Path to the Peaks (гет)

Часть 2

В первый день своего обучения у Мерлина Сафиресмера была переполнена волнением и решимостью. Она прибыла в замок волшебника с рассветом, готовая впитывать каждое его слово, словно жаждущая земля — каплю росы.

Мерлин встретил ее со свойственным ему спокойствием и мудростью. Он повел Сафиресмеру в обширную библиотеку, где стены были уставлены древними фолиантами и манускриптами, хранящими тайны магии. — Сегодня мы начнем с основ, милая — произнес Мерлин, указывая на толстый том, лежащий на массивном столе. — Познай сущность магических потоков, научись ощущать их течение вокруг тебя.

Сафиресмера погрузилась в чтение, впитывая каждую строчку, словно открывая для себя новый, захватывающий мир. Время текло незаметно, пока Мерлин не предложил ей первую практическую задачу.

— Вызови пламя, не прибегая к помощи трута или кремня, — сказал он, протягивая ей пучок сухой травы. — Ощути силу стихий внутри себя и направь её.

Сафиресмера сосредоточилась, закрыв глаза и визуализируя язычок пламени в своем сознании. Она попыталась пробудить внутренний огонь, но травинки оставались неподвижными. Вновь и вновь она предпринимала попытки, однако безуспешно.

Наконец, после долгих усилий, одна травинка вспыхнула, и Сафиресмера ощутила прилив восторга. Но в следующее мгновение ее радость сменилась досадой, когда пламя вышло из-под контроля, грозя перекинуться на книги. Мерлин быстро взмахнул рукой, погасив огонь, и на его лице отразилось легкое разочарование.

— Управлять стихиями — все равно что обуздывать диких мустангов, — произнес он. — Требуется терпение, сосредоточенность и постоянная практика. Сафиресмера кивнула, приняв его слова близко к сердцу. Пусть первый день не прошел идеально, но это лишь начало долгого пути. Она была полна решимости совершенствоваться, упорно трудиться и, в конце концов, достичь гармонии с магическими силами.

На второй день обучения у Мерлина Сафиресмера проснулась с обновленной решимостью и энергией. Она чувствовала в себе стремление преодолеть неудачи предыдущего дня и продвинуться дальше в изучении магического искусства. Войдя в зал для практических занятий, Сафиресмера увидела перед собой несколько простых предметов: гусиное перо, каменный кубик и старую чашку. Мерлин поприветствовал ее кивком головы и без промедления указал на эти вещи.

— Сегодня ты познакомишься с основами трансфигурации —искусством превращения одного предмета в другой. Начнем с простых форм и материалов, — сказал он спокойным, но строгим тоном.

Сафиресмера внимательно слушала инструкции Мерлина, запоминая сложные взмахи волшебной палочкой и латинские заклинания. Когда пришло время практики, она сосредоточилась на гусином пере и попыталась превратить его в иглу.

Произнеся заклинание, Сафиресмера взмахнула палочкой, но вместо превращения перо лишь задымилось и покрылось черными подпалинами. Она нахмурилась и повторила попытку, но на этот раз перо просто развалилось на мелкие части.

Мерлин терпеливо наблюдал за её стараниями, не выказывая ни намека на разочарование.

— Трансфигурация — одно из самых сложных направлений магии. Она требует абсолютной концентрации и четкого представления образа, —объяснил он.

Сафиресмера перешла к следующему предмету — каменному кубику, которым ей предстояло превратить в стеклянный шарик. Но даже после многочисленных попыток, кубик оставался прочным и неизменным.

К концу дня измученная неудачами Сафиресмера почувствовала отчаяние. Ей казалось, что она никогда не овладеет этим искусством. Однако Мерлин ободряюще положил руку ей на плечо.

— Не падай духом, юная волшебница. Магия не покоряется тем, кто опускает руки при первых же препятствиях. Завтра мы продолжим упражняться, и однажды ты обретешь способность управлять трансфигурацией.

Слова наставника вселили в Сафиресмеру новые силы. Она поклялась не сдаваться и упорно трудиться, чтобы достичь желаемого мастерства.

На третий день обучения Сафиресмера ощущала тяжелый груз отчаяния на своих плечах. После двух дней безуспешных попыток овладеть основами трансфигурации, ее уверенность была подорвана.

Входя в зал для практических занятий, она бросила хмурый взгляд на разложенные предметы — перо, кубик и чашку. Казалось, они насмехались над ее неспособностью изменить их форму и материал по своей воле.

Мерлин, заметив ее подавленное состояние, подошел ближе и положил руку на плечо Сафиресмеры.

— Отчаяние — враг ученика, юная волшебница. Оно застилает разум и не дает ясно видеть путь к овладению магией, — произнес он мягко, но с нотками строгости.

Сафиресмера вздохнула, ее сапфировые глаза наполнились печалью. — Но как мне не отчаиваться, учитель? Вот уже третий день я пытаюсь, изо всех сил стараюсь, но ничего не выходит. Может, я просто не создана для магии? —ее голос дрогнул от переполнявших ее сомнений.

Мерлин покачал головой и жестом предложил ей сесть напротив. Он достал из складок своей мантии небольшую хрустальную сферу и протянул ее Сафиресмере.

— Эта сфера была создана великим магом Кендрихом много веков назад. Прежде чем ее создать, он терпел неудачу за неудачей на протяжении долгих лет. Но он не сдавался и упорно работал над каждой ошибкой, — Мерлин ненадолго замолчал, давая Сафиресмере вдуматься в свои слова.

— Ошибки и неудачи не знак слабости, они — часть пути к совершенству и мастерству. Лишь преодолевая их снова и снова, мы растем духовно и обогащаем свои способности, — произнес Мерлин, глядя Сафиресмере прямо в глаза.

— Отбрось отчаяние и сосредоточься. Сегодня мы будем практиковать заново, до тех пор, пока трансфигурация не даст тебе желаемый результат. Слова Мерлина врезались в сердце Сафиресмеры. Она кивнула, собрав остатки решимости и веры в себя. Неудачи были лишь временными препятствиями, но настойчивость и упорный труд помогут ей преодолеть их.

С обновленной силой воли она вновь подняла волшебную палочку, готовая практиковаться снова и снова, сколько потребуется для достижения успеха.

В последующие дни и месяцы обучения у Мерлина, Сафиресмера упорно трудилась, не позволяя неудачам сломить свой дух. Каждое утро она приходила в зал для практики с обновленной решимостью, готовая преодолевать все трудности на пути к овладению магическим искусством.

Поначалу удача изредка сопутствовала ей — из-за малейшей ошибки в концентрации или неверного взмаха палочкой заклинания срывались, принося лишь досаду и разочарование. Но Сафиресмера не сдавалась, снова и снова повторяя движения и произнося заклинания, пока они не отпечатывались в ее памяти.

Мерлин неустанно наблюдал за ее прогрессом, время от времени корректируя ее ошибки и давая ценные советы. Он хвалил ее за упорство и никогда не позволял себе усомниться в способностях ученицы.

Спустя несколько месяцев настойчивых тренировок, в Сафиресмере произошел долгожданный прорыв. Держа в руке перо, она четко следовала сложным инструкциям и, произнеся заклинание, увидела, как перо начало изгибаться и менять форму, превращаясь в тонкую иглу. Ликование охватило ее — она сделала это!

С этого момента успехи стали приходить один за другим. Сафиресмера научилась превращать камни в стекло, древесину в металл и многое другое. Ее уверенность в собственных силах крепла с каждым достижением.

Наконец, после года непрерывного обучения, настало время заключительного экзамена. Перед строгим жюри, состоящим из величайших магов того времени, Сафиресмера должна была продемонстрировать все, чему научилась.

Одно за другим она выполняла сложнейшие трансфигурации, превращая различные предметы друг в друга с поразительной легкостью. Когда последний элемент был завершен, члены жюри разразились аплодисментами, восхищенные ее мастерством.

Сам Мерлин подошел к Сафиресмере, его глаза светились гордостью за свою ученицу. Он возложил на ее голову венок из волшебных цветов в знак высшей похвалы.

— Ты превзошла все мои ожидания, юная волшебница. Отныне ты — полноправная чародейка, достойная носить это звание, — торжественно произнес он. — А тереть начнём с контроля...

Они вышли во дворик волшебника.

— Слушай внимательно, Сафиресмера. Сила, которую ты имеешь, — это дар, но с ней приходит и ответственность. Прежде чем овладеть ею, ты должна понять её суть. Раз ты научилась её использовать, теперь узнаешь как контролировать её.

Филин сел на ветку дерева и сказал:

— Знай, юная волшебница, сила может быть чудесной, но если ею злоупотребить… последствия могут быть катастрофическими.

Сэр Мерлин наставлял её, как важно сосредоточиться:

— Итак, урок первый — медитация, — сказал он.

Сидя в тишине, Сафиресмера училась контролировать свои мысли. Сэр Мерлин показывал, как очищать разум от суеты, используя дыхательные практики.

Далее они перешли ко второму. Практика фокуса:

— Представь себе свою силу как светящийся шар. Чем больше ты концентрируешься, тем ярче он становится, — говорил Мерлин, демонстрируя, как формировать и управлять магической энергией. — Далее... Сафиресмера, мы не просто учим тебя о том, как использовать силу. Мы учим тебя, как использовать её правильно и контроль тоже может здесь присутствовать. Обсуждение принципов добра и зла. Мерлин подчеркивал важность того, чтобы её магия служила во благо, а не во вред.

Архимед добавил:

— Машина, в руках человека, который не понимает её, может причинить вред; так и твоя сила, если будет использована безрассудно.

Мерлин кивнул и продолжил:

— Ты должна знать, что с каждым заклинанием, с каждым использованием силы ты рискуешь,— говорил Мерлин. Объясняется, как избегать чрезмерной зависимости от магии.

Краткие истории о других волшебниках, которые потеряли контроль над своей силой, служили предупреждением.

— Не забывай об осторожности, — предостерегал Мерлин.

Пришло время для создания амулета. Архимед предложил сделать амулет — символ безопасности и силы, который будет напоминать ей о том, как важно контролировать свои способности. И подошёл урок к завершению.

С каждым уроком Сафиресмера становилась всё более уверенна в себе. Она понимала, что сила — это не просто волшебство, а возможность влиять на мир вокруг. Сэр Мерлин и Архимед гордились её прогрессом и надеялись, что она станет великой волшебницей, использующей свою силу во благо.

Архимед с улыбкой добавил:

— Помни, Сафиресмера, даже самые сильные волшебники начинали с простых уроков.

Когда у Сафиресмеры появилась минутка, чтобы побыть одной в библиотеке, то Мерлин и Йен Сид наблюдали за ней и что-то обсуждали.

—... Ты ведь понимаешь, Мерлин, что ей будет тяжелее, когда сила начнёт крепнуть и расти? — сказал мудрый Йен Сид.

Мерлин ответил, поглаживая бороду:

— Ах, мой друг, она справится. Просто ей нужно много времени и пространства...

— Но нашим нужно подкрепление. В Англии юному принцу грозит опасность, и ты знаешь, что если Пит что-то выкинет из своей пустой головы, то это неизвестно чем закончится!

— О, да перестань, — махнул собеседник рукой и налил чай. — Микки и Гуфи с Дональдом прекрасно справляются. Да и если Пит действительно что-то замыслил, то мы с тобой сами поставим его на место.

Сафиресмера случайно услышала их разговор. Точнее начала их разговора, а остальное пропустила мимо ушей, пытаясь разобраться.

«Мой отец, даже не имея сил наших предков, смог прославиться. Сколько помню, то он всегда находил выход из трудных ситуаций. А я что? Я лишь наполовину ведьма. А если они оба правы — вдруг я представляю опасность? Я точно стану позором на его репутации»

Как бы ей не хотелось так думать, но сердце не обмануть. Тем более кровь благородных волшебников смешали с кровью простой смертной дамы. Слухи летели быстрее ветра. И один из этих слухов гласили о том, что Алкиной был единственным, кто не обладал магией, и за это его все презирали и вынудили покинуть Воздушное королевство в Диснейленде и бродить по миру до конца жизни.

В принципе так оно и было. Даже связав себя узами брака с Амалией и став отцом, он продолжал бродить из мира в мир. А когда его дочери исполнилось шесть лет, то Алкиной стал делиться с ней своим опытом, учил её различать Добро и Зло. Но он говорил загадками, что даже сейчас Сафиресмера не может понять смысл этих слов. Даже когда хранитель был сильно болен и медленно с каждым днем угасал, он все равно продолжал свое дело. Тогда он сказал дочери:

«Всегда следуй сердцу, и не делай выводы на домыслах. Прежде всего загляни глубоко в себя и прислушайся к голосу мудрости».

—... Ты предлагаешь отправить её, как на её первую практику? — спросил Мерлин Йен Сида.

Сафиресмера вздрогнула и прислушалась.

— Думаю, для неё это будет не просто практикой, а её первое задание, как хранителя. Пусть Амалия даже не одобрит, но не ей решать это. Хранителей становится меньше с каждым месяцем. Кто-то даже ушёл в отставку, но не имеют наследников. А Сафиресмера единственная наследница своего отца и совета.

Сафиресмера притаилась и задумалась. А может быть, стоит самой вызваться. Ведь её язык каждый день твердил матери одно и тоже... — Раз ты так думаешь, дружище, то надо спросить её. Она только начала контролировать себя. А если она выйдет за стены барьера, поставленный вокруг моего дома, то я не могу гарантировать, что все будет хорошо. Да и амулет не готов ещё...

— Нет времени на объяснения! — воскликнул Йен Сид.

Сафиресмера выслушала их обоих внимательно, а её учителя будто с пониманием относились к ней.

— Поэтому ты должна поехать туда. Я приготовлю портал и отправлю тебя к ним, — сказал Йен Сид. — Это твоя первая задача хранителя Дисней. Сафиресмера ощутила, как сердце забилось быстрее. Мысли мгновенно перескакивали от страха к любопытству.

«Первая задача… хранителя…» — эта мысль обожгла её, как закалённый металл, но внутри зреющего волнения слабо тлела искра желания доказать всем, в том числе и самой себе, что она может.

— Но я… — начала она, но Йен Сид не дал ей закончить:

— Сафиресмера, послушай. Ты должна понять, что это не только возможность узнать больше о своих силах, но и шанс проявить себя. Мне кажется, этот опыт необходим и тебе, и твоим... друзьям.

Под «друзьями» он, очевидно, подразумевал Микки и его верную компанию, которые всегда находились рядом. Как же ей хотелось испытывать себя на практике, но к страху присоединилось и смущение:

— Я… я не уверена, что готовы. А если я не смогу?

Мерлин, присаживаясь ближе, произнёс с улыбкой:

— Все великие маги когда-то начинали с малых шагов, дружок. А кто, как ни ты, сможет защитить мир Диснея от угрозы? Ты ведь — светлое наследие своего отца.

«Светлое…» — это слово звучало как мелодия, ободряющая её натянутую душу. Она вспомнила о мудрых словах отца, о том, как каждое решение было основано на внутренней уверенности. Она понимала, что нужно идти вперёд, несмотря на все сомнения.

— Хорошо, — произнесла она решительно. — Если вы берёте меня с собой, я готова попробовать.

Йен Сид кивнул, его мудрые глаза сверкали одобрением, а Мерлин пригласительно улыбнулся:

— Тогда приготовься, юная хранительница. Портал будет открыт через несколько минут, и твое приключение начнётся!

Сафиресмера глубоко вдохнула, осознавая всю важность момента. Она могла чувствовать, как её магия пульсирует внутри, готовясь к новому испытанию. С каждой секунды её сомнения рассеивались, оставляя место для решимости. Рядом с ней, Мерлин и Йен Сид начали готовить мистические руны, превращая библиотеку в настоящий алтарь магии. Оба хранителя, как будто реагируя на её внутреннюю силу, работали в идеальной гармонии. Наконец, с громовым звуком, портал открылся, излучая яркий свет. Сафиресмера сделала шаг вперёд, ощущая холодный ветер на своём лице, как будто именно он призывал её.

— Вперёд, Сафиресмера! — скомандовал Йен Сид, а Мерлин добавил: — И помни, будь мудрой, как твой отец!

С решимостью, улыбкой и трепетом она шагнула в портал, оставляя за спиной библиотеку и друзей, готовых поддержать её, но в то же время готовая к своим собственным открытиям и испытаниям.

Под массивными стенами королевского замка царила оживленная торговая суета. Среди зазывал и разносчиков выделялись двое приятелей — Микки Маус и Гуфи. Не имея других способов прокормиться, они всеми правдами и неправдами старались реализовать свой скромный товар.

— Свежий хворост! Последние охапки! — выкрикивал Микки, обмахиваясь своей фирменной шляпой. — Без огня не сваришь обед, не обогреешь дом!

Берите хворост, господа!

Неподалеку его дружище Гуфи, растянув губы в широченной улыбке, тоже зазывал покупателей:

— Эй, народ, кому прохладительного? Мороженое! Собственного приготовления! С песочком, с сеном — на любой изысканный вкус!

Гуфи с гордостью демонстрировал ведерко, где среди ледяных кусочков и вправду были вкраплены песчинки и соломинки.

Издалека за их комичными стараниями с любопытством наблюдала Сафиресмера. Мерлин наставлял ее немедленно взяться за дело, едва она прибудет в Диснеевское королевство. И вот, эти придорожные торговцы, должно быть, и есть те самые помощники, о которых говорил великий волшебник. «Испытание номер один, — решила Сафиресмера. — Проверить их на благонадежность и исправить их жизненный путь, если потребуется». Она глубоко вздохнула и решительно направилась к ничего не подозревающим приятелям, оставляя за спиной сверкающий голубо-красный шлейф. Новое приключение началось!

Она подошла к ним.

— Приветствую вас, добрые жители! — обратилась она звонким голосом к озадаченным торговцам хворостом и мороженым. — Моё имя Сафиресмера, и я прибыла по поручению самого волшебника Мерлина. Я его ученица. Микки Маус первым пришел в себя от изумления и радушно поклонился небожительнице:

— Рады приветствовать вас, леди Сафиресмера! Признаться, мы не ожидали столь высокого гостя в этих краях.

Его приятель Гуфи, сгорбившись, сидел прямо на снегу, уныло созерцая остатки своего необычного мороженого.

— Увы, спрос на мой товар сегодня был неважным, — пробурчал он. — Если так пойдет и дальше, съем все сам, не ровен час.

— Полно отчаиваться, дружище! — звонко рассмеялся Микки, хлопнув Гуфи по плечу. — Когда судьба свела нас с такой прекрасной волшебницей, верно, нас ждут перемены к лучшему! Да и мы однажды попируем по-королевски.

Неожиданно для Сафиресмеры послышалось музыка и Микки с Гуфи пели. В их песне слышалась одна лишь мечта о жизни короля, о еде и тепле.

Вдруг песню и музыку оборвали голоса солдат, которые стали кричать:

— Грозный Пит. Нет умнее и хитрее.

Вдруг Плуто, не сумев побороть голод, неистово погнался за каретой, лай его становился все более пронзительным.

— Плуто!

Микки и Сафиресмера побежали за псом, но перед ними закрылись ворота. И мышонок постарался в дверь.

— Кто там? — спросил сторож. — Чего надо?

Микки вытер пот со лба и ответил:

— Извините, мне бы пёсика забрать...

— Он во внутрь пробежал, — добавила Сафиресмера, и вдруг сторож открыл ворота и задрожала, будня что-то.

— В-в-ваше В-в-Высочество... П-п-прошу вас, П-П-проходите, сир... А не то мне не сносить головы...

Когда они вошли и отошли чуть дальше, ища Плуто, как Капитан Пит на туп л на ногу стражника.

— Сегодня что, день открытых дверей?! — заревел он во всю мощь своих легких.

— Но как, капитан?! — пытаясь освободить ногу из-под сапога капитана, прописал несчастный. — Это же сам принц...

В гневе Пит грубо сжал воротник Микки, вжимая его в землю. Сафиресмера изо всех сил пыталась остановить разбушевавшегося капитана, но тщетно. — Эй, отпустите его! — прокричала девушка, достав свой меч из ножен. — Это говорю я — дочь Хранителя!

Но Пит не придавая значения словам «наглой» девице человеческого племени.

— А меня не колышит, кто твой папаша! — грубо ответил Пит, отбив меч со всей силой у девушки своей шпагой.

Вдруг над внутренним двором замка раздался повелительный оклик:

— Что происходит?!

Пит поднял голову, увидев принца в окне, ответил:

— Шпыняю отребье, сир...

— Любой мой подданый заслуживают уважения! Пусть его приведут! Сафиресмера невольно ахнула, узнав благородные интонации принца Англии. Кажется, ее миссия приобретает неожиданный оборот... Пит поспешно ослабил хватку, его налитое кровью лицо сменилось смертельной бледностью. Бросив последний злобный взгляд на Микки, он приказал солдатам проводить странников во дворец. Девушка шепнула другу:

— Вас желает видеть принц.

Он пнул Микки, и тот полетел в ближайший сугроб, потом его схватил другой солдат и потащил в замок. Только и было слышно:

— А ну, отпусти! Я — горожанен!

Плуто и Сафиресмера хотели вмешаться, но Пит обоих вышвырнул за ворота и закрыл их, плюнув почти в лицо девушке:

— Проваливай, отребье!

Вытерев лицо от снега и слюны капитана, Сафиресмера поднялась и зашипела на него:

— Это я тебе припомню!

Тем временем Микки бродил по лабиринтам огромного королевского замка, пытаясь отыскать покои Принца. Он никак не мог взять в толк, зачем Его Высочеству могло понадобиться его присутствие.

Погруженный в размышления, Микки не заметил, как оказался в одной из галерей замка, где стояли шеренги старинных рыцарских доспехов. Он впечатался прямо в них, и громкий грохот разнесся по коридору — несколько шлемов свалились на пол. Два из них закатились и угодили прямо на головы Микки и самому Принцу, который в это время проходил мимо.

Когда оба оправились от неожиданности, они наконец-то взглянули друг на друга. Забавное зрелище — два почти что близнеца в рыцарских шлемах!

- Ты выглядишь совершенно… — начал было Принц.

- …как я! — закончил за него растерянный Микки.

— Стой стой стой! — остановил принц нищего. — Эээ... Кто ты? И кто твой портной?

Микки встал и снял шлем с головы, отвечая:

— Я... Я Микки. Микки Маус. Горожанин.

—... А, так ты нищий! — ахнула в восторге принц и повёл его в свои покои. — Благодарю, ты спас мне жизнь.

— Как это?

— Не дав помереть со скуки на уроках.

Они вошли в покои:

— Ты наверное не знаешь каково быть принцем, — сказал принц, идя к зеркалу.

— Думаю, здорово, — ответил Микки, рассматривая комнату.

— Всегда на виду. Завтрак в семь, до обеда уроки, пир банкет. И что не вечер, званый ужин. А потом почевать.

И тут Его Высочество озарила безумная идея. Он уже давно тяготился размеренной дворцовой жизнью, окруженный лестью и условностями. Принц мечтал хоть ненадолго вырваться за стены замка и ощутить вкус простой жизни! — Я по горло сыт этим царским существованием! — воскликнул он. — Тут невыносимо скучно, а я даже не имею права покидать крепостные стены. Но сейчас все изменится! Обменяемся одеждой — ты будешь принцем, а я смогу пожить как обычный человек. Всего день-другой, но я наконец-то познакомлюсь со своим королевством изнутри!

Микки с изумлением взирал на Принца. Неужели тот всерьез? Но, с другой стороны, разве не об этом мечтает каждый простолюдин — хоть ненадолго примерить венец?

— Я не думаю, что это хорошая мысль, — обеспокоенно сказал Микки. Он вовсе не был уверен, что ему хочется остаться во дворце.

А если бы Принц имел хоть малейшее представление о том, в каких условиях живут люди за стенами замка, то наверняка не захотел бы испробовать такую жизнь на собственной шкуре. Но Принц как всегда настоял на своём.

Он облачился в лохмотья Микки и вылез через окно.

— Не волнуйся, всё будет в порядке. А уж ты за это время наешься и напьёшься досыта. Будешь жить как король!

«Вообще-то звучит заманчиво!» — подумал Микки и немного успокоился.

Принц спрыгнул на землю, повернулся и … столкнулся прямо с начальником стражи.

Пит был уверен, что перед ним не Принц, а Микки.

— Ну, ты, голодранец! — рыкнул капитан. — Убирайся отсюда, и чтобы я тебя больше не видел!

— Голодранец?! — прокашлялся Принц. — Один ноль в мою пользу! Я — принц!

— Оу, прошу прощения, мой сир! — Он посадил Принца на катапульту.

— Что ж, вы очень любезны, — улыбнулся принц.

— Я рад служить вам! — он со злорадным хохотом привёл её в действие. — Прощай, крысеныш!

Несчастный Принц летел всё выше, выше и выше, а потом вниз, и вниз, и… в сугроб.

Сафиресмера и Плуто подбежал к мышонку, помогая тому подняться.

— Ох! — только и пискнул он, зарываясь головой в глубокий снег.

Плуто подскочил к Принцу и радостно его облизал. Но что это? Чужой запах! Он ещё разок принюхался, убедился, что перед ним точно не Микки, отвернулся и отошёл в сторону, ничего не понимая. — Всё в порядке? — спросила друга Сафи.

— Просто прекрасно, моя дорогая. — ответил принц. Сафиресмера вдруг чтото заподозрила. Он ещё так не говорил, или ей это показалось.

— Микки! Микки! — закричал Гуфи и подбежал к Принцу.

«Вот и начинается моя первая встреча с населением!» — сказал себе Принц.

— Где ты был, Микки? — спросил Гуфи, похлопав друга.

— Извините меня, любезный, — остановил собеседника принц. — я такой забывчивый. Как вас зовут?

— Это что, новая игра? — ахнул Гуфи с хохотом. — Я — Гуфи, твой старый... — Старый, да? — мышонок взял руку Гуфи в свои. — Я уважаю старость. Если нужно, я с радостью вам помогу.

Сафиресмера вдруг разявила рот, не понимая, что вообще произошло, пока она стояла на морозе одна.

«Это не наш Микки, — подумала она. — Как-то странно»

Принц, естественно, не знал, кто такой Гуфи, и поспешил удалиться, тихонько пробурчав:

— Извините, но, к моему величайшему сожалению, я очень занят. На это время я договорился о встрече с… портным.

Гуфи ничего не мог понять — ведь Микки никогда раньше так себя не вёл. Принцу удалось скрыться от Гуфи, и он степенно прогуливался по городу. «Надо же, какой милый и тихий городок! — подумал Принц. — Мне нужно чаще совершать такие вылазки инкогнито!»

Часть 3

Принц успел осмотреть все. Его даже успели дети закидать снежками, собаки погонять.

Когда стая бездомных собак гналась за принцем, Сафиресмера вовремя его на забор затащила, но потом он свалился в снег.

Раздался крик, которые привлёк внимание обоих:

— Люди добрые!

— Получи!

Сафиресмера и Принц с ужасом обнаружили, что главными угнетателями простых подданных стали собственные солдаты короля — отца Принца. — Не себе берём, тётка, а королю! — говорили солдаты, пытаясь забрать у женщины курицу.

— Последнее же! — плакала несчастная крестьянка, но эти гады продолжали свое зло сеять.

— Нам больше и не надо...

— Немедленно прекратите! — рассвирепела Сафиресмера, выхватывая меч из ножен. Ее глаза сверкали праведным гневом. — Как вы смеете обирать мирных жителей?!

— Я требую вернуть все отобранное у народа! — велел Принц, грозно нахмурив брови. — Вы забыли, кому присягали на верность?

Солдаты лишь разразились громким хохотом и в издевку водрузили на голову Принца огромную тыкву вместо короны.

— Ха-ха-ха, прекрасный венец для «принца»! — заржал один из стражников.

Сафиресмера занесла клинок, готовая вступить в схватку с мародерами, но Принц остановил ее движением руки. Он спокойно снял с головы тыкву и достал из-за пазухи королевский перстень с гербом. Надев его на руку поверх перчатки, Принц обратился к старшему сборщику податей:

— Я, законный наследник престола, приказываю незамедлительно раздать все награбленное голодающим жителям королевства!

Сборщик податей в оторопи отступил на шаг, узнав королевскую печать. Принц тем временем вскочил на крестьянский воз и принялся собственноручно раздавать припасы толпе иссохших от голода горожан.

— Да здравствует наш Принц! Да здравствует истинный Король! —ликовали люди. — Пусть Его Величество вскоре поправится и освободит нас от гнета! Очевидно, простолюдины не знали, что правящий монарх уже был при смерти. А капитан Пит только и ждал этого, чтобы захватить власть одному себе...

— Эй, ты арестован! — пригрозил один из солдат принцу копьем.

— Держитесь, Сафи, Микк, — кричал Гуфи, подъезжая на бочке. — Иду на помощь. — Он повалил пару солдат, придавив их бочкой мордой в снег.

Сафиресмера решительно шагнула вперед.

— Хорошо, невежды, вы сами напросились! — прогремела она.

С этими словами волшебница взмахнула руками, и мощный огненный смерч воздушной волны обрушился на строй солдат! Пылающие языки пламени вихрем закружились вокруг них, опаляя доспехи. Многие из стражников попадали наземь, пытаясь укрыться от этой магической стихии.

— Вау, Сафи, — хохотнул Гуфи, бросив своё домашнее мороженное с соломой.

Воздух наполнился запахом паленого металла и плоти. Дерзкий солдат, прежде насмехавшийся над Сафиресмерой, взвыл от боли, когда огненный вихрь опалил его лицо.

Принц и Гуфи с восхищением наблюдали за разворачивающейся битвой. Их подруга явно не шутила, обрушивая на врагов настоящий ураган из магического пламени и раскаленного воздуха.

Обожженные солдаты падали ниц, моля о пощаде. Лишь немногие упрямцы все еще корчились и метали бесполезные копья в магический вихрь. Принц шагнул вперед, давая знак своей грозной спутнице, что битва выиграна.

— Довольно, Сафиресмера!

Пылающий смерч начал стихать, оставив после себя дымящиеся обломки оружия и обугленные доспехи. Обожженные солдаты не решались даже пошевелиться, испуганные магической мощью Сафиресмеры. Волшебница победно выпрямилась и убрала огненные всполохи, держась за голову.

Принц и Гуфи замахали руками с повозки, подзывая Сафиресмеру: — Сафиресмера, быстрее сюда! Нам нужно поспешить, пока не прибыло подкрепление солдат!

Волшебница кивнула и стремительно направилась к ним, подол её голубого плаща развевался на бегу. Обогнув воронку от магического взрыва и обугленные доспехи поверженных стражников, она легко вспрыгнула в повозку.

Принц усмехнулся и пришпорил лошадей.

— Гуфи, вожжи!

Повозка рванула с места, загрохотав по разбитой дороге. Обожженные солдаты только начали приходить в себя, когда экипаж уже выезжал за городские ворота.

— Хо-хо, этому тебя сам сэр Мерлин научил, да, Сафи? Старина Мерлин мастер по части огненных штучек!

Сафиресмера небрежно откинула за спину развевающиеся пряди волос и кивнула с гордой усмешкой:

— А то! Вот только мне стоило приберечь силу. Иначе она вышла бы из контроля...

Принц хлопнул Сафиресмеру по плечу:

— И все же, подруга, твоя сегодняшняя демонстрация впечатлила даже меня.

Волшебница на миг зардергалась от похвалы.

— Все благодаря учениям Мерлина и Йен Сида.

В камере для пыток доносились смех и разговоры капитана Пита и одного из солдат, сидящий за столом и попивая квас из больших кружек крышками. — Прямиком на тебя? Ой не могу! Прямо сверху!

— Да!

— Умора!

Когда смех уже стих, то солдат продолжил:

— Может я и сумасшедший, капитан. Вы мне сколько раз говорили, что я того. Но только он держался как человек благородных кровей! И потом, тот перстень!..

Пит замер, из открытой кружки, что он держал в руке, родился напиток прямо ему на доспехи.

— Перстень... — наконец-то произнёс капитан, и до него дошла мысль. — Значит, я таки вышвырнул принца!

Солдат подавился квасом, всплюнул, и уронил свою кружку:

— Вы вышвырнул принца?! — воскликнул он и начал дразнить капитана, но Пит схватил его за удлиненную морду.

— Не попадёт, если он случайно умрёт! — сказал он и засмеялся.

Ночь окутала город холодной завесой снегопада. Сафиресмера сидела поодаль от весело потрескивающего камина, кутаясь в свой плащ. Ее красивое лицо омрачала грусть.

Гуфи хлопотал у огня, помешивая ароматный горячий суп в закопченном котелке. Принц же, все еще не открывший своего настоящего титула доброму Гуфи, заметил подавленное состояние Сафиресмеры.

Отодвинувшись от костра, он подсел к ней на обломок сломанной скамьи и участливо коснулся ее плеча:

— Что тревожит тебя, Сафиресмера?

Волшебница посмотрела на него усталым взглядом и тяжело вздохнула, отводя взор к языкам пламени.

— Простите, Ваша Светлость... Я лишь размышляла о своей незавидной доле.

О том бремени, что настойчиво возлагает на меня матушка с самого детства.

Она умолкла на миг, словно собираясь с мыслями.

— Видите ли... Моя мать, чьи корни принадлежат древнему благородному роду, практически с хотела обручить меня с сэром Ланселотом. Она безапелляционно требует, чтобы я вышла за него замуж, остепенилась и произвела на свет достойных наследников, — в глазах Сафиресмеры блеснули слезы. — Но разве справедливо столь ограничивать жизнь и волю того, в чьих жилах течет кровь вольного хранителя портала между мирами Дисней? Разве я не вправе распоряжаться собственной судьбой, если обладаю даром повелевать стихиями?

Она горестно покачала головой и продолжила:

— Увы, если бы не настояния матушки связать мою жизнь с Ланселотом, я бы не очутилась столь далеко от дома в столь лютую ночную стужу. Словно преступница, обреченная на ссылку...

Принц внимательно выслушал ее печальный рассказ и понимающе кивнул.

Положив ладонь на ее руку, он заговорил проникновенным тоном:

— Я вижу, как глубоко ранит тебя этот неволей навязанный обет.

Идиллию ночной тишины внезапно нарушил пронзительный звон колокола, раздавшийся со стороны замерзшей реки. Принц вскочил на ноги и бросился к окошку небольшого домика Гуфи.

На льду медленно продвигалась лодка, а сгорбленный старик изо всех сил раскачивал тяжелый колокол на носу.

— Что стряслось? — окликнул принц незваного гостя, чувствуя, как по спине пробегает холодок нехорошего предчувствия.

— Король умер! — сипло прокричал старик, сделав передышку. — И принц вот-вот взойдет на трон!

Эти слова подкосили принца, словно удар обухом. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени, схватившись за лицо рукой. Долгие годы изгнания, утраченные надежды — все это пролетело в единое мгновение.

— Отец... — лишь смог выдавить он, возвращаясь к потрескивающему камину, к изумленным спутникам.

Гуфи как раз закончил готовить свой знаменитый походный суп и уже потянулся к миске.

— Супец готов, Мик! Ох, точно... — он осекся, вспомнив об истинном титуле своего молчаливого попутчика. — Ваше Высочество.

Теперь все сомнения развеялись. Гуфи и Сафиресмера с недоумением взирали на внезапно осунувшегося принца, застывшего в ужасе перед новой ролью, что выпала на его долю.

Тяжело переводя дыхание, принц сунул руку за пазуху и извлек оттуда небольшой перстень с гербом. Снедаемый внутренней борьбой, он надел его на безымянный палец левой руки.

— Мне предстоит изгнать Зло, увиденное мною на чужбине, —решительно произнес он, выпрямляясь. — Как принц, я должен выполнить этот свой долг перед королевством. Как наследник трона.

Он гордо выпрямился, расправляя плечи. Настала пора прикончить ту тварь, что столько лет душила его народ.

— Кто последует за мной в эту схватку? — бросил он своим верным спутникам.

— Так ты и вправду принц, верно? — удивился Гуфи, потом встал на колено перед ним и снял шапку. — Я с вами, Ваше Высочество! Годами я буду верой и правдой служить вам.

— Гуфи, — принц положил свою ладонь на плечо товарища. — Я обязан тебе и Сафиресмере жизнью. Вы — настоящие товарищи.

Затем он повернулся к Сафиресмере, которая все еще сидела с растерянным видом, прижимая руки к груди.

— А ты, подруга? Ты же потомок благородного народа могучих хранителей!

Разве могущественная волшебница убоится любой нечисти?

Сафиресмера посмотрела на принца долгим взглядом. Все ее тревоги и печали вмиг отступили, уступив место решимости. Кивнув, она поднялась на ноги, взметнув полы своего изодранного плаща.

— Я с вами, мой принц! — произнесла она, склонившись в почтительном поклоне.

Принц окинул взглядом своих верных спутников. Впереди их ждала нелегкая схватка, но он твердо верил — с такими соратниками зло не устоит. Кивнув, он обнажил свой меч, и клинок отбросил зловещий отблеск на его решительное лицо.

— Тогда выступаем немедля! Мой трон ждет! Мы возвращаемся во дворец! И вся троица, ведомая принцем, шагнула навстречу своей судьбе, против любых ужасов, что их ждали впереди.

Тишь была нарушена оглушительным грохотом — в хижину ворвались капитан Пит и его отряд в черных доспехах. Их лица исказила звериная ухмылка предвкушения.

— Вы трое отправитесь в тюрьму, мой принц! — прогремел капитан, ухмыляюсь. — Взять их!

Не мешкая, Сафиресмера взмахнула руками, окутывая себя сияющим куполом защитной магии. Молнии хлестнули по нападавшим.

Однако солдаты были готовы к магическому отпору. Выставив зачарованные щиты, они принялись теснить Сафиресмеру, рассеивая ее заклинания булавными ударами. Принцу тоже пришлось нелегко — окруженный со всех сторон, он лишь отчаянно отбивался.

В гуще сражения метался бравый Гуфи, вооруженный лишь рогатиной. Но, увы, воинское ремесло давалось ему с трудом. Один неловкий взмах — и он запутался в собственных ногах, вылетев в разбитое окно вместе с ошметками занавесок.

— Держитесь, Ваше Высочество! — подбадривал он снаружи придушенным криком.

Воспользовавшись замешательством, вражеские солдаты оттеснили Сафиресмеру, осыпая ее градом булавных ударов. Вскоре отважная волшебница была опутана магическими цепями и повержена на землю.

Принц, видя плен своей прекрасной спутницы, ударил с удвоенной яростью. Но его быстро одолела численно превосходящая вражеская свора, валя с ног дождем жестоких ударов. Он склонил голову перед капитаном Питом, когда его схватили за руки и ноги.

Вдруг доносились жалобные стоны Сафиресмеры — беднягу крепко опутали веревками после неудачного приземления. Пит со смехом наградил её новым пинком под ребра.

— Ну что, принцесска! — подразнил он ее, взяв её за щеку. — Каковы ощущения?

Но она в ответ плюнула ему в лицо, из-за чего получила сильнейший удар рукоятью ее же меча по голове.

По дороге в темницу Сафиресмера потеряла сознание. Ее голова безвольно склонилась на плечо принца, который ехал рядом, скованный по рукам и ногам.

В беспамятстве к волшебнице пришел странный сон. Она оказалась в просторном зале, залитом мягким сиянием. Навстречу ей вышел ее покойный отец — добрый хранитель, обучивший Сафиресмеру премудростям. За его спиной маячила седовласая фигура — сэр Мерлин, легендарный чародей. — Дочь моя, — ласково произнес отец, обнимая Сафиресмеру. — Я вижу, тяжкие испытания выпали на твою долю. Но не падай духом! Твой путь и предназначение куда более велики, чем ты можешь себе представить.

— Мудрый Мерлин, мой учитель, — Сафиресмера обратилась к седовласому старцу. — Что мне делать? Мерлин сделал шаг вперед.

— Юная волшебница, — заговорил он глубоким голосом. — Перед тобой раскрыта великая тайна бытия. Ты — ключ к освобождению всех земель от владычества Темных Сил. Ибо в тебе течет кровь могущественного рода чар...

— Отпустите меня! — кричал принц, когда его и Сафиресмеру Пит нёс к одной из тюремных камер. — Руки прочь! Вы поплатитесь за это! Приказываю отпустить меня!

Бросив Сафиресмеру на свое плечо, Пит схватил Принца за нос и захохотал:

— Пока нищего коронуют, тебе, мой милый друг, конец!

Солдаты открыли дверь, принца бросили сразу же туда. Его успел поймать Дональд, но когда дверь закрылась и стало темно, утак закрякал неразборчиво с недовольством и отчаяние. Сверху донеслась музыка. — Коронация! — воскликнул Принц.

Наконец-то придя в себя, Сафиресмера затрясла головой, сгоняя дурман из своего сознания.

— Пора положить конец этой игре! — раздался голос принца, обращенный к охраннику за массивной дверью. — Сейчас же отопри эту проклятую дверь! — Ага, щас, разбежался! — отозвался стражник, ковыряясь в зубах своим ножиком. В этот момент в темницу вошел палач в маске и черном одеянии, сжимая в руках огромный топор.

— Смотри, кто к нам пришёл. Как нельзя кстати, — ухмыльнулся охранник. — Ну, не буду вам мешать.

Неловко ступив на ведро, палач выронил топор, который со свистом пролетел в опасной близости от стражника и застрял в каменной стене.

— Эй, что за дела?! — прорычал тот, хватаясь за меч.

Палач наклонился, пытаясь вытащить застрявший топор. Но вместо этого он со всей силы ударил деревянным черенком по голове охранника. — У вас случайно топора не найдётся? — заговорил знакомый голос, обращаясь к охраннику.

Тот рухнул замертво, что-то невнятно бормоча.

В следующее мгновение палач сорвал с лица маску, и на свет показались знакомые черты Гуфи!

Увидев, что это Гуфи, Сафиресмера вскочила на ноги, радостно обняв старого друга. Принц с Дональдом Даком тоже поспешили приветствовать своего освободителя.

— Гуфи, ты как всегда вовремя! — воскликнула волшебница. — Но как тебе удалось проникнуть в темницу?

Неуклюжий спасатель потупил взгляд:

— Ну, я тайком пробрался вслед за обозом, перевозившим вас сюда. А там уж подвернулся случай замаскироваться под палача!

— Отлично сработано, приятель! — хлопнул его по плечу принц. — Теперь нужно поспешить и выбраться отсюда, пока не поднялась тревога. Гуфи достал связку ключей, которую стянул у охранника, и принялся лихорадочно перебирать их, пытаясь подобрать нужный.

— Вот уж не знаю, может быть этот, а может быть и этот? А может этот маленький! — бормотал он, меняя один ключ за другим.

В этот момент до их ушей донеслись приближающиеся тяжелые шаги стражи. Дональд Дак испуганно вытаращил глаза и в панике схватил первый попавшийся под руку ключ. Вставив его в скважину, он с облегчением повернул — и массивная дверь темницы со скрипом отворилась!

— Быстрее, не привлекайте лишнего внимания! — прошипела Сафиресмера, первой выскальзывая в темный коридор.

Принц жестом подозвал остальных следовать за ней. Гуфи тут же засеменил вперед, волоча за собой длинный хвост оков, которыми были соединены все ключи. Дональд, ухватившись за его штанину, семенил следом.

Они успели вовремя — отряд вооруженных арбалетчиков как раз сворачивал за поворот.

— Стойте, кто идет? — окликнул их предводитель, щурясь в полумрак. — Вперед, к потайному выходу! — скомандовал принц сквозь молочную пелену.

Воспользовавшись кратковременным замешательством стражи, беглецы благополучно проскользнули в боковой проход, ведущий к длинной лестнице вниз. Путь на волю был найден, но впереди их ждали новые опасности и преграды...

В это время коварный капитан Пит спешил осуществить свой гнусный план

по захвату власти. Он придумал хитрый заговор, чтобы обмануть всех и стать правителем королевства.

Пит подошел к камере, где держали Микки Мауса, которого злодей собирался выдать за настоящего принца.

— Запомни хорошенько, — зловеще прошептал он, наставив меч на бедного Микки. — Одно неосторожное слово, и можешь попрощаться со своим псом Плуто! И никто никогда не узнает, что случилось с настоящим принцем. Микки, дрожа от страха, мог лишь кивнуть в ответ. Вскоре должна была состояться фальшивая коронация, на которой Пит и его приспешники получат полный контроль над королевством.

Торжественная церемония уже началась в главном зале дворца, когда внезапно массивные двери распахнулись! Это были Сафиресмера, настоящий принц, Дональд Дак и Гуфи, которым удалось благополучно сбежать из темницы. — Капитан, ты изменил королю и мне! — гневно воскликнул принц, обнажая свой меч. — Сдавайся сейчас же, предатель!

— Так вам все-таки удалось сбежать? — прорычал начальник стражи, выходя вперед с обнаженным клинком. — Ну, держитесь тогда!

— Это ты, мой принц?! — с облегчением воскликнул Микки. — Скорее, покажи этому негодяю, кто здесь настоящий хозяин!

Сафиресмера, Гуфи и Дональд Дак изо всех сил пытались помочь принцу в схватке с предателем Питом и его солдатами. Дональд сражался как отчаянный, яростно нападая на врагов. В пылу битвы, Дональд случайно взмахом топора перерубил толстый трос, на котором держалась огромная хрустальная люстра над залом. Тяжелый светильник с оглушительным грохотом рухнул вниз, сбив с ног сразу нескольких солдат противника.

В жестокой рукопашной схватке бесстрашный принц в последнем отчаянном выпаде выбил меч из рук самого Болвансона. В этот решающий момент в зал ворвались жители города, привлеченные шумом битвы. Они незамедлительно помогли схватить и связать изменника Пита и его нечестивых подельников. Праведная победа была одержана! Предатели были обезврежены и доставлены в крепкие казематы, чтобы предстать перед королевским судом за свои злодеяния. Настоящий принц торжественно взошел на трон под ликующие крики верноподданных. Справедливость восторжествовала, и в королевстве вновь воцарились мир и процветание под мудрым правлением законного наследника.

После того, как коварный заговор Пита был раскрыт, а он сам и его приспешники преданы правосудию, настоящий принц решил отблагодарить своих верных друзей за их отвагу и преданность.

На торжественной церемонии во дворце, принц возвел Сафиресмеру в ранг капитана специального отряда, в который также вошли Гуфи, Дональд Дак, Микки Маус и его верный пес Плуто. Отныне эта доблестная команда будет стоять на страже справедливости и мира в королевстве.

После официальной части, Микки, Дональд и Гуфи не скрывали своего восхищения и благодарности волшебнице Сафиресмере.

— Если бы не твоя смелость и находчивость, кто знает, чем бы все это закончилось! — восторженно говорил Микки, пожимая ей руку.

— Ты просто молодчина, подруга! Я горжусь, что сражался плечом к плечу с такой храброй волшебницей, — вторил ему Дональд, ласково похлопывая Сафиресмеру по спине своим крылом.

Даже Гуфи растрогался до слез:

— Я очень рад, что ты была с нами. Без тебя мы бы пропали!

Покинув дворец, герои отправились обратно в уютный замок Мерлина. Здесь их уже ждал сам великий волшебник, мудрый наставник Сафиресмеры. Мерлин гордо обнял свою лучшую ученицу, когда она поведала о приключениях и испытаниях, которые ей пришлось выдержать.

— Я всегда знал, что в тебе течет кровь истинных героев, дитя моё, — произнес Мерлин, ласково потрепав Сафиресмеру по щеке. — Ты проявила истинную доблесть, отвагу и преданность добру в борьбе со злом. Я безгранично горжусь тобой и благодарен твоим друзьям за то, что они помогали и защищали тебя.

С этими словами Мерлин взмахнул палочкой, и в честь отважных героев в небе над замком вспыхнул потрясающий фейерверк всех цветов радуги. Долгий и трудный путь был пройден, но впереди их ждали новые удивительные приключения...

Получив письмо от Мерлина, Амалия, была очень разочарована и встревожена. Она имела совершенно другие планы на будущее своей любимой дочери.

В письме великий волшебник в своей прямолинейной манере раскритиковал идею выдать Сафиресмеру замуж за одного из местных рыцарей, назвав это глупой затеей.

«Сафиресмера только что проявила невероятную храбрость и преданность, сражаясь бок о бок с героями против злодеев, — писал Мерлин. — Разве после таких подвигов уместно требовать от нее обычной семейной жизни в доме какого-то воина? Она доказала, что способна сама выбирать свой путь, невзирая на условности».

Мерлин недвусмысленно дал понять, что полностью поддерживает стремление Сафиресмеры развивать свой потенциал волшебницы и героини, а не сидеть дома безропотной женой рыцаря.

Амалия была вне себя от возмущения. Она мечтала, что ее дочь выйдет замуж, обретет домашний уют и покой, родит крепких внуков. Но теперь эти планы рушились из-за вмешательства старого чудака Мерлина. — Как он смеет?! — возмущалась Амалия, ходя из угла в угол. — Сафиресмера — еще совсем девчонка! Она не понимает, что делает, рискуя жизнью в этих сомнительных походах. Я должна остановить эту безумную авантюру!

Амалия решила срочно отправиться в замок Мерлина и вправить мозги не только взбалмошной дочери, но и ее наставнику. Она была убеждена, что блажь юности пройдет, и Сафиресмера вернется на истинный женский путь — путь жены и матери.

Получив ответное письмо от Амалии, Мерлин ощутил, как в груди зашевелилось беспокойство. Слова матери Сафиресмеры были полны ярости и решимости.

«Ты, старый болван, окончательно выжил из ума! — писала Амелия. — Моя дочь никогда не станет какой-то там странствующей волшебницей, рискующей

жизнью. Я уже все решила — Сафиресмера выйдет замуж за достойного рыцаря

Лонселота. И ее мнение на этот счет никто спрашивать не будет!»

Мерлин нахмурился, перечитывая угрожающие строки. Амалия не шутила — она была готова пойти на крайние меры, лишь бы осуществить свою мечту о «благополучном» замужестве дочери.

Волшебник отложил письмо и задумчиво посмотрел в окно. За последние годы обучения Сафиресмера стала для него куда больше, чем просто ученица. Эта добрая, отважная девушка, не знающая страха, согревала его старое сердце своим жизнелюбием и стремлением к приключениям. Мерлин привязался к ней, как к родной внучке.

— Неужели она и вправду попытается выдать ее замуж против воли? — размышлял он вслух.

— Бедняжка Сафиресмера, она так рвется в большой мир, а ее хотят запереть в четырех стенах...— вздохнул филин Архимед.

Мерлин встряхнул седой бородой. Ни за что он не допустит, чтобы мать омрачила будущее его любимой ученицы!

— Сафиресмера сама вправе решать, идти ли замуж или избрать путь! — заявил Мерлин. Сидящий рядом Йен Сид потёр висок И ответил.

— Увы, Мерлин, это не нам решать. Пойдём против Амалии — значит, пойдем против всего её королевства. А ты знаешь, что Диснейленд и Воздушное королевство воедино связаны паутиной. Разорвем связь с Хартлендом, то считай это войной.

Но Мерлин не стал слушать собеседника, встал и направился в комнату Сафиресмеры. Однако... Сафиресмера и без его слов поняла, что задумала мать.

Да и её учителя сделали все, что они считали нужным.

— Она зациклилась на этом... — шептала она, сдерживая слезы отчаяния.

Мерлин лишь кивнул.

Сафиресмера едва сдерживала слезы, Мерлин внимательно смотрел на свою ученицу, желая успокоить её.

— Сафиресмера, дитя мое, не печалься так, — ласково произнес он, коснувшись ее руки. — Я прекрасно понимаю, как тяжело тебе сейчас. Но, поверь, еще не все потеряно.

— Но как же так, учитель? —всхлипнула девушка. — Моя мать категорически против того, чтобы я продолжила обучение волшебству. Она хочет выдать меня замуж за рыцаря Лонселота, не спрашивая моего согласия! Я не согласна с этим!

Мерлин кивнул, его лицо омрачилось:

— Боюсь, твоя матушка движима лишь собственными упрямыми желаниями.

Ей кажется, что твое будущее только в роли жены и матери, а не волшебницы.

Амалия не видит твой истинный дар.

Волшебник подошел к окну, глядя на раскинувшийся внизу лес. — Но я, твой наставник и почти как дедушка, хорошо знаю, на что ты способна, Сафиресмера. И я сделаю все возможное, чтобы защитить твою мечту.

Он снова повернулся к девушке.

— Однако сейчас мы должны поступить мудро. Я не хочу окончательно рвать с твоей матерью, невзирая на ее угрозы. Возможно, временно мне придется уступить ее воле, чтобы сберечь тебя от неприятностей.

Сафиресмера расплакалась еще сильнее, но Мерлин успокаивающе обнял ее. — Не вини себя, дитя! И знай, даже если на первый взгляд все выглядит безнадежно, у тебя всегда найдется выбор. Ты сама волен решать свою судьбу.

Он заглянул ей в глаза.

— Возможно, придется ненадолго примерить личину покорной дочери. Но цени эту возможность — ведь тогда у тебя будет время все обдумать и сделать верный выбор. Я буду рядом и помогу, когда придет срок. Главное не торопиться и сделать правильный шаг в нужный момент. Доверься моей мудрости. Сафиресмера кивнула, вытирая слезы. В сердце ее воцарился хрупкий проблеск надежды. Она последует совету Мерлина и подчинится матери, чтобы выиграть время. А дальше все зависит только от нее самой...

Сафиресмера перевела взгляд на свое свадебное платье, аккуратно разложенное на кровати. Наряд, который призван был ознаменовать совершенно новую, семейную жизнь, доселе невиданную для юной волшебницы. Жизнь в роли жены и хранительницы очага, как того хотела ее матушка леди Амалия... Девушка задумчиво коснулась кружевной ткани платья. Сэр Лонселот, ее жених — уважаемый рыцарь, человек чести. Возможно, она смогла бы стать счастливой с ним и найти радость в иной, не изведанной ранее стези? Амалия была бы довольна, а для матери это так много значило бы...

Но нет, Сафиресмера помотала головой, отгоняя наваждение. Воспоминания о мудрых речах Мерлина вновь замелькали в памяти, точно путеводные звезды. «Тебе предстоит сделать выбор, дитя мое, — произносил старый волшебник. — И только ты вольна решать, по какой дороге идти — по зову души или покорно следовать чужой воле. Запомни, никакие узы не вечны, если ты не желаешь их сама»

Сафиресмера сжала кулаки. Она так хотела счастливой жизни, наполненной приключениями и новыми познаниями в окружении преданных друзей! Могла ли она променять это на тихое домашнее существование супруги?

Вновь подойдя к окну, девушка устремила взгляд вдаль, где за лесами маячили горные вершины.

— Я сделаю правильный выбор. Прости, матушка, но я не могу пойти против себя самой! Даже... позора и твоего гнева.

Решение было принято. Сафиресмера вновь взглянула на свадебное платье и отвернулась, чтобы начать собирать вещи для долгого странствия. Ночью, когда все уснут, она со своими верными друзьями уедет из замка, навстречу новой жизни, исполненной волшебства и опасностей! Но лучше так, чем предать саму себя...

Долгожданный день свадьбы Сафиресмеры и сэра Лонселота наконец наступил. В главном зале замка собрались многочисленные гости — знатные лорды, рыцари и их семьи. Амалия сияла от гордости, наблюдая как ее дочь в подвенечном платье величественно шествовала к алтарю, где ее ждал жених. Казалось, ничто не предвещало беды. Священник начал церемонию традиционными словами:

— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь, чтобы соединить узами святого брака сэра Лонселота и леди Сафиресмеру... — Он обратился к жениху: — Сэр Лонселот, клянетесь ли вы любить и беречь свою супругу в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии все дни жизни своей?

— Клянусь, — торжественно ответил рыцарь.

Священник повернулся к невесте:

— А вы, леди Сафиресмера, клянетесь ли... — Но девушка внезапно прервала его:

— Нет! Я не могу этого сделать!

Гости разразились вздохами изумления, а лицо королевы Амалии исказилось от ярости. Сэр Лонселот ошарашенно отпрянул.

— Я не могу и не хочу выходить замуж! — звонко продолжила Сафиресмера.

— Моя мечта — стать великой волшебницей, а не затворницей в четырех стенах! — Ты с ума сошла?! Да как ты посмела?! — с гневом воскликнула королева, вскакивая на ноги.

Но Сафиресмера осталась невозмутима. В этот миг в зал вошли ее лучшие друзья — Микки, Дональд и Гуфи.

— Верные друзья, наше время пришло! — воскликнула девушка и в одно мгновение сбросила ненавистное свадебное платье, оставшись в дорожном одеянии.

— За мной! В открытый мир на поиски приключений! — скомандовала она и выбежала из зала, прихватив посох.

Ошарашенные гости замерли в оцепенении, а Гуфи, Дональд и Микки устремились вслед за Сафиресмерой, оставив позади взбешенную Амалию и жениха. Отчаянная компания поспешно оседлала коней и на всем скаку выехала за ворота замка, навстречу новым опасным испытаниям!

Едва Сафиресмера и ее друзья выехали за ворота замка, как раздался пронзительный окрик королевы Амалии, исказившей лицо от ярости:

— Стойте! Немедленно остановите этих их!

Десятки облаченных в латы стражников и слуг, вооруженных алебардами и арбалетами, устремились в погоню. Амелия была вне себя от гнева из-за дерзкого посту пка единственной дочери, который бросил тень на честь всего благородного рода.

Но Сафиресмера была полна решимости. Она осадила жеребца и обернулась к приближающейся своре преследователей.

— Да как вы смеете идти против моей воли? Я избрала свой путь, и ни одна сила не остановит меня! —воскликнула девушка, и ее глаза вспыхнули волшебным сиянием, И посмотрела на Амалию. — А ты мне больше не мать! В следующее мгновение тело Сафиресмеры окуталось языками пламени, она стала стремительно увеличиваться в размерах, принимая новый устрашающий облик. Вскоре перед оцепеневшими от ужаса слугами предстала гигантская исполинская туша, чешуйчатые крылья которой простирались на многие десятки метров. Из пасти чудовища вырывались клубы едкого дыма.

Сафиресмера обернулась легендарным огнедышащим драконом! Мощным взмахом крыла она сбила наземь несколько десятков стражников. Затем ее глотка извергла жаркий огненный шквал, вынудивший остальных отступить. Придворные лучники в ужасе дрожали, осознав что им не совладать с этим мифическим чудовищем. А Сафиресмера уже подхватила друзей в свои исполинские когтистые лапы.

Взмыв над замком, дракониха бросила последний взгляд на родную мать. Амалия стояла побелев от горя, окруженная перепуганной свитой. Из ее глаз катились слезы безысходности и горечи от потери дочери. Но решение Сафиресмеры было тверже алмаза.

С оглушительным ревом дракониха взмахнула могучими крыльями и рванулась ввысь, унося с собой отчаянную компанию искателей приключений.

Впереди их ждали невероятные опасности и испытания в неизведанных землях!

Пролетая под огромными и черными тучами, наши герои пытались высмотреть место для приземления, но к сожалению ветер и дождь вынудили Сафиресмеру приземлиться в районе деревьев.

Ее крылья не справились с сильным ветром, и девушка потеряла контроль над стихией. Произошла тряска: Сафиресмера отлетела с большой силой к озеру, а трио: Микки, Дональд и Гуфи приземлились кто на деревьях, а кто-то удачно приземлился на землю.

Приняв свой прежний вид, Сафиресмера выбралась из воды и, хватаясь за повреждённые места — ребра и правая рука, она подошла к друзьям.

— Всё в порядке? — с беспокойством спросила она, подняв Гуфи с Микки. — Никто не пострадал.

Гуфи поправил жилет и ответил:

— А-хек, не переживай. Мой зад цел.

На его смех она не обратила внимания и посмотрела на дерево, где сидел напуганный Дональд. Когда он упал, Сафиресмера шлепнула по лбу и досадно вздохнула.

— Нам надо бы двинуться в Диснейленд. Мерлин сказал, что будет ждать нас именно там! — сказал Микки и двинулся вдоль ночного леса. Все пошли за ним, кроме самой Сафиресмеры.

Она стояла и смотрела на её маленький островок с её родным годом. Её белое свадебное платье было испорчено. И этот поступок навсегда оставят в её душе и памяти такое чёрное пятно. — Прости меня, отец... Мама.

Идя по улицам Диснейленда, Сафиресмера никак не могла выбросить их своей головы все события этого года. Это был самый худший год в её жизни. Пока она приходила в забвении, Микки, Дональд и Гуфи наконец-то нашли главный замок этого города. Но только они собирались прибавить шаг, как перед их лицами остановился большой белый лимузин. Из черного окна показалась голова в чёрных очках и черном костюме. Инспектор Кобра Бабочка. — Прошу, леди и джентльмены, — сказал он грубым голос, не посмотрев в их сторону. — Садитесь в машину.

Друзья оказались под вопросом, поглядывая друг на друга, пока Сафиресмера не подошла к машине.

— В чем дело? По какому праву, черт возьми, тут происходит? — задавала она вопросы более агрессивно, чем хотела показаться. Видимо, она вся на нервах.

Кобра Бабочка посмотрел на девушку в свадебном наряде, приопустив очки к носу и осмотрев её с ног до головы.

— Простите, если задам вам вопрос, — ответил он, посмотрев в глаза Сафиресмере. — Вы случайно не сбежавшая невеста из Хартсленда?

Девушка задумчиво отвернулась от него, как будто поняла, что слухи о её побеге уже дошли до Диснейленда. Что поделать...

— Для справочки, леди Сафиресмера. Дочь Хранителя Алкиноя, — вздохнула девушка, а после посмотрела на него. — А вы кто? За наши с отцом путешествия я вас вижу впервые.

— Кобра Бабочка, — кивнул он почтительно, потом вышел из машины и открыл заднюю дерцу. — Миледи, прошу. Вас ждут в суде.

Гуфи, Дональд и Микки ахнули и подошли ближе.

— В суд? — сглотнул Гуфи, дрожа от страха. — Неужели мы нарушили закон?

— О нет, сэр. Вас просят присоединиться как сведелей.

Сафиресмера поняла о ком возможно пойдёт речь:

— Пит...

— Совершенно верно, миледи. Прошу, надо поторопиться.

Как только они сели в машину, так Кобра нажал на пидали и лимузин с ветром умчался по мосту прямо в ворота величественного замка. Сафиресмеру по прибытию успели переодеть в темно-синее платье с красным карсетом, причесали волосы и уложили их в красивом виде.

— Миледи, вы готовы, — сказала женщина средних лет от двадцати пяти до тридцати. Маргарет Смит. В разводе, не имеет детей.

Сафиресмера с легкостью вздохнула и направилась из покоев в коридор, где её сопровождал Кобра Бабочка.

— Должен сразу предупредить, миледи, — заговорил он. — Мистер Пит имеет много адвокатов, и многие из них возможно успели подкупить судью. Но судья Клод Фролло будет присутствовать на этом заседании как ваш защитник. — Фролло? — удивилась Сафиресмера, а когда они почти подошли к золотым дверям судебного зала, то она спросила. — Неужели судья Фролло поможет нам посадить Пита? Что-то сомневаюсь, мистер Бабочка.

— Да, — ответил он и остановился перед дверью. — Сам ума не приложу, как он согласился на это. Но как бы это ни было, он раб Божий. Он хоть и жесток, но справедлив.

Сафиресмера сделала глубокий вздох, прежде чем открылись двери и пролился в замке золотой свет и раздался гул в зеле. Голоса были громче и они спорили "за" и "против", но это не остановило девушку и она сделала шаг вперед, следующий. И вот она стоит на нужном месте.

Голубые глаза прекрасной волшебницы посмотрели по ее левую сторону и заметила Пита. По его обе стороны стояли Носорог и Горилла из Кейп-Сюзета.

Пришли судьи.

— Как глава Верховного суда Диснейленда и один из его хранителей — Фазир, объявляю первое заседание открытым!

Когда все уселись на свои места, а судьи помогали Фазиру сесть Всадника Без головы и Королева Червей, так как он похоже был слепой и на его глазах была повязана белая ткань. К Сафиресмере подошёл никто иной как судья Клод Фролло.

— Вижу, у нашего любозного изгоя есть дитя, — шептал он ей на ухо. — Зачитайте обвинение, мистер Сверчок, — сказал Фазис. Джимини протянули микрофон, чтобы его было слышно. Сверчок развернул письмо, надел очки и начал читать в слух.

— От имени всего Воздушного королевства в связи с последним событием, которое привело к бунту в Англии против короны...

Пока Джимини читал, Сафиресмера переговорилась с судьёй, и он обещал высказать поддержку, в случае неудачи.

—... Мистер Пит обвиняется в преступлении против короны Англии, и приговаривается к пожизненному заключению! — закончил читать Джимини. Поднялся шум.

Примечание к части

Выглядит как обычный пересказ. Знаю.

Часть 4

Выйдя из зала правосудия, Сафиресмера со злобы опрокинула мусорный ящик и завопила:

— Ну нет! Я не понимаю! — кричала она, пока Микки, Дональд и Гуфи подошли к ней, чтобы как-то успокоить её. — Этого негодяя следовало бы наказать смертной казнью или самой тяжелой и грязной работой!

— Его достаточно наказали, — сказал Гуфи.

— Ага, отправить его работать на судне поваром? — возмутилась

Сафиресмера. — Нет, вы как хотите, а я пойду искать вершину хранителей. Девушка развернулась и вошла в сердце Диснейленда, где вокруг неё были многие мультяшные персонажи и живые люди.

Войдя в сам замок, она не ожидала там увидеть…

— Как же я рад тебя видеть, Сафиресмера, — это был Мерлин, стоящий рядом с троном, на котором сидел Йен Сид.

Сафиресмера склонилась перед ними, приложив руку к сердцу, а из глаз пошли слезы. Неужели это сон или кошмар?

— Надеюсь, все пять хранителей примут тебя, как одного из нас… — сказал вечно угрюмый Йен Сид. И эти слова стали частью новой жизни для неё…

Три года пролетели как одно мгновение с тех пор, как Сафиресмера совершила побег со своей собственной свадебной церемонии. Покинув дом и оставив позади привычный мир, она обрела новый дом в сказочном королевстве Диснейленде, в самом его сердце.

Здесь, среди волшебных достопримечательностей и очарования диснеевских персонажей, Сафиресмера смогла воплотить в жизнь свои мечты и найти истинное призвание.

Каждый день она проводила в тренировках вместе с Гуфи, Дональдом Даком и самим Микки Маусом, оттачивая навыки владения оружием. Эти легендарные герои делились с ней своим боевым опытом, передавая секреты меткой стрельбы и искусного фехтования.

Сафиресмера с энтузиазмом впитывала их знания, постепенно становясь настоящим мастером в обращении с различными видами оружия. Параллельно с этим она практиковалась в магических искусствах, совершенствуя свои способности под чутким руководством опытных волшебников и фей Диснейленда.

Каждый день Сафиресмера погружалась в загадочный мир заклинаний, изучая древние фолианты и постигая тайны магических ритуалов. Ее талант раскрывался все ярче, наполняя окружающее пространство сказочным сиянием.

Сафиресмера ни на миг не жалела о своем решении отказаться от брака. Здесь, в Диснейленде, она обрела настоящую свободу, возможность следовать своим страстям и развивать уникальные навыки. Каждый день был наполнен приключениями, волшебством и радостью жизни в окружении удивительных друзей. И хотя впереди ее ждали новые испытания, Сафиресмера была полна решимости идти по выбранному пути, не сворачивая с дороги своей мечты.

И вот однажды, по случаю дня посвящения Сафиресмеры в хранители Диснейленда, царила атмосфера всеобщего ликования. Сафиресмера и ее друзья трудились не покладая рук, готовясь к грандиозному празднику. В перерыве между приготовлениями Сафиресмера встретилась со своим давним другом Вороном. Их дружба зародилась еще в те далекие времена, когда Сафиресмера только начинала свой путь в Диснейленде, около трех лет назад. — Эх, друг мой, — протянул Ворон, усаживаясь рядом с Сафиресмерой. — Помнишь, как все начиналось? Ты была такой неопытной, а я водил тебя по тайным тропам Диснейленда.

Сафиресмера рассмеялась, вспоминая их первые приключения.

— Конечно, помню, Ворон! Ты был моим проводником в этом волшебном мире.

Без тебя я бы заблудилась в лабиринтах Диснейленда.

— Да уж, выпутывать тебя из неприятностей было моим главным занятием, — подмигнул Ворон. — Но ты быстро взяла все в свои руки. Твое упорство и трудолюбие вызывают восхищение.

Сафиресмера благодарно улыбнулась другу, когда тот внезапно вскочил, встрепенув перья.

— Говорят, — вдруг сказал Ворон, поправив очки на клюве. — Что Пит перебрался в Париж. Живёт там как капитан королевских мушкетеров.

Сафиресмера помрачнела.

— Этот негодяй сейчас на свободе?

— Его оправдал адвокат, к сожалению. Но его отправили под начало принцессы Минни, как отбывание наказания…

Сафиресмера внимательно оглядела главный гостеприимный зал и обратилась к Маргарет Смит:

— Девочки, у нас осталось совсем немного времени до начала праздника. Как продвигается работа по украшению зала?

Маргарет радостно подпрыгнула:

— О, Сафиресмера, все идет просто замечательно! Посмотри, какие яркие гирлянды из шариков и лент мы развесили по стенам. Разве не здорово?

Сафиресмера с улыбкой осмотрела творения своих помощниц. — Восхитительно, просто восхитительно! А теперь взгляните, что приготовила я.

Она жестом фокусника взмахнула рукой, и по залу поплыли сверкающие в свете люстр ракушки и кораллы, образуя причудливые узоры.

— Ох, как красиво! — воскликнула Смит.

— Вместе мы создали настоящее чудо, — сказала Сафиресмера. — Наш зал станет жемчужиной этого праздника!

Все трое с гордостью оглядели результат своего совместного труда. Праздничное убранство зала действительно выглядело сказочно и обещало подарить гостям незабываемые впечатления.

Сафиресмера прогуливалась по коридорам королевского дворца. По пути она встретила Йен Сида и Голубую фею, которые явно обсуждали что-то важное. — Мастер? Госпожа? — поклонилась Сафиресмера, сложив руки запястье на запястье при наклоне. Когда она подняла голову, заметила хмурый взгляд Йен Сид и озадаченность Феи. — Что произошло?

Спустя пару часов Сафиресмера после новостей Йен Сид, вздохнула и посмотрела на двух хранителей:

— Понятно, — произнесла она, поправив косу. — Значит, все, что говорят, это правда? Пит на кого-то работает, и я это чувствую.

Йен Сид пригласил свою бороду и громко выдохнул:

— Ты должна отправиться в Париж и помочь своим трём друзьям. Портал я открою, и ты отправится туда.

—… Но почему вы, мастер ничего не сказали в суде. Иначе бы мы избежали того, что Пит сейчас на свободе?! — закипела Сафиресмера. — Или же вы просто ищите момент и причину избавиться от меня, как от бракованного украшения? Йен Сид покачал головой, его глаза блеснули усталостью и тяжким решением:

— Нет, Сафиресмера, поверь мне, это не так. Суд был лишь первым актом этой игры. Мы знали, что Пит выйдет на свободу — иначе весь замысел разрушится. Ты нужна нам не просто как защитница, а как воительница, чей дух не сломить. Путь в Париж — это тест, возможность показать, насколько ты готова к предстоящей битве.

Голубая фея мягко улыбнулась, опуская взгляд:

—Всё это — часть великого плана. Появление Пита в Париже — не случайность, а вызов, на который ты должна ответить. Мы верим в твои силы и твоё сердце.

Сафиресмера сглотнула, чувствовала, как в ней борются сомнения и решимость. Она знала: этот путь опасен, но отказаться нельзя.

— Хорошо, — наконец сказала она, выпрямляясь и глядя в глаза хранителям.

— Если вы так верите в меня, я готова. Откройте портал.

Зеркальная поверхность на стене замка заискрилась и расплылась в волны света, создавая сияющий проход.

Сафиресмера сделала шаг вперед, чувствуя, как магия обвивает её, и с последним взглядом на Мастера и Фею вошла в свет портала…Дональд попытался подтянуть гайку, но в этот момент в трубе что-то загремело, перепугав его до смерти. Бедняга свалился с лестницы, но, падая, вырвал трубу целиком. Вода хлынула в комнату. А капитан мушкетёров Пит, мывшийся наверху, с недоумением глядел на переставший работать душ.

--

Борясь с трубой и льющейся во все стороны водой, троица не заметила, как в комнату вошёл Пит. И тут Гуфи случайно окатил водой разъярённого капитана. —Вот что, дуралеи! — рявкнул Пит. — Я не стану мириться с вашим головотяпством. От вас проку нет — выйдешь на минуту, возвращаешься — дикий ужас!

— Но учимся работать слажено. Готовимся в мушкетеры, — попытался оправдаться Микки.

— В мушкетеры? Ха! — безжалостно рассмеялся капитан Пит. Смеялся он до слез, а когда перестал смеяться, то вытер лицо платком. — Ну потеха! — Но… — выступил Микки вперед с решимостью в глазах. — Но мы будем стараться изо всех сил и прояви себя, капитан Пит. И, может быть, вы примите нас?...

— Принял бы, но вы кое-что упустили, — Он указал на Дональда: — Вопервых, Ты жалкий трус! Затем он повернулся к Гуфи:

— Во-вторых, ты — болван! Что же до тебя, — сказал он Микки, — то ты вообще пузатая мелочь. Да я бы не взял, даже если бы кроме вас, недотеп, во всей моей любимой Франции ни души ни осталось!

Он ткнул Микки в нос и взял его шляпу, скомкав его в маленький шарик и положил этот шарик в его ладошку.

— Вот, играй, малыш, в пинг-понг.

Он развернулся, расхохотался и громко хлопнув дверью, вышел на улицу.

Сафиресмера шла по улице Парижа, мысли её были забиты Питом. Ему дали пожизненное заключение, а его вдруг оправдал какой-то адвокат. Интересно было знать, у кого смелости хватило на это.

Пока она размышляла мимо неё кто-то промчался, закружив бедную волшебницу, что девушка потеряла равновесие.

— Эй! — воскликнула Сафиресмера и посмотрела на трех братьев Гавс, которые тащили огромный сейф к замку. Но она так быстро скрылись, и Сафиресмера решила найти их, чтобы узнать их коварный план.

Тем временем принцесса Минни села на ступеньки, ведущие в розовый сад. Замечтавшись, она не заметила нависшей опасности. Братья Гавс собирались сбросить на неё огромный железный сейф.

— Время пить чай! — позвала Дейзи принцессу в тот момент, когда сейф летел вниз. Услышав приглашение, Минни поднялась и сделала шаг вперёд. А за её спиной уже рухнул тяжеленный сейф.

— Что здесь! — кричала Дейзи и выбежала из замка к принцессе. Сафиресмера как сердцем чуяла, что не к добру это все, и поспешила на помощь. Прибежал к принцессе и ее придворной доме, волшебница посмотрела на сейф.

Сверху донесся чей-то стон и звук кулака об чью-то голову. Три девушки посмотрели вверх, но никого не обнаружили. Минни снова посмотрела на сейф и нахмурилась.

Братья Гавс бежали по каменным лестницам в подземелье, Между собой чтото говоря:

— Кто отправится к боссу за нагоняем?

— Хоть режьте меня на части, я не пойду!

— А я ходил в прошлый раз. Мне моя шкура тоже дорога!

Остановившись у деревянной двери, один из братьев хитро улыбнулся.

— О, я придумал! — сказал он и посмотрел на младшего. — Давай, скажи!

Младший недоуменно посмотрел на старшего и среднего.

— Что сказать? — спросил он, а средний ответил шепотом.

— Что мы дело запороли…

Войдя в комнату, младший Гавс посмотрел по сторонам, пока не увидел злющую гримасу Пита, сидящего в кресле.

— Так-так… — Пит встал и стал кружить вокруг своей «добычи». — Один здесь, а остальные в кустиках? Это не хорошо, верно?

Он закрыл дверь, снова походил вокруг, и когда он нагнулся, чтобы уже начать что-то говорить, как за дверью донесся смех.

— Ну у него… Такое огромное пузо!

Пит сквозь замочную скважину просунув лапу и втащил в комнату ещё двух Гавс. Когда оба поняли, что их заметили, они сразу указали пальцем на младшего.

— Он хочет вам что-то сказать, босс! — разом сказали они, а Пит сильнее нахмурился.

— Хорошее, я надеюсь.

Младший Гавс сглотнул, а два старших встали за его спиной, дрожа от страха.

—Мы отлично подготовились к делу, и почти похоронили принцессу! — сказал младший. Вдруг Пит взбесился:

— Я велел не хоронить принцессу, а охранять от всех бед!

— Сейф пролетел мимо нее.

— Слушайте, вы дуралеи, стоит не убивать принцессу, а похитить ее! — возмущался капитан Пит после того. — Ведь опера уже завтра! К этому часу все должно быть готово, только так я королём могу стать!

Прошла минута, как братья хлопали глазами:

— Я не понял! — сказал третий Гавс.

— Лейтенант Кларабелль! Бросить этих клоунов в подземелье, — приказал он Кларабелль.

—Только не туда! — взмолились братья Гавс.

Но сердце Кларабелль не знало пощады, Она дернула за рычаг и братья провалились под пол. Оказывается, под понятием подземелье, имелось В виду небольшая яма для наказания. Минуту спустя зазвонил телефон.

—Bonjour, лейтенант Кларабелль слушает. Логово Пита… — её лицо сразу же изменилось. — Принцесса?

Минни сидела на широкой каменной скамейке, уставившись перед собой с тяжёлым выражением лица. Её руки были скрещены на груди, плечи напряжены, а брови смыкались в глубокую хмуру. Воздух вокруг был наполнен лёгкой прохладой, а в тени древних колонн замка едва слышался шелест листьев и отдалённый звон колокольчика.

Рядом с ней стояли две её спутницы — Сафиресмера, гордая и собранная, и Дейзи, слегка взволнованная, но старающаяся сохранять спокойствие. Их взгляды периодически переходили на принцессу и друг на друга — в комнате ощущалась несказанная тревога и напряжение.

Внезапно из величественного здания вышел капитан Пит — высокий и несколько сутулый, с красным оттенком лица и натянутой улыбкой. Он шагнул вперёд, широко развёл руки и с видимой радостью закричал.

— Ваше Высочество, как хорошо, что Вы почтили нас своим присутствием! Сафиресмера сразу почувствовала фальшь в его голосе — этот привет был чрезмерно пышным, словно вымученным, и явно не отражал искренних эмоций.

Она взглянула на Пита с подозрением, читая в его глазах неискренность. — МНЕ НУЖНЫ ТЕЛОХРАНИТЕЛИ! — внезапно потребовала принцесса Минни, её голос прозвучал громко и властно, разрывая напряжённую тишину.

Капитан Пит скорчил наигранное выражение удивления, широко раздвинув глаза:

— Телохранители?! — переспросил он, но Сафиресмера могла разглядеть в его взгляде двусмысленность и скрытую тревогу.

Она понимала: Пит боится, что телохранители могут разрушить его коварный план.

— Мне нужны мушкетёры-телохранители! — настояла Минни, сжимая пальцы кулаков. — И нужны ПРЯМО СЕЙЧАС!

Капитан Пит оказался загнанным в тупик. Его разум лихорадочно искал выход из ситуации. В памяти всплыли три незадачливых уборщика, которых он однажды видел бродящими по коридорам. Вдруг он улыбнулся, решив на них положиться.

— Принцесса, Вам очень повезло, — произнёс он с хитрой усмешкой. — У меня как раз есть подходящие люди для такой задачи.

— Я очень на это надеюсь! — резко ответила Сафиресмера, ткнув Пита пальцем в живот. — И должна сказать, твоя халатность, Пит, едва не стоила жизни принцессе!

Пит покраснел, опустил взгляд, а белые рукава его мундирчика слегка дрожали от волнения.

— Я уверен, мы сможем стать мушкетёрами! — сказал он, пытаясь подбодрить друзей, находясь в комнате, где недавно их собрали для необычного испытания.

И тут неожиданно дверь распахнулась, и вошёл капитан Пит, сияя от удовольствия.

— Мои поздравления, парни! Вы прошли испытание! — торжественно заявил он. — Вы, ребята, — самые настоящие мушкетёры!

Микки, Дональд и Гуфи переглянулись с удивлением, а затем одновременно начали прыгать от радости. Микки взял на себя ведущую роль и громко провозгласил рыцарский девиз:

— Один за всех!

— И все за одного! — ответил торжественно Гуфи.

В этот момент капитан Пит, оставаясь в комнате, повернулся к Минни.

— Ваше Королевское Величество, позвольте представить тех, кто обеспечит Ваш покой и безопасность. Это Ваши мушкетёры! — прогудел он с преувеличенным уважением.

Однако Минни перестала обращать внимание на слова Пита — её взгляд был прикован к Микки. В нём отражалось восхищение и что-то более глубокое; она не могла отвести глаз от молодого мушкетёра, и он, кажется, испытывал то же самое.

Неожиданно Гуфи вскрикнул:

— Нож!

Он увидел, как Дейзи попыталась аккуратно нарезать сыр, но, испуганный внезапным движением, Гуфи и его друзья, словно по сигналу, мгновенно схватили её руки и трогали в замешательстве.

При этом Минни вскрикнула:

— Освободите её немедленно! Это моя придворная дама!

Сафиресмера, наблюдая эту сцену, лишь устало вздохнула, словно понимая всю бессмысленность происходящего и готовясь к грядущим сложностям. В воздухе между всеми чувствовалась ирония и загадка будущих событий, когда даже самые простые действия сопровождались драмой и ожиданием.

Карета принцессы и ее придворной дамы ехала по лесу.

— Правда, здорово быть мушкетёром? — восхищённо говорил Микки Дональду.

— Не то слово! — ответил ему Дональд.

Мушкетёры сопровождали принцессу Минни и Дейзи обратно во дворец.

Заболтавшись, они не заметили братьев Гавс, притаившихся на дереве у дороги.

— Враги! — закричал Микки, когда братья Гавс спрыгнули на карету.

Перепуганный Дональд тут же нырнул внутрь к Минни и Дейзи.

На крышу кареты встал отважный Микки.

— Эй, ты! К бою! — крикнул он.

— К бою?! — прорычал брат Гавс и перерубил шпагу Микки на части, как хрупкую ветку. — Ах. Ты. Мелочь. Пузатая! — он изрезал в доли секунды его форму на полоски.

Тем временем двое братьев Гавс подсели к Гуфи, который продолжал держать вожжи.

— Ребята, — обратился Гуфи к ним. — Вы тут часом врагов не видели? Один из братьев достал из плаща коробочку и стал крутить рычаг, чтобы заинтересовать мушкетера мелодией.

—О! Враги с подарками не ходят!

Вдруг из коробки выскачила боксерская перчатка на пружине и Гуфи в эту минуту отскочил и упал с кареты прямо в лужу грязи.

Потом следом сбросили Микки, а вот Дональд… Он был настолько напуган, что сам спрыгнул в лужу к друзьям. И злодеям удалось похитить принцессу… — Принцесса! — крикнул Микки, видя, что карета исчезает из виду. Неожиданно поднялась пыль на дороге, заставив Микки и всех остальных спрятать глаза и протереть их. А когда все стихло, друзья увидели Сафиресмеру, верхом на жеребце. Она слезла и подошла к ним.

— Что вы стоите?! — она положила руки на плечи Микки, встав на одно колено. — Вас наняли принцессе, чтобы вы её защищали!

— Но как нам оберегать принцессу?... — расстроился Микки.

— Бесполезно. Это конец… позор… — вздохнул Дональд.

Вдруг Микки пришёл в себя и на его лицо снова вернулась прежняя уверенность.

— Мы не должны сдаваться! Капитан Пит верит в нас! — крикнул Микки.

— Ты думаешь? — спросил Гуфи.

— Конечно! Он же произвёл нас в мушкетёры, так? Мы должны спасти принцессу или отдать за неё свои жизни.

Друзья рванули вслед за разбойниками, лишь Сафиресмера засмеялась и покачала головой, прокричав им: — Думаю, будет быстрее верхом!

Микки, Сафиресмера, Дональд и Гуфи отыскали королевскую карету у старой заброшенной башни. Микки и Дональд попытались открыть дверь, усердно тянув на себя, но она как на зло не хотела слушаться.

— Тяни! — крикнул Микки Дональду.

— Дайте-ка мне попробовать, — сказал Гуфи и решительно направился ко входу с разбегу.

Сафиресмера прочистила горло, указывая на табличку: «От себя», Микки посмотрел и толкнул дверь.

— Нет, Гуфи, подожди, — попытался остановить его Микки. Но было поздно, Гуфи уже ворвался внутрь.

Быстрее молнии Гуфи взлетел вверх по лестнице.

Он взял такой разбег, что просто не мог остановиться. По пути он опрокинул несколько старых доспехов, которые с жутким грохотом обрушились в реку, протекавшую внизу.

Через какое-то время Гуфи вернулся вниз…

— Эй! — сказал первый брат, держа Минни и Дейзи на плечах. — А что нам делать с этими?

— Мы на восьмидесятом этаже! — ответил второй. — Пока догонят — не один час пройдёт!

Позади них послышались шаги… А потом и женский голос.

— Ты так думаешь? — это была Сафиресмера, которая ни на секунду не села, чтобы отдохнуть от такой пробежки. Следом за ней устало упали на последнюю ступень три мушкетера.

— Вот вы и попались! — запыхался Микки.

Братья Гавс закинули девушек в птичью клетку и обнажили свои клинки и скрестили их с клинками охраны принцессы. — Что ж, пришло время поразвлечься немного.

Сафиресмера присоединилась к друзьям, сражаясь на пару с Гуфи. Искры летели, эхом отдавались звуки лезвия. Дональд снова испытав страх, спрятался в ближайшую клетку, а Микки, Сафиресмера и Гуфи были загнаны в угол и двое из них обезаруженые, младший Гавс достал шкатулку и открыл её.

Вся шкатулка была мраморная с узорами из изумрудной пыли. Как только подняли крышку, из неё послышалось отвратительная мелодия, похожая на визг призрака. И этот звук заставил волшебницу упасть на колени, выронить меч из рук и схватиться за голову руками.

Звуки продолжались до тех пор, пока девушка совсем не ослабла и начала выглядит так, словно эта шкатулка отняла у нее все силы, даже магическую. Шкатулку закрыли, и из-под крышки послышался хлопок, выпустив голубой пар…

— Гуфи, надо что-то делать, иначе принцесса погибнет, — сказал Микки, когда Гавс загнали их к стенке. Гуфи посмотрел и заметил окно, стоящее позади них.

— Ваша песенка спета.

— Похоже для кого-то запахло жаренным…

Гуфи начал думать и надумал. Микки не успел отреагировать, как Гуфи схватил друга и помчался через окно. Гавс посмотрели вниз, куда начали падать мушкетеры.

— Лично бы я не стал так рисковать, — закатил один из братьев глаза. Но буквально через минуту Микки и Гуфи прилетели обратно, вытолкнув бандитов через другое окно, и трое упали в реку.

Освободив дам, друзья сели в карету, точнее дамы в карете, три мушкетера на свои прежние места. Сафиресмера, приходя в слабом состоянии, была уложена в карету. Ее вид был ужасен. Кожа бледная, глаза стали впалыми, а несколько прядей её чёрных волос словно стали светлее. Седыми…

— О, какое же ужасное проклятие наложено на неё! — воскликнула Дейзи, глядя на Сафиресмеру, которая лежала в карете, — Нам нужно немедленно найти лекарство!

— Но что мы можем сделать с такой силой? — спросил Дональд, тряся головой от отчаяния.

Гуфи, задумчиво вздохнув, сказал:

— Эти разбойники явно сделали это намеренно. Мерлин что-то говорил о таких вещах, забирающие силы…

— Да, это должно быть связано с той шкатулкой! — сказал Микки, который напряженно думал. — Мы должны найти того, кто сможет понять её силу и разрушить заклинание.

— И где мы найдём такого магистра? — спросила Дейзи, вздыхая. — Всё, что мы знаем, это что…

Вдруг Микки прервал её.

— Я знаю! Мы должны вернуть Сафиресмеру в Диснейленд, к Йен Сиду! Он в силах понять, как справиться с этой ситуацией.

— Но как мы туда доберемся? — снова вмешался Дональд. — У нас нет времени на долгие путешествия!

Гуфи быстро, как всегда, нашёл выход:

— Мы можем воспользоваться порталом, который открыл Йен Сид! Он всё еще в замке, и нам просто нужно добраться туда!

Сильно сжимая зубы от боли, Сафиресмера вдруг пришла в себя и открыла глаза, отчаянно шепча:

— Не волнуйся, Микки… Я немного посплю и… Эх…

Её голос звучал так хрипло, и это лишь добавляло тревоги в сердцах её друзей.

— Мы не оставим тебя! — уверенно ответил Микки, наклоняясь ближе к ней.

— Держись, мы всё исправим!

К вечеру они вернулись во дворец Минни. И дамы отправились в свои покои, как друзья понесли Сафиресмеру к портал, где их уже встречал Кобра.Йен Сид отложил книгу в сторону, устало прикрыв глаза, он откинулся на спинку своего кресла. Сидящий рядом Мерлин снял очки и стал протирать линзы своей бородой.

— Ситуация оказалась куда серьёзнее, чем мы предполагали, — сказал тихо Мерлин. На что Йен Сид проворчал в ответ:

— Я говорил уже, что от полукровок пользы нет! Они даже не знают как защищать себя от подобных вещей!

Мерлин, недовольный тоном своего друга, нахмурился и скинул свои очки на стол.

— Ты слишком беспокоишься о прошлом, Йен. Полукровки, хоть и слабы в магии, способны удивить нас своей стойкостью и решимостью. Мы сами были не идеально подготовлены в их возрасте, не так ли?

— Да, — согласился Йен Сид, но его выражение лица осталась мрачным. — Но в этот раз игра идет не на жизнь, а на смерть. Мы все знаем, что шкатулка — это не просто артефакт. В ней заключена сила, способная разорвать мир на части.

Мерлин кивнул, осознавая серьезность ситуации:

— Да просто признай, что ты ошибаешься.

— С чего вдруг?!

— Потому что ты был помешан на своей крови. Алкиной не виноват в том, что родился простым смертным!

Мастер замолчал. Он не мог найти ответа для отпора, но понял, что это бесполезно.

— Тише, об этом никто знать не должен… — зашептал он. — Особенно она… Мерлин снова вздохнул, понимая, что не сможет переубедить друга, и сказал:

— Рано или поздно придётся рассказать ей. Мы достаточно долго скрывали правду о её силе, но и правду о происхождении её отца мы не можем долго скрывать!

Так и молчали два мага, словно воды в рот набрали… В чем-то Мерлин был всё-таки прав, думал Йен Сид. Сафиресмера узнала о своей силе, что скрыта внутри неё лишь после смерти отца и в тот момент когда Амалия пыталась выдать дочь замуж. Реакция Сафиресмеры была не то, чтобы удивленная или напуганная. Скорее задумчивая и полная вопросов.

Но и сейчас Сафиресмере нелегко после недавних событий. Хоть

Сафиресмера ещё не была готова пользоваться своей магией и старалась это делать только в исключительных слачаях, но как-то братья Гавс узнали кто она такая. Найдя способ обесилить девушку, они использовали артефакт, пытающийся только магией полукровок и вселиющий в сердца многих магов тьму и страх.

— Были такие случаи, когда волшебники после появления подобной шкатулки начинали бояться своих сил и стали искать способ избавиться от них, — прервал тишину Мерлин, надев очки на нос.

— Я слышал о чем-то подобном, — ответил Йен. — Потому у нас так мало волшебников, потому что они все прячутся среди смертных. Но при всем этом они хранят талисманы и артефакты волшебного портала.

Стоящая за дверью Сафиресмера сжимала руки в кулаки и скрипела зубами, вслушиваясь в каждое слово каждого из своих учителей. Она чувствовала себя ужасной и бесполезной, что от неё пользы никакой нет.

Последней её каплей стала последние слова Йен Сида, прежде чем он стукнул по столу книгой.

— Она бесполезна как и её отец! Алкиной меня страшно разочаровал, когда он не прошёл обряд…

Сафиресмера не стала это слушать дальше, и она выбежала из особняка волшебника. Оседлала своего коня, дернула вожжи, и ускокала через лес. Пытаясь побороть свои эмоции, Сафиресмера не заметила, как пара веток ударила её по лицу, оставив на её нежной щеке шрам. Но и это её не остановило.

—Держитесь, негодяи! — Дональд вытащил шпагу, встретившись с братьями Гавс, но братья только расхохотались. Как только они достали своё оружие, вся храбрость Дональда сразу же улетучилась. И он мгновенно спрятался в старых доспехах.

Сафиресмера остановила жеребца около реки, чтобы уталить свою жажду и попытаться собраться с мыслями.

Посмотрев на свое отражение водной поверхности, она тяжело вздохнула и закрыла глаза, не желая ничего видеть и слышать.

— Он прав… Я действительно бесполезна, раз даже не могу сейчас помочь Микки…

— Здесь творится что-то странное, — сказал себе Микки, обнаружив, что его друзья оставили свой пост. Обойдя дворец, он нашёл Дональда, спрятавшегося в доспехах и дрожащего от страха. Дональд рассказал Микки о коварном плане капитана Пита.

— Но он же произвёл нас в мушкетёры?! — с недоумением пробормотал Микки.

— Он обманул нас, Микки, обманул!

— Врал он или нет, но пока на нас форма мушкетёров. Мы не должны бежать от опасности! — решительно сказал Микки.

— Правильно! Тогда без формы, каждый сам за себя! — ответил Дональд, срывая с себя мушкетёрское облачение. — Мне очень жаль.

Оставшись один, Микки побрёл по коридору. Вдруг перед ним появился капитан Пит.

— Надо же! Никак один из моих героических мушкетёров?! — хрипло расхохотался он.

Слова Пита привели Микки в ярость. С него было достаточно. Он сказал громко и смело:

— Капитан Пит, властью, данной мне званием мушкетера, я арестовываю вас. Но капитан Пит рассмеялся ему в лицо и одним ударом отправил Микки в нокаут.

Пит отнёс Микки в тюрьму Монт-Сен-Мишель и приковал его к стене в тёмной и сырой камере.

— Что ж, Микки, похоже, это конец, — усмехнулся довольный капитан Пит. — Мои друзья спасут меня! — ответил Микки, ни на миг не усомнившись в верности своих мушкетёров.

— Ну да, конечно! Селезень бросил тебя, не так ли?

Микки помрачнел:

— Гуфи есть!

— А Гуфи вот-вот пойдёт ко дну.

Слова капитана Пита заставили Микки замолчать.

Услышав шум прилива, Пит засмеялся. Через трубу в стене начала подниматься вода в камере. Скоро она заполнит всё пространство. Если Микки не удастся выбраться, он — покойник.

— Что ж, время прилива. Мне пора, — сказал Пит.

Этим вечером он собирался пойти в Оперный театр и не мог ждать.

— Ну, вот и всё, красавчик, пора прощаться!

Кларабелль честно пыталась исполнить свой долг лейтенанта, служащего при капитане Пите. Но Гуфи тайно влюбился в неё. И на протяжении всего этого времени не только пел серенады, но даже пытался танцевать с ней танго. Когда ушёл Пит, покорённая мушкетёром Кларабелль ничего не могла с собой поделать и освободила Гуфи от цепей. И тут… перила моста обрушились в воду. — Твой друг Микки в большой беде. Он находится в Монт-Сен-Мишель, — успела крикнуть Кларабелль, пока они с Гуфи летели вниз. Затем они приземлились прямо на проплывавшую под ними лодку Дональда.

БАХ! Лодка разлетелась пополам и стала тонуть.

— Мы должны спасти нашего друга, — сказал Гуфи Дональду, пока они плыли к берегу.

— Нет! — трусливо ответил Дональд. — Пит убьёт нас!

— А как же тогда наш девиз: «Один за всех, и все за одного»? Ты что, забыл?

— взревел Гуфи.

А в Монт-Сен-Мишель Микки изо всех сил пытался освободиться от цепей, но они не поддавались.

Его надежды таяли по мере того, как поднималась вода. Когда она почти дошла до носа Микки, в камеру ворвался Гуфи и принялся тянуть цепь. С ним был и Дональд. Он нашёл в себе силы, чтобы прийти на помощь своему другу. Все вместе мушкетёры смогли разорвать цепь и выбраться из затопленной камеры.

— Вы вернулись, — устало улыбнулся Микки.

— Конечно, вернулись, — ответил Дональд.

— Мы бы никогда тебя не бросили. Мы же друзья! — добавил Гуфи.

— А теперь мы должны спасти принцессу, —решительно сказал Дональд. — Ребята, а вы уверены, что мы должны это делать? — заколебался Микки. — Мы же не настоящие мушкетёры.

Но Гуфи кивнул:

— Почему это не настоящие? Вот Дональд труслив, я далеко не гений, а ты не вышел ростом. Но если мы будем держаться вместе, нам всё по плечу! — Ты прав, друг! Нам нужно спасти принцессу! — согласился Микки, и они вместе отправились в Оперный театр.

— Где моя охрана? — спросила принцесса Минни, приехав в оперу.

— Сегодня я буду вашей охраной, — сказал капитан Пит, высунувшись из-за длинной портьеры. Он схватил принцессу и Дейзи. Затем засунул их в большой мешок и бросил его братьям Гавс.

— Вы знаете, что надо делать, — сказал он и удалился в свою ложу. Пит и представить не мог, что Микки, Дональд и Гуфи появятся здесь и преградят братьям Гавс дорогу.

— Самый маленький из братьев, переодевшись принцессой, вышел на сцену и объявил, что Пит должен стать новым королём.

— Но, прежде чем кто-то успел что-либо сказать, все услышали шум драки. — На сцену выскочили два брата Гавс, преследуемые Микки, Дональдом и Гуфи. Шпаги звенели, со свистом рассекая воздух. Против братьев дрались все три мушкетёра.

— Со своего места капитану Питу было хорошо видно, как разворачиваются события. Он заметил, что принцесса вот-вот выберется из мешка, и поспешил остановить её. Но на сцене его поджидал Микки, который уже освободил принцессу и Дейзи.

— Что ж, Микки, всё кончено! Ты остался один! — расхохотался капитан Пит, прижимая Микки к краю сцены. Но тут вернулись друзья Микки, которые разделались с братьями Гавс. Они поспешили ему на помощь. Втроём они легко одолели капитана и помешали его коварному плану завладеть троном.

На следующий день на дворцовой площади состоялась торжественная церемония посвящения Микки, Дональда и Гуфи в мушкетёры. Взяв в руки шпагу, Минни велела им преклонить колени и торжественно сказала:

— В благодарность за спасение Франции я возвожу Микки, Дональда и Гуфи в чин королевских мушкетёров.

Трое друзей не верили в происходящее. Их мечта наконец-то осуществилась! Они справились со своими недостатками и превратились в отважных, умных и сильных мушкетёров. Преисполненные радости, они вскочили на ноги и громко прокричали: «Один за всех, и все за одного!».

Сафиресмера собирала все свои вещи, которые у неё могли быть. Она приняла решение — уйти из Диснейленда и найти свое место в мире, чтобы быть полезной. Да, она себе возможно никогда не простит, что не попрощалась с друзьями и не поздравила трех мушкетеров с их победой. Сафиресмера лишь из газеты узнала, что Пит был заключён под стражу…

Собравшись с духом и силой сердца, она вышла из особняка Мерлина и направилась через лес туда, куда указала вечерняя звезда. Идя через густые кусты и огромные деревья, она слышала как Архимед пытался остановить её. — Сафи, прошу! — задыхаясь от долгого полёта, проговорил филин. — Не стоит бросать свою цель, ради которой ты пожертвовала своей жизнью и браком!

Сафиресмера схватила птицу за хвост, глядя ей в глаза, сказала:

— Я и не собираюсь бросать свой успех в лужу! Я продолжу дело своего отца, даже если это значит быть одной, работать одной и умереть одной.

Филин вырвался из хватки девушки, собирая свои перья в воздухе и вставляя их на свои места.

— Это глупо! — заявил он и сел на ближайший большой валун около дороги.

— Глупо, но умно! — ответила она и продолжает идти вперед.

Архимед обдумывал её слова, не зная, как его упрямство может повлиять на её решение. Он знал, что невозможно переубедить Сафиресмеру. Она всегда была настойчивой и независимой, даже когда это казалось ей опасным.

— Ты же не понимаешь, насколько сложен этот путь! — вскрикнул он, следуя за ней с неотступной настойчивостью. — Ты намерена искать своё место в мире, но куда именно ты направляешься? Без друзей, без поддержки… Это не то, как ты сможешь добиться успеха!

— Я должна это сделать, Архимед, — произнесла она, останавливаясь на мгновение и поворачиваясь к нему. Её глаза светились решимостью. — Я не могу оставаться здесь, зная, что я бесполезна. Я должна стать сильнее и найти применение своим способностям.

Филин покачал головой, тяжело вздыхая:

— Ты не должна скрываться от тех, кто действительно заботится о тебе. Ты не одна, Сафиресмера. Твои друзья готовы помочь тебе, они переживают за тебя. Намного лучше бороться вместе, чем одному.

Сафиресмера испытывала противоречивые чувства. Она знала, что дело её отца было важным, и что его наследие должно продолжаться, но она не могла забыть о том, что произошло за последнее время.

— Я знаю, что меня ждёт, и я не могу оставлять это на потом, — произнесла она на грани слёз. — Если я не покину это место сейчас, я никогда не смогу простить себя за то, что не выполнила предназначение. И вообще, я не намерена слушать мнение мастера, раз он не ценит меня, как одного из своих!

Архимед взглянул на неё с уважением, понимая, что всё, что она говорит, для неё крайне важно.

— Иногда нужно набраться смелости, чтобы остаться, — тихо произнес он. — Я лишь прошу тебя подумать. Разве ты не хочешь узнать о своих истинных силах перед тем, как отправиться в неизвестность?

Сафиресмера остановилась, повернувшись, чтобы посмотреть на него.

Архимед просто взглянул на неё, полон сочувствия.

— Послушай, Сафиресмера, ты сильная, и в тебе есть великое предназначение. Ты не можешь просто уйти в тень. Ты должна стать тем, кто сможет передать знания, которые унаследовала от своего отца. Это твой долг. Она продолжала идти вдаль, ни проронив ни единого слова, что сильно опечалило вечно ворчливого учёного филина.

Часть 5

Многие задавались вопросом о том, куда исчезла Сафиресмера. От неё не было ни весточки, что сильно взбудоражило всех жителей Диснейленда.

Слухи все росли, и некоторые из них были не из приятных.

— Эй! — пожилая женщина подошла к рыбаку. — Ты уже слышал? Сафиресмера мертва! — Это правда?

— Да, говорят, что молодая хранительница угодила в ловушку и ее сожрали динозавры!

— Но откуда им там взяться?!

— Кто-то открыл портал и её засосало туда и перенесло в эпоху этих ящериц!

Это слух дошёл быстрее, чем остальные, до ушей Совета Хранителей. Собрав Совет, как в были времена, все хранители ключей от портала, открыли заседание.

— Как глава совета я объявляю собрание открытым! — стукнул по столу Фазис. В зале сидело четверо хранителей — Мерлин, Йен Сид, Фазис и Доллбен из всех. — Как все наверняка знают, что одна из нас угодила в ловушку.

— Это просто слухи, — прервал Йен Сид. — От девчонки ни слова. А оттуда и слухи идут.

Волшебники засуетились и начали спор, пока снова Фазис не ударил по столу чем-то тяжёлым.

— Как раз и доказывает, что она в беде. А из-за твоей сухости, она сбежала! — сказал Мерлин, достав карманные часы.

— Я говорил, что…

— Тихо всем! — заткнул всех Доллбен, встав со своего места. — Даже если нет доказательств, мы должны решить эту проблему и положить конец этим слухам! Двое бородатых мага отвернулись друг от друга, скрестив руки на груди что один, что второй.

— И я поддерживаю нашего главу! — добавил он, подойдя к столу, за которым сидел Фазис. — Мы должны вмешаться и найти её, даже если она просто сидит у берега моря и отдыхает.

* * *

Рваные облака медленно заползали на лазурное небо, пытаясь заслонить два светила — солнце и луну.

Свирепый ветер гонял быстроногого белого коня, на котором мчался Алёша Попович.

Богатырь стремительно несся через лес, обходя преследование — за ним гнались воины-стражники на резвых вороных конях.

Их было немного — всего около десятка бойцов, но для храброго русского богатыря это ничтожное число!

Алёша размахнулся палицей — трое были повалены, опустил меч — ещё трое исчезли, шлем бросил — остальные пали.

Однако он вовсе не желал убивать преследователей!

Воины эти были не врагами — свои собственные.

Не смог богатырь распознать предательство, скрытое за льстивыми речами — он спасался от смертоносных стрел.

Темный лес шумел среди вековых сосен, их ветви цеплялись за всадника, мешая ему мчаться.

Недолго продолжался бег — преследователи настигли попадали в руки.

Стражник-десятник метнул аркан — и оказался очень метким, сразу попал.

Но он не знал, что русского богатыря голыми руками не возьмёшь!

Алёша ловко уклонился от аркана, дернул за его веревку — и меткий десятник, выпав из седла своего вороного коня, прямо в широкое дубовое дерево врезался. И не промахнулся — удар оказался прямым: лбом он приложился к стволу и посотрясся, сползая по дереву вниз.

Один за другим споткнулись о дуб вороные кони — второй, третий.

Остальным помешало догнать богатыря дерево, поверженное на ходу Алёшей. Сила богатырская его никогда не подводила, смекалка не однократно спасала жизнь, да и острый меч всегда исправно служил.

Удалось Алёше Поповичу уйти от погони.

Стражникам оставалось лишь зализывать собственные раны. Богатырь выехал в открытое поле, осмотрел широкие просторы и поскакал дальше.

Только не заметил Алёша, как из-за туч вылетела сова и полетела следом — намереваясь непременно догнать его. И догнала!

Схватилась когтями за шлем, царапнула их, словно острыми ножами.

Отогнал он злобную птицу и понёсся вперёд. Но вдруг сова оказалась впереди коня и прицелилась прямо в богатырскую грудь. Даже доспехи не смогли защитить Алёшу от внезапного мощного удара.

Ведь какая птица может остановить богатыря? Как оказалось, может. Сова сбила его с коня! Богатырь упал на землю, меч потерял, а конь ускакал к обрыву. В этот момент и преследователи догнали его. Когда они начали спешиваться, Алёша вскочил, расправил плечи, усмехнулся и приготовился дать достойный отпор. Двое самых сильных бросились на него — но что им делать с богатырём?

Ловко прокрутившись, Алёша увернулся и прыгнул на противников.

Одного сбил подсечкой с ног, второго уложил на землю. Двое других выбежали из-за спин, схватили богатыря за руки, а подошедший десятник обрадовался, выхватил меч и побежал на него. В этот момент настала очередь шлема. Скинул его с головы Алёша — тяжёлый шлем, как булыжник, вылетел и в лоб попал десятнику! Тот упал на спину, ошалев, глядя на сову, что летала в небе и внимательно следила за битвой.

Тем временем богатырю предстояло отбить ещё одну атаку. Он оттолкнул двух стражников, схвативших его оковами, и быстрым кувырком добрался до меча. Только вынул меч из ножен, как сзади появился очередной враг. Одним движением богатырь отбил удар, двумя ударами меча обезоружил оставшихся нападавших. Служки огляделись, умолкли. Вдруг полетела стрела!

Очнувшийся десятник выпустил её из лука. Целился в богатыря, но промахнулся. Ловко перехватил Алёша Попович вражью стрелу в полёте!

Десятник испугался и побежал прочь — дороже для него была собственная шкура, чем любые приказы. Но далеко уйти не успел: богатырь метнул в него стрелу — вернул украденное.

И снова не повезло тому — стрела угодила ему прямо в штаны, мелькающие между сосен. Десятник закричал от жгучей боли и рухнул. Его товарищи испугались, поняли, что не в силах одолеть русского богатыря. Не справиться им с Алёшей Поповичем, хоть всей армией на него нападай.

Они собрались в дрожащую стаю и больше не решились атаковать. В этот момент с синего неба упала сова-злодейка! Разбилась у земли — и разлетелись в разные стороны мелкие пух и перья. У всех закладывало носы, щекотало, стражники закашлялись, а Алёша Попович поморщился: кто же так пострадал? Отпрянул он, и перед ним предстала сама Варвара! Её княжеский венец сверкал холодным серебром. Из её богатого царского платья струился пурпурный синий оттенок.

Варвара посмотрела на Алёшу колдовскими серыми глазами и усмехнулась. Потом осмотрела свою увядающую армию и нахмурилась. Все замерли, когда на её груди вспыхнул амулет колдовской. Никто не смог оторвать взгляд от большого алмаза в золотом кольце, а дальше было ещё больше. Всех охватил шок, ведь из рукава Варвары само собой появился длинный белый светящийся кнут…

Пришёл в себя богатырь, стряхнув с себя мрак и наваждение. Ему, конечно, с Варварой справиться легко! Но не успел он взмахнуть мечом — нос бузил от пуха нестерпимо, он чихнул один раз, затем второй… Очевидно, когда чихаешь, глаза непроизвольно закрываешь, и соображаешь медленно.

В этот момент ведьмин кнут упал на меч, лишая храброго богатыря оружия. Стражники набросились и скрутили Алёшу Поповича. К Варваре подвели его белоснежного коня. Конь почуял неладное, зафыркал и попятился, но назад было некуда — обрыв позади, и конь попался в руки стражникам.

— Ну что, — сказала Варвара коню с довольной улыбкой, — не надоело тебе богатырей спасать?

— Не надоело, — ответил ей… седой старец с бородой, в которого сразу превратился белый конь.

Он согнулся, опершись на посох, и тяжело вздохнул: — Будь здоров, Алёша. Богатырь вновь закашлялся: то ли аллергия на совиный пух мучила, то ли колдовство сбивало с толку.

— А знаешь что, — прищурилась красивая Варвара, чтобы одной злобной фразой заставить замолчать и богатыря, и его волшебного помощника, — это был… — Апчхи! Апчхи! Апчхи! — никак не мог остановиться богатырь.

— Да чтоб тебя! — разозлилась Варвара. И снова в её руке появился магический кнут. Она ударила им Алёшу, и тот превратился в каменную статую с открытым ртом. — Это был последний богатырь! — прокричала Варвара старцуволшебнику. — Слышишь?! И что ты добился?! Всё зря.

Старец вздохнул и покачал седой головой: мол, всё ещё впереди, последние слова останутся за ним. Варвара рассмеялась в лицо и приказала стражникам немедленно бросить каменного богатыря в обрыв. Те принялись за работу, но не смогли сдвинуть с места их каменную тяжесть.

Подняли — и…

— Не думала, что это будет так легко, — блеснули холодные глаза Варвары и она подняла кнут над старцем.

Старика-волшебника отделял миг от гибели… И вдруг стражники случайно уронили тяжёлую каменную статую на ногу одному из своих. Тот вскрикнул от боли, отвлек недобрую красавицу.

Она обернулась посмотреть, что случилось. В тот момент старец распрямился и бросился к обрыву, превращаясь на ходу в серебристую рыбку. Пролетела рыбка над берегом и упала в воду. Погрузилась она на самое дно, где в зелёной мути стояли они — сказочные богатыри. Все они были превращены в камень, заколдованные Варварой. Кому меч был поднят, у кого острая пика, щит выставлен впереди, кто руку поднял — каждый достойно принял свою тяжкую судьбу, никого не было с просьбой о пощаде.

* * *

— Ваша задача найти как можно скорее Сафиресмеру и вернуть ее в наш мир, пока не приключилась беда! — велел Йен Сид, сев на свое место за столом. — Вы должны это сделать как можно скорее, иначе она не сможет выбраться из той ловушки Хорвата

— Не волнуйтесь, мастер Йен, мы справимся! — отдали честь три героя — Микки, Дональд и Гуфи

— Да, мы обязательно найдем ее! — прокрякал Дональд, поправив шляпу матроса. — Можете не сомневаться в нас.

Мерлин достал из кармана халата амулет на золотой цепочке, протягивая его Микки, и сказал следующее:

— Когда вы её найдёте, то непременно наденьте на ее шею этот амулет. В нем все силы, которые она утратила в прошлом бою. С его помощью она может контролировать свою магию и оставаться в форме человека без проблем. Он также сможет вернуть вас всех обратно вместе с ней.

Получив дар мага, Микки спрятал его в карман своего красного плаща, понимая всю серьёзность ситуации.

* * *

— Белый маг Светозар, — девушка-администратор заглянула в гримерный вагончик. — На площадку!

Иван резким движением тряхнул своей коротко постриженной головой, надел стильные солнцезащитные очки и внимательно посмотрел на отражение в зеркале.

Иван участвовал в «Битве магов» уже не впервые.

Организаторы популярного телевизионного шоу знали его и с уважением воспринимали, искренне веря, что ему сопутствует удача. Но удача тут была ни при чем — успех обеспечивали его дерзость и невежество тех, кто честно верил в его способности. Сначала претендентов было больше сотни — они съезжались на «Битву» из всех уголков страны.

Каждый стремился представить себя в наилучшем свете, поэтому фантазия у экстрасенсов, соперничавших за почетное звание лучшего, не знала границ. Одни облачались в наряды восточных шаманов, другие надевали грубые холщовые балахоны староверов. Третьи, главным образом женщины, звенели многочисленными монисто, подчеркивая свое цыганское происхождение, которое считалось магическим.

Однако внешние атрибуты, хотя и были необходимы, мало помогали — после каждого испытания количество магов сокращалось все больше и больше. Иван был уверен: когда наступит финал, он блеснет своим превосходством и заберет главный приз! Его убежденность не была глупой самоуверенность. Нет, Иван был достаточно умным человеком, чтобы понимать смысл «битвы» буквально, поэтому боролся за победу любыми методами — честными и не очень.

Последних было больше, но победителей не судят.

Более того, благодаря его действиям организаторы шоу получали именно тот спектакль, который ожидали. Как и многие участники, он старался не сближаться с кем-либо, чтобы не раскрыть свои секреты.

Осторожность и тщательная подготовка — вот что для него было превыше всего.

Никогда Иван не полагался на случай, отрицая русскую поговорку о том, что «авось да бог подаст». Он расправил плечи, принял горделиво-философскую позу, которую, как он знал, девушки очень ценят, и решительно толкнул дверцу, выходя на улицу, чтобы перейти в ангар, где проходили съемки. — Светозар! Светозар! — к нему стремглав подбежали поклонницы, караулившие его у вагончика. — Можно с вами сфотографироваться?

Иван снисходительно улыбнулся — отчего же не позволить? Пока только две девушки подошли, но вскоре поток поклонниц разрастется до толп. В цехе заброшенного завода снимали очередной эпизод «Битвы магов». В темном, сыром помещении валялась груда забытых прежними рабочими вещиц, среди которых Ивану следовало отыскать определенный предмет. Он был уверен, что ни один маг не справится с заданием — найти иголку в стоге сена невозможно! Вспоминая о своем амулете, Иван ощутил исходящее от него тепло, словно действительно внезапно пробудились необычные способности. Он приготовился к испытанию.

Ему предстояло дождаться своей очереди — пока в «слепом» поиске сил пробовала шаманка Ясмина. Быстрая, бойкая женщина в традиционной одежде народов степей сильно погрузилась в транс, шепча непонятные заклинания и сопровождая их громкими ударами оббившегося бубна.

Во время ритуального танца она искала вещь, принадлежащую девушке, сидевшей неподалеку. Милая особа, очевидно впечатленная экзотическим обликом и странными манерами шаманки, с напряжением наблюдала за происходящим. Помимо девушки и Ивана, за шаманкой внимательно следила вся съемочная группа.

— Это то! — заявила шаманка, тяжело дыша, и указала скрюченным пальцем на небольшой предмет, лежащий на полу среди хлама. — Это зеркало принадлежит ей.

На полу действительно лежало маленькое зеркальце. Оно тоскливо поблескивало в тусклом свете, словно не желая признаваться в своей принадлежности мусору. Шармантный ведущий привычно пожал плечами и обратился к девушке: — Светлана, подтвердите?

— Нет, — покачала головой она, — я впервые вижу это зеркало. Иван ухмыльнулся — очередная неудача. Каждая проваленная попытка приближала его звездный час.

— К сожалению, Ясмина, — развел руками ведущий, — это испытание вы не прошли.

На воодушевленном лице шаманки отразилось явное разочарование, она обиженно зашипела и, возможно, швырнула проклятия на всех присутствующих. Но, судя по ее неудачам, проклятия скорее навредят ей самой.

— Стоп. Снято, — произнес режиссер со своего места и кивнул Ивану: — Готовим Светозара!

Иван всегда нервничал перед испытаниями — ведь он обычный человек, а не шаман. Хотя на этот раз немного подшаманил — победу без этого не выиграть! Подошедший звукорежиссер достал «петличку», намереваясь одеть микрофон на очередного участника. Не привлекая внимания, он прошептал Ивану:

— Это колесо от машины. Оно стоит слева у стены…

— Понял, — ответил Иван тихо, сохраняя спокойствие, не выдавая радости. Звукорежиссер кивнул оператору и ведущему. Тот еще раз проверил сценарий, повторил текст и встал перед камерой.

— Тишина! Мотор!

— Следующий участник — победитель пятой «Битвы магов», — звучно представил ведущий Ивана. — И, возможно, финалист десятой — Белый маг Светозар!

Наследник и продолжатель славного рода древнеславянских колдунов. Иван вышел на площадку и встал в привычную позицию непобедимого экстрасенса. — Напомним, — продолжал ведущий, — что Светозар провел детство в детском доме и, хоть и не познал родительскую любовь, его сердце осталось добрым, и он творит добро во имя Солнца!

После такой эффектной речи оставалось лишь поднять руки к светилу, то есть к ржавому железному потолку ангара, и начать представление.

— О, Хорс, великий бог Солнца! — торжественно произнес Иван, закрывая глаза.

— Направь свою руку, пролей свет на предмет, что принадлежит этой девушке!

Было бы здорово, если бы в этот момент потолок развалился, и через дыры пробились яркие солнечные лучи, указывающие на искомый предмет.

Да, получилась бы идеальная сцена.

Но ничего такого не случилось, поэтому Иван пошел проверенным путем — выдержал театральную паузу, а затем открыл глаза.

— Это что-то бесконечное, — говорил он в полном молчании, которое поддерживала завороженная публика. — То, что не имеет ни начала, ни конца. — Указывая в воздухе круг около ближайшего автомобильного колеса с диском, он продолжил. — Не могу понять… это шар? Нет… круг… круг!

Публика с удивлением вздохнула.

— Но это не простой круг!

Я ощущаю запах резины. Это колесо! — Вздох облегчения раздался повсюду.

Самая громкая была Светлана — тут же она прижала руку к губам.

— Оно рядом, я чувствую!

Теперь оставалось выполнить формальности — указать пальцем на колесо, припавшее к стене.

Иван решился проверить ее реакцию глазами. Физиогномика — удивительная наука!

Много чего можно прочитать на лице в минуты радости, скорби и чужих ошибок. Иван заметил, как девушка перевела взгляд в сторону, где стояло еще одно колесо! Быстро сориентировавшись, Иван направился в ту сторону.

— Вот оно! — торжественно произнес он, указывая на второе колесо. — Это ваше колесо, Светлана.

Затем Иван завершил свое блистательное выступление эффектной концовкой.

Он незаметно нажал на амулет в форме солнца, и тот загорелся.

Никакой магии — батарейки и светодиоды.

— Бог Солнца сделал выбор!

Что было потом?

После этого посыпались бурные и продолжительные аплодисменты.

Представление окончено, но немногие поняли, что это всего лишь шоу. Выплата денежных бонусов происходила во дворе ангара, где Иван встретился со звукорежиссером.

Отсчитывая деньги, он поблагодарил помощника за неоценимую услугу. Хотя стоимость была оговорена заранее.

Звукорежиссер ушел, когда Иван внезапно заметил свидетеля их сделки. Еще одна участница шоу — ведунья баба Серафима пристально смотрела на него своим тяжелым пронизывающим взглядом, словно взывала к совести. — Какие проблемы, бабуля? — поморщился Иван, косо глядя своими зелеными глазами. Вот не хватало свидетелей! Все так хорошо шло…

— Вижу, — шепнула ведунья, — попадешь в иной мир, вижу, сожжешь бегущий дом и там найдешь свою смерть…

— А знаете, что я вижу? — перебил ее Иван, насмехаясь. — Вижу, что вам придется дожить до конца жизни на пенсию в семь тысяч рублей. Хотя нет… шесть тысяч.

Он громко рассмеялся над своей шуткой, помахал рукой ведунье и направился к своему спортивному автомобилю, припаркованному неподалеку.

Баба Серафима покачала седой головой и прошептала что-то неодобрительное.

Возможно, она ругала предприимчивого молодого человека, а может, жалела. Только Иван не услышал — он сел в машину и уехал.

Часть 6

— В доме живет человек с очень мощной энергетикой. Своим скептическим отношением он блокирует все потоки бога Солнца, — сказал примудрый Иван, поправляя свои очки.

— Да, Леня. — Дама открыла глаза и принялась жаловаться: — Это мой муж. Говорит, что все это шарлатанство! Но я ему не верю.

— Муж, значит. — Иван едва заметно усмехнулся — второй вариант сработал. Даже неинтересно как-то, драйва нет. Но дело есть дело. Он закрыл глаза и вытянул вперед руку, словно собирался нащупать вредного мужа клиентки. Для верности еще растопырил пальцы. — Собираю энергию, вхожу в транс…

— А мне что делать? Пойти с вами? — засуетилась клиентка.

— Сидите, — приказал ей Иван и вновь принялся изображать отсутствующее присутствие. — Я вижу вашего мужа! — Для достоверности лицо Ивана перекосила пренебрежительная гримаса. — Ох…

Он выдержал трагическую паузу и открыл глаза. Небольшое представление произвело ожидаемый эффект.

— Что?! — схватилась за сердце клиентка.

— Да это, в общем-то, не мое дело… — принял смущенный вид Иван.

— У него кто-то есть? — прищурилась дама, среагировавшая на козни мага вполне ожидаемо. — Женщина?!

— И не одна, — выдал Иван свой незамедлительный ответ.

— А что можно сделать? — прошептала готовая вот-вот расплакаться дама.

«Клиент дозрел», — как говорили умные люди в одном популярном кинофильме.

— У вас есть фотография мужа? — От радости Иван задал идиотский вопрос: у какой жены нет снимка ее любимого мужа? Но дама была сильно расстроена и не обратила на это внимания.

— Пойдемте! — всхлипнув, решительно произнесла она и встала.

На фоне блистательной роскоши других помещений особняка большой каминный зал показался Ивану слишком воинственным. Во-первых, все стены зала были увешаны всевозможными видами холодного оружия. Во-вторых, на портретах известных военачальников — Наполеона, Петра Первого, Александра Невского и других — было изображено одно и то же лицо. Даже Кутузов с черной повязкой на одном глазу походил на хозяина особняка. Фельдмаршал как бы подмигивал: «Да-да, дружище, повезло так повезло». Иван подошел, пригляделся: никаких сомнений — везде один и тот же человек. Вернее, на всех портретах изображена его мрачная физиономия.

— Этот подойдет? — поинтересовалась клиентка.

Иван кивнул.

…Ритуальный черный круг, изображенный на четырех листках бумаги, был щедро располосован пополам и закапан свечным воском. Он призывал магические силы оградить семейную пару от молодых хищниц, встречающихся у бравого полководца на тернистом пути доходного бизнеса. Заплаканная дама верила всему, что говорил ей Иван! Он устал от нее и торопился уйти. С кем поведешься, как говорится, от того и наберешься. Дурости ему только не хватало!

— Ну все. Итого, — принялся подводить результаты плодотворной встречи маг Светозар, — четыре порчи, один приворот и одна защита семейного счастья. Дама достала пачку пятитысячных купюр и принялась отсчитывать гонорар.

— Спасибо, — вздохнув, поблагодарил ее Иван, беря деньги. И покосился на портрет мужа, внушавший ему нестерпимое желание валить отсюда быстрее, пока не вернулся хозяин дома. — Совет вам да любовь!

Выйдя из здания, Иван набрал номер на телефоне поднёс аппарат к уху, как за его спиной донесся молодой голос.

— По-твоему, ты считаешь эту выходку остроумной? — Это была Сафиресмера, стоящая у дерева, опираясь спиной об его ствол и скрестив руки на груди. Иван слегка вздрогнул, когда услышал её, что чуть не уронил телефон и быстро нажал на трубку, прервав звонок.

— Сафи, ты всегда так — появляешься неожиданно? — пробасил Иван, подойдя к девушке. — Да и вообще… я на этом деньги зарабатываю. Раскрываю правду, и говорю только правду.

В ответ на эти слова Сафиресмера нахмурилась, будто вытягивает из него то, что ей нужно услышать.

— Ну… редко вру, — ответил Ваня на это взгляд, но она так и не смягчилась. — Ну, два раза в месяц… в год…

— Ты кого сейчас пытаешься обмануть?

— Так, не начинай. Какое тебе дело?

— Потому что это моя работа — охранять тебя от твоих же неприятностей, которые ты сам себе и выкапываешь.

* * *

Расхаживая по зелёному лесу среди огромных деревьях, Микки, Дональд и Гуфи бродили по лесной тропинке. Микки, держа в руке волшебный компас, произнес:

— Здесь много магической энергии…

—… значит, Сафиресмера попала сюда? — Гуфи чуть не расплакался. — Она наверное, сидит здесь, совсем одна!

Дональд проворчала, хлопнув друга по спине.

— Не хнычь, Гуфи. Сафиресмера вряд ли бы сидела! И вряд ли она единственная ведьма… — он не успел договорит свои мысли, как перед его клювом выстроилась стрела и заставила незваных гостей застыть на месте.

Из-за кустов, из-за деревьев вышли вооруженные люди в доспехах и верхом на лошадях. Окружив троицу, один из солдат спросил, навострив свое копью в мышь в странной одежде.

— Кто такие? И с чем пожаловали? Из каких краёв будете?

Все трое, как воды в рот набравши, застыли как мертвецы. Нет, не от вида копей или стрел, а от стоявший рядом с воином женщину в холодных одежда, лицо бледное, губы темные…

— Однозначно, лазутчики нечисти, — сказала женщина, дернув повод я своего жеребца, заглядывая воину в глаза. — Вели, Добрынюшка, в темницу их Да ответ держать заставь.

Дональд закипел:

— Нечисть?! Чья бы корова мычала! — прокрякал он, вспушив свои перья на крыльях. — Вот явится наша защитница, и она точно вам покажет, кто здесь нечисть!

Добрыня, оторвав свои глаза от взгляда женщины, щелкнула пальцем и велел холодным тоном:

— В холодную их…

* * *

Иван сидел в кафе и смотрел на свой амулет — игла, закованная в стекле.

— Это ты белый маг Светозар?! — голос прогремел над сидящим за столиком Иваном.

Иван поднял голову и увидел перед собой двух здоровенных парней в строгих костюмах охранников. Иван кивнул.

Верзилы расступились и пропустили к нему какого-то мужчину. Такой же крепкий, невысокий и жутко властный — от одного его злобного взгляда стало нехорошо.

— Ты что моей жене наплел?! — рявкнул муж клиентки Ивану.

— Минутку, — процедил Иван, быстро пытаясь найти пути выхода из неприятной ситуации. Иван достал мобильный телефон и сделал вид, что кому-то отвечает:

— Да, Владимир Владимирович… конечно, могу. Хорошо…— договоры последнюю фразу, Иван быстро убежал.

Охранники с «полководцем», поздно спохватившись, побежали за Иваном. По пути опрокинули на мужчину стол, столкнули даму в фонтан, они освобождались от любых преград на пути. Иван же бежал без оглядки, ловко лавируя между посетителями центра.

Только на эскалаторе он заметил, что преследователи поднимались следом за ним! А наверху его поджидал муж клиентки. Видимо, поднялся на лифте.

В подобных ситуациях жить хочется как никогда! Особенно когда с тобой хотят немедленно расправиться. Мозги начинают соображать и крутиться быстрее секундной стрелки. Откуда-то из глубин сознания появляется способность к скоростному бегу и беглому чтению. И уже на ходу, резко меняя курс следования, Иван прочитал вывески, мелькающие по пути, и понял — вот оно, спасение! Аквапарк «Семь морей»!

Ему на встречу попалась Сафиресмера, которую он молниеносно схватил за руку, утягивая за собой, пока их не догнали мужланы мужа клиентки.

— Что ты успел натворить?! — ругала его Сафиресмера, следуя за Ваней. Как же ей хотелось использовать силу, но… она знала, что не зрелая магия может только навредить людям. Почему все так сложно?!

Плавательно-развлекательная зона аквапарка была полна посетителей, купающихся в бассейнах и катающихся с многочисленных водяных горок. Иван решил спасаться бегством вдоль бортика бассейна. Охранники ринулись за ним, роняя в воду тех, кто прогуливался рядом. Особенно не повезло одному парню. Ему пришлось выбираться из воды дважды — сначала его откинул в сторону первый бугай, затем второй отмахнулся от него, выкарабкивающегося из бассейна. Иван не заметил, как охранник обежал бассейн с другого края, и теперь оба телохранителя, медленно приближаясь и радостно улыбаясь, замыкали круг, в котором он оказался. Ловушка!

Иван и Сафиресмера шагнул к лестнице, которая вела на самый ее верх, и быстро побежал по ней. Разумеется, охранники направились следом. Сквозь шум аквапарка он отлично слышал громкий топот их здоровенных ног.

Наверху горки Иван осмотрелся. Качок явно не спешил, основательно примериваясь к предстоящему скоростному спуску. Он оттолкнул претендента и прыгнул в трубу водного аттракциона сам.

— Ты с ума сошёл?! — кричала она Белого мага, но когда эти мужланы были совсем близко, ей пришлось тоже прыгнуть следом за другом.

Плюх! — труба выплюнула их обоих на опушку леса. Только та труба, куда они прыгнул, был больше похож на дупло дерева.

Иван поднялся и огляделся. Никаких изысканных красот поблизости не наблюдалось. Зато лес поражал внезапной явью. Птицы щебетали, цветы благоухали, ветви деревьев покачивались в такт свежему летнему ветерку.

— Куда это нас занесло, а, Сафи? — спросил Иван, продолжая оглядываться вокруг.

Он огляделся еще раз в поисках чего-нибудь знакомого и хмыкнул, остановившись взглядом на дупле. Обычно мыслительный процесс у него шел быстро.

— Мне по чем знать, Белый маг? — нахмурилась девушка. — А я тебя предупреждала насчёт твоих выкрутасов.

— Ой, заткнись! — Иван подошел ближе к большому ветвистому дереву, своей кроной заслонившему небо, и заглянул в его темное нутро.

Оттуда выскочила лохматая седая голова. Без одного зуба, ухмыляющаяся физиономия, бородатая, колючая, морщинистая, уставилась на него.

Сафиресмера, поднявшись на ноги, подошла к дуплу, вглядываясь в лицо старца, будто видела его ранее. — Наконец-то ты здесь, Ваня, — торопливо сказала голова, растерянно бегая мутными, как туман, глазами по сторонам.

Иван, испугавшись, стукнул по говорящей голове кулаком и отпрянул от нее на безопасное расстояние. Только за извилистую корягу зацепился. Когда падал на зеленую траву, успел заметить, что страшная голова из дупла исчезла.

— Весь в отца, — послышался позади него недовольный старческий голос.

— О чем вы? — недоуменно спросила Сафиресмера.

— Где я? — попытался узнать у него Иван. Как говорится, плохой мир лучше доброй ссоры. Вдруг старик зла не помнит и что-то дельное скажет.

Но тот продолжил свою игру. Усмехнулся так снисходительно, словно перед ним маленький ребенок стоял, и ответил:

— Где-где — в Белогорье! — И улыбнулся беззубо так радушно, будто всю жизнь Ивана здесь на пне ждал.

— Белогорье? — волшебница посмотрела на небо. Чистое, без единого облачка.

— Неужели «полководец» меня из Москвы вывез? — резонно подумал Иван вслух.

— Ваня, Ваня! — не унимался старец. — Слушай ме… Они уже это… близко! И мое волшебство их не остановит!

Сафиресмера наконец-то вышла из своих мыслей.

— Они — это кто?

— Враги…

Иван передернул плечами. Он отмахнулся от старика и полез в карман за телефоном.

— Тихо, — сказал старец и лег на землю.

Иван тут же вспомнил, что читал в какой-то книге, что раньше ухо к земле прикладывали, чтобы топот коней услышать заранее. Связи никакой не было, телефон хоть и цел остался.

— Ладно, идём, — ворчал Иван, снова уцепив Сафиресмеру за руку.

Они пошли по тропинке в сторону солнца, рядом с которым отчего-то луна маячила, начал мох на стволах деревьев рассматривать.

— Тьфу ты! — выругался в сердцах Иван, перед которым на тропинке неожиданно оказался старец с посохом. — Слышь, Хоттабыч, отвали! А то я сейчас возьму волшебную палочку — и ты исчезнешь!

Сафиресмера на это только покачала головой, нащупав у себя в кармане компас и попыталась сориентироваться на местности. Но энергия в этом лесу была такая тяжелая и сильная, что приспособление не хотело ни в какую работать.

Иван поднял какую-то палку и замахнулся ею на старика.

— Опа! — обомлел Иван, глядя на то, как у него в руке вместо палки веточка зеленая колышется. — А-а-а-а! Я понял! Бугаи «полководца» меня все-таки поймали и избили. И лежу я сейчас где-нибудь в больнице без сознания. И это все, мне кажется.

— Тебе не кажется, Ваня. — Старец снова каким-то непостижимым образом оказался перед Иваном и поглядел на него добрыми сострадательными глазами. — Это я тебя домой вернул!

— Домой?! — удивился Иван. Совсем старик спятил, черникой объевшись. — Угу. Извини, дед, хвоста нет, а то бы помахал от радости.

— Хороший способ отвадить назойливую муху, — проворчала Сафиресмера, постукивая по компас пальцем, в надежде ожидая, что он заработает. — А вот хвост…

— Хочешь хвост? — ласково поинтересовался старец. — Так помаши им, Ванюша!

Иван поглядел себе за спину. Там у него из штанов торчал пушистый хвостище, как у псовой лисицы или енота!

— Опаньки… — Сафиресмера от удивления из рук выронила компас, нижняя челюсть отвисла, а глаза округлились до размера огромного яблока. — Ну ты дед и даёшь.

— Что и требовалось доказать, — сказал Иван и повилял хвостом. — Я в коме. Спасибо, дедуля!

— Да чтоб вас! — всплеснул руками старец и побежал вслед за довольным Иваном.

Выйдя из опушки, трое остановились перед красивыми высокими холмами.

— Солнце с луной словно стремятся друг к другу? — удивлённо выдохнула Сафиресмера. — Впервые такое вижу… но выглядит красиво.

Иван поморщился и принялся рассматривать окрестности дальше.

— А ничего у меня в голове, красочно, — подумал вслух Иван.

— Да не в голове это у тебя, а взаправду — не унимался беспокойный старец. — Да как ты не поймешь? Ты — сын Ильи Муромца! И только ты нас сможешь спасти!

— Чей я сын? — переспросил Иван, припоминая эти имя и фамилию.

— Кого? — она пребывала не в малом шоке. — Я не ослышалась, ты сказал…

— Муромца! — твердил старец, от нетерпения покачивая седой головой — до чего ж непонятливый парень ему попался. — Ильи!

— Отлично, — иронично усмехнулся Иван, — а че не Микки Мауса?

— Не ведом мне богатырь Микки Маус, — задумался старец, по лицу которого пробежала тень сомнения.

— Да это и не богатырь даже, — пожала Сафиресмера плечами, тихо идя за ними.

— Все, дед, уже не смешно, — отвернулся от него Иван и пошел дальше.

— Послушай, Ваня! Много лет назад, — быстро заговорил тот, — твои родители попросили меня схоронить тебя в другом мире…

Иван остановился, повернулся к взбалмошному старику, посмотрел на него внимательно сверху вниз. Солнце с луной, что ли, голову напекли?

— Какие родители? Я детдомовский! — в очередной раз сдерживал себя Иван, чтобы приставшему хлипкому на вид деду пинка не дать. — Меня, дед, к твоему сведению, вообще в лесу нашли!

Только тот, вместо того чтобы разочароваться, наоборот, обрадовался.

— Так это я тебя в дупле спрятал! — Вдруг по слышались звуки копыт и крик коней. — Не успели! — Старик внезапно изменился в лице.

— Это перстень твоего отца, — зашептал ему тем временем старик и надел на палец печатку с изображением солнца. — Все, кажись, нашли меня, Ваня! — И старик рухнул на землю.

Иван опешил, увидев торчащую из спины деда стрелу. А тут еще прямо на Ивана скакали пятеро всадников! Среди них тот, который в деда стрелу выпустил. Не любил, видимо, приставучих грибников. Они стали окружать их обоих плотным кольцом и воинственно достали мечи из ножен.

— Так, стоп-стоп, — пригрозила Сафиресмера, вынув меч из-под плаща своего и обнажила его.

— Так, ребят, я ничего не видел, — запаниковал Иван. — Я ничего не видел, меня здесь не было, — продолжал настаивать Иван, скрещивая перед собой руки. — Ээ- э-э-э, вы знаете, кто я?! — прокричал он наступающим на него стражникам. — Мой отец этот… Илья Муромец!

Сафиресмера хмыкнула:

— До них не достучаться!

— О'кей, — решился он, — подходите! — И Иван принял боевую стойку, подсмотренную им в популярных кинофильмах.

Он развернулся и побежал в лес, а там по дороге попался ему толстый сук дерева. И совсем плохо стало, когда Иван со всего маху в него врезался. Перед тем как потерять сознание, напоследок пришло ему ясное понимание того, что запахи здесь острее, цвета резче, ощущения ярче. Сказка, одним словом.

Склонившись над Иваном, стражники пожали плечами и надели ему на голову мешок.

— А с ней что делать? — указал один стражник на Сафиресмеру, которая все ещё стояла в боевой стойке с мечом в руках. — Никак ведьма заморская?

— Да нет, наверняка, принцесса заморская.

— Да нет же, дурни! Это богиня!

Пока они все спорили, Сафиресмера подпрыгнула, отскочил от земли и прыгнула на ближайшее дерево, где и скрылась под ветками и шишками, сливаясь с природой.

Часть 7

Добрыня славился силой и смелостью. Его широкое улыбчивое лицо с темной бородой и усами, с мелкими морщинками возле светлых глаз источало доброжелательность и спокойствие. Каждый день он устраивал пышные застолья, щедро угощая бояр и близких к нему стражников. Всякий стремился попасть на княжескую пирушку, чтобы посмотреть на славного богатыря и набить пузо. Но Добрыня не только угощал гостей яствами — на стену трапезной вешали большой деревянный щит для соревнований в метании меча и топора. Бояре и случайные гости княжеского пира тогда чуть под столы не лезли — только бы их не заставили участвовать в состязаниях.

На крепком щите, отразившем немало атак, был изображен Добрыня, убивающий трехголового Змея Горыныча. Было ли это на самом деле или не было — никто не знал. Но выступать против Добрыни себе дороже — разве что меткими бросками выразить свое несогласие с предложенным сюжетом. И вот в щит сначала один топор вонзился, едва удержался, за ним второй прилетел, но только обухом ударился и отскочил в сторону. Заулюлюкали бояре неудачливым стражникам следом за довольным Добрыней.

— А ну-ка, — сказал богатырь, вставая из-за стола, — давай я попробую! Несите меч.

Встал Добрыня — как гора с места сдвинулась: высокий, сильный, уверенный в себе воин, перед которым никто еще не устоял. Кинул он взгляд на каменную статую богатыря Ильи Муромца, стоявшую рядом со щитом, нахмурился.

— Меч Добрыне Никитичу! — прокричал главный боярин.

Заволновались гости в предчувствии удачного броска. Постоянные участники думы знали, что за приказом последует, поставили чарки на стол, жевать перестали и принялись внимательно следить за Добрыней. Двое стражников принесли ему меч с таким видом, словно сам терем передвигали. Усмехнулся, на них глядя, Добрыня Никитич. Слуги тут же принялись ему завязывать глаза черной повязкой.

— Ой же, что будет! — выдохнул зал.

А Добрыня с закрытыми глазами раскрутил со всей силы свой боевой меч и отпустил на волю. Меч вонзился прямо в глаз Змею Горынычу! Треснул щит и раскололся пополам. Довольный богатырь снял черную повязку с глаз и рассмеялся. Встал над осколками Добрыня, плечи расправил, грудь выпятил: дескать, видели?! Видели, видели — усердно закивали хмельные бояре. Еще ни разу наш Добрыня не промахивался.

— За князя нашего — Добрыню! — угодливо прокричал главный боярин, радостно тряся длинной бородой.

Сидевшие в углу музыканты, будто на них вылили ведро кипятка, резво подпрыгнули и заиграли. Гусли, балалайки, дудки — все дружно затренькали, задудели, прославляя Добрыню, и пир продолжился дальше.

Богатырь снова выиграл первенство. Никому до него не удавалось крепкий щит одним ударом расколоть, да еще с завязанными глазами. Мощь богатырская в единоборствах только оттачивалась. Не осталось в Белогорье человека, равного ему по силам и воинскому умению.

В этот момент и завели стражники в зал Ивана.

— Отпустите! Куда вы меня тащите?! — кричал он, стараясь вырваться из цепких рук двух крепких на вид угрюмых бородачей.

В зале воцарилась такая тишина, что если б комар пропищал, оглох бы от собственного писка. Слишком уж вид был у приведенного странный — иноземная одежда на нем болталась, да и кричал он слишком нагло. Одно его оправдывало — мешок на голове. Похоже, не видел бедолага и не понимал, куда его привели. — Государь-батюшка, чужеземца поймали, — уважительно обратился один из захватчиков Ивана к Добрыне.

— Говорит, что он сын Ильи Муромца, — добавил второй стражник с ухмылкой. Добрыня прищурился, внимательно оглядел вошедших, щелкнул пальцами и приказал стражникам снять мешок с головы Ивана.

Опомнился Иван, когда с него мешок сняли, только осмотреться не успел — возмущаться начал:

— Не, это уже перебор. Это что, розыгрыш? — И уставился на удивленных присмиревших бояр.

— Чур меня! — тот от него отпрянул и перекрестился.

— Где продюсер? — принялся требовать Иван, словно пыльным мешком ударенный. Он грозно обратился к Добрыне: — Кто здесь главный?! Дайте мне позвонить! — И стал завязанными руками трясти.

Добрыня нахмурился и направился вытаскивать из стены свой боевой меч. С мечом он подошел к Ивану, грозно на него посмотрел — и вдруг…

— Глазам не верю! — вскрикнул поменявшийся в лице Добрыня Никитич. — Ты — сын Ильи!

У Ивана на пальце блеснул огнем перстень-печатка, подаренный старцем. Заметил его Добрыня и показал свой — точно такой же. Солнце на нем лучами золочеными играло. Перстни были совершенно одинаковыми.

— Как величать тебя? — спросил Добрыня у Ивана и стал ему мечом веревки на руках перерезать.

— Иваном, — обрадовался тот и расслабился. Наконец-то адекватного мужика встретил. И, забывшись, вильнул хвостом.

— Встречайте, люди добрые, Иван — сын Ильи Муромца! — прокричал Добрыня и обнял Ивана. Бояре одобрительно загалдели, стали чарками чокаться и за здоровье сына Муромца пить. — Ты где пропадал? — по-дружески хлопнул Добрыня по спине Ивана. — Мы думали, что ты сгинул.

— Ну, — принялся искать ответ Иван, стараясь выкрутиться без потерь, — я там… путешествовал, — внезапно пришла ему в голову идея. Очень неплохая, между прочим, на нее и раньше многие «покупались». — Учился еще. Повышал мастерство. То да се…

Он постарался скрыть свое смущение от незнакомой мало привычной обстановки. Чаще такие декорации Иван видел на разных съемках. Студии были оформлены под расписные терема. Он поднял глаза и огляделся — нет, ни камер не видно, ни помощников режиссера, ни артистов. На съемочной площадке обязательно кто-нибудь знакомый промелькнул бы и его узнал, за автографом бы подошел. Да и запахи… Он принюхался. Ароматы дорогущих блюд. Жареные лебеди на столах. И массовка знатная, на одежду старинную не поскупились. Наверняка из бюджета фильма вылезли. Или это не фильм вовсе? Неужели придется поверить, что это сказка?

— А вот и Варварушка, жена моя! — прокричал довольный Добрыня в сторону открывшейся двери.

Иван сначала обрадовался, что ему больше не придется оправдываться, где он был и что делал. Но, увидев идущую к ним женщину, почувствовал приближение опасности. Ее красота была холодная и отталкивающая. Тонкие губы сжаты, серые стальные глаза насквозь пронзают, а царственная осанка невольно заставляет согнуться. Не гостеприимная, видимо, хозяйка была Варвара, не то что ее муж. Но Иван здесь и не собирался задерживаться.

— Здрасьте, — кивнул он деловито Варваре. — Прекрасно выглядите! — Какойникакой, а комплимент любой красавице лучше сделать, пока она сама чего не наделала. Скандал устроит или еще чего хуже. Вдруг набросится на непрошеного гостя! С таким видом — запросто. — Очень красивый у вас халат… платье… ну вот это, — он ткнул пальцем в ее дорогое одеяние, — что на вас надето…

И что с Иваном случилось? Раньше он с молодыми девчонками не тушевался, быстро общий язык находил. А тут запнулся и сконфуженно замолчал.

— Это Иван, сын Ильи Муромца, — между тем радостно говорил Варваре ее муж Добрыня Никитич. — Узнаешь? Похож на отца — богатырь! — И он по-отечески потрепал Ивана по волосам.

Иван только и смог что плечами пожать. Ну да, так и есть, этот он самый — сын Ильи.

— Что ж ты, Добрынюшка, гостя изводишь? — прищурилась Варвара. Но голосом таким ласковым сказала, что никто не заметил ее волнения. — Он же с дороги… — И то правда, — развел руками Добрыня. — Устал Иван наш. Отвести добра молодца в опочивальню!

Бояре закивали: мол, правда ваша — сначала спать уложи, потом накорми, а в последнюю очередь расспрашивай. Или накорми, уложи — но вопросы все равно на потом оставляй. Довольная Варвара кивнула Добрыне и взяла Ивана под руку. Она быстро вывела его из шумной трапезной. Двое стражников пошли за Варварой как привязанные. В длинном темном коридоре Иван решил начать действовать. Ладно там богатырь — мужик боевого вида и темперамента, а тут женщина — натура жалостливая и мягкая, на уговоры больше податливая. — Женщина, — обратился к Варваре Иван — и вовремя одумался: тетки-то не любят, когда к ним так обращаются. Чем моложе назовешь, тем лучше будет результат. — Девушка! Я тут подумал — не нужно мне в опочивальню. Вы просто такси мне вызовите, а то…

Варвара словно его не видела, к стражникам повернулась.

— В подземелье его! — и голосом таким произнесла, что он вздрогнул. А стражники потащили Ивана куда-то.

Изба Бабы-Яги. Сафиресмера стояла на пороге, вглядываясь в темноту, словно искала хозяйку… От одного внутреннего мира этой избы её пугал — на стене висели сухие травы, в котле плавали кости, в избе пахло мерзко и жутко. — Чего ищешь, красавица? — за её спиной сказал голос. Сафиресмера вздрогнула и развернулась — позади неё стояла безобразная старуха в поношенной одежде и с бородавкой на носу.

— Вас, бабушка, — ответила девушка, сглотнул подступивший ком в горле. — Дело у меня к вам…

В подземелье, в его непроглядной темноте, таились зловещие призраки. Длинный коридор терема плавно перешел в тюремный. Помещения стали меньше, потолки ниже, появились решетки по бокам — камеры, в которых содержались пленники. Чем они не угодили жене князя, понять было трудно. Иван обратил внимание на странную тетку в лохмотьях, прильнувшую к решеткам и вперившую любопытный взгляд в нового пленника. Стражники подхватили шарахающегося в стороны пленника и потащили дальше.

— …У меня дядя полковник: один звонок — и вам не поздоровится, — попытался он припугнуть их, все еще не теряя надежды каким-то непостижимым образом выбраться отсюда.

Разумеется, никто не обратил внимания на его слова. Вместо этого стражники приволокли Ивана на самый нижний ярус подземелья. Духота, сырость, запахи похлеще, чем на помойке, — и тишина. Кандалы чьи-то забренчали тоскливо, напоминая аккорды шансона. Огляделся Иван, но толком рассмотреть ему ничего не удалось. Настенный факел еле коптил, больше сам себя освещал и здоровенную толстую фигуру еще одного Варвариного опричника. Видимо, главного здесь.

Окинул тот Ивана беглым взглядом и принялся шарить по его одежде. А перед этим достал небольшой мешок, куда затем принялся складывать конфискованное у нового пленника имущество. Ценное, между прочим! Иван попытался возмутиться, да заметил, что над столом этого главного опричника висят такие же похожие мешки. Значит, подумал Иван, процедура у них отлажена четко, сопротивляться бесполезно.

Телефон, ключи от автомобиля и квартиры, портмоне с деньгами — все собрал в мешок тюремщик. Хоть бы зажигалку оставил! Но и ее туда положил, мешок крепко завязал и ко всем остальным повесил.

— Слушайте, — Иван решил поменять тактику, раз с запугиванием этих бугаев ничего не получилось, — может, договоримся? Не обижу. Перстень вон золотой возьмите!

Не жалко ему было подаренного кольца — свободу он ценил дороже. Иван был слишком молод и свободолюбив, чтобы свои лучшие годы провести в заключении. Лучше бы он в дупле дятлом сидеть остался!

Толстый опричник встрепенулся, на его угрюмой физиономии даже появился проблеск мысли. Только ничем хорошим для Ивана это не закончилось. Толстяк схватил его палец и принялся со всей дури перстень стаскивать! — Больно же! — опешил Иван, к которому пришло осознание того, что договориться с тюремщиками не получится — они все сами возьмут, что ни предложи.

Камера, куда поместили Ивана, не отличалась комфортным разнообразием от других, мимо которых он проходил. Те же темнота, сырость — вода с потолка капала, за час можно ведро набрать. Вонь несусветная и цепи — ими руки Ивана пристегнули к потолку.

В качестве бонуса, судя по всему, Ивану достался скелет прежнего пленника, скучавший в углу тюремного помещения. Это навело его на мысль о постановочных сценах, и в голове вновь замельтешила мысль о розыгрыше. Он криво усмехнулся и шутливо поздоровался со скелетом.

— Да ладно! — обомлел Иван, которому показалось, что скелет кивнул. Мерещится. — Выпустите меня отсюда! — прокричал он громко, не глядя на сомнительного соседа по камере. — Что за бред вообще?! Эй! Есть хочу! Дайте хоть попить!

Ответом ему стал ручеек, весело сбегающий с потолка прямо перед его лицом. Он попробовал дотянуться до воды, но тюремщики все точно рассчитали — ничего у Ивана не получилось. Изощренная это пытка — смотреть на воду, когда хочешь пить.

— Эй! — тогда прокричал Иван. — Добрыню позовите! — Если не розыгрыш, то дела у него плохи. Слишком красноречиво говорил об этом молчащий в углу скелет. — Эй!

— Не ори… — раздался из противоположной камеры недовольный грубый голос.

— Именно, — прокрякал кто-то из другой клетки. — Спать мешаете!

— Дональд, успокойся, — произнес Гуфи, пытаясь разгрызть прутья.

Иван замолчал и присмотрелся, для чего, насколько мог, приблизился к решетке.

Все что угодно он ожидал там увидеть, кроме того, что увидел.

В сумраке подземелья он смог разглядеть силуэт распятого человека. Пытка водой показалась ему сущим пустяком по сравнению с увиденным наказанием. Мало того что мужика распяли — его еще подвесили к потолку цепями по частям. Иван дернулся всем телом, словно захотел убедиться, что его руки, ноги и поджатый от испуга хвост все еще с ним. Нормальные, не замороженные! Мужику вдвойне не повезло — его руки и ноги были отделены от тела и заключены в куски льда. Те куски и висели на цепях вместе с головой, у которой изо льда торчало только лицо. Оттуда и шел низкий мужской голос. — Что они с вами сделали?! — ужаснулся Иван, примеряя на себя его незавидную участь.

— Разделили, — спокойно произнес пленник. — Заморозили. Обычное дело. — И неожиданно признался: — Нога чешется.

Иван поразился, когда увидел, как внутри льда зашевелились пальцы на отделенной от тела ноге мужика. Едва выдавил из себя:

— А как вы разговариваете?! — поинтересовался Иван, озвучив свою догадку про сказочных персонажей. — Вы кто?! — Кощей я, — представился мужик.

— Неужели?! — не поверил Иван. — Ну да… тот самый, который над златом чахнет? — И улыбнулся своей шутке. Кощей так посмотрел на Ивана, что тот с ним дальше шутить передумал. — Очень приятно, — спохватился он. — Ваня. — Да знаю я, кто ты, — устало произнес Кощей. — И откуда знаю… Иван, сын Ильи Муромца. Из другого мира.

Иван растерялся.

— Кощей? — не поверил Иван. — Другой мир?

Хмыкнул Кощей в ответ снисходительно.

— Тебя там спрятали, и вот ты вернулся, — усмехнулся Кощей, решивший поведать истинную историю Иванова детства. — Ну, милости просим. — Погодите, — возразил Иван, — если мой мир — другой, то здесь что? Я где вообще?

— Где-где, — повторил Кощей устало. — В Белогорье.

Иван прижался лбом к решетке и буквально заставил себя вынести неутешительный вердикт:

— Белогорье. Богатыри, Кощей… Я что, реально в сказку попал?!

Дональд бросил камешек к решетке Ивана.

— Все из-за этой глупой Сафиресмеры мы оказались здесь! — возмутился утка, за что получил по затылку от Микки.

— Хватит, Дональд! — крикнул он на друга. — Мы должны выбраться отсюда, чтобы найти её!

Из темноты наступившей ночи появилась большая скрипучая телега с клеткой на ней. Стражники, охранявшие вход в княжеский терем, обменялись взглядами. Кто же это пришел в такую тьму? Вечером путешествуют лишь самые отчаянные разбойники. Главный стражник поспешил зажечь факел, чтобы лучше рассмотреть незваных гостей и только потом запретить им вход на княжеский двор. Пусть подождут до утра, когда будет возможность тщательно их осмотреть! Мало ли что.

Факел осветил тесную клетку с металлическими шипами, направленными внутрь, и в ней виднелась скрюченная тень. Так обращались с закоренелыми преступниками, пойманными после долгих поисков. Это было словно местью за непослушание: мол, мы за тобой бегали по горам и весям, так теперь прокатись в особенной карете — только на кочке потеряй равновесие — сразу шип в мягкое место. Но тень держалась бодро, хоть и была скрючена.

— Кого привезли? — спросил стражник у сопровождающих клетку соратников, которые вышли из темноты. Он поднес факел ближе к тени. Тень дунула на него — огонь погас. — Чур! Чур меня! — испуганно отпрянул главный стражник. — Бабу Ягу изловили, — объяснил сопровождающий свой поздний приезд и начал открывать клетку.

— Добре, — вытер внезапно вспотевший лоб главный. — Скоро всю нечисть изничтожим! — И бросил на пленницу злой суровый взгляд.

Вряд ли Баба Яга, озабоченная своей судьбой, заметила его злобные глаза.

Гремя цепью, которой ее приковали, она тяжело спускалась с обоза.

— Баба Яга с возу — кобыле легче, — хмыкнул сопровождающий и передал цепь главному стражнику.

— Изничтожат они! — язвительно проскрипела пленница старческим трескучим голосом. — Ты вошь у себя сначала изничтожь!

— Молчи, старая! — прикрикнул на нее главный стражник, судорожно почесав правый бок, и приказал своим помощникам: — Обыскать ее. — После чего на всякий случай почесал и левый.

К Бабе Яге осторожно подошел щуплый невзрачный стражник.

— Смелей щупай, добрый молодец, смелей, — проскрипела Баба Яга, как телега, на которой ее привезли. — Ой, давно меня не щупали! — резвилась она подевичьи.

Стражник замешкался, брезгливо морщась: неужели ему придется складывать дохлятину в мешок с вещами пленницы? Какое же это отвращение!

— Сухарей посушила, — заметила его нерешительность Баба Яга. Она взяла одну лягушку из связки, самую вонючую, и поднесла к носу стражника: — Угостишься? Тот мотнул головой — только этого изыска ему не хватало — и отпрянул от Бабы Яги.

— Готово! — отрапортовал он.

— В темницу ее, — приказал главный стражник, пытаясь зажечь свой факел, потушенный дуновением Бабы Яги.

— Сначала щупают — потом провожают, жениться на мне собираешься? — Баба Яга подмигнула щуплому и поплелась следом за ним.

— Вот диво-то, — озадаченно бормотал стражник, переворачивая телефон экраном вверх. — Угу, — добавил он и нажал на «иконку» фотоаппарата. Вспышка осветила небольшое помещение. — Ого! — поразился он и удивленно заморгал ослепленными на миг глазами. — Щучья дочь! Угу. — Он снова нажал на «иконку». Вспышка вновь осветила его бородатое лицо. — Ого!

Княжеский терем погружался в беспокойную ночь. Только хмельной Добрыня Никитич находился в прекрасном расположении духа. Он только что вернулся из столовых хором, где провел время в пиру и веселье с думными боярами. Большая спальня с широкой дубовой кроватью и огромной шкурой убитого медведя перед ней манила отдыхом. Добрыня сел на кровать и попытался снять сапог, но у него не получилось.

Сколько он ни кряхтел, сапог так и оставался плотно сидеть на ноге. Сила богатырская не помогла справиться с обувью, а хмель мешал сноровке.

Улыбнувшись в ответ, он рухнул на постель.

— Ну, как там Иван? Все в порядке? — спросил Добрыня, уже погружаясь в сон.

— Все в порядке, — с недобрым прищуром ответила Варвара. — Ты спи,

Добрынюшка, ты сегодня устал, — и нежно погладила его по кудрявым волосам.

— Спи, дорогой…

Она легла рядом с мужем, но отвернулась от него. Добрыня быстро уснул и не заметил ее зловещей улыбки.

Бабу Ягу тоже приковали к стене цепями. Удовлетворенные тем, что все прошло без особых потерь — а страх, что эта злодейка рода человеческого их сожрет, не считается — они направились в служебное помещение. Оставшись одна, Баба Яга не собиралась дремать, как Кощей, ожидая своей казни на рассвете. Еще чего! Не для того она попалась на удочку Варвариным глупцам и потом тряслась в клетке с железными шипами, чтобы сдаться на милость победителей. Те миловать не станут! Да она и не нуждается в их милости.

Яга склонила голову набок так, чтобы ее дыхание коснулось подвешенных на поясе лягушек, и выдохнула. Живительный зеленый поток из воздуха и колдовства, сверкая крошечными разноцветными искорками, окутал связку. Под его волшебным влиянием одна из засушенных лягушек вдруг потянула свою маленькую лапку, мгновенно обретя живой зеленый цвет, затем размяла остальные. Она открыла желтые глаза и несколько раз моргнула, всматриваясь в темноту. Крючковатые пальцы Бабы Яги освободили привязанную к поясу лягушачью лапку. Полностью ожившая зеленая красавица вырвалась из веревочной петли и прыгнула на пол. Искорки погасли, словно ничего волшебного и не произошло. Баба Яга подмигнула лягушке, а та ответила ей тем же. А дальше произошло чудо…

Лягушка прыгнула к толстому стражнику, сидевшему за столом и играющему с мобильным телефоном Ивана. Откуда она могла взяться в подземелье? — спросил бы себя стражник, если бы увидел лягушку. И сам бы ответил себе, потому что рядом никого больше не было. Да тут такая сырость, что грибы скоро начнут расти, плесень уже цветет и пахнет. И последнее точно не про Бабу Ягу. В отличие от плесени, Баба Яга не просто украшала стены тюрьмы; она продумала каждый шаг, точнее — каждый прыжок своей необыкновенной лягушки. А та уже оказалась за спиной толстого стражника и начала… расти. На сырой стене подземелья в отблесках факельного света сначала появилась стройная тень. Немного поколебавшись в отсветах, словно приходя в себя и слегка пошатываясь, она пошла вперед. С каждым шагом тень уменьшалась, а вместо нее возникала молодая и прекрасная девушка. Это была Василиса. О, у этой храброй героини своя печальная история в этой сказке, но она расскажет ее чуть позже. В такой момент нельзя тратить время на рассказы. Надо действовать, и делать это нужно уверенно.

Стражник не подозревал о том, что происходит за его спиной. Он не слышал, как шуршала сброшенная лягушачья кожа, как скрипели высокие сапоги Василисы, как звенел ее боевой меч в ножнах на кожаном поясе голубой льняной рубахи. Она достала заговоренную горошину, которую заранее дала ей Баба Яга, и аккуратно, выждав момент, бросила ее в кружку стражнику. Тогда-то он и почувствовал кого-то у себя за спиной! Толстяк резко обернулся, схватившись за нож рукой, свободной от сигнальной веревки, но никого позади себя не увидел. Василиса успела завернуться в волшебные переливающиеся искры и превратиться обратно в лягушку. Вспышка — и больше ничего. А маленькую зеленую плутовку, тихо сидевшую у стены, он даже не заметил. Что она ему?

Сырость, плесень, лягушки… Неинтересно вовсе.

Другое дело — мешок пленника. Стражник вытащил портмоне Ивана, покрутил его в руках и разобрался, как оно открывается. И — о чудо! Увидел там деньги. Сначала он вытащил пачку пятитысячных купюр, поморщился и бросил яркие бумажки в огонь камина. Затем, с неподдельной радостью на пухлом бородатом лице, он достал десять рублей. Монета вызвала у него немой восторг; он даже попробовал ее на зуб и убедился, что радость была не напрасной — металл оказался крепким. Решив отметить удачу глотком хмельной медовухи, он отпил из кружки…

Василиса, в тот же миг обратившись в прекрасную девушку, схватила со стола стражника ключи от камер и побежала. Тяжелая связка громко звенела, угрожая разбудить всех обитателей подземелья. Этот звук разбудил Ивана. Он так и не смог уснуть, старательно сопоставляя прошлое и настоящее в поисках момента, где совершил ошибку.

— Что за движуха? — подскочил он к решетке. Если что-то произойдет, он был готов ко всему. Участь казненного на рассвете настраивала на решительные действия.

Тем временем Василиса добежала до камеры Бабы Яги и начала искать нужный ключ. Иван был в шоке. В подземелье назревал бунт! Какая-то смелая девчонка пыталась освободить Бабу Ягу из заточения… И, похоже, ей это удалось.

— Быстрее, Яга! Не могу уже! — простонал Кощей, ковыляя к нему. — Да иду, иду! Тридцать лет терпел, дурак, а сейчас не может уже! — пробормотала Баба Яга. Ей самой не терпелось быстрее завершить начатое дело.

Без Кощея все их планы теряли смысл.

Иван молча наблюдал, как бабка и девчонка собирали Кощея по частям. Невероятным образом они разорвали его цепи — Иван не мог поверить своим глазам, когда увидел, как девчонка без труда перерубила их своим мечом. Освобожденные части тела Кощея начали соединяться друг с другом, словно намагниченные. Как только Яга коснулась его тела рукой, лед разлетелся на мелкие кусочки, а рука начала сжиматься в мощный кулак.

— Быстрее, быстрее! — продолжал стонать Кощей.

Иван подумал, что мужик в нетерпении хочет отомстить своим обидчикам, для этого и разминал руку. Он сильно удивился, когда увидел, что рука Кощея, лишь только правая нога приросла к его телу, разжала кулак и потянулась чесать лодыжку. Бессмертный даже застонал от удовольствия!

— Вставай! — возмутилась Баба Яга его почесываниями. — Чего расселся?! Времени в обрез.

— А-а-а-а, — произнес он довольным тоном, словно только этого и ждал. — Десять лет нога чешется!

— Нужно искать выход, — прервала его Баба Яга и, с трудом разгибая затекшую спину, скакнула прочь из камеры Кощея.

За ней с боевым настроением направилась Василиса, замыкал шествие сказочных героев прихрамывающий Кощей, который приспосабливался к их быстрой ходьбе после тридцати лет в расчлененном состоянии с затекшими частями тела! Каждый шаг был как по лезвию меча. — Змею брать будем? — обернулась к спутникам Баба Яга.

— Обойдемся, — резко ответил Кощей. Он вовсе не заботился о благополучии других. Для достижения своей цели ему было достаточно Василисы и Яги. Процессия тихо и осторожно ступала по каменному полу подземелья мимо камеры Ивана.

— Эй! Уважаемый! — недоуменно закричал Иван, понимая, что останется наедине с соседом-скелетом до рассвета. — Бабушка! Возьмите меня с собой! — И чтобы его точно взяли, многозначительно добавил: — Я же этот… сын Ильи Муромца!

Баба Яга даже не обернулась, девчонка хмыкнула, но Кощей остановился и задумался. Василиса тут же возразила его предполагаемому решению: — Зачем он нам? — Поспешно уходя, она не собиралась освобождать всех заключенных княжеского подземелья.

Вот вредная девчонка! А Иван о ней сначала так хорошо подумал; она ему даже понравилась с первого взгляда. Глазищи у нее огромные, цвета спелой сливы. — Тебя кто вообще спрашивает?! — прикрикнул он на девчонку. И, показывая, что не она тут главная, повернулся к Кощею. — Я… я… знаю важные вещи из своего мира! — В голове у него тут же закрутился калейдоскоп всякой ерунды, найти среди которой что-то важное было невозможно.

Поэтому Иван, не раздумывая, закричал первое, что пришло ему в голову: — Физика! Химия! Автомат Калашникова! — И завершил свой блестящий монолог жалостливой просьбой: — Возьмите, а?

Кощей внимательно посмотрел на Ивана и принял решение:

— Берем его, пригодится, — произнес Кощей, а потом указал на тюрьму Микки и его друзей. И этих троих тоже!

Он снова не проявил ни капли милосердия. В его голове за тридцать лет сложился четкий план действий, и сын богатыря Ильи идеально вписывался в него.

Через несколько минут Иван уже следовал за Кощеем. Они прошли мимо спящего на столе стражника.

— Да ладно, настоящий Микки Маус! — ахнул Ваня.

— Идите тише! — шипела Яга. — Принцесса там уже должна была пробраться сюда и горлицу мою привести.

Все шло по плану Бабы Яги, пока взгляд Ивана не упал на телефон и зажигалку, видневшиеся из-под тела стражника. Он осторожно приподнял спящего и забрал свои вещи. Когда Иван уже собирался вернуться к Кощею, он вдруг заметил свой перстень. Подаренный волшебником, этот кольцо украшало палец стражника. Иван попытался стянуть его, но не рассчитал силы. Под действием снотворного страж подземелья свалился со стула на пол. В этот момент сигнальная веревка на его руке натянулась, и где-то раздался громкий звон колокола.

Иван остолбенел.

— Подождите меня! Стойте! — закричал он и поспешил за убегающими вперед сказочными героями.

А в подземелье уже слышался топот других ног, за ним следовали

предупреждающие сердитые крики…

Баба Яга выбежала из-за поворота и остановилась, чтобы отдышаться. Бегать по тюремным коридорам в ее возрасте — шестисотый год на дворе. Где те времена, когда она в три сотни лет, как игривая птичка, летала от молодых ловких парней! Теперь же вместе с этими молодцами за ней гонятся еще и неприятности, готовые стереть ее с лица земли!

Раскидав нападавших, Василиса с Кощеем свернули в очередное крыло тюремного лабиринта. И там встретились лицом к лицу с другими стражниками. Подземелье было ими напичкано, как сдобный пирог изюмом. И вновь началась драка! И снова всем верховодила Василиса. Иван опять стал ею восхищаться.

Немного, чтобы не задавалась.

Пока Микки, Дональд и Гуфи бежали к выходу, Кощей дрался мечом, одолженным у Василисы. Иван содрогнулся, когда увидел, как один из нападавших отрубил Кощею руку! Молчаливый, выдержанный Кощей как ни в чем не бывало взял меч целой рукой и продолжил битву. А в это время его отрубленная рука, валявшаяся в стороне, ожила и поползла к ничего не подозревающему стражнику.

Когда она быстро вскарабкалась по нему, сопротивляться несчастному было уже бесполезно, потому что Кощеева рука закрыла ему глаза. Нет страшней привета, чем длань с того света. Стражник потерял ориентацию. Кощей тут же вырубил его, прирастил руку к своему туловищу и принялся драться с другими.

Василиса отбивалась от стражников всем, что попадало под руку. Она метнула деревянную миску с остатками еды, и та, врезавшись в лоб одному из них, раскололась надвое.

Бедолага свалился без чувств, а брызги попали в глаза остальным нападавшим. Пока те их терли, быстрая Василиса уже виртуозно фехтовала топором одновременно с двумя верзилами.

Баба Яга помогала своим друзьям как могла. Забравшись повыше, чтобы никто не беспокоил ее старые кости, она доставала из многочисленных карманов своей хламиды листочки жги-травы, сворачивала их, жевала, а потом метко плевалась в стражников. Те, в кого она попадала своей ядовитой слюной, хватались за обожженные лица и орали.

Иван уклонялся от ударов стражников, прижимаясь к стене, где висели мешки с вещами пленников. В драке он практически не участвовал, потому что толком не знал, что ему следует делать. Он увидел, как дерущаяся Василиса оказалась буквально припертой к стенке рядом с ним. Стражник кинулся на нее, но вместо девушки от стены отпрыгнула лягушка! Недоуменный противник уставился на Ивана с немым вопросом: мол, где она? Куда подевалась? Вместо ответа Иван схватил мешок и собрался бросить в этого мужика! И бросил бы обязательно… Он замахнулся…

Лягушка, отпрыгнув от стены, окатила его искрящимся блеском и снова превратилась в Василису. Она одним ударом вырубила стражника, тот упал… А в него в это время летел мешок… Упс!.. Иван попал мешком по голове Василисе. Та грозно зыркнула на него своими глазищами. Спасаясь от очередного нападавшего, Иван пожал плечами: мол, извините, не рассчитал. Хотел, как лучше, а получилось как получилось. И побежал в сторону пустой камеры. Сражаться в тесных лабиринтах подземелья было нелегко обоим противникам. В ходе боя перевешивала то одна, то другая сторона. В какой-то момент Иван понял, что, если они проиграют, его надолго упекут в здешние апартаменты.

Или казнят на рассвете. А рассвет приближался с каждой минутой. Сейчас мозги у него заработали привычным образом, чередуя в голове хитроумные планы.

Иван кинулся от преследовавшего его стражника к свободной камере. Ее дверца призывно манила обещанием быстрой расправы. Наивный стражник, не понимавший, с кем связался, забежал за Иваном в камеру. На его радостном лице появилась хищная улыбка, с которой припирают в угол загнанного зверя.

Широко расставив руки, он пошел на добычу.

Тут Иван достал из кармана свой мобильный телефон, из-за которого и началась вся эта кутерьма. Он нажал на «иконку» фотоаппарата, и камеру ослепил яркий свет вспышки.

Стражник замер, не зная, как реагировать на неожиданное колдовство. Пришла очередь ухмыляться Ивану. Он показал остолбеневшему стражнику его фотографию, которую снабдил словами, прозвучавшими для невежественного сказочного жителя фактически заклинанием:

— Я украл твою душу! Ты теперь без души. — И он сунул ему под нос мобильник, чтобы тот вблизи удостоверился в сказанном. — Понял?! Стражник испугался еще больше и замер в нерешительности.

Конечно, Иван воспользовался полученной форой и выскочил из камеры, быстро заперев ее за собой.

— Что ты теперь сделаешь-то?! — бросил он очухавшемуся стражнику и кинулся вперед.

Но не рассчитал крепкой хватки воина. Стражник в мгновение ока успел прыгнуть к решетке и сквозь ее прутья схватить убегающего за хвост. Иван совсем забыл, что у него появилась совершенно лишняя часть тела. — Богатырь! — тем временем позвал его Кощей, расправившийся с другими стражниками. — Торопись!

Иван увидел, как Баба Яга, Василиса и Кощей, получив временный перевес в боевой схватке, убегают по освободившемуся коридору. А валяющиеся на полу стражники, сраженные их боевым духом и силой, начинают постепенно приходить в себя.

Иван, сжав зубы, сделал сильный рывок вперед, за ними, взвыв от боли. Его хвост остался в руке у запертого стражника — на долгую память о хитроумном беглеце. Иван побежал за группой освобожденных, перепрыгивая на ходу через поверженных врагов.

— Быстрее, малахольный! — прикрикнула на него Баба Яга, заметив, что Иван, задумавшись, отстал от их дружного коллектива. И она кивнула в сторону полуразвалившегося бревенчатого домишки: — Нам туда.

Неподалеку от тюрьмы в городе стояла неказистая Избушка, на нее и показала

Баба Яга. По шаткой лестнице, готовой развалиться, Иван следом за Бабой Ягой, Василисой и Кощеем зашел в полутемное помещение. Мебели практически не было. А вот разнообразные склянки, банки, горшки, связки сухих жаб и ящериц занимали все поверхности в единственной комнате деревянной избы. Украшала интерьер большая тонкая паутина, любовно сплетенная пауком в унылые для него сказочные вечера.

— Занять свои места! — скомандовал знакомый голос. Это была Сафиресмера. Микки, Дональд и Гуфи так обрадовались, что забыли, что за ними бежит погоня и обняли подругу.

— Нет времени миловаться! — рявкнул Кощей.

Бабу Ягу хаотичное положение дел в собственной избе полностью устраивало.

Ивана же, напротив, возмущало.

— И что дальше? — поинтересовался он, бочком пробираясь в более чистый угол.

— Они нас здесь не найдут?

— Может, и найдут, — подмигнула гостям Баба Яга. — Но пусть сначала догонят! — И она дружелюбно похлопала рукой по деревянной стенке. — Гони, родимая! Сафиресмера бросила горящий уголек в печку, подняв давление для скорости этой малышки. Потрепанная Избушка на курьих ножках стряхнула с себя маскировку — лишние бревна и доски, поправила съехавшую набок дырявую крышу, заскрипела ставнями и единственной дверью и отправилась в путь. Легко и грациозно она побежала по улице, постепенно увеличивая скорость, как бегун на марафонской дистанции.

Она засунула голову в печь. Говорят, что все хорошо видно со дна колодца. Баба Яга наверняка бы добавила, что из печи видно еще лучше. Она сразу заметила преследовавшую их белую сову. Варвара снова возглавила свое войско опричников и жаждала победы.

— Вот же зараза летучая! — рассердилась Баба Яга, для которой Варвара всегда была как горсть перьев в горле, и принялась отдавать команды Избушке: —

Левее, правее, левее…

Сафиресмера сняла с пояса меч, вылезла через окошко на крышу и замахнулась мечом на летящую за ними Варвару.

— Astalavisto baby!

Избушка на курьих ножках выполняла все команды Бабы Яги, виляя из стороны в сторону. Сове было чрезвычайно трудно в нее попасть.

А Баба Яга с Василисой уже затаскивали в печное нутро большой котел с крышкой. Иван следил за тем, как Яга, заправский наводчик по движущимся целям, снова сунула голову в печь и стала ловить подходящий момент. — Попалась! — мстительно проговорила она и, резко высунувшись из печи, достала из кармана склянку. Белый порошок тут же попал в печь, после чего Баба Яга быстро закрыла заслонку печи и прокричала: — Держись! Громкий пушечный залп последовал за ее криком, оглушив всех, присутствующих при этом восхитительном зрелище.

Это из трубы с грохотом вылетел котел с крышкой и, поравнявшись с совой, подбил ее закопченным боком. Сова от удара рухнула прямиком в него, и крышка захлопнулась, закрыв внутри злобную птицу. Вместе с докучливым содержимым котел свалился под копыта лошадей. Те от испуга встали на дыбы, скидывая с себя стражников, и началась неразбериха. А когда пыль и шум улеглись, Избушка на курьих ножках была уже далеко.

Сафиресмера с трудом цеплялась за соломенную крышу, когда она уже была на грани падения, выронив меч из рук. Но на благо её вытащил во внутрь Кощей. — Кажись, оторвались, — усмехнулась Баба Яга, выглядывая вместе с Кощеем в открытую дверь и не обнаружив никого из стражников. Для новой власти они были взбунтовавшимися изгоями, погоня за которыми могла продолжаться до бесконечности.

— Ты как, красна-девица? — спросил Кощей, держа руку на плече.

— Нормально…

В княжеском тереме все проснулись. Б тронном зале возле князя собралась боярская дума. Все слышали переполох, но толком никто ничего не знал. Добрыня восседал на троне, он хмурился, держался за голову и прислушивался к разговорам:

— Кощей сбежал…

— Что теперь будет…

Когда в зал царственной походкой в богатом одеянии вошла Варвара, Добрыня поднял руку и приказал боярам умолкнуть и не мешать ему слушать жену. — Не галдите! Голубушка, что случилось? — ласково поинтересовался он у Варвары. Она всегда была для него опорой.

Варвара, оглядев бородатых советников мужа, усмехнулась и, сдвинув соболиные брови, прищурилась.

— Предали нас, Добрыня! — сказала она мужу, которого боготворила. Ради него Варвара могла всех врагов уничтожить — только расправа должна была быть скорой, не терпящей отлагательств.

— Кто? — помрачнел Добрыня и сурово посмотрел на присмиревших бояр. Те были готовы по привычке под столы залезть от княжеского взгляда.

— Иван! Сын Ильи, которого ты обогрел да досыта накормил, — ответила

Варвара и повернулась к боярам: — Освободил он Кощея — и Бабу Ягу в придачу. Вздох испуга и отчаяния прокатился по залу. А с ними и принцесса за орская в сговоре.

— Как же так? — опечалился Добрыня. Встал князь с трона и подошел к каменной статуе своего друга — богатыря Ильи Муромца. — Прости, Илья, — обратился он к каменному изваянию с явным сожалением, — не сберег твоего сына от нечистой силы. — И приказал верной Варваре: — Отыскать беглецов!

На опушке леса Избушка на курьих ножках по команде Бабы Яги остановилась на привал. Никуда привалиться у нее не получилось, сосны да ели не выдерживали тяжести ее многолетних бревен. Пришлось Избушке стоймя стоять, одно удовольствие получать — сначала одну ногу другой почесала, затем другую. Ей пришлось столько оттопать, что чуть мозоли себе не заработала.

По шаткой лестнице из нее вышла вся команда беглецов. Василиса ловко спрыгнула вниз, за ней спустился Кощей, в котором еще торчали стрелы. Баба Яга свистнула — и к ней подлетела ступа, на которой она спустилась из Избушки как на лифте. Иван спускаться не спешил. После произошедшего ему требовалось время осознать, что случилось. Но его мысли возвращались к тому, что, вполне возможно, дальше будет еще хуже.

— Вынь стрелу, — обратился Кощей к Василисе, подставляя ей свой раненый бок. Сафиресмера опустилась на колени перед речонкой и стала с жадность глотать воду, набирая её в ладони и поднеся её к губам. Микки и его друзья сели рядом и умылись. Сама Волшебница вздохнула и посмотрела на себе в отражении. Черные круги под глазами, растрепанные волосы, порванная одежда… она выглядела хуже некуда.

Микки вдруг протянул ей амулет, который ему дал Мерлин.

— Надень его, — сказал мышь. — Надень, и мы вернёмся в наш мир, в наше измерение…

Но Сафиресмера не взяла амулет.

— Нет, — тихо ответила она.

— ЧТО?! — крикнул Дональд в возмущение кипя от гнева. — Мы проделали этот долгий путь — чтобы просто услышать от тебя ответ «нет»?!

Сафиресмера вскочила, теперь Дональд казался маленьким по сравнению с ней. — А зачем вы пришли?! — сказала она, чувствуя нарастающей гнев внутри себя. — Кто вас сюда прислал? А, точно! Йен Сид. Я угадала? Тогда зачем он меня так отчаянно хочет вернуть? Чтобы отсчитать или чтобы изгнать меня, как и моего отца?!

Вдруг Иван выскочил к отряду.

— Это… — замешкался он, показывая на избу, из которой валил дым, а в окнах весело плясали огненные всполохи губительного костра, — там у вас что-то горит. Я захожу, а оно уже горит…

Кощей, Василиса и Яга повернули головы к Избушке на курьих ножках и обомлели. Яга схватилась за сердце и истошно прокричала: — Горлица моя!

Горлица горлицей, но у Избушки вовсю горела горница. Сафиресмера, почуяв запах дыма, быстро рванул к избе, помогая Яге тушить пожар. Сняв свой плащ, Сафиресмера стала размахивать им, пытаясь его потушить, но и плащ её загорелся. Положив руку на горящие доски, она прочла заклинание, но только обожгла руку и вызвала куда больше огня. Кощей вытащил её из горящей избы, прижав к себе.

Полыхающая Избушка в панике побежала прочь. Где-то посередине дремучего леса плескалось большое холодное озеро… Иван обомлел. Руки у него опустились. Тут-то и подбежала к нему со спасенной метлой разъяренная Баба Яга.

— Сожгу тебя и сожру, марамошка! — воинственно прокричала она и принялась лупить Ивана метлой.

— Бабуля, хорош! — Благодаря ее нападкам Иван решил, что не умрет, вопреки всем предсказаниям. Но не будет же он с бабкой драться, в самом-то деле. Яга от горя драться начала, на живых людей кидается…

— Говорю ж я — сожрать его надо! — обратилась она к Кощею.

— Хватит! — крикнула Сафиресмера, оттолкнув от себя Кощея. Оторвав от себя кусок ткани, девушка перевязала ладонь и спрятала её под мантией. А Баба Яга яростно продолжала лупить Ивана.

— Хватит, — осек ее Кощей, которому надоели распри. — Остынь, Яга! Он нам нужен.

— Этот?! — удивилась она, но нападать прекратила. Ссориться с Бессмертным — себе дороже. Но любопытство прорвалось: — Зачем?

— Затем! Меч-кладенец добывать будет, — сказал Кощей и многозначительно посмотрел на Ивана. Баба Яга ничего не поняла. — Богатырь он, — объяснил Кощей. — Сын Ильи Муромца.

Баба Яга с Василисой переглянулись и пожали плечами.

— Точно! — обрадовался их заминке Иван. — Нельзя меня жрать, я ж богатырь! — Этот плюгавый?! — не поверила Баба Яга, тыча скрюченным пальцем в его расправленную грудь.

— Ну, — вздохнул без тени сомнения Кощей, — какой уродился.

Баба Яга недоверчиво скривилась, а потом рассмеялась своим скрипучим голосом.

— Ой, — отмахнулась от Кощея смеющаяся Василиса, — не смеши!

— Не, а че вы ржете? — обиделся Иван.

Иван окинул быстрым взглядом пространство вокруг себя и ничего лучшего не нашел, чем метлу, которой его Баба Яга лупила. Он взял метлу и с криком «Видали?!» сломал ее о свое колено. Потом обвел глазами присутствующих и победно усмехнулся. Баба Яга от такой наглости почти потеряла Дар речи. А когда пришла в себя, накинулась на Ивана с кулаками:

— Ты мне метлу сломал! Шаврик тупоголовый!

Только после этого выпада Яги и снисходительной усмешки Василисы Иван понял, что в очередной раз промашка вышла.

— Я не сильно ее сломал, — принялся оправдываться Иван, стараясь соединить две части друг с другом. — Сейчас починю. — Но ему снова пришлось обороняться от нападавшей на него Бабы Яги.

Микки все же всунул Сафиресмере амулет здоровую ладонь. А Дональд и Гуфи достали скотч и склеили поломанную попалам метлу.

— Тихо! — прервал их разборки Кощей. — Значит, так. Поутру пойдем к Белым горам. Там меч-кладенец схоронен. Ты нам его раздобыть поможешь, а я тебя обратно отправлю!

— И нас тоже, — ворчал Дональд.

— Супер! — обрадовался Иван. — Погнали!

Часть 8

— И чего она там расселась?! — поинтересовался Иван, глядя, как Василиса расчесывает свои красивые длинные волосы. Раньше она не распускала косу, прятала волосы — и вдруг…

— Тихо, дурья башка! — отмахнулась от него Баба Яга. — Водяного она ждет.

Кощей оказался разговорчивее и объяснил Ивану, что к чему:

— В былые времена ему каждый год самую красивую девушку из окрестных деревень приводили, чтоб он не лютовал и людей в болотах не топил. Боялись его…

— И чем он нам поможет? — прокрякал Дональд, усевшись позади всех и скрестив крылья на груди, фыркнула. Он все ещё злился на Сафиресмеру больше, чем на тот факт, сколько времени они здесь пробудут и получится ли им вернуться.

— Без него нам Смерть-реку не перейти, — ответила Баба Яга.

Под водой стремительно проплыла чья-то тень. Она приблизилась к валуну но затем быстро повернула в обратном направлении, а болото забурлило, и его поверхность пошла пузырями.

Сафиресмера обомлела.

— Нельзя же так! — возмутился Иван, представляя, как Водяной начнет утаскивать Василису в болото. — Опасно девушку с таким чудовищем оставлять…

Но ему не дали договорить, Кощей затянул его в кусты, а «добрая старушка», треснув Ивана по голове палкой, приложила свой кривой палец к губам.

Все разом притихли, потому что в этот момент над болотом показалась голова

Водяного. Иван по ней определил дальнейший внешний вид будущего жениха Василисы. Толстый русал с рыбьим хвостом вместо ног выглядел скорее комично, чем устрашающе.

— О! Аппетитная! — изрек Водяной, нырнул и тут же вынырнул возле валуна.

Василиса тоже ему улыбнулась в ответ.

— Повелитель рек, озер, болот и морей приветствует тебя, краса ясноликая! — торжественно представился Водяной.

Василиса сделала вид, что смущается и радуется одновременно. Тут на голове Водяного открылась створка раковины, служившей лысине украшением. Оттуда выглянул рак и, склонившись к уху Водяного, начал что-то быстро стрекотать. Разумеется, повелитель болота как истинный мужчина глаз не сводил с красавицы Василисы, слушая рака вполуха. Но что-то в этой стрекотне его насторожило.

— Чего разбулькался? Помедленнее говори. — Рак застрекотал с новой силой. — Уверен? — нахмурился Водяной и повел носом, втягивая воздух. — И правда тиной от нее несет. Вот народ — жабу мне подсунуть хотели!

— Ты себя-то в отражении видел?! — ответила Василиса, не скрывая своего отвращения к нему, Водяному.

Но Водяной разозлился. Он схватил Василису за ногу и стал тянуть ее к себе. Испуганная Василиса уцепилась за валун и попыталась освободиться от несостоявшегося кавалера. Упырь покраснел от ярости и с ожесточением рванул Василису в болото.

Иван не стал дожидаться развязки, выбежал из кустов и кинул в Водяного палку.

А вслед за ним вскочила Сафиресмера, обнажив свой меч для боевой готовности.

— Слышь, выдра! — прокричал он ему, собираясь действовать самым кардинальным образом — замочить его ради Василисы. — Вылезай на берег, поговорим по-мужски!

Палка врезала Водяному по лбу, он отвлекся и отпустил ногу Василисы. Иван подбежал к девушке и помог подняться.

—Довольно! — зло бросил им вышедший из кустов Кощей. Сафиресмера с досадой отступила и плюнула в болото, выругавшись себе под нос на родном языке.

— Радуйся, пока жив, — плюнула Девушка в болото и отступила на пару шагов, дав Кощею дорогу к упырю.

— Кощей?! — удивился Водяной, увидев, кто перед ним стоит. — Ну вот от кого я не ожидал…

— Не гневайся, — сказал ему Кощей. — Я по делу…

Иван с Василисой спрятались от Водяного в кусты — пусть теперь с ним Кощей разбирается. Василиса принялась поправлять одежду, которую чуть не испачкала, пока вырывалась из цепких рук болотного царя. Она подняла голову, чтобы что-то сказать Ивану, но промолчала. Тот снисходительно посмотрел на нее:

— Можешь не благодарить, — и, гордый собой, улыбнулся удивленной девушке.

Василиса возмущенно фыркнула и отвернулась. Баба Яга принялась копаться в своих спасенных пожитках.

— Говорила костлявому, что ничего не выйдет! Придется самой соблазнять.

— Ну, альтернатива, конечно, так себе, — хмыкнул отошедший от Василисы Иван. — Бабуся, без обид!

Баба Яга достала из закромов огрызок яблока и склянку со светящейся голубой жидкостью. Взяв сморщенный огрызок, Яга полила его несколькими каплями из склянки, потом поставила склянку на камень и стала внимательно смотреть на огрызок. На ее глазах он превратился в сочный наливной плод! Яга понюхала яблоко и откусила от его крепкого красного бока.

— Хомячить, конечно, сейчас самое время, — иронично заметил Иван, глядя на то, с каким аппетитом ест яблоко Баба Яга.

— …в общем, — заканчивал объяснять Водяному обстановку сложившихся дел Кощей, — если достанем меч-кладенец — освободимся, перестанем по болотам да лесам прятаться. Ну что, согласен?

Стоящая позади Сафиресмера старалась не слушать беседу между русскими героями, оглядываясь по сторонам. Глаза волшебницы бродили между деревьями и кустами, ощущая странность — словно кто-то наблюдал за ней за огромным валуном. И на секунду застыла. За валуном забежала быстро, как ветер, тень.

Девушка вынула меч из ножен и как можно тише, стараясь осторожно обходить лежащие на земле листья и ветки, стала подходить к месту, откуда веяло странной силой. Что-то родное, что-то тёплое, и так похожее на неё.

В это время у болота Водяной продолжал сомневаться в перспективах присоединения к отряду беглецов, идущих за мечом-кладенцом.

— Ой, не верю я, — морщился повелитель болота, вольготно расположившись между кувшинок, — что выйдет что-то путное. Нам и в нашем болоте неплохо… — Тут к переговорщикам вышла помолодевшая Баба Яга. Увидев ее, Водяной лишился дара речи. Но пауза тянулась недолго, он сглотнул и хрипло добавил: — Живется.

— Ты уверен? — с нажимом в голосе спросил Кощей. — Может, еще подумаешь?

Баба Яга пошевелила подолом платья, показывая ножки, и взбила кудри. Этого хватило, чтобы Водяной, не отрывая от нее глаз, схватил рака за клешню и откинул подальше в болото.

— Пойдешь с нами — отдам тебе эту красавицу, — пообещал ему Кощей. Он был готов горы золота отдать, если бы они у него были. Стратегия Бессмертного была беспроигрышной, и Водяной там был одним из ключевых пунктов.

Молодая Баба Яга, чтобы подкрепить обещание делом, послала Водяному воздушный поцелуй.

— По рукам! — продолжая завороженно смотреть на красотку, ответил Водяной и неожиданно скрылся в болоте.

— Купился, карась пузатый, — хихикнула молодая Баба Яга своим привычным скрипучим старческим голосом.

— Ты, главное, помалкивай, — нахмурился Кощей. — А то поймёт сколько тебе лет.

Баба Яга, окрыленная успехом, кивнула и залихватски свистнула, повернувшись в сторону кустов.

— Ступу тащите сюда! — приказала она Василисе с Иваном.

Тут с букетом водорослей из болота вынырнул Водяной.

— Это тебе, рыбонька моя, — протянул он «букет» Бабе Яге.

Она взяла «букет» и щедро улыбнулась Водяному.

— Как звать тебя, прелесть моя? — настаивал на более близком знакомстве повелитель болота.

Кощей кинул на открывшую было рот Бабу Ягу яростный взгляд и сказал: — Марфа ее зовут. Только вот немая она от рождения!

— Такая красота, да еще и молчит, — чистый клад! — обомлел от счастья Водяной. — А это что за головастик? — наконец оторвал взгляд от красотки Водяной и посмотрел на Ивана.

— Это богатырь, — представил Кощей, кивая на Ивана, — сын Ильи Муромца, о котором я тебе рассказывал.

— Измельчали богатыри, — поддел Водяной Ивана. — Год неурожайный был? Что это за богатырь? Так — пескарик. Гы-гы-гы! — Сине-зеленая физиономия Водяного расплылась в насмешке. — Папка-то у тебя был ого-го!

— Жалко, что он тебя к пиву не засушил, — ответил на насмешку Иван и посмотрел на Василису, которая рассмеялась его шутке.

— Ты мне не булькай! — возмутился бывший правитель, подыскивая неприятные метафоры для дальнейшей ссоры.

— По дороге пособачитесь, времени мало, — остановил их Кощей. Он обратился к Водяному: — Ты в ступе поедешь. Только ее водой наполнить надо. Осталась у тебя еще силушка водой повелевать?

— Спрашиваешь! — хмыкнул Водяной и плюнул бойкой струей.

Сафиресмера почти не дышала, когда она махнула мечом по воздуху и заглянула за валуном, но к сожалению она никого и ничего не увидела. Может, показалось. А может, нет. Черт знает. Тяжело вздохнув, Сафиресмера вернула меч на место и развернулась к отряду, собираясь вернуться…

Стоило ей лишь повернуться спиной к чаще, как до её ушей дошёл звук натягивающейся тетивы. Инстинкт в эту секунду ударил под дых и, достав кинжал из кармана — вшитый в сапог, — развернулась, присела, наклонилась и бросила в лучника. Оружие разрубил стрелу.

— Ты шпионил за мной?! — прошипела Сафиресмера. Перед ней стоял высокий и стройный силуэт, облаченный в чёрный плащ, а лицо скрывала тень капюшона. Стоящий перед ней лучник, только тихо фыркнул, снимая с лица капюшон и улыбнувшись.

— Отличный бросок, — сказал молодой голос.

Парень был довольно молодым, с короткими темными волосами и карими глазами, на его лице появилась ухмылка.

— Кто вы такой? — спрашивает Сафиресмера, приставила меч к его груди острым концом. Парень с интересом посмотрел на её оружие, не отстраняясь от острого кончика.

— Осторожно, — ухмыльнувшись, произнёс он, — можно ненароком ранить.

— Отвечайте на вопрос, — приказала девушка. — Перед вами не девка из простого люда, а дочь хранителя Алкиноя.

Парень вскинул бровь, словно удивился её заявлению о своей значимости. Он окинул её взглядом с ног до головы.

— Извините, миледи, — в его голосе звучала легкая насмешка, — не знал, что передо мной дочь лорда.

— Так кто вы?

Парень смахнул невидимую пылинку с рукава своей одежды, словно оттягивал момент ответа.

— Мое имя не имеет значения, — ответил он, — скажу только, что интересно наблюдать за вашей отвагой. Размахивать мечом прямо у меня под носом, даже не узнав, кто я.

Сафиресмера нахмурилась и опустила меч. Оглядев незваного гостя, девушка всунула меч в ножны. Парень наблюдал за каждым её действием с лёгким интересом. Когда она опустила оружие, он чуть склонил голову набок, словно оценивая её.

— Разумно, — тихо добавил он, — всегда лучше сначала поговорить, а потом применять силу.

— Но предупреждаю, — хмыкнула она и села на пень. — Если будете водить за нос или пытаться убить — проткнул на месте. А теперь, — она скрестила руки на груди и положила ногу на ногу. — Отвечайте на мой вопрос. Кто вы такой?

Парень перевёл взгляд на неё, когда она уселась на пень. Казалось, что он раздумывает, стоит ли отвечать. Но потом пожал плечами и подошёл ближе. Он сделал это не спеша, будто не представляло для него большого труда подойти ближе к дочери хранителя.

— Я вольный странник, — ответил он, — просто проходил мимо и решил понаблюдать за вашей компанией.

— Это не ответ, — сказала Сафиресмера. — Мне не нужно знать кто вы, мне нужно знать имя и откуда вы, и почему вы за мной шпионили.

Парень остановился напротив неё и, посмотрев на её серьёзное лицо, усмехнулся. Он не спешил отвечать, словно наслаждался её нетерпением. Прошёл почти целый миг его молчания, но, наконец, он ответил.

— Я не шпионил, — сказал он, — я… заинтересован.

— Чем? — очередной вопрос уже говорил о том, что девушка была на грани срыва.

Парень будто бы совсем не чувствовал её раздражение. Он чуть наклонил голову, всё также разглядывая её лицо. Но потом легкость его тона исчезла.

— Вами, миледи, — ответил он. — Я заинтересован вами.

Сафиресмера нахмурилась сильнее, отведя взгляд на болото. Глубоко вздохнув, она раздражённо проворчала:

— Могла бы и догадаться. Вам мужчинам важна моя внешность. Вы из-за этого меня преследовали весь путь до болот России?

Парень всё ещё следил за её мимолётными эмоциями. Он заметил её взгляд в сторону болота, её раздражение, как она боролась со своей сердитостью. Парень сделал небольшой шаг и оказался рядом с ней, чуть выше. Но ответил он спокойно и серьёзно.

— Признаюсь, — ответил он, — на вашу внешность действительно непросто не смотреть, но дело не только в этом.*Парень сделал ещё один шаг, теперь стоя почти вплотную к ней.

— Ваше поведение, ваши поступки, — ответил он, — это тоже не осталось незамеченным. Вы не просто красивая девушка из знатного рода. Вы сильная, решительная, дерзкая.

— Пытаетесь заслужить мое прощение? — спросила она и посмотрела на него краем голубого глаза. Парень резко остановился, словно она нажала на невидимую кнопку. Его ухмылка исчезла, а глаза стали серьёзнее.

— Прощение? — повторил он, слегка отступив назад. — Я и не знал, что я его заслужил. — Или ты хочешь сказать… что тебе есть за что меня прощать?

— Например, — она сделала вид, что думает, но через две секунды добавила. — за то, что вы в меня целились.

Парень слегка поморщился, будто от её слов его пронзил укол совести, но затем подавил это чувство.

— Это была ошибка, — ответил он, снова делая шаг ближе к ней.

— Однако вовремя бросила кинжал, — заявила она резко и вскочила с пня и отпрянула штаны и подол камзола. — Иначе бы ваша затея, какой бы благой она не была, могла стоит мне жизни.

Парень замер, словно её слова действительно дошли до него. Он сжал челюсти, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее сожаление.

— Если бы я хотел убить тебя… — начал он тихо, но затем резко оборвал фразу. — Но я не стрелял. И кинжал твой — лучшее доказательство того, что ты быстрее моего выстрела.

Его голос снова стал спокойным. Сафиресмера развернулась и направилась прочь из чащи в то место, где она оставила Водяного и Кощея болтать между собой. И в этот же момент она увидела, как Водяной струёй воды пытался наполнить ступу Бабы Яги. Парень проводил её взглядом, а когда она начала удаляться, он резко окликнул её:

— Постой.

Сафиресмера остановилась.

— Что?

Парень подошел поближе, чтобы не кричать. Он остановился на небольшом расстоянии от неё и смотрел на её напряжённое лицо с легкой укоризной.

— Ты даже не спросила моего имени.

Сафиресмера фыркнула в ответ и, повернувшись к нему лицом, она скрестила руки на груди и посмотрела на него снизу вверх.

— А нельзя ли услышать имя того, кто пытался меня убить? — спросила она с нотой издевательства и насмешки.

Парень резко засмеялся, словно её слова его искренне развлекали. Он даже слегка покачнулся назад.

—Сигизмунд Ноктарис— воскликнул он, всё ещё ухмыляясь. — Можешь запомнить? Или визиточку дать?

— Сэр Сигизмунд? — переспросила она и, хмыкнув нежно, она достала из кармана штанов белый носовой платок с вышивкой ее имени. От платка пахло холодной свежестью и мятой… — Примите это в знак моей вечной благодарности за то, что вы не убили меня.

Парень удивлённо посмотрел сначала на платок, а затем на неё. Он словно не ожидал такого подарка. Наконец, взял платок из её рук со всей осторожностью, будто он был из хрусталя, не решаясь даже слишком сильно задевать его.

— Спасибо, — В его голосе прозвучала благодарность. Он посмотрел на платок. — Буду беречь его. Сафиресмера снова развернулась к нему и медленно стала подходить к группе.

— Совсем не обязательно, — махнула она рукой. — Пользуйтесь, как пожелаете.

Парень осторожно убрал платок в карман и наблюдал, как она подошла к компании. Затем поспешил за ней, стараясь идти чуть позади.

— А можно ещё один вопрос? — спросил он.— Сколько у вас ещё вопросов в запасе, сэр Сигизмунд?

Парень снова ухмыльнулся, но теперь в его глазах мелькнуло что-то серьёзное — возможно, искреннее любопытство.

— Всего один, — ответил Сигизмунд. — Почему ты назвала себя «леди Сафиресмерой», а не просто «принцессой»?

— Потому что я не принцесса, больше, — пояснила она. — Как и почему, знать вам не надо. Это в прошлом.

С каждым ответом она всё больше интересовала Сигизмунда. Он внимательно вслушивался в её слова, стараясь ничего не упустить.

— Понимаю, — ответил он после короткого молчания. Он чуть задержался, а затем произнёс: — Но одно могу сказать точно — ты не похожа на обычную принцессу.

— А вы не похожи на благородного рыцаря, — ответила она, обогнув ветки кустов, чтобы пройти. — Подобные лохмотья увидишь скорее на бродяге, а вот по нежной белой коже лица — могу сказать, что вы явно жили во дворце.

Парень резко остановился, как будто её слова его задели. Его ухмылка исчезла, а глаза стали холоднее.

— Остроумно, — ответил он с лёгкой издёвкой. Но затем его тон снова стал спокойным: — Но ты права в одном — я действительно жил во дворце… пока не решил уйти оттуда.

— А чего так? — она снова остановилась, чтобы посмотреть ему в лицо.

Парень отвёл взгляд, словно этот вопрос напоминал ему тягостные воспоминания. Он молчал немного, а затем ответил:

— Отца больше волновала сила и власть, чем моя жизнь. Он постоянно твердил мне о том, что нужно быть жестоким, сильным, беспощадным. Я не захотел стать таким, — Он замолчал снова — очевидно, стараясь прогнать неприятные мысли в голове.

Казалось, что Сафиресмера ещё не слушала, но это было не так. Она молча шла, вникая в то, что он говорил. Однако много разговоров могли привести к тому, что войско русской ведьмы Варвары могли быть недалеко. А ступа Яги была не до конца заполнена.

Она и Сигизмунд встали рядом с Ягой, Кощеем, Иваном и Василисой, наблюдая как струйка воду, которую устал изо рта Водяной, шла не быстро.

Парень, заинтересованный её реакцией, внимательно следил за тем, как она слушает. Но теперь его внимание переключилось на Водяного и наполнение ступы.

— Чёрт возьми… — прошептал Сигизмунд, — он даже не успеет наполнить её к утру. — Он повернулся к Сафиресмере: — Как думаешь? Нам стоит вмешаться?

Или лучше дать им самим разбираться со своей проблемой?

— Как хранитель, я обязана, — шепотом ответила девушка. — Но из-за одной проблемы из прошлого, я не могу управлять магией.

Парень резко повернул голову к ней, его глаза на секунду расширились — очевидно, он не ожидал такого поворота. Но тут же перевёл взгляд в сторону Водяного и пробурчал:

— Тогда дай мне указания. Я сделаю это вместо тебя.

— Вы?

Парень резко остановился, словно её скептический тон его задел. Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнуло раздражение — но лишь на секунду.

— Да, я. Или ты думаешь, что после всех этих лет учения магией я не могу наполнить ступу?

— Стоп. Вы тоже маг?

Парень на секунду замер, словно её вопрос его удивил. Но затем он рассмеялся — коротко и резко.

— А ты не заметила? — Он поднимает руку, и вокруг его пальцев вспыхивают крошечные искры синего пламени. — Впрочем… это был последний раз, когда я им пользовался.

— Тогда… Действуйте…

Парень резко вскинул голову, словно не ожидал такой прямоты. Но тут же прищурился и сделал шаг к ступе.

— Спасибо за доверие, — пробурчал он, поднимая руку.

И тут же пространство вокруг наполнилось мерцающей голубоватой дымкой — магическая энергия закрутилась вокруг его ладони. Парень сосредоточился на своей магии, пытаясь сконцентрироваться на нужном действии. Теперь на его лице было спокойствие, как у человека, контролирующего свои эмоции. Дымка вокруг его ладони становилась ярче, а магия сильнее — и наконец из его пальцев вырвался голубой поток, устремившись прямо в ступу.

Часть 9

— Ну угодил Кощей! — радовался Водяной, не замечая тягот дороги. — Страсть как люблю молоденьких!

Иван с Василисой, шедшие позади него, переглянулись, сдерживая смех.

— Вот вернем Кладенец, — продолжал мечтать вслух сидящий в ступе повелитель морей, — женюсь! — Он с обожанием причмокнул, послав спине молодой Бабы Яги воздушный поцелуй. — Устриц буду разводить… жирных… сочных.

Домечтать ему не удалось, потому что отряд зашел в скалистое ущелье, сплошь усеянное… костями и черепами.

Они валялись вперемешку с мелкими камнями, словно эпатажный дизайнер интерьеров выполнил чью-то навязчивую идею о потустороннем мире.

— Ничего так у вас, симпатичненько, — хмыкнул увидевший все это Иван. — Ремонтах сделать, — он наступил на чью-то кость, и та хрустнула, — кафешечку поставить…

И замолчал. Замолчали все. Встали как вкопанные, потому что прямо перед ними сидело… Чудо-Юдо.

— This is where we are? — спросил Дональд.

Кощей приложил палец к губам и показал всем, чтобы шли тихо и не скрипели костями — ни своими, ни теми, что валялись под ногами. Кощей двигался размеренно, осторожно. Василиса шла на цыпочках, как-то легко, по-птичьему. Баба Яга изобразила крадущуюся походку кошки. За ней посвистел на ступе Водяной, спрятавшийся в воде. Иван поморщился от звука летящей ступы и прикинул, что если группа провалится, то первой на съедение отправится молодая аппетитная Яга.

Внезапно на мобильном телефоне призывно заиграла мелодия, поставленная для напоминания о грядущих мероприятиях. На экране высветились слова «Репетиция финала».

— Turn it off! — рявкнул Сигизмунд на русского парня.

— Не ори… — трясущимися руками Иван попытался выключить телефон. С первого раза сделать этого не удалось. Музыкальное напоминание, раздавшееся в ущелье вместе с коварным эхом, могло мертвого поднять из ада.

Огромная одутловатая физиономия гиганта выразила непомерное удивление тем, что кто-то сам шел к нему в руки. Недолго думая, великан встал и шагнул к ним с намерением разобраться с отчаянной компанией.

— Стой, чудище! — грозным предупреждением прокричал он великану. — Перед тобой сам Кощей!

Чудо-Юдо ответно представляться не стало, лишь повело свиными ушами и с размаху врезало Кощею по лбу своей гигантской ложкой.

— Черт… — выдохнула Сафиресмера, толкая остальных чуть назад. Сигизмунд снял свою перчатку и из его ладони снова появился огонь, но девушка остановила его и отдернула его руку прочь. — Стой! Ты сделаешь только хуже…

Никто не стал дожидаться неминуемого возмездия за нарушение спокойного ужина гиганта. Во время возни с мобильником Иван умудрился выронить веревку, которая «вела» ступу. И теперь это средство передвижения было абсолютно неуправляемо. Какое-то время ступа по инерции еще двигалась, но вскоре окончательно потеряла равновесие и…

— А-а-а-а-а! — завопил оттуда Водяной. — Помогите! Как этим корытом управлять?!

И внимание Чуда-Юда тут же переключилось на его мечущуюся в ступе персону.

Воспользовавшись секундной паузой, путешественники спрятались по разным углам пещеры. Не повезло только Водяному.

Расплата за комфортное передвижение настигла его в самый неподходящий момент. Великан, топая ножищами и тяжело переваливаясь, подошел к неприкаянной ступе и наподдал ей, придав такое ускорение, что она опрокинулась. Вода из нее вылилась, и Водяной распластался на каменном полу.

Чудо-Юдо оглядело свое жилище и не обнаружило ничего подозрительного. Видимо, крутые расправы с непрошеными гостями здесь происходили не часто — только когда путники забредали к нему по незнанию. Нужно быть отважным или сумасшедшим, чтобы вторгаться в жилище великана специально.

За соседним камнем пряталась Баба Яга, к ней прижалась Василиса. Кощей, судя по всему, затаился снаружи и пытался найти способ пройти мимо чудовища с наименьшими потерями. Баба Яга, все еще моложавой внешности, но уже привычно прихрамывающая, осторожно приблизилась к Ивану. Следом за ней припрыгала лягушка. Обе надеялись на Ивана, это читалось по их испуганным глазам.

— Что за монстр? — озадаченно прошептал Иван подошедшей Яге. — Не из ваших, что ли? Может, поговорить с ним?

Услышав возню у себя за спиной, Чудо-Юдо грозно прорычало предупреждение. От одного лишь рычания Сафиресмера вздрогнула и сжала руки в кулаки. Тот кулон, что ей передали Микки и Гуфи от Мерлина, внезапно стал светиться слабо-голубым отблеском. Огонёк мерцал, как радары, которые пытались поддерживать связь… и она это заметила, вернее, почувствовала. Кулон на её шее стал тяжелее и его грань обжигала ее кожу на груди. Сафиресмера зажала рот рукой, чтобы не закричать от жгучей боли.

— Высыхаю-у-у-у-у, — простонал из-под ступы Водяной. Сигизмунд, сидящий рядом с Сафиресмерой, шикнул тому и прижал палец к своим губам, призывая того к умолчанию и терпению.

— Шуруй давай, — завершила спор с Иваном Баба Яга, — а то сожру!

Иван перешел за другой камень и спрятался за ним. Нельзя кидаться к столу великана с бухты-барахты. Кощей вон как долго теперь соображает своей ушибленной головой. Нужно что-то придумать, решил Иван и перебежал за другой камень. Тот стоял ближе всех к очагу с сидящим Чудом-Юдом.

Иван прикинул скудный арсенал своих возможностей.

В волосах великана Иван заметил цветок и принялся рассматривать Чудо-Юдо более внимательно. Тем временем гигант с увлечением орудовал огромным тросом и валунами, высунув от усердия розовый язык.

— Ого! Так ты женщина!

Чудо-Юдо, не поворачиваясь к нему снова грозно прорычало.

— Ну ладно-ладно, девушка, — исправил он свою догадку и, подкрадываясь к нему ближе.

— Ты как? — спросил Сигизмунд, держа волшебницу за плечо, чтобы та не упала на землю и не потеряла сознание.

— Нормально, — кивнула Сафиресмера в ответ. — Не думала, что он такой тяжелый…

— Это особенный сплав, — прошептал Микки. — Мерлин сумел выковать грань для самоцвета. А Голубая фея наделила его волшебством. Он может…

— Тихо вы! — шипела на них Яга, наблюдая, как Иван заигрывает с Чудо-Юдо под песню Стаса Михайлова — российского певца «Все для тебя». Пока Чудо-Юдо танцевал, а Иван подпевал телефону, Яга стала выводить остальных и Водяного из пещеры.

Когда команда благополучно переместилась, Иван сорвал растущий на ближайшем камне цветок и бросил его великанше. Великанша застенчиво улыбнулась поклонившемуся Ивану и, поймав цветок, тут же отправила его в рот и попробовала на вкус. Решив, что с этой дамой шутки плохи, Иван поспешил догнать своих товарищей.

— А ты, оказывается, и не остолбень вовсе, — изумленно заметила Баба Яга, когда он подошел к ней. — Смекалист.

— Так я сразу и говорил, что пригожусь, — парировал Иван и по привычке похвастался: — Я ж парень-то ого-го!

— Ты это, — растянула губы в подобие улыбки Баба Яга, — нос не задирай! А то сожру.

Кощей тоже остался доволен совершившимся переходом.

Часть 10

Горная речушка, быстрым потоком спускающаяся вниз, на первый взгляд не соответствовала своему грозному названию. Хотя блестящие, обкатанные волнами валуны добавляли реке экзотики.

— Пришли. Смерть-река, — мрачно сказал Кощей и повернулся к Водяному и заглянул в ступу: — Ты как там?

— Быстрее, — простонал в ответ Водяной слабым умирающим голосом, — в воду меня…

— Я-то думал, это Смерть-река, — театрально нагоняя жути, произнес Иван. — А это Смерть-речушка, оказывается. Зачем нам этот жидкий вообще? Могли бы на ступе по очереди перелететь.

— Ступа старая, — глухо ответила та. — Выше аршина не взлетит. Они тебя, — и она кивнула на речку, — вместе со ступой сожрут.

— И что за жизнь здесь! — нахмурился Иван.

Емкость послушно перевернулась, выплескивая Водяного прямо в Смерть-реку. Обессиленный Водяной тут же пошел ко дну, с радостью погружаясь в освежительную прохладу. Выражение усталости на его лице сменилось довольной безмятежностью.

— И долго нам ждать? — спросил Сигизмунд, помогая Сафиресмере сесть на ближайший камень. Микки сел рядом, а Гуфи и Дональд подбежали к речке и стали и умываться от паутины и жадно глотать воду, чувствуя сильную за уху в горле от долгого пути и жары.

Кощей в кинул бровь к небу и подошёл к ним.

— Ты лучше не за это волнуйся, — он кивнул на хранительницу. — А за неё… прилив сил её магии наполняет ее всю. Отведи её чуть подальше и контролируй то, как она будет себя чувствовать. Если что, займись её тренировками. — А-а-а-а-а! — ответом им стал громкий вопль выпрыгнувшего из реки Он отбивался от вцепившихся в него акульей хваткой двух зубастых рыб. — Помогите! Мятеж чистой воды! На отца родного моську разевают!

Он стряхнул рыб в реку и принялся рывками, по-тюленьи, перемещаться к каменному колодцу в поисках спасения.

— Никакого уважения — а ведь это я их сюда поселил, — обиженно приговаривал он. — А они…

Водяной скрылся в каменном колодце. Все от неожиданности замерли. Такого от бывшего морского властелина не ожидали.

— Ну и как мы теперь до меча доберемся?! — недовольно поинтересовалась Василиса.

— Не знаю, — ответил Кощей, соображая, к чему еще может привести бунт со стороны подчиненных.

— Как это не знаешь?! — взъелась Баба Яга. — Я что, зря с вами здесь по горам лазаю?! Мне, между прочим, уже не двести пятьдесят лет! — Она уперла руки в боки и двинулась на Кощея.

— Тихо, старая, — грозно оборвал ее Кощей. — Подумать надо.

— А чего думать? — рассердилась Василиса. На ее миловидном лице между нахмуренными бровями появилась суровая морщинка. — Все, пришли.

И тут началось…

— Ты вообще не квакай! — надвинулся на нее Кощей. — Знай свое место! — А ну не тронь ее, пень трухлявый! — набросилась на Кощея Баба Яга. И скорчила физиономию, передразнивая его.

Сафиресмера мигом вскочила с камня и подошла к ругающимся между собой русско-сказочным героям.

— Прекратите! Что вы здесь устроили балаган? — рявкнула она на них, но Яга, будто не обращая внимание на её слова и весь грозный вид, продолжила цепляться с Кощеем колкими словами.

— Тут делов на три дня. Освободимся — прятаться перестанем. — И где оно все?!

А?!

— Тихо-тихо, друзья! — встал между ними Иван. — Давайте не нагнетать обстановку. Мы все сейчас на взводе. Причины есть, не спорю. Но надо помнить, что мы с вами одна команда, в одной лодке плывем.

— Где лодка?! — мгновенно засуетилась Баба Яга, озираясь по сторонам. — Я не вижу здесь никакой лодки! — И повернулась к Василисе: — Где он лодку нашел?

Та в ответ только пожала плечами.

— Ну-у, это я фигурально выразился, — принялся объяснять Иван. — Я просто хотел сказать, что у нас с вами одна… — и он замешкался.

— Ты нам зубы не заговаривай! — возмутилась Баба Яга. — Просто скажи — где лодка?!

— Да нет никакой лодки! — не выдержав, прокричала Сафиресмера. — Он просто хотел сказать, что мы должны быть терпимей, толерантнее друг к другу. — И все замолкли.

— То есть, — уточнила Баба Яга, — лодки нет?

— Вы как хотите, — расстроенно заявила Василиса, — а я не собираюсь здесь оставаться! Дура я, Кощей, что тебе поверила! — И она пошла прочь, отпихнув вставшего у нее на пути Ивана.

— Чего она так завелась? — попытался понять он, глядя Василисе вслед. Ему стало не по себе из-за того, что она расстроилась.

— Жабой не хочет остаться, — коротко ответил ему Кощей, подходя ближе к реке.

— В каком смысле? — деликатно поинтересовался Дональд и пошел за ним. — Это же прикольно — превращаться в лягушку, когда захочешь, — воодушевленно произнес Гуфи. — Мне бы такой волшебный навык!.. — Варвара с Добрыней как-то проезжали мимо деревни Василисы, — начал рассказывать Кощей, приближаясь к самой кромке воды. — И девушка ему приглянулась…

Сафиресмера вздохнула, закатив глаза и развернувшись к ним всем спиной, пошла в сторону леса. Её нисколько сейчас тревожило То, что сейчас произошло, а сколько то, что её душа будто стала тяжелее с того момента, как на её шее оказался кулон. Выйдя на опушку леса и сев на поваленное дерево, девушка сняла с себя эту вещь и стала внимательно разглядывать её. Кулон перестал светиться голубым и снова стал обычным прозрачным камешком. Но и она не могла не заметить, что ей немного стало лучше.

Глаза девушки повлажнели, горло стало сжимать и сжигать болью.

— Извини, я не помешал? — голос Сигизмунда раздался буквально над ней за её спиной.

— Я просто хотела побыть одна, — ответила Сафиресмера.

— Может, поговорим? Нормально, без всех претензий друг к другу и без лишних ушей? — он сел рядом с ней, заглядывая ей в лицо. Но когда он понял, что девушка не настроена на душевные разговоры, парень снял с себя плащ и накинул его на её плечи. Он так и жаждал прикоснуться к её волосам рукой, приобнять её и помочь ей… — Знаешь, когда мы только встретились, я думал, что ты избалованная принцесса.

Сафиресмера повернула в его сторону голову и вопросительно посмотрела на него. И Сигизмунд заметно напрягся, не зная, какие слова будут правильными, чтобы её не обидеть или разозлить.

— Я… думал именно в том русле, пока не увидел, что ты прежде всего думаешь о порядке и контроле ситуации, — добавил он более мягко. — И то, как ты пыталась прервать перепалку между этими русскими… я понял, что глубоко ошибался на твой счёт полностью.

Сафиресмера закатила глаза и отвернулась, пытаясь проконтролировать себя и удержаться от колкостей.

— Так, зачем ты пришёл? Вряд ли решил просто поговорить. Или Кощей велел промыть мозг про это… — она подняла в воздух кулон, который для неё стал тяжёлой ношей из-за магии.

— Нет, — он устало покачал головой. — Просто увидел, как ты ушла от всех и решил проверить, как ты… всё ли нормально с тобой. Я серьёзно.

— И я тоже!

Сигизмунд резко вскинул брови, затем медленно выдохнул через нос. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки на коленях, но голос остался ровным. — Понял, — Он наклонился вперед, упираясь локтями в бёдра. — Но если ты сейчас скажешь «уйди», я не уверен… что смогу это сделать. Даже если ты закричишь и пригрозишь магией. Потому что…

Его глаза метнулись к её руке с кулоном — голубоватый отсвет всё ещё пробивался сквозь прозрачный камень.

— …Ты же сама знаешь: после всего этого безумия сегодня? Я тебя одну здесь оставить не могу. Даже если тебе хочется меня придушить прямо сейчас за эту фразу…

— Так, стоп! — воскликнула она. — Почему ты за мной ходишь хвостом? Я думала, ты тоже любитель по одиночке бродить.

Его взгляд хлестко метнулся на её лицо — глаза, сжатые губы, напряжённые скулы. Он не ожидал, что она начнет с нападения.

— Да, обычно я такой. Но я же не слепой, чтобы не видеть, в каком ты состоянии.

Ты вообще посмотри на себя сейчас? — Он снова указал на кулон в её руках. — А что со мной не так? — она повернулась к нему с хмурым видом. Сигизмунд сузил глаза, пристально рассматривая её лицо. Его пальцы крепче сжали колени ещё сильнее до побеления костяшек. Он медленно вдохнул воздух, стараясь держать себя в руках, но злость всё равно прорывалась в голосе: — Не так всё, что ты сейчас — это не ты. Ты сейчас… какая-то слишком… эмоциональная. Очень.

— Не привычно, — ответила она, показав амулет. — Либо просто перестала чувствовать свою магию, либо отвыкла просто от неё.

Сигизмунд хмыкнул — её ответ только больше подтвердил его выводы. Он чуть наклонил голову на бок и, прикусив губу, скептически уставился прямо ей в глаза.

— То есть, то что твоя магия сейчас на полную мощь и она контролирует тебя, а не наоборот… — сказал он и снова указал на кулон, — Это всего лишь вопрос привычки, да?

Сафиресмера вздохнула и спрятала лицо в ладонях.

— Это было три года назад, когда я… — шептала она дрожащим голосом. — Боже… С тех пор я не использовала никак магию, всегда мечом решала проблемы.

Его дыхание резко остановилось. Сигизмунд буквально замер, как будто кто-то ударил его под дых. Глаза расширились — он не ожидал такого поворота. — Три года…— он прошептал, больше себе, чем ей. — …Ты хочешь сказать… что с тех пор ты вообще магией не пользовалась? Даже слегка?

— Да, я испугалась! — повысила она голос и вдруг из кустов и деревьев вышло целое войско Варвары с копьями и мечами.

Сигизмунд мгновенно рванул её за руку, оттаскивая в сторону, одновременно хватаясь за кинжал. Его глаза сверкнули яростью — он не понимал, что происходит.

— Вы?! — он прошипел так громко и резко, что даже Сафиресмера вздрогнула.

Солдаты Варвары выстроились перед ними как стена из стали: щиты скрещены наготове. Сигизмунд оскалился:

— Если хоть один из вас двинется с места… Я первы порву их на части! — Смело… — Сафиресмера дернула Сигизмунда и они побежали в сторону Кощея и остальных. — Быстрее, Сигиз! Надо предупредить их!

Он ответил кивком и вместе они стали пробираться к Кощею под прикрытием деревьев. Он держал её за рукав всё тем же крепким хватом, стараясь держать её рядом и следить за солдатами Варвары в то же время. По пути, то и дело, он бросал злобные взгляды на их окружение. Наконец, они подошли достаточно близко к их компашке…

— Валим отсюда! — прокричал подбежавший следом за Василисой к костру Иван.

И показал Кощею и Бабе Яге: — Там Варвара!

Те только успели вскочить, как стражники с Варварой уже окружили их лагерь и начали медленно сжимать кольцо вокруг команды Кощея. И отступать было некуда — позади только каменный колодец. Баба Яга моментально сориентировалась, достала из своей хламиды желудь и бросила в огонь. Пламя тут же поднялось до небес, отрезав проход стражникам.

— В колодец!

Все быстро выполнили короткий приказ. Последней сиганула в колодец Баба Яга, ступа тут же перевернулась и плотной пробкой закрыла собой отверстие, встав поперек и наискось — не выбьешь.

— Целы? — гулко прозвучал голос Кощея среди барахтающихся в воде членов их малочисленного отряда.

— Где Водяной? — пытаясь что-то рассмотреть в темноте, встревоженно сказала Василиса.

— Если б он утонул, мне было бы жаль, — сказал Иван и включил фонарик на мобильном телефоне, который держал на вытянутой руке, чтобы не намочить. — Поверь мне, Иван, — выплюнула Сафиресмера воду, пытаясь удержаться на плаву. — Рыба не тонет…

— Тут глубоко, — вынырнул к ним Водяной, сидевший в колодце как у себя дома.

— До дна аршин двадцать будет.

А там наверху стражники топорами без продыху рубили ступу.

— Изверги, — проскрипела старческим привычным голосом Баба Яга, — мою лебедушку губят!

— Кто здесь? Это чей голос? — удивился Водяной. Вроде бы все те же самые. И принялся оглядываться: — А где Марфуша?

Баба Яга попыталась отвернуться и спрятать свое морщинистое лицо и рот без переднего зуба. Только Водяной поднырнул и вынырнул прямо перед ней. Яга ему смущенно улыбнулась, и Водяной догадался, что его жестоко обманули. — Вы что, совсем?! — возмутился он нервно, фыркая фонтанчиком воды. — Подсунули мне воблу сушеную!

— Началось… — закатил Сигизмунд глаза. Он поднял руку, чтобы всех переместить уже в другое место, но вдруг в его руку впилась стрела. Пока Яга и Водяной бранились, Сафиресмера подхватила друга под руку и приложила кулон к ране. Но как только вещь засветилась снова голубым светом, её руки так сильно обожгло, что сама девушка отказалась от этой затеи и спрятала кулон на шее.

— Держись, — подбадривала она Сигизмунда.

— …Вот если бы вы меня не обманули, — сварливо заметил плескающийся рядом с Бабой Ягой, но демонстративно от нее отвернувшийся Водяной, — я бы вам помог!

В колодце повисла напряженная тишина, едва разбавляемая мелкими нервным бульканьем бывшего болотного властелина. Он все еще злился.

— Есть какой-то выход? Время уходит! — Иван подплыл ближе к Водяному.

— Не знаю! — вредничал тот.

Бум-с! — рядом с ними плюхнулся отбитый стражниками кусок ступы.

— Говори! Быстро! — рявкнула Сафиресмера, продолжая держать Сигизмунда, чтобы тот не потерял сознание.

Кощей подплыл к Водяному рассерженный.

— Они тебя как рыбу зажарят!

— Там внизу есть подземный ход наверх, — хрипло выдохнул он. — Нужно только камень откатить.

— Не выйдет, — мрачно отрезал Кощей. — Глубоко.

— Эй, ты же повелитель морей! — напомнил Водяному его бывший титул Иван, в голове которого закрутились варианты их спасения. — Сделай что-нибудь с водой! Испари, заморозь… не знаю… выпей!

— А это мысль, — наконец-то подал голос напуганный Гуфи.

Вскоре вся колодезная вода перекочевала в желудок Водяного. Он раздался в размерах и стал похож на огромный пузырь, готовый вот-вот лопнуть. — Шевелите плавниками, — просипел Водяной сгрудившимся вокруг него на сухом дне товарищам. — Я долго не выдержу!

Словно в доказательство правоты его опасений из уха у него полилась струйка воды. Другая фонтанчиком потекла из носа. Водяной попытался заткнуть дыры толстыми пальцами, но вода начала литься из другого уха. А тут еще в колодце стало светло, как днем. Это вниз полетели остатки ступы Бабы Яги. Вход в колодец уже ничто не прикрывало.

— Шаврики тупоголовые! — прокричала стражникам Баба Яга, тяжело переживающая утрату любимой помощницы, и помахала им костлявым кулаком. — Ныряйте в дыру! — не обращая внимания на ее стенания, приказал остальным Водяной.

Кощей с Василисой как раз откатили камень и стояли, разглядывая черное нутро подземного хода. Узкий лаз действительно вел наверх.

— А ты? — повернулась к Водяному встревоженная Василиса. Она поняла замысел Водяного, но как же он ей не нравился…

— Я закрою вход, — грустно вздохнул Водяной. — Все равно не пролезу. Так и знал, что этим кончится.

— Мокрый, ты что?! — нахмурился Иван. Ему было понятно, что задумал

Водяной. Варвару нужно остановить, иначе она кинется следом за ними в лаз. Но как? — Сейчас разрулим все! За нас вон, — он кивнул на Кощея, — бессмертный чувак. Колдунья у нас, — Иван показал на Бабу Ягу.

— Идите уже, чего встали! — поторопил их, всхлипнув, Водяной.

Все переглянулись, понимая, что иного выхода нет. Василиса с Иваном первые скрылись в подземном ходе. Потом пролезли Дональд, Микки и Гуфи. За ними Сафиресмера и Сигизмунд. Кощей замешкался ненадолго.

— Спасибо. Не забуду, — на прощание отрывисто бросил он и скрылся. — Да не боись, прорвемся! — Последней к Водяному подошла Баба Яга. Она постарушечьи улыбнулась ему беззубым ртом. — А потом мы тебе такую девку найдем…

* * *

Из-под вывороченного с корнями старого гнилого дерева первым вылез Кощей. Его мужественный вид порядком пострадал из-за грязи, по которой пришлось пробираться к выходу.

— Эх, такого мужика потеряли! — пожалела Водяного Баба Яга.

— Да уж, — потёр затылок Микки, переводя дыхание.

— Если бы Сафиресмера сразу наделала кулон — мы давно были дома! — воскликнул недовольный Дональд, выжимая свою шляпу от воды.

— Но мы ведь не бросим этот мир, — покачал головой вечно оптимистичный

Гуфи, который в свою очередь оставался спокойным и отжал свою шапочку от воды, а потом высморкался в нее. — Водянистый пожертвовал собой, чтобы мы спаслись. Он — герой.

Сафиресмера усадила Сигизмунда на землю и стала осматривать его рану. Стрела лишь задела руку, но достаточно глубоко, чтобы обессилить его. Девушка разорвала подол своей одежды и перевязала руку. Делала она аккуратно, но быстро — время пожимало. Им нужно было двигаться вперед. Все понимали — Варвара не оставит их в покое, пойдет за ними. Наверняка она уже начала искать беглецов. И не исключено, что наступает отряду на пятки. — Ходить можешь? — спросила она. Сигизмунд ответил кивком. Но она опасалась, что из-за потери крови он может по пути потерять сознание или того хуже, — девушка снова закинула его здоровую руку к себе на плечо, придерживая парня за его талию.

— А где это мы? — Иван осмотрелся по сторонам.

— Похоже, мы на другой стороне Смерть-реки, — ответил Кощей, прикидывая. — За день должны до Кладенца добраться.

И он махнул рукой, приказывая своему небольшому отряду отправляться в путь. Все зашагали, на ходу отряхивая грязь и комья земли. Отряд с каждым шагом приближался к намеченной цели. Иван все больше думал о том, как он найдет нужное оружие.

— Кощей, — обратился Иван к ведущему их Бессмертному. — Я вот про меч хотел спросить. Ну, допустим, я его достал — и что? Как мне домой вернуться? А? — Достал, марамошка любознательный, — недовольно пробурчала Баба Яга и обратилась к Кощею: — А я предлагала тебе их всех сожрать!

— Эй! — проворчала Дональд, но ему не дали договорить, потому что Микки сурово посмотрел на друга.

— А что тут такого? — пожал плечами Иван. — Должен же я знать, как меня будут возвращать. Может, это больно?

— Да не больно это, — отмахнулся от него Кощей, не поворачивая головы. —Между прочим, — простонал Сигизмунд, еле переставляя ноги от усталости и слабости. — Есть разные категории порталов. Есть такие, через которые ты проходишь — ощущаешь резкую боль. Другие — лёгкую щекотку. Третьи — не

ощутимые. А есть такие, которые приводят только к смерти… Иван фыркнул.

— Вот что ты несёшь чушь?

— Берешь, раз-раз — и все. — Кощей злобно зыркнул на парня, но все же остановился на небольшом пологом «пятачке». Он поднял с земли палку и показал Ивану, что следует делать с мечом. Сначала очертил палкой круг, затем размахнулся и «разрубил» его пополам. — …и ты дома.

— И все? — недоумевал Иван. — И никаких там заклинаний типа «ахалаймахалай»?

— Ты о чем? — нахмурился Дональд, не понимая его. — Все просто.

— Проще некуда, — вздохнула Сафиресмера.

— Чхи!— в подтверждение его слов чихнула Баба Яга.

От неожиданно мощной звуковой волны с вершины съехала снежная шапка и, кажется, спровоцировала камнепад.

— Всем в сторону! — успел прокричать Кощей и шагнул к каменному навесу. Все успели отбежать подальше. Иван прыгнул на Бессмертного и толкнул его в грудь. Оба отлетели от опасного поворота.

— Жить надоело? — хмуро поинтересовался Кощей, поднимаясь с земли.

— Вас спасал, — смущенно ответил Иван, отряхивая с себя пыль.

— Кого ты спасал? — снисходительно усмехнулся Кощей. — Я — бессмертный.

Ладно, в путь…

Последний валун, решивший покинуть место у вершины горы, свалился точно на него, и огромная сила вдавила Бессмертного в горную тропинку по самые уши.

Впрочем, из-под валуна показалась одинокая жилистая рука Кощея.

Сафиресмера подняла Сигизмунда и снова на себя запрокинула, и уже собралась идти дальше, как из-под валуна она услышала бормотание русского злодея.

— Вытащите меня, — глухо попросил он.

Что ж, делать нечего, — заключила Сафиресмера, прежде чем посмотреть на раненого товарища. Сигизмунд устала качнул головой, хватаясь за каменные стены, мол — иди, помоги. Отпустив его девушка подошла к Ивану и присела на корточки.

— Ну что? — обратилась она к Ивану. — Попробуем поднять?

— Слышь, ты же волшебница, вроде, — пророкотала Яга. — Так ты это того.

Магию примени.

От такого Сафиресмера была просто в ярости. Однако от того, что они сейчас покусают друг друга в кавычках, от этого дела не сдвинется и вообще ничего не решит — только на руку Варваре играет. Сделав пару глубоких вдоха и

Сафиресмера напрягла все свои мышцы рук, держа их в воздухе. В то же время как её кулон снова засветился ярко-ярко. Ее лицо побагровело, тело затряслась, сердце забилось ещё быстрее… Но её руки вдруг опустились и девушка обессиленная села на землю, поджав под себя ноги.

— Я так не могу…— устало всхлипнула девушка.

— Сафи, — окликнул её Микки и подошёл к ней. Он положил свою руку в белой перчатке поверх его рук. — Знаю, прозвучит глупо, но… тебе просто нужно поверить. Поверить в магию, в свои силы. Поверь, что ты сможешь это сделать. Вспомни своего папу. Он никогда не сдавался и верил до последнего, что он все может. Подумай о нем и поверь в то, что ты тоже сможешь.

Сафиресмера посмотрела на друга и…

— Слушай, — подал голос Сигизмунд. — Помнишь, что я тебе в лесу говорил… Я в очередной раз убеждаюсь, что ты не какая-то принцесса с фантазией. Ты готова на все ради друзей. Я видел, что ты хотела сделать с моей раной. Ты не должна бояться своих сил, — он сделал пару шагов в её сторону. Игнорируя боль в руке Сигизмунд коснулся её плеча. — Ты должна их не бояться, а использовать с умом. Магия не внушает тебе никаких смыслов бояться ее. То, что ты боишься её использовать — это естественно! Бояться можно, но идти на поводу страха нельзя.

Сколько бы Сафиресмера не старалась проигнорировать эти слова, которые ей ничего не давали, а только усиливали страх перед собой, — она посмотрела на него и из её глаз выпала маленькая слезинка. Слезинка скатилась по щеке и упала на землю, ударившись об камни…

— Ты должна принять себя такую, какая ты есть, — добавил Сигизмунд. — Сама себя принять и полюбить. Не жди, что к тебе будут уважительно относиться и примут тебя, как свою. Покажи себя, свою ту сторону, которую могут любить просто так.

Он не осмелился произнести последние слова «И я тоже» и нежно коснулся губами её макушки, словно успокаивал ребёнка. Он заглянула ей в лицо и добавил следующее.

— Попробуй ещё раз, но в этот раз поверь в себя. А я буду рядом. Давай.

Сафиресмера закрыла глаза, глубоко вдохнула и сжала кулон так сильно, что её пальцы побелели. Внутри всё дрожало — страх, гнев на саму себя… Но голос Сигизмунда звучал где-то рядом.

«Ты не должна бояться…»

Её дыхание участилось. Руки начали дрожать сильнее — но теперь это была не только слабость… а ярость.

Гр-р-рум! Земля под ними вздрогнула. Воздух наполнился статикой — волосы Сафиресмеры встали дыбом от нарастающей магической энергии.

— ВСЕ ОТСТАНЬТЕ, — она прошипела сквозь зубы так резко и жёстко, что даже Кощей замер под камнем. Всё вокруг взрывается белым светом. Воздух рвётся, как ткань — магическая энергия вырывается из Сафиресмеры с такой силой, что. Иван и Микки падают на землю, зажав уши. Баба Яга и Василиса цепляются когтями за скалу — её ступа поднимается в воздух от всплеска силы. Гуфи и Дональд, как страусы, спрятали голову в землю. Даже Кощей под камнем приглушенно матерится: его валун слегка отодвигает магнитно-полевое воздействие… БА-БАХ!

Камень над Кощеем с треском разламывается пополам. Бессмертный моментально вываливается наружу.

Сафиресмера задрожала и обессиленно упала на колени, держа свое тело руками. Сигизмунд мгновенно подхватывает её, прежде чем она успевает рухнуть на землю. Его лицо искажено тревогой — пальцы сжимают её плечи так крепко, будто боятся, что она рассыплется.

— Сафи… — он хрипит, — Всё… Всё нормально. Ты сделала это. Они все живы… Кощей яростно отряхивается от камней и тут же оглядывается по сторонам:

Варвара ещё не здесь? Но страх в глазах остальных говорит сам за себя. — Нам нужно двигаться сейчас же, — резко бросает он отряду и тянет Ивана к тропе в гору.

Баба Яга неуверенно ковыляет к Сафиресмере:

— Эй… ты хоть дышишь? Или мне готовить ритуальный костёр?..

— Нет, — вздохнула она. — Мне уже лучше.

Сигизмунд выдыхает с некоторым облегчением. Но он всё ещё не отпускает её плечо, а в его руках до сих пор чувствуется лёгкая дрожь.

— Ты чуть не переборщила…

— Прости, — её голова устала легла на его плечо. Он тихо вздыхает, ссутулившись. Его пальцы скользят по её спине, успокаивая.

— Всё хорошо, — тихо бормочет он, уткнувшись своим носом в её волосы. — Ты отлично справилась…

Часть 11

Ночь настала внезапно, накрыв все пространство Белогорья черным нетканым полотном. Пламя разведенного Ягой костра освещало небольшую поляну, на которой устроился на ночлег уставший от перехода отряд. Кощей молчал, занимался собой. Его покореженная внешность требовала незамедлительных восстановительных процедур. С одной стороны его головы зияла вмятина, с другой набухла шишка. Процедуры не заняли массу времени. — У вас ещё одна вмятина, — Иван указал на макушку, где была дыра как у мячика. Кощей набрал в грудь воздуха и, закрыв пальцами рот и нос, отправил его во вмятину. Та сразу выпрямилась. Затем Кощей выдохнул — и шишка втянулась обратно.

— Блин. Слушай, Василиса, комары достали! — И он принялся отмахиваться от надоедливых мошек. — Ты не могла бы их… — И Иван изобразил, как Василисалягушка ловит своим длинным языком комара и отправляет его себе в рот. — Или ты после шести не ешь? — невинно предположил он, рассмеявшись собственной шутке. Разумеется, никто от такой шутки не засмеялся ещё. Да и что было особо-то смешного? Учитывая то, в каком они сейчас положении — остаётся желать лучшего. Гуфи, Дональд и Микки, уставшие за весь день, просто заснули у костра. Сафиресмера сидела подальше ото всех, погруженная в себя

полностью. А Сигизмунд, уже с заживленной раной С помощью магии Сафиресмеры и Яги.

Василиса не ответила на эту глупую шутку, встала и ушла от Ивана подальше. Через мгновение он понял, что сморозил глупость.

— Вот же придурок! — хлопнул Иван себя по лбу и тяжело вздохнул. Он встал и пошёл искать её.

Сигизмунд повернулся в сторону. Глубоко вздохнув, он подошёл к ней и сел рядом. Он смотрел ей в её профиль. Он старался не упустить ни малейшего движения её мимики. Но Сафиресмера устало выглядела, измучена. Явный признак того, что её магия отняла у нее слишком много сил.

— Сафир? — обратился он к ней. — Ты в порядке?

— Да, — ответила Сафиресмера. Она снова замолчала и прикрыла глаза.

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — сказал он, приобнял девушку за плечи. — Но пойми, что ты не должна её бояться. Просто тебе нужно время…

— Я знаю, — кивнула девушка. — Просто… я вообще не из-за магии переживаю. Веришь или не веришь, но мне было без неё спокойно до сегодняшнего дня.

— То есть?

— Пока Мерлин не явился к нам в дом и не сказал, что я обладаю волшебным даром, я жила спокойно и мечтала о свободе. Изначально я думала, что магия — это вау или круто! — но это было не так. Она — зло. Из-за неё я стала такой слабой и трусливой.

Сигизмунд молчал. В её словах была доля истины — и он это понимал. Он притянул её к себе ближе, пытаясь успокоить её и поддержать в любой момент. Сама Сафиресмера не сопротивлялась такой близости, а даже наоборот, села вплотную к нему.

— Почему рядом с тобой мне так спокойно и не страшно? — прошептала Сафиресмера.

На что Сигизмунд ответил ей прямо в макушку.

— Наверное, потому что звезды свели нас, — Он хитро улыбнулся. — Знаю, ты сейчас скажешь, что «мы знакомы всего день, а ты на что-то намекаешь». Но иногда я верю в любовь с первого взгляда. Только…

— Что? — она подняла на него свои глаза.

— Тебе нужно поверить в это тоже… иногда признания в чувства тоже могут помогать в укрощении своей магии.

— Ты тоже через такое проходил?

Сигизмунд замолк. Ее вопрос имел определённый смысл. Он и сам убедился, как ей тяжело все это даётся, но не мог поставить себя на её место.

— Было однажды такое… — ответил он. — Я встретил одну красивую девушку.

Мне было вроде бы семнадцать лет и… я влюбился в неё первого взгляда. Единственная мысль о ней помогла мне научиться контролировать свою силу и управлять ею.

— Что с ней случилось?

— Она ушла. И я не хочу вспоминать о ней больше.

Между ними возникла тишина. Они оба отвернулись друг от друга и молчали. Никто из них не прервал это. По крайней мере, пока рука Сигизмунда не коснулась запястья Сафиресмеры. По её телу прошлась электрическая волна и девушка повернулась к нему лицом. Их взгляды встретились на минуту, но она сдалась первой, когда губы парня коснулись тыльной стороны ее руки. И вот они уже приближались друг к другу лица… как вдруг их прервал Кощей.

— Хватит ворковать, голубки, — сказал он, бросив пару сухих веток в огонь. — Ложитесь спать. Выходим на рассвете. Меч-Кладенец искать будем.

На вмешательство Кощея Сигизмунд неохотно отстранился от Сафиресмеры, сел чуть поодаль и просверлил русского злодея своим взглядом.

— Ты прервал наш момент… — проворчала парень, но Сафиресмера положила руку на его плечо и покачала головой. Это значило, что спорить и ругаться смысла нет.

Она легла на подстилку из травы и попыталась уснуть. И она ощущала тепло позади неё — Сигизмунд пристроила рядом и накрыл их обоих плаще, чтобы они не замёрзли. Какое-то Сафиресмера просто лежала с закрытыми глазами и прислушиваюсь к ровному дыханию друга. Убедившись, что он спит, она тихо повернулась к нему и… её губы осторожно коснулись его щеки.

«Он… такой красивый»… — с этими мыслями в своей прекрасной голове девушка заснула.

А на утро…

Кощей услышал странный звук и пнул Бабу Ягу, выдающую такие рулады под ворохом тряпья. Зато Кощей с Василисой успели встать друг к Другу спиной и принять боевую стойку. Они уже увидели, как медленно со всех сторон к ним приближаются стражники, замыкая круг.

— Где Иван? — бросил Кощей Василисе. Лишние руки в драке никогда не помешают.

— Не знаю, — отрывисто ответила Василиса.

Сигизмунд, как только услышал голос Кощея, подскочил и вынул меч из ножен. За ним вскочила Сафиресмера, а за ней Микки, Дональд и Гуфи. Все успели вооружиться кто ветками, кто котлами или даже камнями.

Из рассветного сумрака на поляну выступила Варвара. Она кивнула, и стражник вывел связанного Ивана, показывая его полную немощь. Иван что-то попытался сказать, но до Василисы донеслось лишь его расстроенное мычание. И Василиса крепче сжала свой боевой меч.

Бич опустился на него первого. Кощей не удержался на ногах и упал. Тут же его принялись скручивать невесть откуда появившиеся колдовские светящиеся веревки. Они так туго оплели его тело, что он оказался в коконе. Конец одной из них заткнул ему рот, сделав Бессмертного еще одной добычей Варвары. Кощей дернулся и замычал, видя, как Варвара перевела безжалостный взгляд на Василису.

Кнут вырвал целые куски земли, разрезав траву широкой черной полосой. Сафиресмера толкнула Сигизмунда в сторону, а Василиса успела отпрыгнуть в другую. Варвара снова занесла кнут над собой, и вновь Василиса смогла от него увернуться. Но тут же последовавший третий хлесткий удар бича все-таки сбил ее с ног. И Василиса упала, откатившись к краю обрыва. На бледном лице Варвары заиграла довольная усмешка.

Сафиресмера вдохнула в лёгкие побольше воздуха и хлопнула по воздуху друг об друга ладонями и воздух и земля — они содрогнулись. Это был идеальный способ обратить внимание Варвары на себя, тем самым дать Василиса шанс пронзить колдунью. Но сама русская ведьма, махнув по воздуху кнутом, сбила Сафиресмеру так, что девушка отлетела к ближайшем камню. Та ударилась об него головой и без чувств упала на землю.

Иван подался вперед к Василисе, но стражники схватили его и повалили, чтобы он больше не дергался, — все равно бесполезно. Бесполезно! Он увидел, как Василиса хрупкой веточкой скользнула по краю и свалилась в пропасть.

Варвара кивнула стражнику, чтобы тот посмотрел, не зацепилась ли девчонка за выступ. Тот поспешил исполнить ее команду, подошел к обрыву и посмотрел вниз. Там белели острые скалистые камни и текла Смерть-река. Он мотнул хозяйке головой: мол, никого нет. Как и ожидали, девчонка свалилась в реку.

Мало чего от нее останется после такого сокрушительного падения.

Варвара была довольна победой. Она даже улыбнулась при виде проснувшейся Бабы Яги, которую разбудил шум боя. Впрочем, самого боя не было, колдунья расправилась с Кощеем и Василисой несколькими ударами кнута.

— Что, — подслеповатыми сонными глазами оглядывая стражников, сгрудившихся возле нее, поинтересовалась Яга, — пора вставать?

Пока стражники закидывали связанных по рукам, Микки, Дональда, Гуфи, Сигизмунда, Кощея и Бабу Ягу на лошадей, Иван неотрывно смотрел на край обрыва, с которого сорвалась Василиса. Он не мог поверить в то, чему только что стал свидетелем. Подгоняемый пиками стражников, он бросил прощальный взгляд на обрыв — и вдруг заметил на его краю маленькую зеленую лягушку. Она держала во рту его амулет! Иван подавил радостный возглас, чтобы не выдать Василису.

— Что делать с ней? — спросил один стражник у Варвары, кивнув в сторону Сафиресмеры, которая по-прежнему лежала без сознания. Ведьма улыбнулась и хмыкнула.

— Воспользуемся этим, — она достала из воздуха иглу. — Дай мне её палец… Её кровь очень ценная.

Сигизмунд стал пытаться вырваться из хватки веревок и отчаянно рычал. Он не мог остановить это — то, как Варвара уколола палец девушки. И капелька крови оказалась в маленькой колбочке с какой-то жидкостью. И эта жидкость обрела яркий голубой цвет. И тот кулон, который висел на шее злодейки тоже засверкал с ним цветом.

— Ты! — закричал он на русском. — Ты — монстр! Тварь!

* * *

Дорога к месту, где хранился меч-кладенец, отняла еще половину дня. Солнце уже приблизилось к луне и ярко освещало Белые горы. Самих пленников привязали к лошадям и повели их на веревках. Впереди всех ехала Варвара, опричники спешили за ней. Старая Яга еле двигалась, хромала и охала. Кощей шел с мрачным видом. Сигизмунд шагал с тремя героями из Диснейленда и сверлили злодейку ненавистным взглядом. Сафиресмера лежала в селе у другого всадника — связанная и бездыханная. Только Иван не смирился с тем, что его поймали и тащат явно на убой.

— Послушайте, Варвара, — громко обратился он через строй к колдунье. — Я вот думаю: что скажет ваш муж, когда узнает, чем вы тут занимаетесь?! Вряд ли он обрадуется, узнав, что вы хотите убить сына его названого брата!

— После того как меч добудешь, — не оборачиваясь ответила ему та, — я тебе язык отрежу.

Отряд миновал ущелье, показалась широкая долина, на одном из ближайших пригорков виднелся ржавый богатырский меч. Путники остановились и стали смотреть на то, как отблески солнца играют на его покореженном лезвии. Стражник толкнул Ивана в спину, грубо предлагая двигаться дальше, чем прервал его грустные мысли.

Они пошли дальше, поднимаясь выше и выше, и тогда Долина мечей предстала перед ними во всем величии. Мечей было сотни, нет — тысячи. Разных: ржавых и искореженных, новых блестящих, еще не отведавших вражеской крови, сломанных пополам или только погнутых, отброшенных богатырской рукой или забытых…

— Слушайте! — присвистнул Иван и обратился к остальным: — Ну вы хоть отдаете себе отчет. Да их же тут тысячи! Какой из них Кладенец?

— Вот ты его нам и найдешь, — холодно и жестко пресекла его попытки отступить Варвара.

— Нет, постойте! — вскрикнул Иван, обращаясь к ней. — Как я вам…

Его пылкую речь прервал кивок Варвары стражнику и тот ткнул несговорчивого парня копьем в бок.

— Э-э, не надо меня тыкать! — возмутился Иван. Стражник, исполняя команду Варвары, снова подтолкнул Ивана копьем. — Да иду я, иду!

Ступая как по минному полю, Иван двигался медленно, рассчитывая каждый свой шаг. Но нужно было что-то делать — за ним пристально наблюдали, и не только колдунья Варвара.

— Ну, чего возишься?! — не терпелось ей.

— Тихо! — Иван остановился и поднял над мечами руки, словно сканируя энергетику, исходящую от их металла. — Я ищу! А вы, Варвара, своей отрицательной энергией мне всю волну сбиваете.

Иван зажмурился и ткнул пальцем в первый попавшийся меч. При этом он сжался так, словно ожидал получить мощный удар током.

— Вроде не сгинул, — выдохнул он, когда ничего страшного не произошло, и потянул меч за эфес.

Ржавый меч почти сросся с камнем, вытянуть его было нелегко. Но Иван не стал сдаваться. Эфес выскользнул из его рук. Иван упал на землю, благодаря провидение, что попал между воткнутых в нее мечей.

— Нашел! — крикнул он торжествующе и встал с ржавым мечом в руке, которую демонстративно поднял вверх. — Вот он — меч-кладенец!

Бряц! — у пафосно поднятого меча неожиданно отвалилось лезвие. Сиг закрыл глаза про себя успел его проклинать за то, что вообще сейчас творится. Он краем глаза смотрел на Сафиресмеру, которая в один стала очень бледной, словно она уже была не живая… его сердце настолько больно сжалось, что из его глаз пошли слезы.

«Прости меня»…

— Ты что, — грубо набросилась на него рассерженная Варвара, — обмануть меня вздумал?!

— Кто, я? — отпрянул от нее Иван, готовясь к бегу по пересеченной мечами местности. — Нет.

И побежал!

Взбешенная Варвара выпустила из обеих рук светящиеся кнуты и направила их в землю. Те вонзились в каменистую почву, превращаясь в стену из кнутов. Точно такая же стена образовалась перед Иваном, отрезая ему пути бегства. Он остановился, в шоке разглядывая магическую крепость колдуньи.

— А ну ищи меч! — властно прикрикнула Она. — Ищи, я сказала!

После ее слов кнуты стали жалить Ивана как змеи. Ему пришлось перепрыгивать их, чтобы получить меньше укусов.

— Эй! Эй! Эй! — кричал он, уворачиваясь от острых жал. — Хватит!

— Ищи! — снова приказала ему Варвара.

Чем больше она злилась, тем сильнее жалились кнуты. Иван схватил валявшийся рядом деревянный щит и заслонился им от стены, но кнуты подожгли старую деревяшку.

— Женщина! Спокойнее! — попытался образумить ее Иван.

Варвара словно обезумела. Ивану приходилось обороняться от жгущих жалящих бичей первым, что подворачивалось под руку, но те моментально расправлялись с его хлипкой защитой. И вдруг в его руке коряга начала светиться так, будто в нее попала молния!

На глазах у изумленного Ивана и не менее озадаченных участников поисков коряга стала превращаться в богатырский меч. Иван как раз отбил им подступивший к его ногам язык кнута. И случилось чудо — кнуты как по команде мощным броском вернулись в руки Варвары, а ее саму отбросило на несколько метров.

«Ударная волна» прокатилась по всей Долине мечей, сбивая с ног стражников.

— Ого, — ошарашенно произнес Иван, глядя на магическое боевое оружие в своих руках. — Ну-ка, мечи на землю, морды в пол, руки на затылок! — грозно приказал он поверженным стражникам.

И замахнулся на них мечом, который не удержал ровно. Меч-кладенец легко, словно разрезая кусок масла, прошел через валун и рассек его на две части.

— Ничего себе! — поразился Иван, рассматривая четкий острый край разрезанного камня.

Стражники не стали дожидаться, когда и по ним скользнет добытый Иваном

Кладенец. Они побросали оружие и легли на землю. Иван кинулся освобождать Кощея и Бабу Ягу. Он очень осторожно перерезал Кладенцом веревки на их руках и вытащил кляп. Баба Яга тут же принялась отплевываться и пинать ближнего стражника.

— Молодец! — похвалил Ивана Кощей, потирая запястья со следами веревок. — Ты снял заклятие.

— Да уж, — кивнул восторженно Гуфи, когда их освободили тоже. Сигизмунд, как только его руки были развязаны, побежал к лошади, где лежала как мешок картофеля в седле Сафиресмера. Он снял её и взял на руки. Но так и не очнулась, когда его тепло окутало ее. Она была холодна и бледная, словно её вытащили из холодной воды…

— Теперь я могу вернуться домой? — обрадованно спросил у Кощея Иван.

Кощей кивнул и протянул руку к мечу-кладенцу. Радостный от того, что ему осталось недолго мучиться в этом неведомом и таком враждебном мире, Иван сразу отдал меч Кощею. Тот принялся с вожделением рассматривать его и гладить. Но в Долине мечей послышалось тревожное ржание коня. На большом богатырском коне, вставшем при виде Кощея с Кладенцом в руке на дыбы, показался сам Добрыня Никитич.

— Эх, Ваня, Ваня, — после беглого осмотра осуждающе покачал головой

Добрыня Никитич и грозно нахмурился. — Связался с нечистью, — и он кивнул на Кощея с мечом-кладенцом в руке. — Предатель!

После этих слов спрыгнул Добрыня с коня и пошел к Ивану.

— Стойте! — затараторил Иван, отступая. — Я не предавал. Это ваша жена! Она предательница, — и он показал на Варвару, которая медленно подходила к ним. — Вы сказали меня в опочивальню, а она меня в тюрягу, и убить хочет! А все изза меча-кладенца, — Иван кивнул в сторону хмурого Кощея. — И вообще, мне тут порассказывали, что она с богатырями делает!

— Это правда?! — повернулся к подошедшей жене Добрыня.

— Да, Добрыня, — улыбнулась ему Варвара.

— Молодец, Варварушка, — с лица богатыря слетела маска добряка и правдолюба, — справилась! Взять их!

Иван обомлел.

— Ой-Ой! — воскликнул Дональд. Сигизмунд снял с шеи Сафиресмеры кулон и поднёс его к своим губам. Читая быстро и бегло заклинание, он кивнул друзьям, чтобы они взялись за руки. В тот миг, когда стражники стали подходить к хранителям, вспыхнул яркий свет и… на том месте, где они были, остался лишь маленький огонёк.

— Бей их, Кощей! — прокричал Иван, когда стражники схватили его. Но Кощей словно в ступор впал, только непонимающе пожал плечами. — Кладенцом их бей! Давай, чего стоишь?!

Только Кощей усмехнулся и драться отчего-то не стал.

— Что ж ты, Добрыня, наш уговор нарушаешь? — спросил он князя.

— Я? — ухмыльнулся Добрыня, приближаясь к Кощею с мечом. — Где ж нарушаю? Все идет как задумывали.

— Нет, — мотнул бритой головой Кощей и он показал на Варвару. — В нашем уговоре ее не было. Зачем она за нами гналась? Или убить хотела?

Варвара тоже стала к нему ближе подступать.

— А я не гналась. — Она улыбнулась Кощею. — А подгоняла. А то вы любите поспать да пожрать.

— Да мало ли что, — поддержал жену Добрыня. — Вдруг бы ты удумал меч себе оставить…

— Ах ты, пугало костлявое! — рассердилась на Кощея Баба Яга, до которой дошел истинный смысл этой беседы. — Всех нас продал!

— Закрой рот, расщеколда старая, — оборвал ее Кощей.

Добрыня поднял руку, призывая прекратить ссору.

— Так, тихо! — Он повернулся к Кощею: — Ты меч раздобыл — стало быть, все идет как мы уговорились. Ты мне — меч, я тебе — твою смертушку.

Варвара после этих слов мужа сняла с себя амулет с кристаллом, в котором и была заключена Кощеева погибель, и отдала его мужу. Добрыня хитро прищурился, глядя на реакцию Бессмертного. Тот не выказал никакого волнения.

— Эх ты! — бросил ему Иван, когда Кощей повернулся к нему.

А Кощей уже протягивал меч-кладенец Добрыне. А князь ему другой рукой амулет возвратил. Обменяться кристаллом и мечом у них получилось как раз одновременно.

— Теряешь хватку, Кощей, — с чувством торжества, рассматривая волшебный меч в своей сильной руке, произнес Добрыня. — Не думал, что будет так легко…

Встревоженный его словами, Кощей посмотрел на кристалл, который в его руке внезапно рассыпался на мелкие песчинки.

На самом высоком камне там сидела зеленая лягушка и за всем внимательно наблюдала. Это была Василиса. Прыгнула лягушка — и в прыжке превратилась в Василису. Выхватила Василиса из ножен свой меч и накинулась на Добрыню.

Неожиданное нападение сбило богатыря с ног. Добрыня упал на камни и выронил из рук меч. Свалился Кладенец прямо под ноги Ивану. Не успел тот очнуться, как еще одним прыжком Василиса сбила с ног и ближайших стражников.

— Меч! — крикнула она ему. Иван схватил меч-кладенец и направил его острие на Добрыню. А дальше что? — Дерись!

Варвара приблизилась к Ивану, из ее рук появились магические кнуты… Иван сомневался пару секунд, бросил прощальный взгляд на Василису, а потом очертил вокруг себя мечом-кладенцом круг, разрубил его пополам, как показывал ему Кощей, и почувствовал, как стало меняться пространство.

Появился тоннель между двумя мирами — заискрился, заиграл бликами, стал крутиться, уменьшаясь. Бросил Иван Кладенец на землю и прыгнул в тоннель.

Часть 12

Иван свалился с потолка прямо на стул незнакомого уличного кафе. Следом за ним на стол упал амулет-иголка. Иван поднял его и надел на шею. Образовавшаяся в потолке дыра моментально затянулась, скрыв все следы его волшебного перемещения. Иван посмотрел по сторонам в поисках нечаянных свидетелей случившегося на их глазах чуда. Впрочем, в это время в кафе сидели всего несколько человек, которые не обратили никакого внимания на неожиданно появившегося Ивана. Все уткнулись в мобильные телефоны и занимались виртуальным общением.

— Добрый день, — к Ивану подошла официантка. Она дежурно ему улыбнулась.

В его холостяцкой квартире все по-прежнему. Первым делом Иван принял душ, долго плескался и отмывался. С особенным чувством он прикасался к пузырькам и склянкам — осталась настороженность после снадобий Бабы Яги. Потом он надел чистые джинсы, свежую майку-поло и завалился на диван.

— Фу-у, — протянул он довольно, — хорошо…

Ему действительно было комфортно в привычной спокойной обстановке, где темнота не прятала врагов, а тишина не была предвестником зловещего колдовства. Где из кухни доносились приятные запахи еды, а птичий гвалт заменяла современная музыка. В этом мире у Ивана не было ни близких друзей, ни явных врагов. Зато возилась разбуженная его появлением домработница Галя. Это для ленивого холостяка уже было сродни волшебству.

— И где ты лазил? — Она вошла в комнату, держа в руках его грязную порванную одежду. — Покоцанный весь какой-то, — и она кивнула на его пострадавшее от вражеской стрелы ухо.

Ивану была приятна сейчас даже ее глупая болтовня. Он не стал ей ничего рассказывать и обрадовался, когда домработница достала из кармана его грязных штанов телефон. Не потерялся! Там столько контактов… Галя всегда проверяла его карманы перед стиркой и выкладывала оставленные в них вещи. Она положила на стол пузырек со светящейся голубой жидкостью — живой водой.

— А это че? — брезгливо поморщилась она. — Выбросить?

— Нет! — испугался Иван. — Это мне для шоу нужно.

— И где же ты так изгваздался? — продолжала проявлять свойственное ей любопытство домработница.

— Галя, отстань, — устало отмахнулся от нее Иван и закрыл глаза, всем видом показывая, что ему сейчас не до душевных разговоров.

— Стирать все надо, — продолжала бурчать она.

— Галя, я сам, — сказал Иван, поймав себя на мысли, что уже не рад общению с домработницей.

Она фыркнула и ушла. Пусть, подумал Иван, обижается. Он здесь хозяин и может сам решать, на какие вопросы отвечать. Ни перед кем он не обязан отчитываться. Настроение отчего-то стало портиться. Из-за телефона, определил Иван, беря его в руки. Батарея не села, аппарат прекрасно работал. Иван нажал на иконку «фото»…

Но его мысли перебил внезапно раздавшийся телефонный звонок:

— Алло! Иван? Слава богу! Мы до вас дозвониться не можем! Это из телепередачи «Битва магов», сегодня мы снимаем финал. Вы где?!

Иван промолчал. Вместо слов администратора в его голове закрутилось предсказание бабы Серафимы, участницы битвы: «…вижу, попадешь ты в другой мир, вижу, бегущий дом спалишь и смерть там свою найдешь».

* * *

Амулет Сафиресмеры перенёс Микки, Дональда, Гуфи и Сигизмунда с Сафиресмерой на руках в сам замок Диснейленда.

— Быстрее! — скомандовал Сигизмунд, поднимаясь наверх по ступеням как можно быстрее. — Кто-нибудь, помогите! Позовите лекарей!

Уложив ее на ближайший диван у камина в главном зале… Сигизмунд положил подушку под её голову и сел рядом, боясь отойти от неё на шаг. Микки первым делом побежал за своим учителем и Мерлином, а Гуфи и Дональд за Маргарет и доктором.

Махнув рукой в воздухе, Сигизмунд приложил мокрую тряпку ко лбу девушки, чтобы смыть ушибы и кровь. Даже просто прикосновение парня не смогли пробудить девушку и она так и лежала, не приходя в сознание.

В комнату вбежали те, кого ждали и не ждали. Лекарь принялся сразу осматривать Сафиресмеру, открыл чемодан и стал исследовать её тело на повреждения… Йен Сид, по прежнему холодный и хмурый, спросил.

— Что произошло?

Сигизмунд поднял на волшебника глаза, полные боли и слез. Он встал с колен и подошёл к нему вплотную.

— Она умирает! — повысил он голос. — Раз она — твоя внучка, так помоги! Она рискнула своей жизнью, и теперь расплачивается!

Мерлин, озадаченный таким заявлением молодого офицера, снял и протёр очки своей бородой, и снова напялил их на себя.

— Что, конкретно, произошло, мальчик мой? — обеспокоенно спросил Мерлин. Но ответ получил от лекаря.

— Лёгкое сотрясение мозга, — прокашлялась лекарь-дедушка. — Но это ещё не самое худшее.

— Что там?! — рявкнул Сигизмунд. — Что с моей девушкой?

Лекарь замялся. Он явно хотел это сказать, но ярость молодого Ноктариса явно заставил того понервничать и затрястись.

— На неё явно наложено заклятие, — ответил он. — Какое, пока не знаю. Но оно сильное.

— Как этому помешать?! — снова крикнул Сигизмунд и в бешенстве развёл руками в сторону, контролируя магию в себе.

— Чтобы найти способ избавиться от заклятия, нужно сначала понять, что это за заклятие, — заявил Йен Сид. — А пока… пусть полежит так.

До Сигизмунда дошло… он резко развернулся к обоим волшебникам и со злобой и ненавистью просверлил старшего и рослого Йен Сида.

— Я так понимаю, вам плевать на неё, да? — прошипел Сигизмунд. — Да, я был наслышан о том, что Алкиной был ненавистным сыном легендарного первого волшебника. Но я не думал, что твоя ненависть направлена на Сафиресмеру! Сафиресмера — моя возлюбленная. Она единственная, кто верил в меня в первый день нашей встречи. Она замечательная даже БЕЗ магии. И когда я пытаюсь ей помочь, прошу вашей помощи, вы поворачиваетесь к ней спиной!?

* * *

Иван все сделал так же, как в прошлый раз. Расталкивая людей, он прибежал в аквапарк. Стремление быстрее попасть в сказочный мир гнало его через турникеты и скучавших возле них стражей порядка. Он кинулся к знакомому водному аттракциону. Иван прыгнул вниз и полетел по трубе. Повторялось все в точности — он бился боками и головой о стенки трубы и думал о том, чтобы аккуратнее вывалиться на поляну. Плохо, что труба «выплюнула» его в бассейн! Брызги стали последним аккордом его неудачной попытки исправить роковую ошибку, которую он совершил, вернувшись в свой мир.

Из аквапарка «Семь морей» Ивана прямиком доставили в отделение полиции.

— Мужики, отпустите меня, а? — больше расстроенный не тем, что его задержали, а тем, что переместиться обратно в сказку не удалось, просил Иван. Двое бравых полицейских вели его в «обезьянник». — Ну вы че, не узнали меня? Меня по телику показывают! — Он привел весомый, по его мнению, аргумент. — Видели «Битву магов»?! Я же белый маг Светозар!

— Ну вот и отлично, — усмехнулся один полицейский, подводя Ивана к клетке. — Как раз ауру почистишь в камере.

— И вон тому бомжу поможешь, — хмыкнул, закрывая за Иваном решетку, второй. — Мне кажется, на нем какое-то вонючее проклятие.

Полицейские дружно захохотали и ушли от запертой клетки.

Грустный Иван осмотрелся. Сколько ему придется здесь сидеть? А там Василиса и меч-кладенец, а он, получается, на самом деле богатырь. Раз держал этот Кладенец и ничего с ним не случилось. С любым другим бы случилась беда, если нет в нем богатырской крови… Как же отсюда выбраться? Иван сел на край скамейки, потому что на ней спал бомж. От его тяжелого вздоха тот заворочался.

— Ну, здравствуй, Ваня, — услышал он за спиной.

Иван очень удивился, что бомж знает, как его зовут. Еще больше он удивился, когда увидел, что это знакомый ему по Белогорью старец. Неказистый смешной старик уже не спал, а сидел рядом с ним на лавке.

— Ты?! — ошарашенно спросил старика Иван. — Тебя же убили!

— Ну… — замялся старик, усмехаясь в седую бороду. — Не до конца.

А почему ты тогда не спас меня?! — накинулся на него Иван. — Меня там то убить, то сожрать хотели! А ты здесь прохлаждаешься!

— Я в этом мире схоронился, — принялся оправдываться тот суетливо. — Но меня ж это… схватили, — он показал на клетку. — И посох мой волшебный отобрали…

Иван вспомнил, что видел посох старца — тот как раз возле стола стоял, за которым сидел мрачный дежурный офицер.

— А без него обратно не вернуться, — доверчиво признался старец.

Иван обомлел. Здрасьте — приплыли! А раньше сказать было нельзя, что аквапарк ни при чем?! Он как последний глупец понесся туда прыгать в трубу чтобы попасть из нее в сказку. А все дело, оказывается, в стариковском волшебном посохе. Вот и верь после этого сказочным волшебникам!.. Обидеться, что ли, на этого чудаковатого деда? Нет, нельзя время терять.

Дежурный офицер тем временем решил сделать перерыв в своей ответственной охранной работе. Он нес мимо камеры кружку с горячим кофе, но до стола ее не донес — обжегся и уронил. А когда полез ее поднимать — ударился об стол. Было б логично, если после этого дежурный сел мимо стула. Но и без того хитрому Ивану хватило, чтобы зацепить неудачника.

Иван подошел к прутьям камеры и душевно обратился к дежурному офицеру:

— Брат, а тебя, случаем, не сглазили?

— Что? — не понял дежурный полицейский, но ближе к камере подошел.

— Сглазили тебя, говорю, — заявил Иван, войдя в привычный образ мага. — Нужно срочно порчу снимать!

Дежурный отпрянул, но промолчал. По его задумчивому виду стало понятно, что он колеблется — верить или нет.

— Смотри сам, — принялся накидывать аргументы в свою пользу Иван. — Там еще проклятием попахивает. — И наугад сказал: — В лейтенантах три года ходишь…

Дежурный остолбенел. Иван понял, что угадал, и продолжил:

— И жена ушла…

— Нет, — нахмурился офицер. Чаша весов качнулась в его сторону.

— Нет-нет, не жена, — спохватился Иван, всем своим видом показывая, будто он что-то видит. — Собака убежала? — предположил он.

— Кошка, — побледнел полицейский.

— Вот! — обрадовался Иван. Как здорово, когда среди полицейских встречаются легковерные люди. — Я же говорю — проклятие.

— А ты это, — дежурного покинуло последнее сомнение, — помочь можешь?

— Могу, — заговорщицки кивнул полицейскому Иван. — Но только мне посох нужен. А он у меня дома. Без посоха никак.

— Слушай, так у нас есть, — полицейский кивнул в сторону посоха старца. — Я ща! — и он побежал за ключами.

Не успел Иван перевести дух после беседы, как его уже тряс за рукав старец.

— Значит, это, — сумбурно затараторил дедок, — делаем так… Я открою ход в Белогорье… там освободим Горыныча, и он нам поможет всех остальных спасти. — Старец замолчал и стал рыться у себя по карманам. — Вот, держи это у себя, — он протянул Ивану небольшой мешочек с золотистым порошком. — Это змею силу вернет.

— Слушай, дед. — Иван спрятал мешочек в карман. — Спасибо, конечно. Только я даже не знаю, как тебя звать.

— Как-как, — добродушно улыбнулся старец. — Белый маг Светозар я.

— Да ладно! — обомлел Иван.

* * *

Сигизмунд продолжал на пару с Йен Сидом друг друга глазами сверлить. В глазах молодого человека явно горел адский огонь.

— Ответьте же, мастер Йен Сид, — выдохнул он через какое-то время. — Неужели вам и сейчас наплевать на неё?

Йен Сид стоял неподвижно, его лицо оставалось каменным. Но в глубине серых глаз мелькнуло что-то — не то боль, не то сожаление. Он медленно перевёл взгляд с Сигизмунда на Сафиресмеру, лежащую без сознания.

Молчание затянулось.

Потом Йен Сид сделал шаг к дивану. Без слов снял свою длинную мантию и аккуратно накрыл ею девушку — как будто укрывал спящего ребёнка. Его движения были осторожными… почти отцовскими.

Сигизмунд замер, глядя на это странное проявление участия со стороны человека, которого считал монстром для внучки.

Йен Сид снова повернулся к Мерлину:

— Обследуй её полностью, — го голос прозвучал тихо.

Словно внутри него что-то сломалось… или наконец проснулось. Он перевёл взгляд на разъяренного Сигизмунда, развернулся и вышел из комнаты. Сигизмунд замер, глядя вслед уходящей фигуре Йен Сида. В его груди всё ещё бурлила ярость — но теперь к ней примешалось недоумение.

Он сжал кулаки, готовый выбежать следом и продолжать спор. Но тут Мерлин мягко положил руку ему на плечо.

— Дай ему минуту, мальчик мой…

Мерлин присел перед диваном, аккуратно поднял веко Сафиресмеры ладонью. В комнате воцарилась тишина. Только треск огня в камине да шёпот заклинаний нарушали мёртвую тишину.

* * *

— Ты, наверное, из детства это имя запомнил, — предположил старик. — Когда Илья попросил тебя схоронить…

— Вот, — к камере подошел дежурный офицер. В руке он держал посох магаволшебника — настоящего Светозара. — Пойдет?

— А то. — Иван через решетку взял у него посох и отдал его старцу.

— Э, ты че творишь-то?! — возмутился полицейский. — Ты зачем бомжу палку отдал?

И дежурный офицер принялся быстро открывать ключами камеру. Старец тем временем очертил волшебным посохом круг на стене, который тут же загорелся ярким пламенем, заискрился, как фейерверк, замелькал радугой цветов.

— Краснов! — тревожно заорал товарищу дежурный. — Вызывай подмогу!

Ничего больше он не успел подумать, потому что только он распахнул дверь камеры, как старик дотронулся до него своим посохом, и все — свет померк в глазах дежурного, он потерял сознание и свалился.

Он «выстрелил» первым — направил на Краснова посох, выпустив магический заряд в голову полицейского, и у того внезапно из-под фуражки стали

пробиваться козлиные рога. Бедолага Краснов схватился за новоприобретенное

«украшение» и, прочувствовав всю бедственность своего незавидного положения, заорал и убежал прочь.

— Прыгай! — прокричал старец Ивану показывая на огненный круг.

— Сейчас, — отозвался Иван и, ринувшись к лежащему на полу дежурному, обыскал его и забрал одну очень нужную для будущих обстоятельств вещицу. — Ваня! Торопись, — волновался маг, слыша нарастающий топот бегущих ног.

Иван прыгнул в открывшийся портал и, уже удаляясь, увидел, что на шум сбежалось чуть ли не все отделение полиции…

* * *

Дом мадам Мим. Брошенный домик в лесу не внушал никакого доверия со стороны Сигизмунда. Пока Мерлин ищет способ вернуть Сафиресмеру к жизни, он не смог сидеть на месте. Он хотел её спасти и пошёл на риск — просить помощи у злой колдуньи.

Лес вокруг домика мадам Мим был тихим и мрачным. Ветер шелестел сухими листьями, а старые деревья словно наблюдали за Сигизмундом — их чёрные стволы выглядели как скелеты.

Дверь в дом была скрипучей и полуоткрытой, будто кто-то недавно вошёл или вышел. Внутри не горело света… но запах серы всё ещё витал в воздухе.

Сигизмунд глубоко вздохнул, сжимая рукоять кинжала на поясе. Злая колдунья… возможно последняя надежда… Он переступил порог без стука — не было смысла проявлять вежливость перед темной силой.

Внутри было тесно: полки завалены странными банками со змеиным языком внутри, чучела сов сидят на шкафах… а посреди комнаты стоит круглый стол с пепельной чашей

И тут… раздался голос…

— У тебя явно хватило смелости, прийти ко мне, дружок-пирожок? — проговорил хриплый женский голос. Из тени вышла низко-рослая Мадам Мим — толстая женщина с серыми волосами. На ней были серая кофта и малиновая шёлковая юбка. — Или ты глупец.

Сигизмунд не дрогнул, хоть сердце и колотилось как бешеное. Он стоял прямо, смотря мадам Мим в её пронзительные серые глаза — те самые глаза, что видели сотни жертв.

— Я не пирожок. И не дружок, — ответил он спокойно, но твёрдо. Голос его звучал без страха… только напряжённая решимость. Он сделал шаг вперёд. — Меня зовут Сигизмунд Ноктарис. И у меня проблема…

— Никто ко мне не приходит за помощью, — махнула она рукой и села за стол, взяв в руки карты. — Ведь я сама пакость.

Сигизмунд не сел. Он остался стоять, как солдат перед командованием — прямо, с вытянутыми плечами. Он наблюдал за мадам Мим: её толстые пальцы перебирали карты Таро со щелчками. Каждая карта падала на стол с лёгким шуршанием.

— Я знаю, кто ты такая, — сказал он наконец. — И я пришёл именно к тебе.

— Видимо, кто умирает? — довольно улыбнулась Мим и положила даму на кавалета. Сигизмунд резко сжал челюсти.

— Да, — коротко ответил он. Он сделал ещё шаг к столу и положил ладонь прямо поверх карт Таро. — Её зовут Сафиресмера… На неё наложено заклятье. Я не знаю какое… Но оно убивает её.

— А что ты от меня хочешь? — раздражённо прописала Мим. — Может, облегчить её смерть или сделать её скорой?

Сигизмунд резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнуло пламя настоящей ярости.

— Я хочу, чтобы ты сломала это заклятье! — рявкнул он так громко, что задрожали стеклянные банки на полках. Змеиный язык внутри одной из них дёрнулся от шока. Стиснув зубы, Сигизмунд медленно опустил руку к поясу…

— Дружок, не обращаешься не по адресу, — она снова вернулась к картам. Сигизмунд не стал ждать, пока она закончит играть со своими проклятыми картами. Он резко хлопнул ладонью по столу — так, что чаша с пеплом подскочила в воздух. Карты разлетелись во все стороны.

— Я не твой дружок! — прошипел Сигизмунд, стоя над ней теперь как судия перед обвиняемой. Его голос дрожал от напряжения: он больше не мог терпеть её безразличие. — Сафиресмера умирает! Она хорошая! Она чистая душой… и ты сможешь ей помочь! Если хочешь плату — назови её! Золото? Душу?! Что угодно!

— Ты оглох? — она повернулась к нему и покрутила в висках. — Я же сказала, что это не в моей силе помогать в жизни.

Сигизмунд на мгновение замер. Его глаза расширились. Тогда шансов у Сафиресмеры почти нет. Но Сигизмунд отказывался верить.

— Ох… — вздохнула колдунья. — Единственное, что поможет спасти тебе её — иди к Румпельштильцхену.

— Где он? — резко спросил Сигизмунд, уже поворачиваясь к выходу. Его сердце билось чаще: у него появилась надежда.

— В Зачарованном лесу, — хмыкнула Мим. — Но он любитель сделок.

Сигизмунд кивнул, не тратя времени на прощания. Он развернулся и вышел за дверь — прямо в лесную чащу.

* * *

Замок Румпельштильцхена выглядел так, будто его построили из костей и тьмы. Высокие башни с закрученными шпилями, чёрные каменные стены, покрытые мхом и странными символами — они мерцали в сумерках.

Никаких фонарей. Только тусклое голубое свечение над воротами… как глаза гигантского зверя. Двери были массивными — железо с засохшими пятнами ржавчины. Сигизмунд остановился перед ними. Сердце колотилось.Он знал: вход туда может стоить дороже жизни…

Но он всё равно поднял руку и постучали, дверь скрипнула, медленно отступая внутрь — без звука шагов, без слуг… как будто её открыл сам замок. Темнота за порталом была густой. Холодный воздух с запахом серы и старой пыли вырвался наружу.

Сигизмунд сделал первый шаг. Его сапоги едва коснулись каменного пола внутри… И тут же дверь захлопнула с позади него с громким БАМ!

Он обернулся — но путь назад исчез. Ворота стали монолитной стеной. В коридоре было тихо… кроме далёкого капающего воды где-то в глубине замка. Никого не видно…

Но он чувствует: за ним смотрят. И в воздухе раздался тонкий, но громкий смех.

— Похоже, ко мне привело того, кто хочет со мной заключить сделку?

Позади Сигизмунда стоял чуть ниже его ростом мужчина. Его кожа приобретает золотистый оттенок, который в зависимости от яркости может казаться зелёным или серым; его зрачки расширяются и становятся янтарными; его зубы, гнилые, приобретают жёлтый оттенок; волосы становятся рыжеватыми и растрёпанными; и, наконец, его ногти черные. Сигизмунд резко обернулся, и его дыхание на мгновение перехватило.

Перед ним стоял он — Румпельштильцхен.

Его внешность была… отталкивающей. Жёлтые зубы в кривой ухмылке, гнилые ногти, рыжие растрёпанные волосы… Но глаза! Они горели янтарным светом — как будто внутри него пылал адский огонь.

Он не выглядел великим магом.

— Да… я пришёл заключить сделку, — твёрдо произнёс Сигизмунд без дрожи в голосе. Румпельштильцхен. снова засмеялся и захлопал в ладоши. Обойдя Сигизмунда, он снова оказался за его спиной.

— Так что же привело тебя…? — замялся он, поправляя одежду по плечам. — Власть… Не, золото… Нет, смерть любимой?

Сигизмунд стиснул зубы, когда гном обошёл его и снова оказался за спиной. Этот приём — появляться внезапно из тени — явно был частью игры Румпельштильцхена.

— Да… смерть любимой, — ответил он честно. Голос стал ниже… тяжелее от боли

— На Сафиресмеру наложено заклятье. Она умирает…И если ты можешь его снять…— Он медленно повернулся лицом к Темному. —…то назови свою цену.

— Я смогу её спасти, но цена будет очень высока.

Сигизмунд замер. Его глаза впились в Румпельштильцхена — без страха, но с напряжённой готовностью. Он знал: вся магия гнома строилась на жертвах. На цене.

— Какая цена? — спросил он коротко, не отводя взгляда

Войдя в огромный обеденный зал, убранный до блеска, Румпель подошел к книжной полке, где вытащил из книги пробирку с синей водой. Сигизмунд вошёл вслед за Румпельштильцхеном, осматривая зал. Блестящий пол, длинный стол из чёрного дерева… и десятки книг с магическими символами на корешках.

— У меня был сын… — сказал он. — Белфайер. Его мать умерла, а я, чтобы защитить сына — стал Тёмным. Но и его я потерял…

— Ты… потерял сына? — тихо спросил Сигизмунд

Голос его больше не звучал как у офицера. Теперь это был просто человек перед другим человеком.

— Цену я назову, когда мы спасем Сафиресмеру, дочь хранителя, — проговорил он тонко и лёгкой походкой подошел к Сигизмунду.

Сигизмунд кивнул:

— Хорошо, — потом добавил: — Как быстро ты можешь её спасти?— Её спасешь ты, — Он ткнул пальцем в его грудь. — Выпей это для храбрости… Иди и сними заклятие знаком истинной любви… Ну, если она есть.

Сигизмунд оглядел пробирку с синей водой. Она светилась мягким, почти небесным светом. Медленно взял пробирку двумя пальцами, отвернул крышку… И залпом выпил содержимое.

Жидкость была прохладной… как утренняя роса. Но через секунду по всему телу разлилось тепло — странное, чистое чувство… будто кто-то зажёг внутри тысячу маленьких звёзд. Его глаза на мгновение стали ярче, сердце билось сильнее.

— Ну? — улыбнулся маг с азартом. Сигизмунд глубоко вдохнул.

Тепло, разлившееся по телу после эликсира, не было пьянящим… но оно давало силу. Силу сердца.

— Я готов, — произнёс он твёрдо и без лишних слов развернулся к выходу.

Часть 13

Длинный коридор подземелья привел Ивана к небольшой сырой пещере, вход в которую был закрыт огромным круглым камнем.

Странным показалось то, что вход в темницу не охраняют постоянно. Когда Иван попытался сдвинуть с места камень, у него ничего не получилось.

Зря он понадеялся на свои силы — никакие они не богатырские, тут и вдесятером не справиться. Всей толпой, что ли, стражники пыжатся — освобождают себе проход в драконью тюрьму?

Обошел Иван гигантский валун со всех сторон и нашел щель, через которую стражники — вот лоботрясы! — пролезали внутрь, чтобы камень туда-сюда не откатывать. И хорошо, что у него не богатырское телосложение — здоровяк в такую бы щель не протиснулся, а Иван проскользнул в нее довольно легко.

Он попал в освещенный всего одним факелом коридор, где, как и в подземелье, царил полумрак. Начальник здешней тюрьмы явно экономил на электричестве. Вернее, не тратил зря фитили и огонь, считая, что в тюрьме можно и на ощупь добираться. Все равно пленникам ходить некуда, а сидеть можно и в темноте.

Иван прошел вперед и уже собрался свернуть за угол, как вдруг на стене увидел огромную тень с крыльями. Он остановился и замер, решая, что дальше делать. Со Змеем Горынычем шутки плохи — все это знают. Сожжет, гад, и не поморщится. Главное — успеть ему объяснить, что к чему. Собрал Иван свою волю в кулак и бесстрашно обернулся.

— Не понял, — недоуменно протянул он, не увидев перед собой трехголового гиганта. — Хм, слушай, Змей, а взрослые дома есть?

Зато мелкий Змей явно обиделся. Он так и норовил подлететь к Ивану и укусить его за нос. Хорошо еще, что этот «воробей» был прикован цепочкой к стене и не дотягивался до гостя. Иван улыбнулся, глядя на него, и тогда Змей выпустил из одной пасти маленькое пламя. Обжег-таки ему нос.

— А-а-а-а! — схватился за нос Иван. — Такой маленький, а злой!

И отступил назад. Один шаг всего сделал — и так неудачно. Стоящая на полу металлическая миска от нечаянного пинка перевернулась и загремела по каменному полу. Пещерное эхо тут же разнесло шум по всем уголкам. Иван тревожно притих, прислушался. Топота ног не было — значит, он и впрямь был в пещере один. Он и этот… хм… Горыныч.

— Ничего, сейчас я тебя прокачаю! — И Иван полез в карман за порошком. От щепотки золотого порошка, высыпанного на его тело, Змея сначала слегка затрясло. Потом он чуть-чуть надулся и отрыгнул небольшое пламя поочередно из каждой пасти. В ответ из ушей Змея вылетели две мелкие струйки дыма, и он затих.

— Не понял, — обомлел Иван. — И все?! А разве ты не должен стать огромным?! — И он руками изобразил наиболее приемлемые размеры. — Похоже, напутал что-то старик, — расстроился Иван.

Поразмышлять над дальнейшими планами у Ивана не получилось. К пещере змея подошла охрана. По всей вероятности стерегли Горыныча постоянно, а теперь стража только ненадолго отлучилась. Один из тюремщиков нос к носу столкнулся с Иваном и заорал как полоумный:

— Тревога! — Сильно стражник испугался.

Иван пожалел, что с ним нет старца. Был бы он здесь, что-нибудь бы придумал. И где его только носит?

На зов двоих прибежала подмога. Стражники накинулись на Ивана, видимо, соскучились по работе. Принялись сразу руки ему крутить веревками. Мешочекто с остатками золотого волшебного порошка выпал у него прямо в лужу.

Порошок быстро растворился в грязной воде. Иван уже не видел, как Змей Горыныч подлетел к луже и принялся из нее пить ставшую волшебной воду.

В тронном зале княжеского терема все было готово к казни. Добрыня Никитич не стал прилюдно карать на площади преступников — мало ли чего народ в этом деле не поймет, пожалеет еще тех, кому уготована печальная участь. Князь с супругой решили расправиться с пленниками по-домашнему, при своих послушных боярах и стражниках. По их приказу установили в центре зала плаху, на которой верный им палач должен был отрубить головы Кощею, Василисе и Бабе Яге. Впрочем, с Бессмертным такая казнь и не казнь вовсе, но для него Добрыня коварно приготовил особенную расправу.

Притихшие бояре уже собрались на представление, заняли свои места в тронном зале. Самые храбрые — ближе к плахе с палачом, чтобы получше рассмотреть лица преступников и потом рассказать родным, знакомым и всему городу о том, что они видели и слышали.

Стражники окружили пленников и следили за ними. Глаз с них не сводили по приказу Варвары. Хотя те были привязаны веревками так, что даже пошевелиться не могли.

Кощей явно скучал, понимая, что в лучшем случае его снова ждет расчлененное состояние и «апартаменты» в княжеском подземелье. Тут даже меч-кладенец ему не помощник. Кощею до смерти — какая ирония судьбы! — надоело гибнуть и воскресать по десять раз за побег. Да и сколько можно убегать? Теперь уж больше и незачем. Меч оказался в руках Добрыни, и тот его ни за что никому не отдаст. Какая это мука — бессмертие! От того, что смерть невозможна, приходится столетиями украшать собой тюремные стены вместо плесени. А это то еще испытание для гордого Кощея.

Когда он мечтал о бессмертии, ему виделось другое. Кощей был готов мир перевернуть! Что фактически и сделал, получив власть. Но это не принесло желаемых результатов, да и богатыри его тогда одолели. Добрыня расправится с ним и на этот раз. Как же он устал от собственного бессмертия! Он давно уже перестал бояться, волноваться и радоваться. Его все больше и больше охватывает стылое равнодушие к происходящему. Ледяные оковы сжимают бессмертное сердце, которое превращается в кусок бесчувственного льда. И только один вопрос его мучает сейчас по-настоящему: ради чего он живет? Ради чего это все? Вот Водяному повезло — ему выпал случай пожертвовать собой ради спасения друзей.

Баба Яга, стоя перед плахой, мучительно вспоминала, в какой карман хламиды засунула сыпучий морок. Сделанный из отменной дурман-травы, порошок мог в мгновение ока заморочить головы всем присутствующим в тронном зале. Правда, нужно было еще подумать, как его рассыпать — руки-то связаны. А лягушка-помощница, она же Василиса, стояла рядом, тоже связанная. В другом кармане у Яги была настойка ядовитого плюща. Она прикинула, что можно попросить кого-нибудь из стражников достать ее и дать ей выпить. Нет, не отравить себя хотела Баба Яга, не дождетесь, в ее возрасте никакой ядовитый плющ уже не возьмет. К тому же глотать она его не собиралась, а вот плеваться им — суперзлодейство! Она уже не раз использовала этот трюк — паника охватывала всех вокруг, и в считаные минуты народ в ужасе разбегался куда глаза глядят.

Баба Яга заметила возле себя стражника-десятника и выразительно подмигнула тому: мол, договоримся, давай-ка ослабь веревки… Только тот так испугался ее хитрой изобретательности, что за Василису спрятался. Мелкота! Служивая душонка. Раньше-то, в ее молодые годы, какие богатыри были! Эх-ма!..

Никакой Иван не богатырь, думала Василиса, стараясь не смотреть на плаху с воткнутым в нее топором. А обычному парню такое суровое испытание не под силу. Вот и сбежал он туда, где посчитал, что будет в безопасности. Бросил ее? Так он ничего и не обещал. И Василиса ему ничего не обещала. С самого начала она в нем сомневалась! А то, что меч-кладенец позволил ему себя в руки взять — это чистая случайность. Возможно, колдовство ослабло. Тогда и Добрыня с ним сделать ничего не сможет. Василиса тоже свою родню не спасет, но пока она жива, живет и надежда. А вдруг все не так и Иван — богатырь? Вдруг он вернется? И разберется с этими мерзавцами! А их с Кощеем и Ягой освободит. Бывают же в жизни чудеса.

Не вернется Иван. Предал он их, так нечего и думать о нем. Василиса решила, что в последние минуты жизни враги не увидят ни слезинки на ее лице…

По команде думного боярина глашатаи вскинули берестяные трубы и призывно в них загудели. Под их аккомпанемент вошел в тронный зал князь Добрыня Никитич, облаченный в праздничный красный наряд, поверх которого блестела новая кольчуга, а за поясом висел меч-кладенец. Следом за ним зашла Варвара, жена. Царственной походкой, в пурпурном бархатном плаще и сафьяновых сапожках, она проплыла мимо восхищенных ее красотой и могуществом бояр. Ярче всех драгоценных камней в венце княгини сверкал магический алмазамулет, украшавший ее грудь. Она прошла мимо стола, где десятник украдкой обгладывал утиную ножку. Победа победой — а дело к обеду. Варвара так строго поглядела на десятника, что он поперхнулся. Бросил недоеденную ножку на пол и спрятался за товарищей.

Добрыня первым делом подошел к окну. Он посмотрел, как прямо над Царьгорой солнце и луна почти сблизились друг с другом, и остался доволен. У князя на грядущее затмение были большие планы. Обвел Добрыня присутствующих зловещим взглядом и обратился к пленникам:

Добрыня вынул из ножен меч-кладенец, поднял над собой — показал силу. Зашушукались бояре и стихли. Варвара сняла с груди амулет, вынула из него алмаз и протянула мужу. Бояре замерли в страхе — знали, что случится, но перечить не смели. Но только Добрыня собрался вставить магический алмаз в эфес меча-кладенца, где ему было уготовано законное место, как стражники приволокли в тронный зал захваченного в плен Ивана.

— Государь! — бойко отрапортовал довольный стражник. — Вот тут снова богатырь!

Добрыня кивнул стражникам, чтобы те подтащили к нему Ивана. Откуда он? Ведь сбежал так, что только пятки сверкали.

— Откуда ты взялся? — поразилась Василиса, не зная, радоваться ей или горевать теперь и над его несчастной судьбой.

Иван вместо ответа ободряюще ей улыбнулся.

— Ну и дурак, — вздохнул мудрый Кощей. — Зачем вернулся?

— Не твое дело, — бросил ему Иван с гордостью. — Не все только о своей шкуре пекутся!

Реакция Бабы Яги на его появление осталась для Ивана загадкой, потому что пообщаться с ней он не успел. Стражники кинули его под ноги Добрыне.

— Ну, погоди немного, — усмехнулся Добрыня в черные усы, — а потом мы с тебя и начнем, — и кивнул на палача, который с готовностью схватился за острый топор. — Луна уже начала закрывать солнце! — Добрыня сосредоточился на ритуале, пытаясь вставить алмаз в рукоять меча-кладенца.

— С удовольствием, — поднялся Иван и полез в карман. — Только есть один нюанс! — И он достал пистолет полицейского. — Видал, что у меня есть? — Он направил оружие на Добрыню. — А?! Не простая штуковина, волшебная. А?! Двадцать первый век!

* * *

— Значит, — размышляла вслух Сигизмунд, идя по лесу обратно в замок. — Я её поцелую, и она очнется… Как-то все слишком просто, — он остановился и посмотрел на пустой колбу из-под зелья. — Не-е-ет… этот Румпельштильцхен явно что-то задумал, раз не стал раньше времени говорить о сущности сделки.

Если так подумать, то Румпельштильцхен — Темный маг, и возможно за бесплатно не стал бы помогать кому-то в чьем-то исцелении. Сигизмунд понимал, что это довольно рискованно самому проститься с жизнью ради спасения другой. Но он не из таких, кто бросает слова на ветер. Он не был такого характера — если дал слово, он его выполняет, как часть долга.

Сигизмунд с силой сжал стеклянную колбу в ладони, едва не раздавив её. Мысль о подвохе Темного мага не приносила ему ужаса — скорее, привычное раздражение солдата, столкнувшегося с засадой. Он привык сражаться с врагом, которого можно проткнуть клинком, но здесь всё было иначе. Сделки с такими существами всегда пахли гнилью и обманом.

Он резко выдохнул, и в этом выдохе промелькнула едва заметная искра магической энергии, наследие матери, которое он так редко использовал. Взгляд брюнета стал жёстким, решительным. Пускай цена окажется непомерной, пускай заберет всё, что у него есть. Если это единственный путь вернуть её к жизни, то он пойдёт на него с гордо поднятой головой.

— Нельзя терять время, — процедил он сквозь зубы, ускоряя шаг в сторону замка.

Раздался рев с небес. Поднялся сильный ветер, солнце накрыло черными тучами и земля задрожала. Очередной поры рева сопровождал приземление… Огнедышащего дракона. Сигизмунд среагировал мгновенно: он отпрыгнул в сторону, перекатившись по жесткой лесной почве, и в одно движение выхватил меч. Сталь со звоном покинула ножны, отражая тусклый свет, пробивающийся сквозь навалившиеся тучи. Громовой рев дракона ударил по ушам, заставляя землю под ногами вибрировать, а воздух наполнился удушливым запахом серы и раскаленного камня.

Он пригнулся, прикрывая лицо рукой от поднявшегося вихря пыли и листьев, и смерил чудовище холодным, оценивающим взглядом. Страха не было — только глухая ярость. Этот ящер посмел встать на его пути в самый неподходящий момент.

— Только этого мне не хватало для полного счастья! — выкрикнул он, перекрывая шум ветра.

* * *

— Стой! — прокричал ему Иван, понимая, что тот вот-вот закончит ритуал. — Ты что делаешь?! Я стрелять буду! — И он направил пистолет на богатыря.

И тут бешеной птицей Варвара кинулась на Ивана. Она сбила его с ног, и он отлетел от Добрыни. Только при падении случайно все-таки нажал пальцем на курок и выстрелил.

Багровое пятно растеклось по богатырской груди. Слаба оказалась новая кольчуга против огнестрельного оружия — дыра в ней образовалась нешуточная. Добрыня обессиленно закачался и упал, уронив и меч, и алмаз. Возглас горечи и удивления пронесся по тронному залу — месту казни. Казнили, да не того, кого собирались. Побледневшая Варвара злобно посмотрела на Ивана.

— Отошла от меня! — опомнился он после неудачного выстрела. Он ведь и не собирался никого убивать. — Отошла! — И направил дуло пистолета на колдунью.

И вдруг Иван увидел, как Варвара улыбнулась. Бледность сошла с лица, на щеках заиграл румянец. Иван обернулся — и обомлел. Там стоял Добрыня — живой и невредимый. Охнули все в зале, потому что он не просто стоял, а держал в руке меч-кладенец, в рукоятке которого зловеще сверкал магический кристалл. Свершилось. В последние секунды перед смертью Добрыня успел завершить ритуал — и воскрес из мертвых. И наступил тут полный мрак, над Белогорьем нависла тьма зла.

— Э, ты че?! — попятился Иван, глядя на воскресшего Добрыню. — Ты зомби, что ли?

Вместо ответа Добрыня расправил плечи, похрустел своей богатырской шеей, поведя ею из стороны в сторону, словно вновь обрел свое тело.

— Бессмертный он теперь, — глядя на все это, мрачно пояснил Ивану Кощей. — Меч с кристаллом ему бессмертие дал.

— Все, — заключила трагически Баба Яга, с опаской глядя на Добрыню, — добегались!

— А раньше нельзя было сказать?! — искренне возмутился Иван. Он бы сначала меч у Добрыни отнял… Он бы алмаз у него отобрал… Иван принялся стрелять в идущего на него Добрыню — безрезультатно выпустил все пули из пистолета: Бессмертный Добрыня от них отмахивался, как от мелких мошек. Тогда Иван бросил в Добрыню бесполезным пистолетом и приготовился умереть за свободу Белогорья.

— Добрыня! — В тронный зал забежал перепуганный стражник в дымившейся одежде и с лицом, перепачканным гарью. Бешено вытаращив глаза, он прокричал: — Змей Горыныч на свободе!

А вот это уже другой расклад в их игре не на жизнь, а на смерть!

— Горыныч? — нахмурился Добрыня, отступив от Ивана. И посмотрел на Варвару: чего теперь с этим парнем заниматься, когда появилась настоящая проблема?

Недолго пришлось ждать боярам и князю появления летающего змея. Тот влетел в зал встревоженным воробьем. Пометался от стены к стене, врезался на лету в удивленного его малыми размерами Добрыню и свалился на пол. Так, кувыркаясь, и добрался до Ивана.

— Это Горыныч? — рассмеялся Добрыня, и его смех подхватили остальные. — Разве это Змей Горыныч?!

* * *

Очередной огненный порыв снёс дерево волной, заставив Сигизмунда отпрыгнуть в сторону за большой валун.

Дракон издал леденящий душу рёв, и его гигантские крылья расправились во всю ширину, загораживая небо. Сигизмунд почувствовал жар от пламени на своей коже — он едва успел спрятаться за валуном.

Огромная чешуйчатая лапа с когтями размером с топор ударила в камень рядом, разнеся осколки в стороны. Дракон искал его.

Сердце Сигизмунда бешено колотилось — не от страха перед смертью, а от ярости: это чудовище сейчас мешает ему спасти Сафи. И каждый огненный порыв дракона приближает её к вечной тишине.

Он прижал колбу со зельем глубже под плащ — если разбить или потерять её здесь… всё будет напрасно.

В следующее мгновение дракон снова напал: огненный поток обрушился на поляну как извержение вулкана. Дракон издал леденящий душу рёв, и его гигантские крылья расправились во всю ширину, загораживая небо. Сигизмунд почувствовал жар от пламени на своей коже — он едва успел спрятаться за валуном.

Когда глаза снова открылись — дракон уже замахивался лапой, чтобы раздавить его вместе с валуном.

Сигизмунд не думал. Он действовал.

С рывком выкатившись из-под обломков, он метнул меч прямо в сустав крыла чудовища — сталь пронзила чешую и вошла глубоко. Дракон взревел от боли — звук был таким ужасным, что птицы сбежали из леса на десятки километров.

Зверь дёрнулся назад… но тут же повернул голову к нему: глаза пылали чистой яростью. Страшные глаза дракона, полные безумного гнева, сфокусировались на Сигизмунде. Из раны в крыле капала черная кровь — яд для любого существа.

Чудовище взревело снова и прыгнуло к нему, не обращая внимания на боль. Его пасть открылась шире человеческой головы — пламя уже собиралось внутри.

Сигизмунд вырвал меч из чешуи чудовища… но было поздно: огненный порыв летел прямо ему в лицо.

Он бросился набок — вспышка пронеслась мимо, поджаривая траву и оставляя после себя дыру во дворе леса. Дым окутал поляну…

— Ого… — глаза Ноктариса округлились от шока. Он лежал на земле, запыхавшись, лицо перепачкано пеплом и грязью. Его волосы дыбом от статического разряда после выстрела пламени.

* * *

— Эй, — позвал Змея Кощей, — ящерица тупая! Меня не хочешь освободить?

Змей Горыныч отвернулся от десятка спасающихся от него опричников и, подлетев к Кощею, набрал полную грудь воздуха, словно раздувал внутри себя огненные меха. Кощей едва успел спрятаться за столб, к которому был привязан, — Змей выдохнул из одной головы пламя, и оно мигом спалило веревку на Кощеевых руках. Кощей, освободившись, принялся оценивать обстановку. Он не собирался оставаться сторонним наблюдателем, но и сдуру в бой вступать тоже не хотел. Хотя какой это бой? Змей Горыныч такую панику навел, что все спешили удрать из тронного зала.

Змей развернулся и выдохнул на убегающих стражников и бояр пламя, а после погнал их вдоль палат огромного терема. Бессмертный Добрыня с легкостью избавился от ожогов на руках и ринулся к Кладенцу.

— Эй! Добрыня! — крикнул Иван, чтобы его отвлечь. Князь остановился и посмотрел на него. Иван продолжил: — Я тебя на бой вызываю! Как пацан пацана!

— Чего? — не понял тот, но за мечом тянуться перестал.

— Как мужик мужика! — более доступным языком пояснил Иван, понимая, что совершает фактически самоубийство. В его случае выступить против богатыря — как с бурей бороться.

— Ладно, — усмехнулся Добрыня, зная, что расправится с парнем играючи. И потянулся за мечом-кладенцом.

— Э-э-э! Нет! — прокричал ему Иван. — С мечом-кладенцом каждый сможет победить! Давай на равных! Как богатырь с богатырем! Или ты не богатырь? Че, духу не хватает?

— Да я тебя и коромыслом перешибу! — разгневался Добрыня и выхватил меч из рук ближайшего стражника.

* * *

Дракон не остановился — он уже разворачивался для следующей атаки: крылья расправились, хвост изогнулся как пружина… готовый к очередному удару.

Ветер сдувал дым… и Сигизмунд увидел его снова: огромного, чешуйчатого монстра с пылающими глазами. Тот не просто защищал территорию — он был яростью в чистом виде. И сейчас целился прямо в него.

Сердце снова заколотилось. Но теперь не было времени на страх или шок.

Он схватил меч обеими руками… Дракон рванул вперёд с невероятной скоростью, земля трещала под его лапами. Сигизмунд едва успел вскочить на ноги — он знал: если сейчас не ударить первым, будет раздавлен.

Сжав зубы, он метнулся навстречу чудовищу, не убегая, а атакуя. Его меч блеснул в полумраке дыма и пепла.

Он прыгнул… перепрыгнул через хвост дракона… и с размаху рубанул клинком по шее существа! Меч Сигизмунда глубоко вошёл в чешую на шее дракона — не убил, но оставил след. Чёрная кровь брызнула на лицо солдата, шипя от жара.

Дракон заорал — не просто от боли: это был вой настоящей ярости. Он дёрнулся головой и резко ударил хвостом, как бичом.

Сигизмунд едва успел уклониться: хвост снёс дерево рядом с ним, разломав ствол пополам. От толчка его швырнуло назад… он рухнул в грязь.

На мгновение всё перестало существовать — только боль в плече и надвигающаяся тень огромного зверя… Дракон снова повернулся к Сигизмунду, зашагал к нему, и издал новый рев. Разинув пасть с тысячью клыками, острыми как бритва, звери приготовился проглотить героя. Сигизмунд лежал, оглушённый падением. Всё тело ныло — особенно плечо, где его сбило ударом хвоста.

Перед ним распахнулась пасть дракона, огромная, полная клыков-лезвий и пылающего жара изнутри. Из её глубины пахло серой и пеплом смерти. Он не успел бы вскочить… не успел бы убежать…

* * *

Иван тем временем продолжал неуклюже отражать удары прославленного богатыря Добрыни Никитича. Он и сам пару раз попытался его ударить. Ему бы подучиться — сила, как оказалось, тоже есть.

— И это все, на что ты способен?! — подначивал Добрыню Иван, отражая в очередной раз его мощный удар.

Добрыня рассвирепел! Что же — он не может с парнем справиться?! И то ли злость ему помогла, то ли Иван промашку дал, только врезал ему Добрыня со всего маху. Иван отлетел к стене и сполз по ней на пол. Ни за что он не сдастся на милость победителя. Он еще посмотрит, кто победит.

Василиса старательно продвигалась к заветному кладенцу. Вот он, совсем близко, только руку протяни…

Василиса схватила меч первой. Как вдруг с нечеловеческой силой на нее набросилась Варвара. Колдунья выбила из ее рук Кладенец, и он снова отлетел в сторону. На этот раз отлетел с такой силой, что из него выпал магический кристалл и покатился по полу.

Добрыня наносил Ивану удар за ударом. Тот непостижимым образом, сам тому удивляясь, отбивал их один за другим.

Бац! — и Добрыня разрубил дубовый стол, за который зашел Иван. Чирк! — и богатырь чуть не задел Ивана.

Но Иван не сдавался. Мало того — он над Добрыней еще и подтрунивал. Это приводило князя в ярость.

— Слабоват ты, Добрыня, — насмешливо говорил Иван, отражая очередной удар. — От отца моего, наверное, постоянно получал, да?

— Достали вы меня, Муромцы! — зловеще ревел Добрыня, нападая на Ивана. —

Отец твой жить мне не давал! — И ударил мечом по тому месту, где только что Иван стоял. Мимо. — За справедливость был! За добро! — Еще один удар едва не достался проворному Ивану. — Всегда первый! Всегда лучший!

* * *

С последним усилием Сигизмунд рванулся вверх: одной рукой схватил клинок… второй инстинктивно потянулся к плащу — туда, где скрыта колба со зельем. Дракон уже навис над ним, готовый проглотить целиком. Его пасть открылась ещё шире — и в этот момент Сигизмунд сделал нечто безумное.

С силой отчаянного человека он швырнул стеклянную колбу прямо в глаза чудовище! Зелье брызнуло по чешуям лица дракона… Зверь на миг отступил, пытаясь избавиться от жжения. Он прыгал, скакал и брыкался до тех самых пор, пока все его существо не окутала густой синий дым.

С появлением вихря, поднялся сильный и мощный ветер. У Сигизмунда опустились руки, осознав, какую ошибку он совершил — но теперь сожалеть было поздно.

А когда дым исчез — вместо кровожадного дракона перед солдатом возник большой вороной конь. Сильный, мускулистый… Грива сияла от солнца, а на лбу горел яркий рубин. Сигизмунд замер, глаза расширились от неожиданности. Всё его тело ещё дрожало после боя, но разум лихорадочно соображал.

— Дракон… превратился в коня? — удивлённо вздохнул Сигизмунд.

Ветер стих. Синий дым растворился в воздухе — и перед ним стоял великолепный черный жеребец: мощные плечи, грива как ночь с серебряным отливом… и на лбу — огромный рубин, который пульсировал, словно живой.

Конь просто смотрел на него большими тёмными глазами… без злобы. Даже с какой-то усталостью после битвы.

— Задаёшься вопросом, что пошло не так, дорогуша? — рассмеялся

Румпельштильцхен, сидя на одном из камней. Сигизмунд резко повернул голову — и увидел его.

* * *

— И что ты собираешься делать? — поинтересовался Добрыня у Бессмертного с наигранным равнодушием.

— А что бы ты сделал? — прищурился Кощей, глядя на богатыря-князя испепеляющим взглядом, в котором лед плавился и превращался в огонь. — Мы ведь теперь так похожи.

— Ну, раз похожи, — обрадовался Добрыня, — то всегда сможем договориться.

— А ты не забыл, что твоя смерть — вот она, у меня в руках, — и Кощей крепче сжал кристалл.

Все присутствующие мысленно содрогнулись, но не стали встревать в спор двух бессмертных.

— Это и твоя смерть тоже, — пожал широкими плечами Добрыня.

Кощей занес меч-кладенец над Кристаллом, а Добрыня зыркнул на свою жену. Варвара схватила ближайший топор и метнула его прямо в руку Кощею. Кощеева рука вместе с зажатым в ней кристаллом бессмертия отлетела к ногам Добрыни.

Тот наступил на нее, усмехаясь. Этим ли слабакам с Варварой справиться?! Добрыня любил красивые жесты. Он эффектно занес свой меч над Иваном.

Воспользовавшись паузой, Иван схватил свою иглу и воткнул ее в тонкий кожаный сапог Добрыни, которым он наступил на руку Кощея. Добрыня дернул ногой, и рука из-под нее тут же выбралась. руке своей приказал кинуть ему кристалл. Та размахнулась и бросила Кощею алмаз. Больше не стал рисковать Кощей и сделал то, что задумал давно. Разрубил он кристалл бессмертия на лету одним взмахом меча-кладенца!

По тронному залу прошуршал темный морок, свернулся под высокими сводами в клубок и начал расти на глазах толпы. Вдруг закрутился спиралью и взорвался со страшной вспышкой к ужасу пораженных людей. А когда все рассеялось, вместо Кощея и Добрыни лежали кучки серого пепла.

А там солнце уже вышло из-за луны! Тьма отступила…

* * *

— Румпельштильцхен?! — ахнула Сигизмунд, пытаясь встать.

Тёмный маг сидел на валуне, как будто всегда был там. Его длинные пальцы лениво перебирали складки пурпурного плаща, а в глазах играла ядовитая усмешка. Он усмехался, словно видел всё это заранее… и ему было очень смешно.

— Ну что, героический сын генерала? — проговорил он сладким голосом. — Ожидал великого дракона? А вместо него получил… лошадку?

Его слова были пропитаны издёвкой. Конь, который был драконом, подошел к Сигизмунду и вдруг склонился перед ним, опустившись на одно копыто. Сам Румпельштильцхен засмеялся, словно дитя и подпрыгнув подошел к ним обоим.

— Не каждому дано покорить Великого духа Зачарованного леса, — шире улыбнулся Темный. — Он выбрал тебя. Обычно он сожрёт любого на месте! А ты… ты даже колбой по нему швырнул! Гениально!

Маг снова прыснул от хохота и похлопал Сигизмунда по плечу: маленькая ладошка оказалась удивительно прочной для такого хрупкого существа.

— Но тебе следует поспешить! — хихикал он опять. — У тебя осталось полчаса, чтобы… попрощаться с юной Сафиресмерой. И помни, только истинная любовь сильнее любого зелья.

Чёрный дым заклубился вокруг Румпельштильцхена — и в одно мгновение его не стало. Лишь лёгкий запах серы остался в воздухе. Сигизмунд не стал оглядываться. Он уже гнал коня сквозь лес, чувствуя под собой мощную силу зверя-дракона, который теперь служил ему без колебаний.

Истинная любовь сильнее зелья…

Эти слова эхом пролетели у него в голове. Что они значат? Что он должен сделать? Он сжал поводья крепче и пришпорил скакуна: ветви деревьев хлестали по лицу, земля мелькала под копытами…

Замковые ворота распахнулись перед ними — стража, увидев черного коня с рубином на лбу, не посмела остановить. Сигизмунд влетел во двор и тут же соскочил с седла. Его глаза сразу же нашли их.

Микки сидел у постели Сафиресмеры, крепко держа её руку. Его обычно весёлое лицо было мрачным… а щёки блестели от слёз. Он старался не плакать громко — но слезы капали прямо ей в ладонь. Гуфи рыдал в спину Дональду… тот сам всхлипывал под шляпой. Все они были здесь… ждали её пробуждения…

Сигизмунд подошёл к постели бесшумно, как тень. Его сердце сжалось при виде этой сцены — Микки, всегда такой жизнерадостный и неуязвимый для всех сейчас выглядел сломанным.

Он остановился у кровати. Она лежала. Бледная, бездыханная… её ресницы больше не дрожали от сна. Но слова Румпельштильцхена эхом повторялись:

«Только истинная любовь сильнее зелья»

Микки сжал её руку сильнее, как будто хотел удержать жизнь внутри. Его голос дрогнул — и он снова заплакал, не скрывая больше слёз.

Плуто прыгнул на кровать и начал лихорадочно лизать Сафиресмеру по щеке:

маленькие собачьи лапки дрожали от ужаса… а мокрый нос тыкался в её холодную кожу.

Дональд поднял голову — его глаза были красными от рыданий. Гуфи прижался к Микки за спиной, обняв их обоих… Все они ждали чуда. Ждали хоть малейшего признака жизни… Но ничего не происходило.

Сафиресмера лежала без движения…И тогда Сигизмунд встал на одно колено, наклонился к ней ближе к её лицу… Тишина в комнате стала абсолютной. Даже плач Микки на секунду стих — все взгляды устремились к Сигизмунду.

Он медленно, с трепетом в сердце, наклонился к лицу Сафиресмеры… её черты были безмятежными, словно она просто спит. Но дыхание было едва заметным… как ниточка.

Его ладонь осторожно коснулась её щеки — холодная… И тогда он наклонился ещё ближе. И Сигизмунд поцеловал её. Нежно. Дрожащими губами, полными боли, надежды и отчаяния — он коснулся её губ.

Это не было страстью или поцелуем любовников… это был прощальный поцелуй, наполненный всем: его болью за смерть отца, годами одиночества в замке без матери… и внезапной любовью к этой женщине, которая с первого дня увидела в нём человека.

Всё внутри Сигизмунда замирает, когда мои губы касаются её холодных. Он держал её щёку в ладони, и его пальцы дрожат. В груди горит такая боль, что я не могу дышать. Если Румпельштильцхен обманул, если это не сработает…

Проходит секунда, другая… Сигизмунд уже готов отчаяться, как вдруг почувствовал слабое, едва заметное ответное движение её губ. Его дыхание останавливается — её ресницы дрожат, медленно поднимаются.и их взгляды встретились.

В комнате раздаётся сдавленный всхлип Микки, Плуто радостно скулит, прыгая по кровати, но он не мог оторвать от неё взгляда. Он отстранился чуть, не убирая ладонь с её щеки, и шепчет, сам не замечая, как слёзы катятся по его щекам.

— Ты вернулась ко мне...

Примечание к части

Не убивайте. Я очень долго писала эту главу

Часть 14

Гуляя по саду замка недалеко от Зачарованного леса, Сафиресмера шла руку об руку с Сигизмундом. Позади них пасся жеребец, словно сопровождал их обоих.

— Ты рисковал своей жизнью ради меня? — удивлённо моргнула Сафиресмера, посмотрев на Сигизмунда. — Спасибо…

— Я бы рисковал больше, чем жизнью… если бы это имело смысл для тебя, — тихо ответил он. Он остановился у небольшого пруда, повернувшись к ней наконец-то лицом — Сигизмунд увидел её живую: щёки снова имеют цвет розы после смерти; глаза блестят; волосы колышутся от лёгкого ветерка… И его сердце так сильно забилось внутри грудиной болью радости.

Безумно хотел сказать столько всего… Но Сафиресмера повернулась к коню, наблюдая, как тот поднимает яблочко и разом сгрызает его. На лице девушки появилась улыбка, когда видела что делал конь, когда лёг на траву — кувыркаясь, как ребёнок.

— Это твой конь? — хихикнула она, пряча в кулаке губы. Сигизмунд посмотрел на коня и не смог сдержать лёгкой улыбки.

— Он… да, — ответил он с лёгким смешком. — Похоже на это.

Сафиресмера засмеялась тихо — звонко и чисто. Этот смех… после всего пережитого сегодняшнего дня для него был как первое утро после долгой зимы.

Она сделала шаг к лошади:

— Привет…

Жеребец сразу повернул голову к ней… уставился большими тёмными глазами… потом аккуратно протянул морду вперёд — нюхает её ладонь без страха или агрессии. И тут же лизнул ей пальцы теплым влажным языком.

— У него есть имя? — спросила она, погладив коня по гриве. Сигизмунд задумался.

— Не знаю… — честно ответил он. Потом добавил с лёгкой усмешкой. — Думаю, раньше у него было имя типа «Черный ужас» или что-то в этом роде.

Конь фыркнул снова — явно не согласился с таким вариантом. Его грива зашевелилась под ласковыми пальцами Сафиресмеры, и он даже слегка прижался к её руке лбом — явно нравится ему это внимание.

— Как насчёт… — задумчиво произнесла Сафиресмера, поглаживая коня по морде. — Черногрив?

Ноктарис посмотрел на коня — тот внимательно слушал, как будто понимал каждое слово. Грива у него действительно была черной, как смоль с серебряным отливом… особенно когда на неё падал свет.

— Черногрив… — повторил Сигизмунд тихо и обратился к жеребцу. — Ну что?

Тебе нравится?

Конь не ответил словами (хотя кто знает), но сделал то самое: медленно кивнул головой один раз — очень чётко и осознанно. Потом фыркнул ещё раз и лизнул Сафиресмеру в щёку снова — теперь уже явно благодарил её за имя.

Она засмеялась:

— Ой! Он такой ласковый!

Черногрив тут же, словно услышав своё новое имя, встряхнул гривой с гордостью — как будто его короновали. Его глаза заискрились чем-то вроде радости. Он сделал шаг к Сафиресмере и осторожно, очень аккуратно ткнулся носом ей в плечо.

Она снова засмеялась и обняла его шею — не боясь величину этого существа. Сигизмунд наблюдал за этой сценой с теплом внутри груди. Раньше он видел Черногрива только как оружие… монстра… угрозу себе и другим. А теперь тот лежал у ног девушки, которая едва час назад была мёртвой… а сейчас смеялась над глупым поведением легендарного духа леса.

— Похоже… ты ему нравишься больше меня уже сегодня утром, — произнёс Сигизмунд шутливо. Сафиресмера тихо посмеялась, продолжая поглаживать жеребца, и посмотрела на Сигизмунда с нежной улыбкой.

— У отца был подобный конь, — ответила она, погружаясь в детские воспоминания. Но когда она вспомнила какой-то фрагмент из прошлого, её улыбка исчезла. — Его тоже звали Черногрив. Он был очень верным и преданным. А когда отец слег от неизвестной болезни, то и коня подхватил странный недуг. И они оба умерли в один день… Вернее… Ночью.

Сигизмунд почувствовал, как в груди сжалось. Улыбка на его лице погасла.

Он смотрел на Сафиресмеру — видел, как её глаза стали печальными, словно она снова переживала тот детский ужас: тишина замка после смерти родителя… и внезапная потеря ещё одного близкого существа.

Черногрив затих под её рукой. Сигизмунд сделал шаг к ней… осторожно… и обнял крепко-крепко. Его ладонь мягко легла ей на затылок:

— Прости… что тебе пришлось это пережить… — Голос был тихий… очень тёплый.

— Прошлого не изменить, — ответила она с более горькой интонацией, отойдя от коня к одному из деревьев, чтобы опереться об ствол спиной и сесть на траву. — Это мне было 12 лет, когда это произошло. С тех прошло немало времени, так что… из меня сейчас тяжело теперь вытрясти слезу.

Сигизмунд последовал за ней. Молча подошёл к дереву, где она села, и опустился рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать её тепло.

Черногрив тихо прошёл следом и лёг в нескольких шагах от них на траву.

Тишина вокруг была мягкой — только шелест листвы над головой да редкий крик птицы где-то далеко…

Сигизмунд взял её руку в свою и аккуратно переплел пальцами с её ладонью:

— Даже если ты больше не плачешь… это нормально? Боль осталась?

— Когда я одна или чувствую себя очень плохо, я вижу его в отражении зеркало или воды, — вздохнула Сафиресмера, опустив голову на его плечо. — Я тогда не отходила его постели и ждала, что он встанет на ноги. Единственное, что мне осталось от отца… Так это его слова на смертном одре… «Следуй зову своего сердца и поступай всегда справедливо и мудро. Не дай злу давить на тебя и найди в себе путь к вершине»…

Сигизмунд слушал, не перебивая. Каждое слово её оседало в нём тяжестью. Он почувствовал странное ощущение — как будто сам сейчас теряет что-то важное.

Сафиресмера… ей достался настоящий человек. Кто говорил ей такие слова перед смертью? Кто вручал ей путь? Его пальцы слегка сжали её руку сильнее — защитное.

И тогда Сигизмунд тихо произнёс:

— Он был великим человеком…

— Все так говорили, — произнесла она с тихим скрипом. — Но мать совсем сошла с ума… С момента его смерти она стала искать для меня пару. И всё тянулось до моих 18 лет. Тогда я отшивала всех и имела свое мнение насчёт принудительного брака.

Сигизмунд нахмурился. И ему вдруг стало странно гордо за неё. За её стойкость. Она не сломалась под давлением матери и общества. Не пошла на поводу — выбрала свою волю. Её собственное мнение оказалось сильнее традиций…

— Ты была очень смелой… — прошептал он ей прямо в волосы. Голос стал мягким: без обычной своей жёсткости солдата; теперь он звучал почти благоговейно.

— Мать говорила, что я копия папы, — засмеялась она. Сигизмунд поднял глаза на неё — и в этот момент действительно увидел сходство.

Не внешнее, конечно… Сафиресмера была изящна, как цветок под луной: лицо — идеальных линий, кожа бархатистая, волосы мягкие. Но в глазах… да. Взгляд — твёрдый. Умный. Не боится правду.

Та самая решимость отца жила теперь внутри его любимой…

— Вижу… — прошептал он и неожиданно для самого себя коснулся её щеки пальцами: очень осторожно провел по линии лица от виска к подбородку. Потом вдруг добавил: — Теперь я понимаю… Почему ты такая сильная…

Она замерла от прикосновения — но не отстранилась; лишь слегка наклонила голову к его ладони…

Черногрив наблюдал за ними со стороны… И тихонько фыркнул — будто одобрял это трогательное мгновение.

— Отец даже как-то сказал, что я однажды стану великой… — шептала она. Сигизмунд замер. Его дыхание на мгновение остановилось. — Хоть я его и не чувствую в себе.

Сигизмунд мягко повернул её лицо к себе. Его глаза, обычно такие жёсткие и сдержанные, сейчас смотрели на неё с искренней убеждённостью.

— Ты уже великая, — сказал он твёрдо. Его большой палец снова коснулся её щеки, продолжив. — Твой отец просто знал… Что ты особенная. И он был прав… Я бы тоже так сказал о тебе… если б имел дочь.