суете и разбирательствах. Удивительно, но обычное преклонение Скримджера перед старыми родами неожиданно дало сбой и уступило любопытству. Глава мракоборцев внезапно увлёкся "загадкой пропавшей змеи". И если раньше он ни за что не стал бы причинять беспокойство лордам без крайней необходимости, да и в этих случаях действовал бы с оглядкой, то теперь Руфус Скримджер самолично обошёл всех магов из "того самого" списка и вежливо, но крайне настойчиво вынудил каждого предъявить метку.

Змеи не было ни у кого. Более того, осиротевший череп у всех проверенных магов видоизменился. То есть, раньше метка у всех была одинаковая, а теперь, без змеи, у каждого был свой индивидуальный рисунок черепушки. Вот, к примеру, у Малфоя он весь высветлился до белизны и высокомерно взирал на окружающий мир, а черепок Гойла весело скалился и чуть ли не подмигивал. К черепу на руке Снейпа (да, его тоже не обошли вниманием, не смотря на протесты Светлейшего) просто страшно было прикасаться — было опасение, что покусает. Череп Петтигрю был больше похож на крысиный и вызывал омерзение. Одинаковых рисунков просто не было. Это поражало. И опять же — а где змея?

Рассказ Снейпа о растерянной змейке, вытянувшей хвост из черепа, был запротоколирован, но всё равно ничего не прояснял. Кроме того, что "убегала" змея в два этапа. Версия Дамблдора о Возрождении (да, да, именно с большой такой буквы) Волдеморта главе мракоборцев не казалась верной. И не потому, что он боялся Тёмного Лорда или ещё что, а просто не нравилась такая версия событий. Не красивая и не загадочная вовсе.

На следующий день после сногсшибательных во всех смыслах событий комендант Азкабана прислал доклад о массовых смертях заключённых на нижнем ярусе тюрьмы. То, что отправило в обморок волшебников на свободе, убило ослабленных магов в заключении. Удивительно, но были выжившие — Беллатрикс Лестрейндж и Антонин Долохов. Правда, магами они быть перестали, потеряв магию навсегда. Да, и был ведь ещё Сириус Блэк. Но с ним была совсем другая история, его перевели в Мунго и подняли дело для пересмотра.

* * *

Водоворот нахлынувших дел полностью затянул Великого Светлого волшебника, не давая ни минуты отдохновения. Как Верховный Чародей Визенгамота он был вынужден разбираться с жалобами на самоуправство и превышение полномочий мракоборцев, поступавшими от именитых семейств. Недовольны были и целители Мунго, которых отрывали от дел и досаждали неуместными на их взгляд расспросами. Журналисты и многочисленные "неравнодушные граждане" заваливали письмами и вещателями, попросту изнывая от любопытства.

Одна радость — внезапно закусивший удила Скримджер навел шороху в своём ведомстве и сумел обеспечить хотя бы относительную секретность. И даже каким-то невероятным образом приструнил редакцию "Пророка" (вот тут Дамблдору стало очень завидно), и эта газетёнка ограничилась лишь кратким пересказом событий "сногсшибательного ланча", не добавив ни строчки домыслов и гнусных намёков. Даже скандальная журналистка Скиттер, казалось, спрятала своё ядовитое жало поглубже в... кхм, глубоко, короче. (На самом деле Риту напугало прилюдное разоблачение анимага Петтигрю, и примерив ситуацию к себе, она решила не отсвечивать.) А потому слухов о черепах и потерявшейся змее не было. Множество всяких разных нелепостей навыдумывали сограждане, но про метки — ничего.

Кроме всего перечисленного, повальные смерти узников Азкабана породили волну разбирательств и дележа имущества, в которой наследники умерших схлестнулись с министерскими чиновниками. А ведь были ещё обезмагиченные Долохов и Белла Лестрейндж, которым теперь не место в магической тюрьме, но и просто выпустить на волю их было нельзя.

Все эти суетные дни директору Хогвартса казалось, что он о чём-то забыл, упустил нечто очень важное. Но у него не хватало времени, чтобы хоть ненадолго привести мысли в порядок. Глава мракоборцев, возомнивший себя магическим суперсыщиком и отказывающийся прислушиваться к советам Светлейшего, истерящая мадам министр, журналисты на голодном информационном пайке и жадные чиновники министерства, дорвавшиеся до халявных средств почивших пожирателей — всё это требовало его внимания и времени.

— Гарри! Я забыл о Гарри Поттере! — осенило Альбуса, читавшего заключение целителей о состоянии здоровья Сириуса Блэка. — Нужно срочно отправляться в Литтл Уингинг, чтобы проверить мальчика и его шрам!

Однако в планы директора Дамблдора вновь вмешалась политика в виде срочного вызова в Международную Конфедерацию Магов. С ворчанием: "ну этим-то что надо?", Верховный Чародей принялся рыться в кучке писем, сваленных в дальний ящик как неважные. Писем от миссис Фигг было два. Одно с обычным текстом, где сквибка больше писала о себе и своих котах и скромной припиской, что у мальчика всё хорошо. Другое, наоборот, начиналось с того, что у Гарри всё в порядке, а вот с ней теперь живёт внучатый племянник и что мальчики славно сдружились.

На взгляд директора, новый друг из волшебной семьи — это не очень-то хорошо для его планов. Ведь маленький герой магического мира должен был расти в отрыве от этого самого мира и жить скромной жизнью обычного мальчика, не избалованного славой и деньгами. Впрочем, в свете последних событий, когда Сириус Блэк практически на свободе... Альбус Дамблдор печально вздохнул. Даже Вальбурга Блэк, в смерти которой все были практически уверены, оказалась вполне себе жива, хотя и не вполне здорова. По слухам, у неё отнялись ноги и она прикована к инвалидному креслу. Однако, это не мешает ведьме натравливать целую свору адвокатов на министерство и Визенгамот, требуя свободы для своего сына, которого сама же когда-то выжгла с родового гобелена.

— Что ж, пока я буду на континенте, придётся послать на Тисовую улицу кого-то другого, — нехотя подвёл итог раздумий Верховный чародей Визенгамота. — И...

Продолжить свои размышления о судьбе маленького мага ему не удалось — шумно хлопая крыльями, в открытое окно кабинета директора влетела сова с внеочередным выпуском "La Magie", на передовице которой красовался огромный заголовок: "La mort du directeur de Durmstrang — Tragedie ou farce?" ("Смерть директора Дурмстранга — трагедия или фарс?") Все мысли о Гарри Поттере мгновенно выветрились из головы Дамблдора.

* * *

На Тисовой улице и на соседней с ней улице Глициний жизнь текла куда как спокойней. До поры до времени...

Каждый день после завтрака Гарри отправлялся на задний двор и ухаживал за садом или стриг газон, перекидываясь словечками со своим другом Эдди, который занимался ровно тем же, но в саду тётушки Дорин. И вот теперь эти садовые дела стали им обоим вовсе не в тягость, а наоборот, было весело и интересно. После того, как задний двор Дурслей был обихожен, Поттер проходил через такую удобную калитку к соседям и проводил там весь день, возвращаясь в дом своих родственников лишь затем, чтобы провести ночь в чулане.

На чердаке дома миссис Фигг-Хенли обнаружилось много интересного для двух неизбалованных мальчишек. Помимо кучки поломанных игрушек там нашлось несколько коробок с настольными играми и железный конструктор. То есть совсем не такой, как у Дадли, из пластмассовых деталек с пупырками, которые цепляются друг за дружку. В этом же конструкторе все детали были металлические, разной формы и с дырочками. Ещё в набор входила куча болтиков, гаек и ключи с отвёртками. С помощью всего этого можно было собирать всякие занятные штуки. А если к железкам приспособить разные запчасти от поломанных игрушек... В общем, дни в доме номер 7 на улице Глициний Гарри и Эдди проводили очень насыщенно.

А ведь были ещё рассказы тётушки Дорин о волшебном мире. Очень разные: весёлые — про ферму с магическими животными, интересные — про волшебные поселения и школу Хогвартс и очень грустные — про магическую войну и гибель семьи Поттеров. После последнего рассказа миссис Фигг-Хенли попросила у Гарри прощения.

— Так совпало, Гарри, что я после смерти мужа решила уйти в обычный мир и жить в тихом месте со своими питомцами. Директор Дамблдор, с которым я была немного знакома, попросил меня поселиться в Литтл Уингинге и присматривать за тобой. Прости меня, я не очень хороший человек, но жизнь моих котов интересовала меня больше, чем твоя. Я видела, что Дурсли тебя не любят, что ты много работаешь и плохо одет. Однако я выросла на ферме и жизнь там во многом похожа на твою, не смотря на все весёлые истории, что я вам рассказывала, дети в нашей семье с раннего детства много трудятся и одеваются просто. Я всё же написала обо всём Альбусу, но видимо, он тоже маг старой закалки и не увидел в этом ничего плохого. Но... — Пожилая женщина вздохнула, и продолжила, глядя мальчику в глаза: — Но я не знала, что твои родственники обделяют тебя едой, и про чулан тоже. Кошка смогла увидеть больше, чем человек, и мне стало стыдно. Я хотела разобраться поскорее со своим наследством и затем обратиться к Дамблдору, чтобы он что-то решил...

— Нет-нет, вы хороший человек! — перебил её Гарри. Глаза его предательски заблестели, рядом сопел мрачный Эдвард, и он с жаром продолжил: — Всё не так уж плохо, особенно теперь, когда у меня есть Эдди! И я узнал про маму и папу! И я теперь могу становиться котиком!

— Ты слишком добр ко мне, дружок, — женщина погладила его по голове, а затем приобняла его и "племянника": — Вы оба очень добры. Идёмте-ка на кухню, я принесла немного волшебного мороженого от Фортескью.

Такая смена темы разговора пришлась всем по нраву, а лакомство из магического кафе тем более пришлось кстати. Оба мальчика очень хотели бы побывать в каком-нибудь волшебном поселении, посмотреть своими глазами на жизнь магов. Но тётушка Дорин показала им чудную газету с движущимися картинками под названием "Ежедневный Пророк", там была статья про странную эпидемию или вроде того. Разные волшебники падали в обмороки и теряли магию. Их потом вылечили, но было непонятно, почему они все попадали.

— Пока в магмире неспокойно, лучше туда не соваться, — сказала тётушка и ребятам пришлось с ней согласиться. — К тому же, посмотрите на дату, когда всё случилось.

Первым догадался Эдди: — Это же день, когда мы превратились!

— Вот-вот! Поэтому, я думаю, что эти превращения стоит держать в секрете. — Миссис Фигг- Хенли постучала пальцем по той статье: — Маги, как и обычные люди, любят всё преувеличить, переврать, а потом пугаться. Мальчик, который появился из ниоткуда в тот самый "день падений", да ещё и змееуст — такого напридумывают, что лучше нам троим молчать.

— Да уж, — согласился Гарри, — нагородят ерунды, как про меня: "мальчик-который-не-помер", тоже мне колдуны-волшебники!

* * *

Совсем не так приятно, как хотелось бы, проходило лето у юного наследника Малфоя. Сначала они с мамой сильно перенервничали из-за внезапного обморока папы. Хорошо, что он быстро поправился. Хотя противный мистер Скримджер аж три раза приходил с какими-то проверками. Драко не совсем понимал, что происходит, но отец после каждого визита авроров был сердит и очень задумчив. Мама тоже сердилась, особенно когда им запретили выезд из страны, а они собирались во Францию, отдохнуть семьёй на Лазурном берегу.

И было ещё одно расстройство лично для юного мага — глупый эльф Добби внезапно перестал чудить. Так то он был совсем дурной — ходил в каком-то рванье, все приказы исполнял шиворот-навыворот и при этом вечно болтал какую-то ерунду. Старшие маги, конечно, пытались его призвать к порядку, но потом махнули рукой — лишь бы под ногами не путался. А вот младшему Малфою нравилось его наказывать. Дашь ему задание посложнее, эльф всё испортит и наказывает сам себя — не хозяину же об него ручки марать. То головой об стены бьётся, то уши утюгом прижигает — фантазия у придурошного слуги такая же дурная как и сам Добби. Драко очень нравилось.

И вдруг этот дурачина стал прямо таки образцовым эльфом! Одет в чистейшую тогу с гербом семьи, ничего не путает и всё выполняет чётко и быстро, даже договорить порой не успеваешь. А просто так наказывать нельзя — эльф должен знать, в чём он виноват, чтобы исправиться. Да и родители запрещают такое.

Зато мама была очень рада, что этого эльфа снова можно посылать с разными поручениями и призывать для помощи прилюдно, не боясь, что он опозорит своим видом и поведением семью Малфой. А папа велел Добби принести какую-то чёрную книжечку, покрутил её в руках, полистал, помахал над ней палочкой и опять был задумчивый.

И конечно сам Добби был просто счастлив, что из плохой вещи, которую хозяин велел хранить, ушло зло и она стала совсем обычной тетрадью без капли темноты. Пропал жуткий голос, который постоянно звучал в голове Добби и внушал ему нехорошие мысли про его хозяев. Это такое облегчение и радость, ведь у него такие замечательные хозяева и он просто счастлив им служить!

* * *

К концу июля Вернон Дурсль наконец-то утряс свои многочисленные дела на фирме и смог взять длительный отпуск, для того, чтобы свозить семью на море. Теперь, когда ненормальный племянник жены целыми днями торчит у соседей и даже столуется у них, Дурсли временами вовсе забывали о его существовании. Так что, возможно, старуха Фигг согласится взять мальчишку на круглосуточный присмотр, хотя бы на пару недель.

Стоило также перед отдыхом заехать проведать Мардж. Сама она не может вырваться — опять у неё какая-то очередная псина ощенилась. Что ж, к чудачествам сестры Вернон давно привык и, хотя его жена относится к золовке с прохладцей, возражать всё же вряд ли станет.

А потому пришлось Петунье идти на переговоры к соседке. Немного поколебавшись, она решила всё-таки воспользоваться калиткой меж их дворами, просто чтобы поскорее выполнить неприятную миссию. Окрестные кумушки успели обсудить старую кошатницу, которая вдруг изменилась в лучшую сторону. С их точки зрения, конечно. Миссис Дурсль, к примеру, так не считала. Её мерзкие наглые коты передохли, ну так им и надо, а единственная новая кошка Фигг была признана местными кошколюбами милой и воспитанной. Однако у Петуньи от неё, наоборот, мурашки по коже. Что-то было в ней такое, что пугало женщину до дрожи. Некоторые слишком любопытные и пронырливые соседи смогли напроситься к старухе в гости и утверждали, что в доме у неё теперь чистота, а внучатый племянник спокойный и вежливый ребёнок. Ну-ну, если бабка смогла приучить фермерского дурачка сидеть молча в уголочке, уже хорошо. Тем лучше для Дурслей, если они оставят у Фигг племянника, никто не сможет сказать, что они бросили его на кого попало.

Миссис Дурсль перехватила поудобнее завернутый в салфетку пирог, испечённый на скорую руку (но при этом всё равно был пышным, ароматным и вкусным), и пошла по тропинке соседского сада к застеклённой веранде. Ради двух недель ничем и никем не омрачённого отдыха стоит проявить толику вежливости.

* * *

— Вся мировая история нас учит, что ничему она нас не учит. — Как-то неясно выразилась тётушка Дорин и, видя непонятливые физиономии мальчиков, пояснила, — я ведь тоже попалась с превращением здесь на веранде. Стоило учесть это, прежде чем разрешать вам тут шалить с аниформой. Что теперь делать, ума не приложу.

Эта самая веранда, небольшой такой застеклённый пристрой с обратной стороны дома, который у англичан принято называть "консерваторией" (conservatory). У новоявленной Фигг при этом слове непрестанно всплывал из памяти анекдот про Чапая и консерваторию- обсерваторию*. Смех один, короче. Местный народ подразумевает под этим словом некую оранжерею (но все равно, причём тут консерватория? Урожай консервировать тут что ли? С песнями, не иначе), а по факту это помещение зачастую аналог советского балкона — склад для редко используемых вещей.

После внезапного вселения в тело неудачливой сквибки-ритуалистки женщина, вычищая дом от мусора и кошачьего дерьма, не обошла стороной и эту комнатку. Вынесла весь хлам, отмыла до блеска запылённые стёкла, постелила на плиточный пол симпатичный коврик, поставила плетённую садовую мебель и получила уютную веранду для посиделок в тёплое время года. Мальчишки, которым было строго-настрого запрещено превращаться на людях, в том числе и в саду, облюбовали это место для игр.

И вот чёрный котёнок скачет по ковру, пытаясь поймать юркую змейку, которая наглым образом прячется в узких щелях между стеной и мебелью. И, хотя кот — это жидкость, достать друга ему не удаётся. Затем уже змеёныш гоняется за котом, но он в свою очередь хитрит и скачет по верху той же мебели. Мелкий змей превращается в мальчишку, кричит: "так не честно!" и хватает котёнка руками. Пушистик вырывается, спрыгивает на пол и, обратившись, хохочет: "а сам то!" Отвлекает их от игры истошный вопль — за стеклянной дверью стоит и разевает рот от ужаса тётя Петунья. Упс, что тут ещё сказать.

Какое-то время Гарри, Эд и тётушка Дорин просидели в доме настороже, дожидаясь какой бы то ни было реакции от Дурслей. Эдди некстати вспомнил, что у дяди Вернона есть ружьё, а если у него в башке что-нибудь перемкнёт? Перенервничали все знатно. Вдруг у соседского дома захлопали двери и зафырчал мотор отъезжающей машины дяди Вернона. Миссис Фигг- Хенли запретила мальчикам выходить из дома, сама обратилась кошкой и прокралась на разведку в соседний двор. Оказалось, что родственники Поттера уехали, причём в страшной спешке. Даже не заперли заднюю дверь и разбросали по дому вещи.

— Хороший у Дурслей телефон, — сказала, вернувшись, миссис Фигг-Хенли. — С функцией памяти на двадцать номеров и повторным набором. Я проверила — последний звонок был в собачий питомник, а перед ним турфирма.

— Ага, значит, они поехали к тёте Мардж, — покивал Гарри, — а зачем тогда турфирма?

— Тётя Петунья пришла с пирогом, наверное, хотела о чём-то попросить. Может, они собирались в поездку, а тебя хотели тут оставить? Ты же всё равно у Дурслей только спишь.

— Да, Эдди, ты верно подметил про пирог, — согласилась тётушка Дорин. — Сегодня они вряд ли собирались уезжать, возможно, завтра. Но теперь с перепугу или от злости решили уехать к мисс Мардж, а потом поедут куда хотели. Потому и вещи раскидали — заранее не собрали чемоданы.

Немного успокоившись, маленькое магическое сообщество Литтл Уингинга отправилось на кухню заедать стресс. Кстати, обронённый на газоне пирог был очень даже ничего, слегка запачканный край обрезали и с аппетитом съели выпечку вприкуску с душистым чаем.

____________

* Анекдот (вдруг, кто не слышал):

Чапаев с Петькой отдыхают на берегу Урала и мечтают про мирную жизнь.

— Вот, Петька, — говорит Чапай. — Разобьём беляков, построим на этот берегу консерваторию и будем каждый день консервы жрать!

— А плохо не станет, Василь Иваныч, каждый день их жрать? — спрашивает Петька.

— А мы рядом обсерваторию построим!

* * *

Дадли очень хотел на море, но не очень хотел к тёте Мардж, и в питомнике ему было не интересно. Мама не любила собак и вообще всякую живность, а сам Дадли был скорее равнодушен. А ещё они с Пирсом договаривались сегодня сходить в кино на "Крокодила Данди-2". Первый фильм был здоровский, а второй вот только вышел и он не успел его посмотреть. Кино было не совсем детское, но у Пирса взрослый кузен подрабатывал билетёром и обещал пустить, как в прошлый раз. Ну, зачем они так рано поехали к тёте Мардж, собирались же завтра! Дадли попытался ныть, но отец только рыкнул на него и мама даже не заступилась. И вообще мама была какая-то странная, как будто напуганная. Может, этот ненормальный опять что-то учудил? Надо будет потом взгреть его хорошенько, а то спутался с каким-то деревенщиной и дома совсем не показывается.

От тёти Мардж ему пришлось перетерпеть большую порцию обнимашек, но младший Дурсль мужественно их перенёс — к обнимашкам прилагалась купюра в двадцать фунтов, будет на что разгуляться на курорте. Пока взрослые устроились в гостиной обсуждать какие-то скучные дела, мальчик вышел во двор погулять.

Какая-то супер-породистая тётина собака ощенилась и она забрала весь выводок из питомника к себе домой, чтобы круглосуточно наблюдать за ними, обустроив во дворе мини-псарню. Дадли не очень разбирался в щенках, но бульдожки были уже подросшие, с открытыми глазками и даже пытались сбежать от матери, смешно переваливаясь на своих толстых коротких ножках. Один шустрик всё-таки добрался к краю оградки и ткнулся носом в руку мальчика. Что ж, когда они такие мелкие, то ничего так, забавные, решил Дадли. Хотя, если брать собак вообще, ему больше нравились всякие мохнатенькие. А эти бульдоги мало что коротконогие и слюнявые, ещё и лысые почти. Отчего-то ему вспомнился давний "пушистый сон", немного странный, но очень приятный.

В гостиной Вернон налил сестре херес, а себе немного виски. Крепковато для этого времени суток, но поскольку он уже в отпуске, то отчего бы и не? Предстояло ещё обсудить одну неприятную тему, но это было решено отложить на время после ужина. Петунья от аперитива отказалась и, движимая неясной тревогой, вышла во двор вслед за сыном ровно в тот момент, чтобы второй раз за сутки увидеть жуткую по её меркам сценку превращения. На этот раз она всё-таки упала в обморок.

Только чудом не подавившись напитком, Дурсль выскочил во двор, едва услышал крик жены.

Однако тучная Мардж его всё равно опередила. Её вел страх, но не за родственников — её милые щеночки могли пострадать! В то время, как брат кинулся к лежащей на газоне Петунье одновременно ища и не находя взглядом сына, сестра была уже в собачьем загоне. Мгновенно пересчитав своих четвероногих милашек, Мардж выхватила из кучки белоснежных бульдожек непривычно мохнатого золотисто-рыжего щенка.

— А это ещё кто такой?!

* * *

После отъезда Дурслей миссис Фигг-Хенли и оба юных мага слегка успокоились.

— Допустим, один день они побудут у мисс Дурсль, затем отправятся на отдых, куда там у них тур куплен, — начала прикидывать тётушка Дорин. — Это не меньше пяти дней, я думаю.

Дорога туда-сюда — в итоге минимум неделя, чтобы не только отдохнуть, но и немного успокоиться. Не знаю, что твои родственники решат, но надеюсь, что вариант с ружьём всё же отпадёт.

— Да хоть бы и совсем не вернулись, — пробурчал Гарри, всё же понимая, что такое счастье ему вряд ли светит.

Как бы там ни было, в целом жизнь этих троих вернулась в обычную колею. С той разницей, что Поттер остался здесь ночевать. Миссис Фигг-Хенли хотела устроить его в отдельной комнате, благо такая была и даже с мебелью. Но друзья решили не разделяться и втроём они затащили вторую кровать в комнату Эдди. Стало тесновато, но ни в какое сравнение с чуланом под лестницей не шло. Зато им было весело вдвоём и они вдоволь наболтались перед сном, но только шёпотом, чтобы не мешать отдыхать тётушке.

Всё-таки тревога до конца не отпускала и утром тётушка открыла замки на дверях подвала и чердака. Оконные фрамуги тоже отомкнули и петли смазали. А ещё к чердачному окну была приставлена длинная лестница. Мальчишки нашли ещё пару плохо прибитых досочек в заборе к другим соседям (не Дурслям!), аккуратно расшатали гвоздики посильнее и чуть увеличили щели. Котёнок со змеёнышем провели серию тренировок убегания по разным маршрутам. Было жутковато, но одновременно весело и интересно.

Ещё миссис Фигг-Хенли вспомнила кое-что, порылась в комоде и показала ребятам своё "защитное оружие". Больше всего оно походило на короткую толстенькую палочку длиной с карандаш, а на месте рукоятки небольшое утолщение.

— Это вроде магического хлыста, бьёт слабенькими разрядами тока. У нас на ферме домашних кошек сводят с дикими низзлами, а они вообще-то довольно злобные зверушки. И приручению не поддаются от слова совсем. Приходится частенько их усмирять таким вот негуманным образом. — Тётушка выпустила из "хлыста" сиреневую молнию длиной где-то с метр. Смотрелось не очень грозно, больше красиво. Не оружие, а пугалка.

— А разве волшебники не могут как-то заколдовать этих низзлов? — поинтересовался Эд. Ну в самом деле, у магов же куча всяких заклятий-проклятий, даже убивательных. Что им какие-то кошки, пусть даже магические.

— Конечно могут, ещё как, — усмехнулась тётушка. — Вот только на ферме работают недоучки и слабосилки, им зарядить хлыстом проще и быстрее, чем махать палочкой и кричать заклятья. Я так и вовсе сквиб, но пару-тройку разрядов выпустить смогу.

День уже заканчивался, когда по улице Глициний на огромной скорости пронеслась машина, перед домом номер 7 водитель резко ударил по взвизгнувшим тормозам и выскочил из авто. Любопытные жители тихой улочки с обалдением опознали в лихаче мистера Дурсля. Растерявший свой респектабельный вид, весь какой-то взъерошенный, в помятом костюме и с диким взглядом, он быстро, насколько позволяла его изрядная полнота, добежал до двери дома миссис Фигг и бешено заколотил по двери кулаком. В другой руке у него была дорожная сумка. Когда дверь перед мужчиной всё-таки открылась, и он ворвался внутрь, то, не пробыв там и минуты, сразу выскочил, что-то крича и без своей ноши. Позже мисс Сноуден, живущая в доме напротив, утверждала, что в сумке что-то шевелилось, но все решили, что ей показалось.

Когда раздался оглушительно громкий стук в дверь, было конечно страшновато, но миссис Фигг-Хенли решила, что не стоит дожидаться, пока соседи вызовут полицию. Она велела ребятам превратиться и спрятаться, а сама пошла открывать двери, прихватив свой магический шокер. Женщина всё-таки надеялась на разговор и совершенно не ожидала, что ей в грудь прилетит увесистая сумка, а Вернон Дурсль с воплем: "сдохните, чёртовы колдунишки!" тут же умчится прочь.

Миссис Фигг-Хенли отлетела на пару шагов, но всё же устояла на ногах. Сумка упала на пол с чувствительным шмяком и оттуда раздался писк. Эдди в этот момент уже запирал дверь, а Гарри с опасением косясь на сумку, подбежал к тётушке Дорин и засуетился: "у вас кровь!" Какая-то деталь от сумки оставила небольшую царапину на руке, которая кровила — ничего страшного. Важнее было разобраться со странным "подарочком" Дурсля. Сумка явственно шевелилась и, хотя писк не повторялся, в ней определённо была какая-то живность.

— Ну и как это понимать? — пробормотала тетушка, держа в руках скулящего и дрожащего щенка. — Гарри, мисс Дурсль вроде бы только английских бульдогов разводит или я что-то путаю? Этот псин похож на золотистого ретривера, но совершенно точно не бульдог и даже не смесок.

Мелкий собакен выглядел замученным и несчастным. Мальчики принесли ему миски с водой и кошачьим (ну, какой был) кормом. Щенок к корму не притронулся, зато вылакал всю воду, а потом на брюхе подполз к Гарри и, тихонько поскуливая, стал заглядывать ему в глаза.

— Жаль, что я по-собачьи не понимаю, змеиный только, — расстроено проговорил Поттер, поглаживая щенка.

— Гарри, может, у меня глюки или крыша поехала, как говорит тётушка, но тебе не кажется, что этот пёсик тоже не просто пёсик? — прошептал неуверенно Эд. — У мистера Стэнинга вроде такой ретривер, только у него глаза коричневые, а у этого серые с зеленцой как у...

— ДАДЛИ?!

* * *

"Не жизнь, а диалектическая спираль истории в магической версии", — философски заметила миссис Фигг-Хенли. Не вслух, разумеется. — "Что мы имеем: снова застрявший в аниформе детёныш и рядом уже два мальчика-мага. И все трое ждут чуда от сквибки. О-хо-хошеньки, жизнь моя — жестянка".

Поттер уже несколько раз превратился туда-сюда, показывая и рассказывая кузену, что это просто, нужно только хорошенько захотеть и представить себя мальчиком. Эд свою змейку показывать не стал, он помнил слова тётушки, что люди относятся к змеям со страхом и предубеждением, вдруг Дадли тоже напугается. Так что он просто поддакивал словам Гарри. Но пока у мальчишек ничего не получалось и щенок оставался щенком. Оставалось надеяться, что тётушка Дорин что-нибудь придумает. Однако женщина только покачала головой.

— Что-то ничего на ум не приходит, — и тут же начала успокаивать заскулившего пёсика- Дадли: — Не расстраивайся, малыш, у меня есть парочка знакомых магов, которые должны в этом деле разбираться. Не хотелось бы вмешивать в это посторонних, но что поделать. Так что ты таком виде не останешься, не переживай! — Миссис Фигг-Хенли погладила грустного щенка по мягкой спутанной шёрстке. — Время уже позднее, я пойду на кухню и займусь ужином, ребята мне помогут, а ты постарайся успокоиться и отдохни тут на диване.

Мясо уже томилось в духовке, когда нагрянул Дурсль, и хозяйка уменьшила нагрев, прежде чем пойти открывать двери. Оставалось надеяться, что блюдо не перестояло в печи. Тётушка Дорин велела мальчикам помыть и нарезать овощи для салата, сама же занялась гарниром.

Рыжий щенок поглубже зарылся в плед на диване соседки и тяжело вздохнул. Он до сих пор не мог поверить в произошедшее и даже надеялся, что всё это плохой сон, скоро он проснётся и всё будет как прежде. Но прошли уже целые сутки, и становилось только хуже. Папа назвал его ненормальным выродком и даже пнул его, а потом выбросил как ненужную вещь, а мама только плакала и не заступилась совсем! Да и тётя Мардж... Дадли-пёсик тихонько заскулил от осознания, что остался почти совсем один со своей бедой. И просто счастье, что его кузен Гарри и соседка Фигг со своим внуком не выкинули его за дверь, а даже хотят помочь.

Ко всем людским переживаниям добавилась масса новых не-человеческих чувств и ощущений. Звуки, запахи — их стало так много, они сбивали с толку и добавляли хаоса в привычный мир ребёнка. Он очень устал от переживаний, но успокоиться и уснуть не мог. Собачьи ушки чутко ловили звуки, доносившиеся с кухни, а нос принюхивался к ароматам еды. Дадли вспомнил, что в последний раз ел вчера днём, по дороге к дому тёти Мардж отец остановился на заправке и мальчик выпросил у матери бургер и колу. Щенок облизнулся и снова заскулил, уткнувшись носом в плед.

Пока Эдди с Гарри возились с салатом и расставляли посуду на столе, они прислушивались к тихому скулежу бывшего недруга и вздыхали. Не смотря на плохие отношения с младшим Дурслем, обоим было его жалко.

— Как же так, — полушёпотом недоумевал Гарри, — Дурсли всегда тряслись над Дадли, а тётя Петунья так вообще... Ну я-то им чужой, понятно, а он ихний сыночек-дадлипусик и всё такое!

Эд только пожимал плечами, поскольку сам был в шоке. Они с Гарри с ранних лет привыкли, что никого нет за спиной, никто не пожалеет и не поможет. А Дадли... Тяжко ему придётся, да. Тут тётушка Дорин вынула мясо из духовки, поставила на стол и сняла покрывающую блюдо фольгу. По комнате поплыл просто одуряющий запах мяса с ароматными травами.

— Ах, кажется всё в порядке, я уж боялась, что оно пересушится, — улыбнулась тётушка и вдруг громко позвала: — Дадли! Ужин! Быстро к столу!

Казалось, промелькнуло мгновение и за обеденным столом помимо хозяйки оказалось три мальчика, а не два. Эд и Гарри сначала удивлённо вытаращились на Дадли в человеческом обличье, а потом хором рассмеялись, и стали по дружески хлопать его по плечам каждый со своей стороны, потому как он умудрился усесться за стол между ребятами. А тётушка облегчённо выдохнула, улыбнулась и скомандовала:

— Гарри, отведи Дадли в ванную, пусть приведёт себя в порядок. Эдди, занеси ему туда ту синюю футболку, которая оказалась тебе велика. А я пока принесу ещё один прибор, нас ведь теперь четверо за столом.

И впрямь, если шорты на нём были хотя и в пыли, но целые, то футболка оказалась порванной и в пятнах. Дадли огорчился и застеснялся, но Гарри уже тянул его за руку в ванную. Футболка Эдди оказалась ему впору и со здоровским рисунком Мегатрона на всю ширь. Такая забота от почти что чужих людей растрогала мальчика и он заплакал.

Гарри и Эд растерялись, глядя на плачущего Дадли. Обычно кузен ревел в голосину и скандалил, заставляя родителей приплясывать вокруг себя и уговаривать перестать, а потом его задабривали вкусняшками и подарками. Но сейчас он просто судорожно всхлипывал, явно пытаясь успокоиться, а по его щекам не переставая текли слёзы. Очень вовремя раздался голос миссис Фигг-Хенли, которая звала их к столу поскорее, а то всё стынет.

За ужином, да и всё последующее время, Дадли вел себя очень тихо и почти не разговаривал. С большим трудом буквально по словечку удалось вытянуть у него историю превращения в щенка. Оказалось, что случилось это аж накануне вечером, когда играл с собаками тёти Мардж, чем поверг Дурслей в шок. Обратно стать мальчиком у него никак не выходило, и отец запер его в кладовке со словами: "отсюда выйдешь только человеком!". Когда и к обеду следующего дня этого не случилось, Вернон закинул его в сумку и... Ну, дальше ясно.

С обустройством ночлега уже для троих ребят возникла небольшая заминка — комната свободная была, а кровати в ней не было. Ту, что там стояла, они перенесли к Эдди для Гарри. Предложение Поттера устроить его на полу, типа он привыкший, тётушка отмела и велела сдвинуть обе кровати.

— Вы вполне поместитесь там втроём, всё равно шебуршитесь и шепчетесь до полуночи. Главное, не пинайте друг друга.

Пацанята захихикали, им это показалось хорошей идеей. И они живенько передвинули кровати, а миссис Фигг-Хенли принесла ещё одно одеяло и подушку. Чтобы было ещё интереснее Эдди придумал лечь поперёк, а не вдоль кроватей. Но прежде чем улечься спать, они ещё поиграли в одну из настольных игр прямо в объединённой постели. Играть втроём оказалось веселее, чем когда игроков двое. Так разошлись, что даже Дадли подзабыл свои горести и громко спорил наравне с остальными. И тётушке пришлось прикрикнуть на них, чтобы угомонились и вели себя потише.