Фигг вам! (джен)

Поздним вечером Арабелла Фигг тщательно зашторила все окна в гостиной, чтобы даже тонкий лучик света не пробивался наружу. Мало ли, вдруг найдутся полуночники, страдающие бессонницей. Сплетничать милые соседушки любят, это у них не отнять. А лишние разговоры ей не нужны. Ведь "старая кошатница" и так популярностью и всеобщей любовью не пользуется. Да, она прекрасно знает, как её называют за глаза вежливые и улыбчивые горожане. Только ей плевать. Надоело. Она всё решила и почти не волнуется. Ну, не получится у неё — и Мерлин с ним. Уже не страшно.

Вся мебель в комнате сдвинута по углам, ковёр убран, а на полу расчерчен специальным мелом сложный узор. Так, ещё раз свериться с дядюшкиной рукописью — нет, не напутала, всё верно. Пожилая сквибка вынула из корзинки моток с пёстрой, слегка мерцающей нитью. Эту пряжу она спряла сама из шерсти и волос семи разных волшебных существ и вымочила в росе, собранной в новолунье с диких магически насыщенных трав (росу пришлось купить и очень недёшево!).

Что ей маглы-соседи, собственная родня ("нам всё равно, что ты не можешь колдовать, ведь мы — семья!") славно наплевала ей в душу, при этом удивляясь — на что же она обижена. Надоело. Кряхтя, сквибка принялась раскладывать по определённым точкам ритуального рисунка четыре тушки полуниззлов, попутно обматывая и соединяя их нитью. Нет, её "милые котики" не мертвы, пока, по крайней мере. Она их усыпила, уж это женщина, прожившая полжизни на ферме, умеет.

Семья Хенли не может похвастаться особой магической силой, но имеет длинную историю, в некоторой степени чистую кровь и вполне себе известна в определённых кругах. Если вам, скажем, нужен хорошо обученный нюхлер, милый щеночек крупа (с уже купированным лишним хвостом — всё по закону!) или ласковый полуниззл — добро пожаловать на ферму Хенли. Все животинки здоровы, обучены-приручены и той расцветки, что понравится вам. Агрессивные, не соответствующие стандарту особи отбраковываются и уничтожаются. И только добросердечная дурочка Арабелла пожалела и, уходя в магловский мир, забрала с собой своих некондиционных "милашек". Но доброта редко окупается, увы.

Старая сквибка хмыкнула, вспоминая, как морщатся "дорогие гости", заходя к ней в дом. Стойкий запах кошачьих меток, подранная мебель, клочки шерсти повсюду, включая подаваемый хозяйкой чай, никого не оставляют равнодушными и отбивают желание оставаться в гостях у Фигг подольше. Однако никому невдомёк, что вся эта вакханалия творится только на первом этаже, исключая, разумеется кухню. Уж себе-то Арабелла не враг и с младенчества знает, как обращаться с усатыми-мохнатыми. Выше первого пролета лестницы и на кухне у хозяйки чистота почти стерильная, пусть она не волшебница, однако хитрости всякие знает, да.

Но вот на днях её непослушные питомцы устроили бурные игрища в гостиной и попутно сбили с ног свою хозяйку-спасительницу. Хвала Мерлину, перелома не случилось, но растянутая лодыжка была очередным разочарованием, подтачивающим многотерпение женщины. Но не последней каплей, нет. Тут неразумные тварюшки проигрывают людям, близким и родным людям, да. Ну, и хватит об этом думать, надоело.

Так, теперь требуется зажечь свечи, просто восковые белые. Прихрамывая, миссис Фигг погасила электричество и в мерцающем свете свечей сняла лишнюю одежду, оставшись в тонкой хлопковой сорочке на голое тело. Не ритуальное одеяние, но сойдёт. Дядюшка на этом внимание не заострял, значит, это не важно.

Да, согласно фамильным хроникам, в простой фермерской семье жил в своё время, свой собственный доморощенный тёмный маг. Было это лет двести назад. Дядюшка Мэтью, как в простоте его звали родичи, по окончании Хогвартса не захотел разводить крупов и выращивать полуниззлов, а ударился в науку. Маг он был сильный, характер имел поганый, так что спорить с ним было сложно. Семейное дело принял следующий брат, Эндрю Хенли. В Хогвартсе он не учился, так как был очень слаб магически, практически сквиб, но на делах фермы это не отражалось, да.

Как Мэтью Хенли, ученый маг-теоретик, не интересовался делами фермы, так и родичи-фермеры не вникали, что такое заумно магическое он изучает. Но то, что ему нет разницы, светлая магия или очень даже тёмная, это все знали. Но помалкивали, от греха подальше. Однажды, уже на склоне лет, сей многомудрый муж предложил своему брату стать полноценным магом. Обрести Силу, так сказать. И тот, на свою беду, согласился. Если верить семейным преданиям, магию Эндрю получил, но при этом стал совершенно безумен, и старший братец его убил.

И вот теперь, много лет спустя, пергамент с ритуалом у неё в руках. Страшно? Уже не очень. Надоело. Арабелла много лет думала об этом, собирала потихоньку шерсть волшебных зверушек. Даже разжилась по случаю волосами единорога — выменяла у лесничего Хогвартса вместе с мотком подлунной шерсти оборотня на маленькую самку какого-то диковинного паука, которая ей случайно досталась в Лютном. Но она долго не решалась на ритуал. Коли уж у крутого учёного мага не вышло, то что может сквибка? Но теперь уже всё равно. И если она даже сойдёт с ума или помрёт, то хотя бы перед концом сможет ощутить себя ведьмой. Да, она сделает это.

Женщина села, подогнув колени, в углу рисунка, там, где сходятся линии узора и нити от её питомцев, взяла в обе руки концы пряжи и тихим, но твердым голосом начала зачитывать давно заученный наизусть текст, Мерлин его знает, на каком языке.

С каждой минутой, с каждым произнесённым словом в помещении как будто становилось больше теней, они становились всё гуще и чётче. Нити в руках сквибки распушились и стали толще в несколько раз, налились кислотно-зелёным цветом, пульсирующе и зловеще замерцали в такт биению сердца. В тесной комнате как будто пронёсся ветер — потоки магии лились по узорам ритуального рисунка, становясь всё плотнее и сильнее. Волосы миссис Фигг встали дыбом, завыли и забились очнувшиеся коты, не в силах порвать магические путы.

В момент окончания чтения, Арабелла осознала, что уже не может разжать ладони, мерцание нитей, что сравнялись в толщине с канатом, стало частым и уже её сердце повторяет этот бешеный темп, колотясь в груди с дикой частотой. Кровь набатом стучала в висках и, когда сияние слилось в ровное свечение, всё тело свело в жуткой болезненной судороге и с последней ярчайшей вспышкой женщина упала замертво.

* * *

В доме номер четыре по Тисовой улице все его обитатели мирно спали, когда вдруг миссис Дурсль с хриплым вздохом подскочила на кровати и тяжело задышала, прижав левую руку к тощей груди. Правой рукой она нащупала кнопку выключателя ночника, ибо гардины с вечера были аккуратно задёрнуты и в комнате царил полный мрак. Мягкое свечение настольной лампы её немного успокоило, оглянувшись на так и не проснувшегося мужа, Петунья прошептала: "Поттеррр..." Если бы её кто-нибудь спросил, что привело её в такой ужас посреди ночи и причём тут её племянник, она не смогла бы ответить. Но то, что всё странное, а потому плохое исходит от ненавистного мальчишки, было для женщины абсолютной истиной.

С всё ещё колотящимся сердцем хозяйка дома вышла из спальни, зажгла свет в коридоре и заглянула в комнату Дадли. Её кровиночка, милый сыночек, крепко спал и миссис Дурсль спустилась на первый этаж. На кухне она налила себе полный стакан воды и, шумно глотая, выпила почти залпом. Затем, отставив стакан, твёрдой поступью направилась к чулану. Она и сама не знала, что ожидала увидеть за хлипкой дверкой комнатушки под лестницей, но как минимум что-нибудь странное. Однако в чуланчике Петунья увидела всего лишь спящего на узком топчане ребёнка. Он лежал лицом ко входу, но даже не проснулся, хотя свет из открывшейся двери падал ему прямо на сомкнутые веки.

Ложась обратно в кровать под бок к мужу, женщина подумала, что кое-что необычное всё-таки было — во сне проклятый мальчишка улыбался и был таким... таким... Даже мысленно у Петуньи язык не поворачивался назвать племянника "милым", но расслабленный и улыбающийся во сне Гарри Поттер был похож на ангелочка и... на Лили.

Она снова уснула — провалилась в сон, как в тёмный колодец, не приносящий ни видений, ни отдохновения, и проснулась с тяжёлой головой.

Что ещё странного было этой ночью и о чём вряд ли кто узнал? Обоим мальчикам в этой семье — и Гарри и Дадли приснилось одно и то же! Без чётких картинок и звуков, только ощущение чего-то большого, мягкого и пушистого, приятного настолько, что дети улыбались и во сне и проснувшись поутру.

И только Вернон Дурсль выспался без всяких чудес и затей, просмотрев свои обычные сны, из тех, что всегда снятся, но никогда не запоминаются.

* * *

В это утро ни один лучик солнечного света не смог пробиться сквозь броню плотно сдвинутых гардин маленькой гостинной дома номер 7 на улице Глициний. В сумраке комнаты на полу шевельнулся бесформенный комок тряпья. Кряхтя и постанывая, пожилая женщина на четвереньках подползла к сдвинутому к стене креслу и, опершись на него спиной, села, вытянув ноги.

— О-о-ох, ты ж, бля-а-а, — хрустя суставами затекших конечностей и оглядывая полутёмное помещение произнесла дама на чистейшем неанглийском языке. — Что за? Бля-а-а! Вот это я попала... вот это я понимаю, я оФИГГела! Так вот, что это значит — ОФИГГЕТЬ по полной!

Сухонькие плечики затряслись и женщина сначала тихонько захихикала, но потом смех становился всё громче и перешел в хохот. Надо сказать, что в сумраке комнаты с четырьмя мумифицированными трупиками котов, с заковыристым рисунком на полу и пеплом от сгоревшей заговоренной нити по всем поверхностям, смех звучал довольно зловеще.

Хохот резко оборвался, обновлённая миссис Фигг, в недавнем прошлом простая российская пенсионерка Татьяна Викторовна, вытерла тыльной стороной ладоней выступившие от смеха слёзы и резко поднялась. На удивление, никакой слабости и болезненных ощущений, вызванных проведённым ритуалом и долгим валянием на жёстком полу, она не почувствовала. Наоборот, каждый последующий шаг, что она делала, поднимаясь по лестнице на второй этаж, становился легче, тело как будто наливалось силой и, заходя в комнату хозяйки, ей уже хотелось либо взлететь под потолок, либо запрыгать по коридору в стиле "боковой тыгыдык".

Взлетать и прыгать женщина, конечно же, не стала, а села в кресло у кровати и, сама от себя не ожидаючи, произнесла:

— "А теперь я... во что хочешь превращусь. В теле такая приятная гибкость образовалась..." (с)

Во что хочешь не получилось. Получилось во что вышло: на кресле вместо пожилой сквибки сидела и обалдело осматривала свои пушистые лапки и хвост кошка дворянской породы и черепаховой окраски.

— Мя?

* * *

Петунья Дурсль любила розы. Она высадила их у входной дорожки во фронт-ярде и ухаживала за ними самолично. Гарри же больше нравились гортензии. Они красиво цвели, не имели колючек, а также росли большими пышными кустами, под которыми мелкий и худенький Поттер периодически прятался от наездов Дадли или от придирок тёти. Росли они на заднем дворе вдоль забора, отделяющий двор Дурслей и двор старушки Фигг.

Сегодня Гарри не прятался, он следил за соседской кошкой. Раньше у старухи Фигг было четверо здоровенных и зловредных котов, они шастали по окрестным дворам, гадили где попало и запугали всех окрестных собак. А потом вдруг все скопом пропали. Миссис Макнот, живущая через два дома, рассказывала тёте Петунье, что эти зверюги подхватили заразу от бродячей кошки и все сразу посдыхали. Потому что хозяйка им не делала прививок, как вот, например, она своему Персику, да и другие ответственные котовладельцы.

— Ах, дорогуша, её коты были ужасно невоспитаны, но мне так жаль бедняжку, ведь они для неё были как семья, — говорила соседка, прикладывая платочек к сухим глазам. — Это такая трагедия!

— Но, кажется, у миссис Фигг новая кошка? — Петуния Дурсль изо всех сил сохраняла лицо и сдерживалась, чтобы не скривиться. Ха! Какие-то мерзкие комки шерсти считать семьёй, это смехотворно! Все кошатники (да и собачники, вкупе с её золовкой) просто сумасшедшие!

Так вот именно новую кошку соседки Гарри и караулил, сидя в густых зарослях гортензии. Старые злобные коты старушки ему были неинтересны, более того, он их не любил и было за что. К примеру, "ароматные подарочки", которые эти зверюги оставляли на газоне Дурслей, убирать приходилось Поттеру. Кому такое понравится? Уж точно не ему.

Новая кошка-пеструшка показывалась редко и поначалу тоже не вызвала интереса. Но вот в позапрошлый выходной кое-что случилось! Тётя Петунья прямо с утра была не в настроении и выгнала Гарри почти без завтрака клумбу пропалывать. Мальчик успел только стакан морковного сока выпить, от которого Дадли отказался, и подсохший кусочек вчерашнего пирога в карман сунул. Работы в цветнике было немного и Гарри спрятался от яркого солнца в этих вот кустах, когда вдруг рядом с ним зашуршала листва и появился пушистый хвостик. Очень даже необычно, когда кошка появляется хвостиком вперёд! А потом стало ещё необычней — мохнатая соседка, пятясь, тянула в зубах какой-то яркий пакетик. Она остановилась прямо перед Гарри, опустила свою ношу на землю и лапкой подвинула его к мальчику!

— Мя! — золотисто-зелёные глаза требовательно смотрели на растерянного ребёнка.

— Это мне? — не, ну каждый бы затупил, наверное.

— Мря! — кошка фыркнула и, пока мальчик изучал упаковку, растворилась в листве.

Такую штуку Гарри видел в рекламе: яркий синий пакетик, а внутри находились три бисквитные печеньки, каждая в своей упаковке. Очень вкусные были печеньки! С вишней и в шоколадной глазури!

Больше соседскую кошку мальчик вблизи не видел, только издали в окошке дома Фигг как-то мелькнула её мордочка из-за штор. Зато однажды в этих вот кустах Поттер обнаружил гроздь мини-бананов. В школе на десерт иногда давали по одному обычному банану. А эти маленькие были гораздо вкуснее! И пахли очень сильно. Дадли даже принюхался к нему, хотя Гарри помыл руки из садового шланга перед тем, как зайти в дом.

Третий случай явления вкусняшек был самый интересный! Хотя поначалу было совсем не весело. Закончился учебный год и Дурсли сильно разозлились, когда получили табели с оценками мальчиков. Всё потому что у Дадли они были хуже, чем у Гарри. Так-то и у Поттера они были не то, чтоб хорошие, но у их сыночка получился совсем позорищный табель. А виноват оказался почему-то Гарри.

Тётя начала ругаться на учителей и племянника, а дядя запер его в чулане на весь день, без обеда и ужина. Один раз только получилось попроситься в ванную комнату перед сном. А когда мальчик вернулся, то под старым пледом, служившим ему одеялом, лежал свёрток с пирожком и бутылочкой питьевого йогурта.

И вот уже третий день подряд Гарри при любой возможности убегал на задний двор и караулил кошку-благодетельницу. "А для чего? Что ты ей скажешь?" — спросил он сам себя. "Скажу: спасибо, было очень вкусно, хочу ещё" — хихикая, ответил он себе же.

Да, он частенько разговаривал сам с собой. А с кем ещё ему говорить? Друзей-приятелей у него не было, не с Дурслями же беседы вести. Когда началась учеба в школе, пятилетний Поттер надеялся, что ему удастся с кем-нибудь подружиться, но одноклассники сторонились его из-за нападок Дадли и затрапезного вида. И он решил, что будет сам себе другом, и начал разговаривать с собой.

"Другой Гарри", как он иногда называл своего собеседника, был всегда с ним, выслушивал его жалобы, просто мысли вслух и всякие наблюдения-впечатления обо всем. И всегда отвечал, давал советы, вместе с ним возмущался, радовался и грустил. Конечно, Гарри понимал, что это странно и, наверное, неправильно, но родственники всё равно называют его ненормальным, ну так пусть не зря! Зато у него теперь есть друг, пусть и немного необычный.

Наконец, на садовой дорожке соседского двора показалась пёстрая кошечка, вздёрнув хвост, она направилась к маленькой дверце, специально сделанной для котов. Мальчик аккуратно отодвинул доску забора, что держалась на одном только верхнем гвозде. Образовавшейся щели хватало, чтобы худенький почти восьмилетний ребёнок проскользнул через неё в соседний двор. И, спустя пару секунд, Поттер уже крался по чужому садику к задней двери дома Фигг. Он не особо понимал, зачем это делает, просто такие вещи иногда случаются с мальчишками, ну и вот.

* * *

Замок от входной двери временами заедал и требовал внимания слесаря. Предыдущая версия миссис Фигг даже и не подозревала о существовании столь важного специалиста в маггловском мире. Зато знала, что исправить это можно одним взмахом волшебной палочки. Периодически, где-то раз в месяц или два, к ней забегал Мундунгус Флетчер, его и решено было дожидаться. Как назло, на днях этого прощелыгу подловил аврорат на какой-то очередной мелкой краже, и ремонт замка отложился на неопределённый срок. А потом сквибка решилась на ритуал и ей стало не до дверных замков.

Обновлённая Фигг о слесаре знала, но ей тоже было некогда. Она судилась с семейством Хенли. Не просто так ведь бывшая хозяйка тела решила темномагическими ритуалами на старости лет побаловаться. Довели старушенцию родственнички, кинули на бабло, по простому говоря. Вот так вот, мир другой, колдуны-волшебники, а люди везде одинаковы.

Специфика магмира, конечно, имеет место быть. И обычному сквибу, какой была Арабелла Фигг, светил тот самый фиг. Ибо НЕ маги, сиречь магглы и сквибы, магического имущества не наследуют. Такие вот реалии волшебного общества. Бывает, конечно, что наследники по-честному всё делят, невзирая, так сказать, на статусы. Но не в случае с Фигшей, её по-родственному обобрали. А вот для новой Фигг всё было по-иному. Хотя ведьмой она также не была, но и просто сквибом быть перестала, потому что у неё теперь был ДАР, наличие которого приравнивало её к слабому магу. Вот такой вот казус магического права.

Так что в этот день она возвращалась из министерства, обогатившись на приличную сумму в галеонах и заимев кое-какое недвижимое имущество в качестве отступных, весьма довольная собой, но очень-очень уставшая. А причём тут замок, спрашивается? Так его заело. Опять.

Попинав дверь и произнеся длиннющую тираду на нездешнем языке, женщина оглянулась по сторонам, обернулась кошкой и шмыгнула в кусты, пробираясь к задней двери, где был оборудован котоход.

Превращаться в человека кошка начала сразу на веранде. Распрямляясь и устало поводя плечами, боковым зрением она засекла какое-то движение и резко повернулась. За стеклянной дверью стоял встрёпанный мальчик и очумело таращился зелёными глазищами из-за очков-велосипедов.

* * *

Гарри был расстроен и обижен. Нет, не так. Он был просто вне себя от обиды! А ведь сначала всё было так хорошо, просто замечательно. И очень интересно! Когда пёстрая кошка вдруг превратилась в миссис Фигг, он обалдел! Потом, сидя в непривычно чистой гостиной соседки (что тоже очень необычно), мальчик узнал про МАГИЧЕСКИЙ МИР! И что его родители и он волшебники! Хотя миссис Фигг не так уж много рассказала и сразу начала предупреждать, что всё это страшная тайна и вообще секретный статут, но Гарри всё равно ещё больше обалдел.

Весь окружавший его серый мирок вдруг раскрасился яркими цветами волшебства, сердце заколотилось от прикосновения к "чудесному чуду" мира магии. И ему отчего-то сразу вспомнился замечательный "пушистый" сон, который снился ему не так давно, и он спросил:

— А я могу тоже стать котиком? — непонятно почему, но ему просто до жути этого захотелось. Но он тут же расстроился, потому что "вырастешь, выучишься и тогда..."

И ему стало обидно. Очень-очень. Умом он понимал, что миссис Фигг права, это наверняка жутко сложное колдовство. Хотя сама она даже не волшебница почти, это у неё Дар прорезался внезапно от нервного потрясения. Но Гарри ничего не мог с собой поделать. Просто он впервые узнал о своих родителях что-то хорошее и что сам он не ненормальный псих, а маленький маг. И был так счастлив! А потом расстроился. И обиделся. Не на кого-то, а вообще на всё сразу!

Поттер честно пытался успокоиться и взять себя в руки. Но внутри как пружинка что-то сжималось и сжималось, так сильно, что было почти больно. В ушах зашумело, глаза заслезились и мальчик, сняв очки, потер их. В этот момент мощная волна магического выброса пронеслась по комнате, взвевая шторы и раскачивая люстру. "Пружинка" распрямилась.

Арабелла Фигг убрала с лица салфетку, которой вздумалось вдруг полетать, и посмотрела на котёнка, сидящего в кресле рядом с диваном. Миленький такой чёрный котик с белыми носочками и галстучком. А глаза зелёные, ясное дело.

— Даже не знаю, что и сказать... — начала она, но оказалось, что сюрпризы на сегодня не закончились.

— С-ш-ш-с?! — донеслось из-под кресла.

— Змея! Гарри, беги ко мне, скорее! — ни в одной из своих жизней женщина не была знатоком змей и не была уверена, ядовита эта конкретная тварюшка или нет, но предпочла испугаться. Очень кстати подвернулся зонт-трость, который она хотела подштопать и занесла из прихожей накануне. Арабелла схватила его, выставила перед собой как пику и стала пятиться к двери.

— Нет! — Она даже не заметила, когда котёнок вновь стал мальчиком. — Не обижайте его! Это мой друг! — Гарри подхватил змейку с пола, прижал к груди и повернулся боком, прикрывая собой.

— Какой ещё друг? Ты уверен, что это не просто змея из сада заползла? — оторопевшая соседка опустила зонт, тяжело оперлась на него и вздохнула, какой же суматошный день выдался, просто голова кругом!

Потом миссис Фигг ещё раз вздохнула, убрала зонт и присела на диван. Взахлёб, путаясь в словах и по многу раз повторяя одно и то же, мальчик вывалил на старушку историю "другого Гарри". Тот самый другой предусмотрительно сидел у него за пазухой и не высовывался.

— Что ж, пожалуй, пойду поставлю чайник, а твой друг пусть попробует тоже стать мальчиком, так будет удобнее всем, — сказала миссис Фигг и погладила Гарри по голове, заодно проверив шрам на лбу. Его не было. — Ну просто голова кругом!

Когда она вернулась с чайником и тремя чашками на подносе, в гостиной по-прежнему был один мальчик и одна змейка. Оба очень грустные. И с надеждой смотрели на женщину.

— Ты точно уверен, что это действительно твой друг, который был с тобой "всегда-всегда, много лет, днём и ночью"? — в ответ детёныши возмущенно зашипели практически хором. — Тогда попробуем один способ...

Для начала "другого Гарри" уложили на диван и накрыли пледом всего полностью. Поттер уселся в кресло и сжал кулачки.

— Ты должен успокоиться и просто полежать, можешь даже подремать. Представь, что ты в чулане у Дурслей, уже поздний вечер, все легли спать, — голос миссис Фигг стал медленным и тягучим, — ты устал, набегался и наработался...

Первый Гарри тоже стал успокаиваться и даже зевнул. И тут соседка ка-а-ак гаркнет:

— А НУ, ВСТАВАЙ, НЕГОДНИК, СКОЛЬКО МОЖНО ДРЫХНУТЬ! БЕЗДЕЛЬНИК И ДАРМОЕД! — один в один, как тётя Петунья поутру!

По многострадальной комнате вновь пронеслась волна магии, люстра жалобно зазвенела, а карниз на одном из окон и вовсе упал вместе со шторой. Плед над змеёнышем вспучился, Гарри показалось даже, что-то сверкнуло, как маленькая молния и запахло озоном. Сам Поттер неведомым образом очутился на полу по соседству с хозяйкой дома. А на диване сидел ещё один встрёпанный темноволосый мальчик, только с синими глазами.

* * *

Миссис Фигг отправила мальчишек в ванную комнату, мыть руки и приводить себя в порядок. Сама же пошла на кухню приготовить что-нибудь на скорую руку, поскольку время ланча уже наступило и все проголодались. За готовкой, совершая привычные действия, она пыталась собраться с мыслями и решить, что же делать теперь со всем этим? Нет, ну просто голова кругом!

Сначала Гарри, как только увидел своего друга в человеческом виде, решил, что они очень похожи, глаза только разные. Но теперь, стоя перед зеркалом в ванной, им стало ясно, что одинаковая у них только одежда получилась — даже пятна и дырки на тех же местах. Ну, и роста они одного. Лицо у "другого" было более узкое, нос тоже не похож. Волосы у него были тёмные, но не чёрные, а коричневые и не лохматые совсем — когда он их пригладил ладошкой, они легли послушной волной, слегка завиваясь. Поттер даже слегка позавидовал. И чуток расстроился — было бы здорово, если бы они были похожи, хоть немножко.

Мальчики уселись за стол рядом, хотя места было вдоволь, вкусный салат из курицы с овощами и сэндвичи с ветчиной и сыром, приготовленные хозяйкой, умялись на раз-два. Потом миссис Фигг налила им по здоровенной кружке какао с молоком и выставила вазочку с круглыми зефирками, чтобы каждый сам набросал в свою кружку сколько захочет. Себе женщина заварила ароматный фруктовый чай и, наблюдая за довольными рожицами детей, впервые попробовавших такую вкуснятину, сказала:

— Гарри, я думаю, что твоему другу нужно выбрать СВОЁ имя. Так будет удобней и правильней, на мой взгляд. Хотя решать, конечно, ему. Если ты, дружочек, захочешь оставить имя Гарри, это твоё право. Но, всё же подумай хорошенько.

Оба пацанёнка сначала недовольно сопели, но, поразмыслив немножко, согласились, что разные имена удобнее. При этом пока безымянный мальчик очень резонно заметил:

— Тогда мне нужно и фамилию придумать? Но ведь любую нельзя? Или можно?

— Фамилия — это семья. Выбор у нас с тобой невелик — ты будешь моим племянником, внучатым, — стала озвучивать то, что надумала за готовкой соседка. — Мы ведь не можем отвести тебя к Дурслям и сказать: вот вам ещё один Поттер.

Мальчишки сначала обалдели, представив себе рожи Дурслей, а потом захихикали: нет, не можем!

— То есть я буду Фигг? — продолжил допытываться новоиспечённый родственник.

— Нет, так меня зовут в магловском мире — Арабелла Дорин Фигг, по фамилии моего покойного мужа. На днях я получила небольшое наследство и решила взять свою прежнюю фамилию. В магическом мире я — Дорин Арабелла Хенли. Ты можешь называть меня тётушка Дорин. Вы оба можете так меня звать.

Освободив стол от посуды, хозяйка выдала ребятам карандаши и бумагу, и они стали записывать все имена, какие могли вспомнить, а потом зачёркивать те, что точно не подходят. Было даже весело. Правда, имён они знали не так уж много, в основном имена одноклассников или соседей. И им никакое не нравилось, вот совсем. Тётушка Дорин как бы между прочим спросила: а как тебе имя Том? И получила в ответ хором: фу, ябеда-заучка.

— Что ж, раз такое дело, — решила взять процесс подбора имени в свои руки миссис Фигг-Хенли. — Возьмём за образец королевскую семью. А чего мелочиться? Принц Гарри у нас уже есть, что насчёт принца Уильяма?

— Ну-у, не очень, — неуверенно протянул кандидат в принцы.

— Это Билли, значит? — уточнил "принц" Гарри. — Ну его!

— Отец принцев тоже принц — Чарльз? Нет? У него есть ещё братья, принцы Эндрю и Эдвард, как вам? — улыбаясь перебирала имена коронованных особ тётушка.

Имя Эдвард подошло. Только сокращение Нэд обоим мальчикам показалось глупым (откуда там буква Н взялась?), Эд или Эдди звучит лучше. А полностью имя будет Эдвард Мэтью Хенли, сказала тётушка Дорин. Потому что Мэтью Хенли был самый умный и крутой маг в их семье, вот.

— И, кстати, Гарри, где твои очки? Ты хорошо видишь без них? — вопрос соседки застал мальчика врасплох. Он просто забыл про эти дурацкие стекляшки. Но ведь раньше без них он и вправду был слеп, как крот. Неужели теперь он сможет обходиться без них?

Очки обнаружились спокойно лежащими на столике в гостиной. Поттер надел их и понял, что теперь они ему совсем не подходят — всё просто расплывалось, а глаза начинали болеть. Но и полностью хорошим зрение не стало. Миссис Фигг-Хенли принесла кипу газет и журналов и, просмотрев несколько статей, написанных разными шрифтами, мальчик не смог прочитать те, у которых были очень мелкие буквы. А Эдди читал их запросто.

— Значит, тебе нужно подобрать другие линзы, — сказала тётушка Дорин.

— Не думаю, что дядя согласится оплатить визит к врачу и сами линзы, — вздохнул Гарри и Эдди тоже согласно покивал. — Но ведь теперь я вижу почти хорошо и могу просто ходить без них!

— Дурсли всё равно удивятся, что ты без очков! — Эдди задумчиво продолжил, — придётся сказать, что очки сломались, но тогда они сразу обозлятся.

— Пускай, — отмахнулся Гарри, — они всегда злятся!

* * *

День выдался такой суматошный и переживательный, что к вечеру Гарри просто с ног валился. Он думал, что уснёт, как только окажется в своей каморке. Но получилось наоборот — он вертелся в постели с боку на бок и прокручивал в голове всё, что произошло за сегодня, и снова удивлялся, радовался и пугался. Столько всего случилось всего лишь за несколько часов!

К вечеру соседка повела его к Дурслям через сад к маленькой калитке в заборе между дворами. За всё время проживания Гарри на Тисовой ею никто никогда не пользовался. У неё даже щеколда проржавела и еле открылась. Но дядя как-то обмолвился, что раньше в обоих домах жили семьи с детьми одного возраста, и они сделали эту дверку, чтобы дети не лазили через забор. Иначе им пришлось бы обегать полквартала, чтобы зайти с парадного входа.

Тётя Петунья была не очень-то довольна, когда они через эту калитку зашли, и вся скривилась. Но миссис Фигг сходу стала извиняться и рассказывать, что ей внезапно племянница привезла своего ребёнка, а Гарри такой молодец — развлекал мальчика весь день. А тот такой неуч, всю жизнь на ферме прожил, и хорошо было бы, если Гарри и дальше будет приходить к ним в гости. А то ведь она старая и ей тяжело с дитём. И потом добавила, что Дадли тоже мог бы приходить.

Поттеру показалось, что сначала тётя не хотела его пускать к соседям, но когда услышала про Дадли, аж поперхнулась и согласилась чисто на автомате, лишь бы миссис Фигг убралась поскорее. Чтобы её Дадличка общался с каким-то деревенщиной! Гарри захихикал в подушку, вспоминая, как тётушка Дорин сказала ему заранее сделать грустное лицо, как будто он и сам не рад ходить к ним в гости. А он такой был уставший, что и притворяться не пришлось.

Эдди тоже долго не мог уснуть, хотя тётушка Дорин выделила ему целую комнату! И ему в ней всё очень нравилось — и удобная кровать, и приятно пахнущее бельё, и стол со стулом, и шкаф для одежды, пока совсем пустой, но миссис Фигг-Хенли обещала скоро купить всё необходимое. Это всё было очень здорово, но он уже начал скучать по Гарри, их постоянным разговорам в течении дня и обязательно перед сном. Что ж, зато завтра его друг обязательно придёт и они вместе полезут на чердак, где по словам тётушки, лежат кое-какие игрушки, оставленные бывшими жильцами. Что бы там ни было, они с Гарри впервые будут играть вдвоём в игры и им по-любому будет весело! С этой мыслью Эдди наконец-то уснул.

К миссис Фигг-Хенли сон также не шёл. Она всё раздумывала, как же так всё произошло? Ведь не собиралась ничего менять, по крайней мере, так резко и сразу, а всё равно канон трещит по швам и даже Волдеморт возродился! Старушка засмеялась тихонько — восьмилетний Тёмный Лорд дрыхнет в её домике, в соседней комнате! А завтра она купит ему одёжку и будет кормить кашей на завтрак!

Петунья Дурсль заснула быстро, но перед сном успела обсудить с мужем миссис Фигг и её просьбу.

— Да пусть этот ненормальный к ней ходит, как раз компания для него: сумасшедшая старуха и фермерский дурачок, — фыркнул Вернон, — и у нас перед глазами мельтешить не будет заодно.

— Что ж, я так и подумала, — согласилась Петунья. — Но какая наглость считать, что наш сыночек им компания!

Однако никто из них и представить не мог, каким был этот день для магического мира...

* * *

Однако никто из них и представить не мог, каким был этот день для магического мира. День, который с лёгкой руки кого-то из целителей, был назван Днём Падения Лордов. Причём падения в самом прямом смысле этого слова — по всей МагБритании пронеслась волна внезапных падений лордов в обморок с последующим сильнейшим магическим истощением. Всё произошло днём, дело шло к ланчу, когда в Мунго одновременно поступило до полутора десятка вызовов с похожим диагнозом.

Справедливости ради стоит сказать, что падали не все лорды подряд и не все упавшие были лордами, но каждый из них был значимой фигурой и сильным магом. И потому эта новость быстро стала достоянием общественности, попутно обрастая, как это обычно бывает, кучей нелепых домыслов и несуществующих подробностей. Общий переполох усилился тем, что причина странного недомогания не была установлена (по крайней мере, не сразу и не для широких масс). Целители разводили руками: совершенно здоровые и полные сил волшебники просто внезапно теряли сознание и резко лишались этих самых сил. Слава Мерлину, не навсегда: лечебные чары и зелья помогли всем пострадавшим.

Первым о причинах начал догадываться Снейп. Но не потому, что он самый умный. Просто он единственный из всех пострадавших на момент падения был полностью раздет. Как уже упоминалось, было время ланча, большинство уважаемых магов предпочитало обедать в кругу семьи. Ну и падали они там же, в своих мэнорах, пугая домочадцев. И только профессор зельеварения, декан Слизерина, мастер-зельевар и просто Ужас подземелья был вынужден срочно принять душ средь бела дня — некоторые эксперименты с зельями бывают весьма непредсказуемы. Несмотря на все предпринятые меры безопасности, рабочая мантия и сам зельевар были сплошь покрыты пятнами едкого зелья и пропитаны пахучими испарениями. Вся одежда отправилась в корзину для грязного белья, а маг отмывался в душе. Только поэтому он увидел ЭТО. Сначала был легкий зуд в левом предплечье, на который Северус даже не обратил бы внимания, будь он одет, ну потёр бы руку через одежду и всех дел. Теперь же он потянулся потереть это место мочалкой и остолбенел.

Ненавистная татуировка, на которую маг обычно предпочитал не смотреть, внезапно ожила. Но не так как раньше, когда мерзкая змея, скалясь, извивалась и шевелила раздвоенным языком. Теперь же змея внезапно уменьшилась, она полностью отделилась от черепа и, как показалось Снейпу, растеряно озиралась. Он не смог бы сказать точно, сколько времени стоял и просто пялился на руку, пытаясь осознать происходящее. Наконец, профессор оторвался от созерцания видоизменённой метки и вышел из душа. Не тратя время на возню с полотенцем, зельевар обсушился чарами, накинул подготовленную чистую мантию и, как был босой, кинулся в гостиную к камину: — Альбус! Впусти! Это срочно!

Директор Хогвартса Альбус Дамблдор с самого утра был занят бумажной работой, подводя итоги прошедшего учебного года и делая намётки следующего. Вдвоём с Минервой они славно потрудились: кипа бумаг поредела и конец их трудам был близок. Однако наступило время ланча, они решили сделать перерыв и пообедать здесь же в кабинете директора, не удаляясь от фронта работ. Именно в этот момент их и застал вопль декана Слизерина из камина.

— Ах, Мерлин всемогущий, — переполошилась Макгонагалл, никогда на её памяти Снейп не паниковал так явно. — Альбус, открой камин скорее, случилось что-то серьёзное!

Вид босого и растрёпанного профессора зельеварения в криво надетой мантии на голое тело с вытаращенными глазами и вытянутой впереди себя левой рукой потряс обоих.

— Что с тобой, Северус?! — практически хором вскрикнули директор и его зам. Но ответа не последовало — маг упал в обморок, как и другие "меченые" по всей Британии. Да и, как выяснилось позже, за её пределами тоже.

Пришедший в себя в больничном крыле замка Снейп был слаб как новорожденный котёнок, но нашёл в себе силы снова оголить левую руку и сунул её под нос Светлейшему. Опешивший сначала от неординарного жеста, а потом от вида осиротевшего черепа, утерявшего каким-то образом змею, директор открыл рот, чтобы расспросить зельевара, но был резко прерван. Сразу два патронуса — рыкающий лев Скримджера и суетливая белка министра Багнолд появились под сводами замковой лечебницы и хором завопили: "Альбус Дамблдор! Срочный вызов! ЧП в Министерстве!"

Выбирая из двух зол, Дамблдор склонялся в первую очередь отозваться на призыв главы мракоборцев, однако поразмыслив, был вынужден шагнуть в камин министра магии — политика, чтоб её. Проводив встревоженного начальника, Минерва Макгонагалл решила перевести дух и выпить чаю с мадам Помфри. Заодно присмотреть за Северусом и, когда ему станет получше, попытаться узнать что же всё-таки творится.

А, между тем, в мире творилось всякое...

* * *

Персиваль, третий сын Уизли, готовился к посещению Косой аллеи загодя. Памятуя все предыдущие визиты на эту торговую улицу, и в прошлом году, когда ему впервые пришло письмо из Хога, и ранее со старшими братьями, он не питал надежд на спокойную и методичную закупку необходимых для учёбы вещей. Нет, вновь будут шум, беготня и бестолковая суета. Мальчик вздохнул, не в его силах было навести порядок в семье. Но всё же он планировал кое-что предпринять для своей дальнейшей учёбы.

Начал с того, что две недели подряд буквально ходил по пятам за матерью и "проедал" ей мозг. Перси хотел попасть в лавки Косой Аллеи не в августе, а пораньше. Да, письма со списками учебников придут позже, но ему ведь всё равно их не будут покупать — остались старые книги от Чарли и Билла. Зато он заранее, ещё в Хогвартсе, приготовил внушительный список различных методичек и справочных материалов по всем предметам. Пусть ему удастся купить не всё, но хоть что-то, а если закупаться в лавке подержанных книг, то и потратит не много. У него имелось несколько сэкономленных кнатов и сиклей (есть даже пара галеонов, но матери и братьям знать об этом не стоит), на что-нибудь да хватит. А если родители деньжат подбавят, то ещё перья и пергамента прикупит — на каникулы много чего задали. К концу второй недели уговоров Молли, наконец-то, сдалась и с воплем "да провались ты со своими методичками" дала добро на посещение торговых лавок Косого. Что и говорить, в некоторых случаях, Перси мог быть совершенно невыносим.

И вот, одетый в коротковатую школьную мантию, аккуратно причесанный и с коробкой для ланча в руках, Перси выходил из служебного камина Министерства Магии. Отец уже отпросился у руководства и, пообедав собранным матерью ланчем, они вместе отправятся по магазинам. От камина третий Уизли направился к стойке дежурного мага. Палочки у него с братьями мать отобрала сразу по приезду из школы, зато в кармане мантии у него сидел Паршивец, его питомец-крыса, и он надеялся, что это не запрещено. Взял он его с собой только потому, что противные близнецы повадились "ставить опыты" на крысе, а по сути издевались по-всякому, да и всё. Не то чтобы он так переживал за Паршивца, но сделать что-то назло братьям хотелось очень.

— Ваша палочка, сэр? — сегодня дежурил мистер Эллиот, Перси его знал.

— Дома. Вы же знаете, сэр, мне нельзя колдовать на каникулах.

— Закон суров, но это закон! — воздев вверх палец, с пафосом процитировал дежурный маг и рассмеялся: — Артур сказал, что ты придёшь. Ну, ты знаешь, куда идти.

Площадка перед лифтами была пустой, зато поднявшаяся из глубин кабинка была полна людей — все спешили на ланч. Юноша отошёл в сторонку, давая проход выходящим магам и здороваясь с теми, с кем был знаком. Последним из лифта степенно вышагнул высокий маг с шикарной копной медных волос — Руфус Скримджер, глава мракоборцев собственной персоной. Именно в этот момент ткань в области кармана мантии подростка затрещала, разорвалась и под ноги ошеломлённым волшебникам вывалился какой-то низенький пухлый мужик в потрёпанной одежде.

* * *

Если бы не история со Снейпом, Альбус Дамблдор принял бы вызов от Миллисенты Багнолд за дамскую истерику. Подумаешь, приглашённый для беседы гость упал в обморок и напугал мадам министра. А вызванный из Мунго колдомедик с присущим его профессии цинизмом пошутил: "О, за этот ланч уже седьмой! Или восьмой?" Он даже не застал самого пострадавшего лорда Нотта, уже переправленного в лечебницу. На долю директора Хогвартса выпала сомнительная честь успокаивать разнервничавшуюся даму. Вырваться к мракоборцам удалось не сразу.

Явление живого, хотя и обморочного, Петтигрю директора поразило, однако он сумел кое-что сообразить своим светлейшим мозгом и попросил мракоборцев оголить Питеру левую руку.

— Ну, и как это понимать, Альбус? — изумлённо пялясь на одинокий череп, спросил Скримджер.

— Тут есть над чем поразмыслить, Руфус. Но, если тебя не затруднит проверить тех, кто в этот ланч просил помощи в Мунго, их не меньше восьми, но возможно, что и больше, то думаю, их левые руки тебя тоже удивят. Если ты понимаешь, о ком и о чём я говорю, дружище. — Когда не знаешь ответов на загадки, стоит ещё больше напустить туману. Светлейший маг блеснул стёклами очков и улыбнулся посмурневшему главе мракоборцев. — Может, ты уже отпустишь Артура с сыном, уверен, они растеряны и поражены не меньше твоего.

Большинство "обморочных" магов предпочло восстанавливаться в стенах родных мэноров, в Мунго обнаружились лишь трое пострадавших со схожим диагнозом. Воспользовавшись помощью колдомедиков и тем, что пострадавшие были слабы и не могли активно возражать, мракоборцы проверили левую руку каждого из них. Подумать было о чём. И главное — а где змея?

* * *

Последующие несколько дней прошли в суете и разбирательствах. Удивительно, но обычное преклонение Скримджера перед старыми родами неожиданно дало сбой и уступило любопытству. Глава мракоборцев внезапно увлёкся "загадкой пропавшей змеи". И если раньше он ни за что не стал бы причинять беспокойство лордам без крайней необходимости, да и в этих случаях действовал бы с оглядкой, то теперь Руфус Скримджер самолично обошёл всех магов из "того самого" списка и вежливо, но крайне настойчиво вынудил каждого предъявить метку.

Змеи не было ни у кого. Более того, осиротевший череп у всех проверенных магов видоизменился. То есть, раньше метка у всех была одинаковая, а теперь, без змеи, у каждого был свой индивидуальный рисунок черепушки. Вот, к примеру, у Малфоя он весь высветлился до белизны и высокомерно взирал на окружающий мир, а черепок Гойла весело скалился и чуть ли не подмигивал. К черепу на руке Снейпа (да, его тоже не обошли вниманием, не смотря на протесты Светлейшего) просто страшно было прикасаться — было опасение, что покусает. Череп Петтигрю был больше похож на крысиный и вызывал омерзение. Одинаковых рисунков просто не было. Это поражало. И опять же — а где змея?

Рассказ Снейпа о растерянной змейке, вытянувшей хвост из черепа, был запротоколирован, но всё равно ничего не прояснял. Кроме того, что "убегала" змея в два этапа. Версия Дамблдора о Возрождении (да, да, именно с большой такой буквы) Волдеморта главе мракоборцев не казалась верной. И не потому, что он боялся Тёмного Лорда или ещё что, а просто не нравилась такая версия событий. Не красивая и не загадочная вовсе.

На следующий день после сногсшибательных во всех смыслах событий комендант Азкабана прислал доклад о массовых смертях заключённых на нижнем ярусе тюрьмы. То, что отправило в обморок волшебников на свободе, убило ослабленных магов в заключении. Удивительно, но были выжившие — Беллатрикс Лестрейндж и Антонин Долохов. Правда, магами они быть перестали, потеряв магию навсегда. Да, и был ведь ещё Сириус Блэк. Но с ним была совсем другая история, его перевели в Мунго и подняли дело для пересмотра.

* * *

Водоворот нахлынувших дел полностью затянул Великого Светлого волшебника, не давая ни минуты отдохновения. Как Верховный Чародей Визенгамота он был вынужден разбираться с жалобами на самоуправство и превышение полномочий мракоборцев, поступавшими от именитых семейств. Недовольны были и целители Мунго, которых отрывали от дел и досаждали неуместными на их взгляд расспросами. Журналисты и многочисленные "неравнодушные граждане" заваливали письмами и вещателями, попросту изнывая от любопытства.

Одна радость — внезапно закусивший удила Скримджер навел шороху в своём ведомстве и сумел обеспечить хотя бы относительную секретность. И даже каким-то невероятным образом приструнил редакцию "Пророка" (вот тут Дамблдору стало очень завидно), и эта газетёнка ограничилась лишь кратким пересказом событий "сногсшибательного ланча", не добавив ни строчки домыслов и гнусных намёков. Даже скандальная журналистка Скиттер, казалось, спрятала своё ядовитое жало поглубже в... кхм, глубоко, короче. (На самом деле Риту напугало прилюдное разоблачение анимага Петтигрю, и примерив ситуацию к себе, она решила не отсвечивать.) А потому слухов о черепах и потерявшейся змее не было. Множество всяких разных нелепостей навыдумывали сограждане, но про метки — ничего.

Кроме всего перечисленного, повальные смерти узников Азкабана породили волну разбирательств и дележа имущества, в которой наследники умерших схлестнулись с министерскими чиновниками. А ведь были ещё обезмагиченные Долохов и Белла Лестрейндж, которым теперь не место в магической тюрьме, но и просто выпустить на волю их было нельзя.

Все эти суетные дни директору Хогвартса казалось, что он о чём-то забыл, упустил нечто очень важное. Но у него не хватало времени, чтобы хоть ненадолго привести мысли в порядок. Глава мракоборцев, возомнивший себя магическим суперсыщиком и отказывающийся прислушиваться к советам Светлейшего, истерящая мадам министр, журналисты на голодном информационном пайке и жадные чиновники министерства, дорвавшиеся до халявных средств почивших пожирателей — всё это требовало его внимания и времени.

— Гарри! Я забыл о Гарри Поттере! — осенило Альбуса, читавшего заключение целителей о состоянии здоровья Сириуса Блэка. — Нужно срочно отправляться в Литтл Уингинг, чтобы проверить мальчика и его шрам!

Однако в планы директора Дамблдора вновь вмешалась политика в виде срочного вызова в Международную Конфедерацию Магов. С ворчанием: "ну этим-то что надо?", Верховный Чародей принялся рыться в кучке писем, сваленных в дальний ящик как неважные. Писем от миссис Фигг было два. Одно с обычным текстом, где сквибка больше писала о себе и своих котах и скромной припиской, что у мальчика всё хорошо. Другое, наоборот, начиналось с того, что у Гарри всё в порядке, а вот с ней теперь живёт внучатый племянник и что мальчики славно сдружились.

На взгляд директора, новый друг из волшебной семьи — это не очень-то хорошо для его планов. Ведь маленький герой магического мира должен был расти в отрыве от этого самого мира и жить скромной жизнью обычного мальчика, не избалованного славой и деньгами. Впрочем, в свете последних событий, когда Сириус Блэк практически на свободе... Альбус Дамблдор печально вздохнул. Даже Вальбурга Блэк, в смерти которой все были практически уверены, оказалась вполне себе жива, хотя и не вполне здорова. По слухам, у неё отнялись ноги и она прикована к инвалидному креслу. Однако, это не мешает ведьме натравливать целую свору адвокатов на министерство и Визенгамот, требуя свободы для своего сына, которого сама же когда-то выжгла с родового гобелена.

— Что ж, пока я буду на континенте, придётся послать на Тисовую улицу кого-то другого, — нехотя подвёл итог раздумий Верховный чародей Визенгамота. — И...

Продолжить свои размышления о судьбе маленького мага ему не удалось — шумно хлопая крыльями, в открытое окно кабинета директора влетела сова с внеочередным выпуском "La Magie", на передовице которой красовался огромный заголовок: "La mort du directeur de Durmstrang — Tragedie ou farce?" ("Смерть директора Дурмстранга — трагедия или фарс?") Все мысли о Гарри Поттере мгновенно выветрились из головы Дамблдора.

* * *

На Тисовой улице и на соседней с ней улице Глициний жизнь текла куда как спокойней. До поры до времени...

Каждый день после завтрака Гарри отправлялся на задний двор и ухаживал за садом или стриг газон, перекидываясь словечками со своим другом Эдди, который занимался ровно тем же, но в саду тётушки Дорин. И вот теперь эти садовые дела стали им обоим вовсе не в тягость, а наоборот, было весело и интересно. После того, как задний двор Дурслей был обихожен, Поттер проходил через такую удобную калитку к соседям и проводил там весь день, возвращаясь в дом своих родственников лишь затем, чтобы провести ночь в чулане.

На чердаке дома миссис Фигг-Хенли обнаружилось много интересного для двух неизбалованных мальчишек. Помимо кучки поломанных игрушек там нашлось несколько коробок с настольными играми и железный конструктор. То есть совсем не такой, как у Дадли, из пластмассовых деталек с пупырками, которые цепляются друг за дружку. В этом же конструкторе все детали были металлические, разной формы и с дырочками. Ещё в набор входила куча болтиков, гаек и ключи с отвёртками. С помощью всего этого можно было собирать всякие занятные штуки. А если к железкам приспособить разные запчасти от поломанных игрушек... В общем, дни в доме номер 7 на улице Глициний Гарри и Эдди проводили очень насыщенно.

А ведь были ещё рассказы тётушки Дорин о волшебном мире. Очень разные: весёлые — про ферму с магическими животными, интересные — про волшебные поселения и школу Хогвартс и очень грустные — про магическую войну и гибель семьи Поттеров. После последнего рассказа миссис Фигг-Хенли попросила у Гарри прощения.

— Так совпало, Гарри, что я после смерти мужа решила уйти в обычный мир и жить в тихом месте со своими питомцами. Директор Дамблдор, с которым я была немного знакома, попросил меня поселиться в Литтл Уингинге и присматривать за тобой. Прости меня, я не очень хороший человек, но жизнь моих котов интересовала меня больше, чем твоя. Я видела, что Дурсли тебя не любят, что ты много работаешь и плохо одет. Однако я выросла на ферме и жизнь там во многом похожа на твою, не смотря на все весёлые истории, что я вам рассказывала, дети в нашей семье с раннего детства много трудятся и одеваются просто. Я всё же написала обо всём Альбусу, но видимо, он тоже маг старой закалки и не увидел в этом ничего плохого. Но... — Пожилая женщина вздохнула, и продолжила, глядя мальчику в глаза: — Но я не знала, что твои родственники обделяют тебя едой, и про чулан тоже. Кошка смогла увидеть больше, чем человек, и мне стало стыдно. Я хотела разобраться поскорее со своим наследством и затем обратиться к Дамблдору, чтобы он что-то решил...

— Нет-нет, вы хороший человек! — перебил её Гарри. Глаза его предательски заблестели, рядом сопел мрачный Эдвард, и он с жаром продолжил: — Всё не так уж плохо, особенно теперь, когда у меня есть Эдди! И я узнал про маму и папу! И я теперь могу становиться котиком!

— Ты слишком добр ко мне, дружок, — женщина погладила его по голове, а затем приобняла его и "племянника": — Вы оба очень добры. Идёмте-ка на кухню, я принесла немного волшебного мороженого от Фортескью.

Такая смена темы разговора пришлась всем по нраву, а лакомство из магического кафе тем более пришлось кстати. Оба мальчика очень хотели бы побывать в каком-нибудь волшебном поселении, посмотреть своими глазами на жизнь магов. Но тётушка Дорин показала им чудную газету с движущимися картинками под названием "Ежедневный Пророк", там была статья про странную эпидемию или вроде того. Разные волшебники падали в обмороки и теряли магию. Их потом вылечили, но было непонятно, почему они все попадали.

— Пока в магмире неспокойно, лучше туда не соваться, — сказала тётушка и ребятам пришлось с ней согласиться. — К тому же, посмотрите на дату, когда всё случилось.

Первым догадался Эдди: — Это же день, когда мы превратились!

— Вот-вот! Поэтому, я думаю, что эти превращения стоит держать в секрете. — Миссис Фигг- Хенли постучала пальцем по той статье: — Маги, как и обычные люди, любят всё преувеличить, переврать, а потом пугаться. Мальчик, который появился из ниоткуда в тот самый "день падений", да ещё и змееуст — такого напридумывают, что лучше нам троим молчать.

— Да уж, — согласился Гарри, — нагородят ерунды, как про меня: "мальчик-который-не-помер", тоже мне колдуны-волшебники!

* * *

Совсем не так приятно, как хотелось бы, проходило лето у юного наследника Малфоя. Сначала они с мамой сильно перенервничали из-за внезапного обморока папы. Хорошо, что он быстро поправился. Хотя противный мистер Скримджер аж три раза приходил с какими-то проверками. Драко не совсем понимал, что происходит, но отец после каждого визита авроров был сердит и очень задумчив. Мама тоже сердилась, особенно когда им запретили выезд из страны, а они собирались во Францию, отдохнуть семьёй на Лазурном берегу.

И было ещё одно расстройство лично для юного мага — глупый эльф Добби внезапно перестал чудить. Так то он был совсем дурной — ходил в каком-то рванье, все приказы исполнял шиворот-навыворот и при этом вечно болтал какую-то ерунду. Старшие маги, конечно, пытались его призвать к порядку, но потом махнули рукой — лишь бы под ногами не путался. А вот младшему Малфою нравилось его наказывать. Дашь ему задание посложнее, эльф всё испортит и наказывает сам себя — не хозяину же об него ручки марать. То головой об стены бьётся, то уши утюгом прижигает — фантазия у придурошного слуги такая же дурная как и сам Добби. Драко очень нравилось.

И вдруг этот дурачина стал прямо таки образцовым эльфом! Одет в чистейшую тогу с гербом семьи, ничего не путает и всё выполняет чётко и быстро, даже договорить порой не успеваешь. А просто так наказывать нельзя — эльф должен знать, в чём он виноват, чтобы исправиться. Да и родители запрещают такое.

Зато мама была очень рада, что этого эльфа снова можно посылать с разными поручениями и призывать для помощи прилюдно, не боясь, что он опозорит своим видом и поведением семью Малфой. А папа велел Добби принести какую-то чёрную книжечку, покрутил её в руках, полистал, помахал над ней палочкой и опять был задумчивый.

И конечно сам Добби был просто счастлив, что из плохой вещи, которую хозяин велел хранить, ушло зло и она стала совсем обычной тетрадью без капли темноты. Пропал жуткий голос, который постоянно звучал в голове Добби и внушал ему нехорошие мысли про его хозяев. Это такое облегчение и радость, ведь у него такие замечательные хозяева и он просто счастлив им служить!

* * *

К концу июля Вернон Дурсль наконец-то утряс свои многочисленные дела на фирме и смог взять длительный отпуск, для того, чтобы свозить семью на море. Теперь, когда ненормальный племянник жены целыми днями торчит у соседей и даже столуется у них, Дурсли временами вовсе забывали о его существовании. Так что, возможно, старуха Фигг согласится взять мальчишку на круглосуточный присмотр, хотя бы на пару недель.

Стоило также перед отдыхом заехать проведать Мардж. Сама она не может вырваться — опять у неё какая-то очередная псина ощенилась. Что ж, к чудачествам сестры Вернон давно привык и, хотя его жена относится к золовке с прохладцей, возражать всё же вряд ли станет.

А потому пришлось Петунье идти на переговоры к соседке. Немного поколебавшись, она решила всё-таки воспользоваться калиткой меж их дворами, просто чтобы поскорее выполнить неприятную миссию. Окрестные кумушки успели обсудить старую кошатницу, которая вдруг изменилась в лучшую сторону. С их точки зрения, конечно. Миссис Дурсль, к примеру, так не считала. Её мерзкие наглые коты передохли, ну так им и надо, а единственная новая кошка Фигг была признана местными кошколюбами милой и воспитанной. Однако у Петуньи от неё, наоборот, мурашки по коже. Что-то было в ней такое, что пугало женщину до дрожи. Некоторые слишком любопытные и пронырливые соседи смогли напроситься к старухе в гости и утверждали, что в доме у неё теперь чистота, а внучатый племянник спокойный и вежливый ребёнок. Ну-ну, если бабка смогла приучить фермерского дурачка сидеть молча в уголочке, уже хорошо. Тем лучше для Дурслей, если они оставят у Фигг племянника, никто не сможет сказать, что они бросили его на кого попало.

Миссис Дурсль перехватила поудобнее завернутый в салфетку пирог, испечённый на скорую руку (но при этом всё равно был пышным, ароматным и вкусным), и пошла по тропинке соседского сада к застеклённой веранде. Ради двух недель ничем и никем не омрачённого отдыха стоит проявить толику вежливости.

* * *

— Вся мировая история нас учит, что ничему она нас не учит. — Как-то неясно выразилась тётушка Дорин и, видя непонятливые физиономии мальчиков, пояснила, — я ведь тоже попалась с превращением здесь на веранде. Стоило учесть это, прежде чем разрешать вам тут шалить с аниформой. Что теперь делать, ума не приложу.

Эта самая веранда, небольшой такой застеклённый пристрой с обратной стороны дома, который у англичан принято называть "консерваторией" (conservatory). У новоявленной Фигг при этом слове непрестанно всплывал из памяти анекдот про Чапая и консерваторию- обсерваторию*. Смех один, короче. Местный народ подразумевает под этим словом некую оранжерею (но все равно, причём тут консерватория? Урожай консервировать тут что ли? С песнями, не иначе), а по факту это помещение зачастую аналог советского балкона — склад для редко используемых вещей.

После внезапного вселения в тело неудачливой сквибки-ритуалистки женщина, вычищая дом от мусора и кошачьего дерьма, не обошла стороной и эту комнатку. Вынесла весь хлам, отмыла до блеска запылённые стёкла, постелила на плиточный пол симпатичный коврик, поставила плетённую садовую мебель и получила уютную веранду для посиделок в тёплое время года. Мальчишки, которым было строго-настрого запрещено превращаться на людях, в том числе и в саду, облюбовали это место для игр.

И вот чёрный котёнок скачет по ковру, пытаясь поймать юркую змейку, которая наглым образом прячется в узких щелях между стеной и мебелью. И, хотя кот — это жидкость, достать друга ему не удаётся. Затем уже змеёныш гоняется за котом, но он в свою очередь хитрит и скачет по верху той же мебели. Мелкий змей превращается в мальчишку, кричит: "так не честно!" и хватает котёнка руками. Пушистик вырывается, спрыгивает на пол и, обратившись, хохочет: "а сам то!" Отвлекает их от игры истошный вопль — за стеклянной дверью стоит и разевает рот от ужаса тётя Петунья. Упс, что тут ещё сказать.

Какое-то время Гарри, Эд и тётушка Дорин просидели в доме настороже, дожидаясь какой бы то ни было реакции от Дурслей. Эдди некстати вспомнил, что у дяди Вернона есть ружьё, а если у него в башке что-нибудь перемкнёт? Перенервничали все знатно. Вдруг у соседского дома захлопали двери и зафырчал мотор отъезжающей машины дяди Вернона. Миссис Фигг- Хенли запретила мальчикам выходить из дома, сама обратилась кошкой и прокралась на разведку в соседний двор. Оказалось, что родственники Поттера уехали, причём в страшной спешке. Даже не заперли заднюю дверь и разбросали по дому вещи.

— Хороший у Дурслей телефон, — сказала, вернувшись, миссис Фигг-Хенли. — С функцией памяти на двадцать номеров и повторным набором. Я проверила — последний звонок был в собачий питомник, а перед ним турфирма.

— Ага, значит, они поехали к тёте Мардж, — покивал Гарри, — а зачем тогда турфирма?

— Тётя Петунья пришла с пирогом, наверное, хотела о чём-то попросить. Может, они собирались в поездку, а тебя хотели тут оставить? Ты же всё равно у Дурслей только спишь.

— Да, Эдди, ты верно подметил про пирог, — согласилась тётушка Дорин. — Сегодня они вряд ли собирались уезжать, возможно, завтра. Но теперь с перепугу или от злости решили уехать к мисс Мардж, а потом поедут куда хотели. Потому и вещи раскидали — заранее не собрали чемоданы.

Немного успокоившись, маленькое магическое сообщество Литтл Уингинга отправилось на кухню заедать стресс. Кстати, обронённый на газоне пирог был очень даже ничего, слегка запачканный край обрезали и с аппетитом съели выпечку вприкуску с душистым чаем.

____________

* Анекдот (вдруг, кто не слышал):

Чапаев с Петькой отдыхают на берегу Урала и мечтают про мирную жизнь.

— Вот, Петька, — говорит Чапай. — Разобьём беляков, построим на этот берегу консерваторию и будем каждый день консервы жрать!

— А плохо не станет, Василь Иваныч, каждый день их жрать? — спрашивает Петька.

— А мы рядом обсерваторию построим!

* * *

Дадли очень хотел на море, но не очень хотел к тёте Мардж, и в питомнике ему было не интересно. Мама не любила собак и вообще всякую живность, а сам Дадли был скорее равнодушен. А ещё они с Пирсом договаривались сегодня сходить в кино на "Крокодила Данди-2". Первый фильм был здоровский, а второй вот только вышел и он не успел его посмотреть. Кино было не совсем детское, но у Пирса взрослый кузен подрабатывал билетёром и обещал пустить, как в прошлый раз. Ну, зачем они так рано поехали к тёте Мардж, собирались же завтра! Дадли попытался ныть, но отец только рыкнул на него и мама даже не заступилась. И вообще мама была какая-то странная, как будто напуганная. Может, этот ненормальный опять что-то учудил? Надо будет потом взгреть его хорошенько, а то спутался с каким-то деревенщиной и дома совсем не показывается.

От тёти Мардж ему пришлось перетерпеть большую порцию обнимашек, но младший Дурсль мужественно их перенёс — к обнимашкам прилагалась купюра в двадцать фунтов, будет на что разгуляться на курорте. Пока взрослые устроились в гостиной обсуждать какие-то скучные дела, мальчик вышел во двор погулять.

Какая-то супер-породистая тётина собака ощенилась и она забрала весь выводок из питомника к себе домой, чтобы круглосуточно наблюдать за ними, обустроив во дворе мини-псарню. Дадли не очень разбирался в щенках, но бульдожки были уже подросшие, с открытыми глазками и даже пытались сбежать от матери, смешно переваливаясь на своих толстых коротких ножках. Один шустрик всё-таки добрался к краю оградки и ткнулся носом в руку мальчика. Что ж, когда они такие мелкие, то ничего так, забавные, решил Дадли. Хотя, если брать собак вообще, ему больше нравились всякие мохнатенькие. А эти бульдоги мало что коротконогие и слюнявые, ещё и лысые почти. Отчего-то ему вспомнился давний "пушистый сон", немного странный, но очень приятный.

В гостиной Вернон налил сестре херес, а себе немного виски. Крепковато для этого времени суток, но поскольку он уже в отпуске, то отчего бы и не? Предстояло ещё обсудить одну неприятную тему, но это было решено отложить на время после ужина. Петунья от аперитива отказалась и, движимая неясной тревогой, вышла во двор вслед за сыном ровно в тот момент, чтобы второй раз за сутки увидеть жуткую по её меркам сценку превращения. На этот раз она всё-таки упала в обморок.

Только чудом не подавившись напитком, Дурсль выскочил во двор, едва услышал крик жены.

Однако тучная Мардж его всё равно опередила. Её вел страх, но не за родственников — её милые щеночки могли пострадать! В то время, как брат кинулся к лежащей на газоне Петунье одновременно ища и не находя взглядом сына, сестра была уже в собачьем загоне. Мгновенно пересчитав своих четвероногих милашек, Мардж выхватила из кучки белоснежных бульдожек непривычно мохнатого золотисто-рыжего щенка.

— А это ещё кто такой?!

* * *

После отъезда Дурслей миссис Фигг-Хенли и оба юных мага слегка успокоились.

— Допустим, один день они побудут у мисс Дурсль, затем отправятся на отдых, куда там у них тур куплен, — начала прикидывать тётушка Дорин. — Это не меньше пяти дней, я думаю.

Дорога туда-сюда — в итоге минимум неделя, чтобы не только отдохнуть, но и немного успокоиться. Не знаю, что твои родственники решат, но надеюсь, что вариант с ружьём всё же отпадёт.

— Да хоть бы и совсем не вернулись, — пробурчал Гарри, всё же понимая, что такое счастье ему вряд ли светит.

Как бы там ни было, в целом жизнь этих троих вернулась в обычную колею. С той разницей, что Поттер остался здесь ночевать. Миссис Фигг-Хенли хотела устроить его в отдельной комнате, благо такая была и даже с мебелью. Но друзья решили не разделяться и втроём они затащили вторую кровать в комнату Эдди. Стало тесновато, но ни в какое сравнение с чуланом под лестницей не шло. Зато им было весело вдвоём и они вдоволь наболтались перед сном, но только шёпотом, чтобы не мешать отдыхать тётушке.

Всё-таки тревога до конца не отпускала и утром тётушка открыла замки на дверях подвала и чердака. Оконные фрамуги тоже отомкнули и петли смазали. А ещё к чердачному окну была приставлена длинная лестница. Мальчишки нашли ещё пару плохо прибитых досочек в заборе к другим соседям (не Дурслям!), аккуратно расшатали гвоздики посильнее и чуть увеличили щели. Котёнок со змеёнышем провели серию тренировок убегания по разным маршрутам. Было жутковато, но одновременно весело и интересно.

Ещё миссис Фигг-Хенли вспомнила кое-что, порылась в комоде и показала ребятам своё "защитное оружие". Больше всего оно походило на короткую толстенькую палочку длиной с карандаш, а на месте рукоятки небольшое утолщение.

— Это вроде магического хлыста, бьёт слабенькими разрядами тока. У нас на ферме домашних кошек сводят с дикими низзлами, а они вообще-то довольно злобные зверушки. И приручению не поддаются от слова совсем. Приходится частенько их усмирять таким вот негуманным образом. — Тётушка выпустила из "хлыста" сиреневую молнию длиной где-то с метр. Смотрелось не очень грозно, больше красиво. Не оружие, а пугалка.

— А разве волшебники не могут как-то заколдовать этих низзлов? — поинтересовался Эд. Ну в самом деле, у магов же куча всяких заклятий-проклятий, даже убивательных. Что им какие-то кошки, пусть даже магические.

— Конечно могут, ещё как, — усмехнулась тётушка. — Вот только на ферме работают недоучки и слабосилки, им зарядить хлыстом проще и быстрее, чем махать палочкой и кричать заклятья. Я так и вовсе сквиб, но пару-тройку разрядов выпустить смогу.

День уже заканчивался, когда по улице Глициний на огромной скорости пронеслась машина, перед домом номер 7 водитель резко ударил по взвизгнувшим тормозам и выскочил из авто. Любопытные жители тихой улочки с обалдением опознали в лихаче мистера Дурсля. Растерявший свой респектабельный вид, весь какой-то взъерошенный, в помятом костюме и с диким взглядом, он быстро, насколько позволяла его изрядная полнота, добежал до двери дома миссис Фигг и бешено заколотил по двери кулаком. В другой руке у него была дорожная сумка. Когда дверь перед мужчиной всё-таки открылась, и он ворвался внутрь, то, не пробыв там и минуты, сразу выскочил, что-то крича и без своей ноши. Позже мисс Сноуден, живущая в доме напротив, утверждала, что в сумке что-то шевелилось, но все решили, что ей показалось.

Когда раздался оглушительно громкий стук в дверь, было конечно страшновато, но миссис Фигг-Хенли решила, что не стоит дожидаться, пока соседи вызовут полицию. Она велела ребятам превратиться и спрятаться, а сама пошла открывать двери, прихватив свой магический шокер. Женщина всё-таки надеялась на разговор и совершенно не ожидала, что ей в грудь прилетит увесистая сумка, а Вернон Дурсль с воплем: "сдохните, чёртовы колдунишки!" тут же умчится прочь.

Миссис Фигг-Хенли отлетела на пару шагов, но всё же устояла на ногах. Сумка упала на пол с чувствительным шмяком и оттуда раздался писк. Эдди в этот момент уже запирал дверь, а Гарри с опасением косясь на сумку, подбежал к тётушке Дорин и засуетился: "у вас кровь!" Какая-то деталь от сумки оставила небольшую царапину на руке, которая кровила — ничего страшного. Важнее было разобраться со странным "подарочком" Дурсля. Сумка явственно шевелилась и, хотя писк не повторялся, в ней определённо была какая-то живность.

— Ну и как это понимать? — пробормотала тетушка, держа в руках скулящего и дрожащего щенка. — Гарри, мисс Дурсль вроде бы только английских бульдогов разводит или я что-то путаю? Этот псин похож на золотистого ретривера, но совершенно точно не бульдог и даже не смесок.

Мелкий собакен выглядел замученным и несчастным. Мальчики принесли ему миски с водой и кошачьим (ну, какой был) кормом. Щенок к корму не притронулся, зато вылакал всю воду, а потом на брюхе подполз к Гарри и, тихонько поскуливая, стал заглядывать ему в глаза.

— Жаль, что я по-собачьи не понимаю, змеиный только, — расстроено проговорил Поттер, поглаживая щенка.

— Гарри, может, у меня глюки или крыша поехала, как говорит тётушка, но тебе не кажется, что этот пёсик тоже не просто пёсик? — прошептал неуверенно Эд. — У мистера Стэнинга вроде такой ретривер, только у него глаза коричневые, а у этого серые с зеленцой как у...

— ДАДЛИ?!

* * *

"Не жизнь, а диалектическая спираль истории в магической версии", — философски заметила миссис Фигг-Хенли. Не вслух, разумеется. — "Что мы имеем: снова застрявший в аниформе детёныш и рядом уже два мальчика-мага. И все трое ждут чуда от сквибки. О-хо-хошеньки, жизнь моя — жестянка".

Поттер уже несколько раз превратился туда-сюда, показывая и рассказывая кузену, что это просто, нужно только хорошенько захотеть и представить себя мальчиком. Эд свою змейку показывать не стал, он помнил слова тётушки, что люди относятся к змеям со страхом и предубеждением, вдруг Дадли тоже напугается. Так что он просто поддакивал словам Гарри. Но пока у мальчишек ничего не получалось и щенок оставался щенком. Оставалось надеяться, что тётушка Дорин что-нибудь придумает. Однако женщина только покачала головой.

— Что-то ничего на ум не приходит, — и тут же начала успокаивать заскулившего пёсика- Дадли: — Не расстраивайся, малыш, у меня есть парочка знакомых магов, которые должны в этом деле разбираться. Не хотелось бы вмешивать в это посторонних, но что поделать. Так что ты таком виде не останешься, не переживай! — Миссис Фигг-Хенли погладила грустного щенка по мягкой спутанной шёрстке. — Время уже позднее, я пойду на кухню и займусь ужином, ребята мне помогут, а ты постарайся успокоиться и отдохни тут на диване.

Мясо уже томилось в духовке, когда нагрянул Дурсль, и хозяйка уменьшила нагрев, прежде чем пойти открывать двери. Оставалось надеяться, что блюдо не перестояло в печи. Тётушка Дорин велела мальчикам помыть и нарезать овощи для салата, сама же занялась гарниром.

Рыжий щенок поглубже зарылся в плед на диване соседки и тяжело вздохнул. Он до сих пор не мог поверить в произошедшее и даже надеялся, что всё это плохой сон, скоро он проснётся и всё будет как прежде. Но прошли уже целые сутки, и становилось только хуже. Папа назвал его ненормальным выродком и даже пнул его, а потом выбросил как ненужную вещь, а мама только плакала и не заступилась совсем! Да и тётя Мардж... Дадли-пёсик тихонько заскулил от осознания, что остался почти совсем один со своей бедой. И просто счастье, что его кузен Гарри и соседка Фигг со своим внуком не выкинули его за дверь, а даже хотят помочь.

Ко всем людским переживаниям добавилась масса новых не-человеческих чувств и ощущений. Звуки, запахи — их стало так много, они сбивали с толку и добавляли хаоса в привычный мир ребёнка. Он очень устал от переживаний, но успокоиться и уснуть не мог. Собачьи ушки чутко ловили звуки, доносившиеся с кухни, а нос принюхивался к ароматам еды. Дадли вспомнил, что в последний раз ел вчера днём, по дороге к дому тёти Мардж отец остановился на заправке и мальчик выпросил у матери бургер и колу. Щенок облизнулся и снова заскулил, уткнувшись носом в плед.

Пока Эдди с Гарри возились с салатом и расставляли посуду на столе, они прислушивались к тихому скулежу бывшего недруга и вздыхали. Не смотря на плохие отношения с младшим Дурслем, обоим было его жалко.

— Как же так, — полушёпотом недоумевал Гарри, — Дурсли всегда тряслись над Дадли, а тётя Петунья так вообще... Ну я-то им чужой, понятно, а он ихний сыночек-дадлипусик и всё такое!

Эд только пожимал плечами, поскольку сам был в шоке. Они с Гарри с ранних лет привыкли, что никого нет за спиной, никто не пожалеет и не поможет. А Дадли... Тяжко ему придётся, да. Тут тётушка Дорин вынула мясо из духовки, поставила на стол и сняла покрывающую блюдо фольгу. По комнате поплыл просто одуряющий запах мяса с ароматными травами.

— Ах, кажется всё в порядке, я уж боялась, что оно пересушится, — улыбнулась тётушка и вдруг громко позвала: — Дадли! Ужин! Быстро к столу!

Казалось, промелькнуло мгновение и за обеденным столом помимо хозяйки оказалось три мальчика, а не два. Эд и Гарри сначала удивлённо вытаращились на Дадли в человеческом обличье, а потом хором рассмеялись, и стали по дружески хлопать его по плечам каждый со своей стороны, потому как он умудрился усесться за стол между ребятами. А тётушка облегчённо выдохнула, улыбнулась и скомандовала:

— Гарри, отведи Дадли в ванную, пусть приведёт себя в порядок. Эдди, занеси ему туда ту синюю футболку, которая оказалась тебе велика. А я пока принесу ещё один прибор, нас ведь теперь четверо за столом.

И впрямь, если шорты на нём были хотя и в пыли, но целые, то футболка оказалась порванной и в пятнах. Дадли огорчился и застеснялся, но Гарри уже тянул его за руку в ванную. Футболка Эдди оказалась ему впору и со здоровским рисунком Мегатрона на всю ширь. Такая забота от почти что чужих людей растрогала мальчика и он заплакал.

Гарри и Эд растерялись, глядя на плачущего Дадли. Обычно кузен ревел в голосину и скандалил, заставляя родителей приплясывать вокруг себя и уговаривать перестать, а потом его задабривали вкусняшками и подарками. Но сейчас он просто судорожно всхлипывал, явно пытаясь успокоиться, а по его щекам не переставая текли слёзы. Очень вовремя раздался голос миссис Фигг-Хенли, которая звала их к столу поскорее, а то всё стынет.

За ужином, да и всё последующее время, Дадли вел себя очень тихо и почти не разговаривал. С большим трудом буквально по словечку удалось вытянуть у него историю превращения в щенка. Оказалось, что случилось это аж накануне вечером, когда играл с собаками тёти Мардж, чем поверг Дурслей в шок. Обратно стать мальчиком у него никак не выходило, и отец запер его в кладовке со словами: "отсюда выйдешь только человеком!". Когда и к обеду следующего дня этого не случилось, Вернон закинул его в сумку и... Ну, дальше ясно.

С обустройством ночлега уже для троих ребят возникла небольшая заминка — комната свободная была, а кровати в ней не было. Ту, что там стояла, они перенесли к Эдди для Гарри. Предложение Поттера устроить его на полу, типа он привыкший, тётушка отмела и велела сдвинуть обе кровати.

— Вы вполне поместитесь там втроём, всё равно шебуршитесь и шепчетесь до полуночи. Главное, не пинайте друг друга.

Пацанята захихикали, им это показалось хорошей идеей. И они живенько передвинули кровати, а миссис Фигг-Хенли принесла ещё одно одеяло и подушку. Чтобы было ещё интереснее Эдди придумал лечь поперёк, а не вдоль кроватей. Но прежде чем улечься спать, они ещё поиграли в одну из настольных игр прямо в объединённой постели. Играть втроём оказалось веселее, чем когда игроков двое. Так разошлись, что даже Дадли подзабыл свои горести и громко спорил наравне с остальными. И тётушке пришлось прикрикнуть на них, чтобы угомонились и вели себя потише.