Гарри Поттер и посох Паисия (джен)

Ждать пришлось не очень долго. Грейнджеры, которым он отправил послание с просьбой о встрече, прибыли в бар через несколько минут после самого Гарри.

Он сразу же оказался в крепких приветственных объятиях лучшей подруги. Глаза Гермионы горели радостным блеском, улыбка тянулась от уха до уха. Глядя на девочку, Поттер отчего-то вспомнил её превращение в кошку полгода тому назад и сам улыбнулся ей.

— Что ты говорил о Египте? — спросила Гермиона после приветствия. — Я, если честно, забыла почти обо всём...

— Уизли едут туда, — ответил Гарри, отходя ближе к окну, чтобы рассмотреть её получше. — Пригласили нас с тобой присоединиться к ним, но сами вынуждены отправиться туда раньше нас. Предлагали путешествовать самолётом. На месте нас должны встретить.

Они не виделись всего несколько дней, но пережитое в этом году ими обоими внушало в сердце Гарри страх за девочку. Нападение на его подругу и спутницу заставило его относиться к ней с большим вниманием и заботой, да и что таить от самого себя: Гермиона Грейнджер ему нравилась. Был это первый росток любви или просто детская симпатия, но в том, что его чувства не совсем дружеские, он был уверен.

Она ни капли не изменилась. На него смотрели те же карие глаза, ему светила та же лучезарная улыбка, всё те же длинноватые передние зубы, всё та же копна непослушных волос и милое лицо.

Наверное, его взгляд был чересчур долгим и пристальным, потому что девочка моргнула, покраснела и потупила глаза. Гарри посмотрел в сторону, услышав, как посмеиваются её родители, разговаривавшие с Томом, но пристально наблюдавшие за ними.

* * *

Билеты купили без особых проблем. Рейс в Каир выпадал на следующий день, а потому два юных гриффиндорца провели время в прогулках по Косому переулку и выполнении заданий на лето — будет ли у них время на уроки в Египте, они не знали. Слишком уж насыщенные планы на этот незапланированный вояж строили Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Отец и мать девочки лететь с ними не смогли: их ждал курорт во Франции, сопряжённый не то с конференцией, не то с симпозиумом.

Следующим утром, спешно позавтракав, двое подростков и двое взрослых добрались до аэропорта и, сердечно попрощавшись, расстались до возвращения в Британию.

А дальше для Гарри, никогда не путешествовавшего никуда дальше Хогвартса и не летавшего на самолётах, началось царство восторга, проводником в котором для него была Гермиона. Она со смешком в глазах наблюдала за приятелем, осматривавшим внутреннее убранство летательного аппарата с таким восхищением, будто это для него прекраснейшее из изобретений человечества. Но её улыбка слегка померкла, когда они дошли до нужных им мест.

— Что случилось? — спросил Поттер, обнимая её.

— У моего организма странное свойство, — смутившись, прошептала Гермиона. — Если я сижу не у окна, меня тошнит. Сильно. Я не знаю, почему, но это происходит со мной очень давно. И...

Гарри обнял её за плечи, погладил по щеке и бережно усадил у иллюминатора, а сам устроился рядом, ни на секунду не допустив мысли о том, что подруга просто капризничает. Ведь это была Гермиона Грейнджер, та, кто подожгла учителя, чтобы спасти его, та, что пошла за философским камнем, спасла его от бладжера, сварила для их расследования сложнейшее зелье и порвала книгу — величайшее сокровище в её восприятии. Она не стала бы лгать ему.

Пристегнув друга, гриффиндорка откинулась на сиденье, положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Юноша осторожно провёл одной рукой по пышным волосам, а другой — обнял за шею.

— Какой ты милый... Другой бы мне не поверил. А ты поверил. Я не вру, — слегка бессвязно прошептала Гермиона.

— Знаю, — ответил он. — Мы же друзья.

Самолёт начал разгон, и дети на некоторое время отвлеклись друг от друга, но стоило лишь взлететь, как их руки вновь вернулись на свои прежние места.

Гарри и Гермиона тихо говорили между собой о Хогвартсе, Уизли, Египте, самолётах, книгах, своих мечтах и многом другом. Именно тогда мальчик поведал Гермионе о произошедших в Тайной комнате событиях, чего ранее избегал, опасаясь её напугать.

Минут через двадцать они задремали в объятиях друг друга, а самолёт летел в Каир.