Мародёры и путешествие на «Титанике» (гет)

Хрустальные люстры, словно звёздные скопления, рассыпали блики по мраморным колоннам обеденного зала. В этом царстве роскоши и изысканности, за столиком у окна, расположились двое молодых людей — Джеймс Поттер и Сириус Блэк.

Их смех, звонкий и беззаботный, то и дело прорывался сквозь приглушённый гул разговоров. Джеймс, размашисто жестикулировал, рассказывая очередную историю:

— Представляешь, Сириус, когда мы покажем маме снимки с «Титаника», она просто не поверит! «Джеймс, — скажет она, — неужели это не магия?» А мы ответим: «Нет, мам, это настоящее чудо маглов!»

Сириус, откинувшись на спинку кресла, сверкнул улыбкой:

— А мой отец… Ох, он будет в восторге! «Сириус, — скажет, — ты всегда умел находить самые невероятные приключения!» Хотя, признаться, даже для нас это нечто особенное.

Он окинул взглядом зал — элегантные дамы в вечерних платьях, джентльмены в безупречных смокингах. Некоторые из них время от времени бросали любопытные взгляды на двух юношей, чья живость и непринуждённость резко выделялись среди сдержанной аристократии.

— Смотри, — шепнул Джеймс, наклоняясь к Сириусу, — вон та дама в лиловом уже в третий раз на нас смотрит. Наверное, думает, что мы сбежали с циркового представления.

Сириус фыркнул:

— Ну, если бы мы действительно устроили представление… Представь: я взлетаю над столом, а ты превращаешь бокалы в золотых рыбок!

— Тихо ты! — Джеймс легонько толкнул его в плечо. — Мы же договорились: никакой магии. Иначе нас точно примут за сумасшедших.

В этот момент их разговор невольно привлекла Роуз Бьюкейтер. Она сидела неподалёку, притворившись, что увлечена беседой с подругой, но её взгляд снова и снова возвращался к этой паре. Что‑то в них было… необычное. Не просто их смех или жесты — в их глазах светилось нечто, что она не могла точно определить. Словно они знали секрет, недоступный остальным.

*«Они как будто из другого мира»,* — подумала Роуз, слегка наклоняя голову. Их движения были слишком свободными, слова — слишком яркими, а взгляды — слишком живыми для этого строгого, размеренного общества.

Тем временем Джеймс, заметив её интерес, слегка понизил голос:

— Сириус, давай хоть немного сдержимся. Мы уже привлекли слишком много внимания.

— Сдерживаться? — Сириус приподнял бровь. — Джеймс, мы на «Титанике»! Это же величайшее путешествие века! Разве можно вести себя как скучные старики?

— Можно, если не хочешь, чтобы нас попросили покинуть корабль, — усмехнулся Джеймс, но тут же снова загорелся. — Хотя… представь, как мы расскажем об этом в Хогвартсе! «Мы плыли на „Титанике“, а потом… потом нас выперли оттуда!»

Роуз невольно улыбнулась, наблюдая за ними. В их смехе было что‑то заразительное, что‑то, что заставляло её забыть о собственных тревогах. Она поймала себя на мысли, что хочет подойти и спросить: *«Кто вы? Откуда вы? Почему вы так отличаетесь от всех?»*

Но вместо этого она лишь слегка кивнула, когда Джеймс случайно встретился с ней взглядом. Он на мгновение замер, словно пытаясь прочесть её мысли, а затем снова повернулся к Сириусу, продолжая свой рассказ.

Корабль плавно скользил по волнам, направляясь к берегам Северной Ирландии. И в этом великолепии, среди блеска и роскоши, двое молодых волшебников продолжали свой разговор, не подозревая, что стали частью чьего‑то тайного восхищения.

Роуз так заразилась их неординарностью, что перестала прислушиваться к разговору матери, жениха и других господ и дам. Она вытащила маленький элегантный футляр и вынула оттуда тонкую сигарету. Закурив, рыжеволосая выпустила струйку дыма — и тут же уловила недовольный взгляд матери.

— Я этого не одобряю! — воскликнула леди Бьюкейтер, искоса глядя на дочь с деловым, строгим выражением лица.

— Она знает, — отозвался Каледон, вынимая сигарету из пальцев Роуз и убирая её обратно в футляр.

Девушка взглянула на него с лёгким негодованием, но промолчала. Возразить не решалась — не хотелось раздувать скандал. Лучше отпустить этот пустяк, не придавая ему значения.

— Ты ведь не против, милая? — язвительно спросил он, скрывая усмешку.

Она хмыкнула:

— Конечно, нет, — ответила, не скрывая раздражения.

— Может, ты и мясо за неё будешь резать? — с шутливой иронией вставила полная дама, наблюдавшая за этой сценой, и рассмеялась.

Роуз лишь вздохнула, переводя взгляд обратно на Джеймса и Сириуса. В их мире не было места этим мелочным условностям, этим натянутым улыбкам и строгим правилам. Там, за их столиком, царила свобода — та самая, о которой она втайне мечтала.

Разговор о том, как создавали «Титаник», продолжился. Пока её мать, жених и остальные за столом обменивались любезностями, Роуз не выдержала. Она поднялась и вышла — ей хотелось подышать свежим воздухом. Джеймс и Сириус проводили её взглядами, недоумённо переглянулись, словно спрашивая друг друга: *«Что это было?»* — и вернулись к своей беседе.

На палубе, вдали от шумного зала, сидел Джек Доусон. Он рисовал мужчину и девочку — видимо, его дочку, — которые наблюдали за морским пейзажем и о чём‑то тихо разговаривали. Внимательный взор голубых, пленительных глаз Джека следил за каждым их движением, стараясь ничего не упустить. Ведь в рисунке важна каждая мелочь — он знал это как никто другой. Рисование было его главным увлечением, а когда‑то даже служило источником заработка.

Мимо прошла стая собак, которых вели на поводках. Один из сопровождающих заметил:

— Обычное явление! Собаки из первого класса ходят сюда облегчаться, — произнёс он, закуривая сигарету.

Джек не сдержал смешка:

— Чтобы мы не забыли, какое место отведено нам в обществе? — буркнул он, наблюдая за мужчиной. Ироничная улыбка тронула его губы.

— Этого не забудешь, — ответил тот, выпуская дым изо рта. — Я Томми Райан.

— Джек Доусон, — представился художник.

— Фабрицио, — добавил его друг.

— Очень приятно, — отозвался Томми, пожимая обоим руки. — Привет. Твои рисунки кто‑нибудь покупает?

Джек не успел ответить — он замер как вкопанный. Перед ним, словно видение, появилась Роуз. Они ещё не были знакомы, и парень не знал имени девушки, но она уже казалась ему сказочным существом, сбежавшим из волшебной сказки.

Такая неземная, такая невероятно красивая... Изящная фигура, лёгкое платье, идеально подчёркивающее лазурный цвет её глаз — она словно плыла по палубе, едва придерживая край юбки. Ветер играл с её волосами, а каждый шаг был исполнен необъяснимого очарования. В этот миг время будто остановилось, застыло в хрустальной тишине, а весь мир сузился до одного-единственного образа — девушки, которая, сама того не ведая, уже заняла сокровенное место в сердце молодого художника.

Роуз медленно прошла вдоль борта и оперлась о перила, устремив взгляд вдаль — туда, где небо сливалось с бескрайним морем. Её силуэт, очерченный закатным светом, казался почти нереальным, словно сошедшим с полотна великого мастера.

Томми, заметив, куда устремлён взгляд Джека, усмехнулся и хлопнул друга по плечу:

— Размечтался! Даже не стоит пытаться. Такая девушка с первого класса никогда не обратит на тебя своего внимания.

Фабрицио, хорошо зная, как Джек погружается в свои мысли, лишь покачал головой. Он помахал рукой перед глазами друга — никакого отклика. Джек по‑прежнему был где‑то далеко, пленённый одним лишь видом Роуз.

Вдруг внимание Джека привлёк небольшой конфликт: к Роуз подошёл какой‑то мужчина. Они обменялись несколькими фразами — голоса звучали сдержанно, но в воздухе явственно ощущалось напряжение. Спустя минуту незнакомец отошёл, а Роуз осталась у перил, её плечи слегка напряглись.

Джек склонил голову набок, пытаясь разгадать происходящее. *«Возможно, просто её знакомый,* — подумал он. — *Но отчего тогда в её взгляде промелькнула тень тревоги?»* * *

Рассвет разливался по океану янтарным шёлком, когда Александр Ливингстон, Ремус Люпин и Питер Петтигрю вышли на просторную палубу «Титаника». Воздух, напоённый солью и свежестью, ласкал кожу, а первые лучи солнца, пробиваясь сквозь лёгкую дымку, окрашивали всё вокруг в нежные золотистые тона.

Александр, опершись на полированные перила, глубоко вдохнул.

— Представьте только, — произнёс он, не отрывая взгляда от бескрайней водной глади, — мы плывём на самом величественном судне, которое когда‑либо создавал человек. Словно дворец, парящий над волнами.

Ремус, стоявший чуть поодаль, задумчиво улыбнулся. Его глаза, оттенённые лёгкой усталостью, всё же светились неподдельным восхищением.

— Да, это поистине завораживает. Но знаешь, что меня больше всего удивляет? — Он обернулся к друзьям. — То, как здесь всё устроено.

Питер, до этого молча наблюдавший за игрой солнечных бликов на воде, оживился:

— А я вот всё думаю, с чего начать. Может, прогуляемся по прогулочной палубе? Говорят, там потрясающие виды и много интересных людей.

Александр выпрямился и окинул взглядом бескрайний горизонт.

— Почему бы и нет? Мы ещё не успели осмотреть и половины корабля. Джеймс и Сириус, наверное, уже где‑то теряются в лабиринте коридоров, а мы пока можем насладиться спокойствием утра.

Трое друзей неспешно двинулись вдоль палубы, впитывая каждую деталь этого удивительного утра. Полированное дерево перил тепло мерцало под пальцами, а лёгкий ветерок играл с полами их пиджаков.

Вскоре они заметили группу пассажиров, оживлённо беседовавших у бортика. Мужчина в элегантном костюме что‑то увлечённо рассказывал, а его собеседники то и дело разражались смехом.

— Давайте познакомимся, — предложил Ремус, и в его голосе прозвучала непривычная для него решимость.

Подойдя ближе, они вежливо представились. Мужчина, оказавшийся известным художником из Парижа, тут же расцвёл улыбкой:

— О, новые лица! Как же я люблю знакомиться с путешественниками. Вы только представьте, — он обвёл рукой океан, — мы все здесь, на этом чудесном корабле, словно часть огромного полотна, где каждый — своя уникальная краска.

Его жена, изящная дама с живыми глазами, присоединилась к беседе:

— А вы уже видели рассвет с кормы? Это нечто невероятное. Небо словно растворяется в воде, и ты чувствуешь себя на краю мира.

Разговор лился легко и непринуждённо. Новые знакомые делились впечатлениями, рассказывали о своих путешествиях, а Александр, Ремус и Питер с удовольствием слушали, время от времени вставляя собственные наблюдения.

Питер, обычно сдержанный и осторожный, вдруг почувствовал, как внутри растёт странное, почти детское волнение. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ощущает себя по‑настоящему свободным.

— Знаете, — сказал он, обращаясь к художнику, — я всегда думал, что путешествия — это просто перемещение из одного места в другое. Но сейчас понимаю: это нечто большее. Это возможность увидеть мир другими глазами.

Художник кивнул, его глаза засветились пониманием:

— Именно так. Каждый новый день — это чистый холст. И только от нас зависит, какими красками мы его наполним.

Солнце поднималось всё выше, озаряя палубу тёплым светом. Друзья продолжали прогулку, встречая всё новых людей, обмениваясь улыбками и историями. В воздухе витало ощущение чуда, словно сам «Титаник» шептал им: «Наслаждайтесь каждым мгновением — оно неповторимо».

Александр, глядя на своих друзей, подумал о том, как удивительно складывается жизнь. Ещё вчера они были погружены в свои заботы, а сегодня — плывут по океану, окружённые новыми знакомыми и невероятными впечатлениями. Что ждёт их впереди? Он не знал. Но в этот миг, под бескрайним небом, всё казалось возможным.

А тем временем в полутёмной каюте, где мягкий свет утреннего солнца пробивался сквозь занавески, царило лёгкое беспокойство. Лили Эванс, Доркас Медоуз, Марлин МакКиннон, Андреа Жаклин и Джейн Поттер — все они, недавно разместившись в своих каютах, пока не решались выйти на палубу. Вещи были аккуратно разложены, но ощущение новизны и предвкушения не давало им усидеть на месте.

За стеной слышались приглушённые голоса и смех — остальные пассажиры уже вовсю наслаждались путешествием. Девушки переглянулись: оставаться в четырёх стенах становилось невыносимо.

Лили, самая решительная из них, поднялась с кресла, её рыжие волосы вспыхнули в солнечном луче.

— Знаете? Я думаю, нам лучше пойти в столовую. Мы должны позавтракать, — произнесла она, и в её голосе звучала та непоколебимая уверенность, которая всегда вдохновляла подруг.

Доркас, не скрывая озорного блеска в глазах, вскочила следом:

— Да! Давайте. Как думаете, мальчишки сейчас там? — Она уже направлялась к двери, её движения были стремительными и лёгкими, словно она готова была взлететь.

Мисс Эванс улыбнулась, последовала за подругой и ответила:

— Мне кажется, да. Зная их, они любят поесть.

Марлин и Джейн, до этого молча наблюдавшие за разговором, тоже поднялись. Андреа, с изысканным французским акцентом, произнесла:

— Тогда идёмте.

Она неторопливо подошла к зеркалу, чтобы в последний раз взглянуть на своё отражение. Её длинные русые волосы, словно шёлковая волна, ниспадали на плечи. Лёгким движением руки она поправила их, добавив к образу нотку элегантности.

Девушки вышли из каюты, и коридоры тут же окутали их атмосферой предвкушения. Мягкие ковры приглушали шаги, а вдали уже слышался гул голосов и звон посуды — столовая ждала их.

По пути они обменивались шутками и смеялись, чувствуя, как волнение постепенно сменяется радостным ожиданием. Каждый поворот, каждая деталь интерьера напоминали им о том, где они находятся, и о том, что впереди — незабываемое путешествие.

Продолжение следует.