Игра с ядом и гордостью (гет)

Две черные лакированные тени, припаркованные у ворот, словно притаившиеся хищники, дерзко нарушали безупречную симметрию классического особняка. Из одной машины, словно воплощение строгой элегантности, вышла Сияна Кофер — сама безупречность и собранность, с неизменной папкой, содержащей последние медицинские прорывы и индивидуальные протоколы, зажатой в холодной руке. Ее безупречная грация контрастировала с напряженностью, застывшей на лицах охранников. Сияна с пронзительным, как скальпель, взглядом и уверенной поступью, казалась предвестником тихой бури, готовой смести все на своем пути. Следом за ней, чеканя шаг, словно загнанный зверь, шел Джим Файвуд — не просто талантливый врач, но и родной брат жертвы. Обычно его лицо излучало спокойную уверенность, сейчас же на нем застыла маска отчаяния, сквозь которую пробивалась тщательно скрываемая тревога. Их тандем, отточенный годами практики в городской больнице, был известен своей почти сверхъестественной способностью распутывать сложнейшие медицинские узлы.

— Что у нас? — бросила Сияна, окидывая взглядом ощетинившуюся оружием охрану, словно оценивая расстановку сил перед решающей битвой.

— Предварительно отравление, — ответил Джим, устремляясь к массивным дубовым дверям, обрамленным витиеватой ковкой.

В его голосе явственно прозвучала сдержанная дрожь, предательница глубокой, кровной связи с человеком, находящимся за этими дверями.

Внутри воздух был густым от липкого напряжения. Охранники, привыкшие к демонстрации силы и бряцанию оружием, казались потерянными детьми, не знающими, как усмирить эту невидимую, зловещую тень, нависшую над домом. Молча, с нескрываемой тревогой в глазах, они провели Джима и Сияну к кабинету Джека.

Дверь, украшенная искусной резьбой, распахнута настежь, словно безмолвно заманивая непрошеных гостей внутрь. На персидском ковре, сломанной марионеткой, распростерся Джек. Его лицо, всегда румяное, дышащее здоровьем и силой, сейчас было мертвенно-бледным, покрытым зловещим пеплом. Холодный, липкий пот струился по вискам, выдавая адскую боль, бушующую в его теле.

— Он еще жив! — констатировала Сияна, в мгновение ока оценив обстановку. — Но балансирует на грани. Яд не действует мгновенно, что дает нам призрачный шанс, если действовать быстро и без промедления.

Ее взгляд был острым и сосредоточенным, как у хирурга, готовящегося к ювелирной операции.

Джим, отбросив личные переживания, мгновенно переключился в режим врача. Быстрым, профессиональным взглядом он оценил неестественный оттенок кожи брата, едва ощутимый пульс, прерывистое, судорожное дыхание.

— Яд средней тяжести, нейротоксин с примесью гепатотоксина, — сухо резюмировал он, обращаясь к Сияне. — Необходимо немедленно стабилизировать состояние и нейтрализовать действие токсинов. Каждая секунда — на вес золота.

В его словах сквозила холодная уверенность, подкрепленная годами безупречной практики и непоколебимой верой в свои силы.