Пустота по имени Джинни (джен)

Осень Джинни пахла вовсе не яблоками — а гнилью. Осень для Джинни была не временем сбора урожая, а порой поедания душ. Это была пора одиночества — не того, что в толпе надоедливых братьев, а внутреннего, ледяного; оно поселилось в ней с тех пор, как в её руки попал чёрный дневник.

Джинни тогда думала, что нашла родственную душу. Том видел в её слезах не детские капризы, а боль одинокой девочки в чужом мире. Ей, первокурснице, эта смесь благоговейного, щемящего доверия казалась любовью. Но для Тома она была лишь ключом, топливом, марионеткой. Жертвой. Его дружба была как целебный чай, суливший тепло озябшей душе, но чай оказался давно остывшим и пропитанным ядом гнилой листвы. А Джинни была чашкой. Она была его сосудом, в котором Том с удовольствием наблюдал отражение собственного величия.

А теперь, под шум дождя за окном, Джинни вглядывалась в своё отражение на чёрной поверхности остывшего чая. Тёплая полчаса назад кружка перестала греть озябшие ладони, так зачем она её всё ещё держит?

Для всех природа умирает, чтобы возродиться весной, но Джинни знала, что каждую свою осень она будет вспоминать, как почти умерла, чтобы возродить его. Её первая за пределами родного дома осень закончилась не волшебством первого снега, а спуском в Тайную комнату — самое настоящее подземное царство, где её ждал Василиск и шестнадцатилетний призрак, жаждущий жизни. Он смертельно ранил (хотя она и выжила) и отравил её, а Джинни продолжала его дело — отравляла себя бесполезной рефлексией о прошлом.

Что Том почувствовал, когда дневник был уничтожен? Миг боли? Досаду? Или его бестелесный дух — дух Волдеморта — паря где-то в забытых всеми лесах, на долю секунды ощутил пустоту: ту самую, которую он всегда пытался заполнить чужими жизнями? Ту самую пустоту, которая теперь поселилась и в Джинни.

Вырвавшись из мыслей о нём, Джинни сделала ещё один глоток остывшей горечи, глотая вместе с ней и подступающие слёзы. Она знала, что на её душе навсегда остались шрамы.

Шрамы затягиваются. Хотя иногда бывает, что ноют призрачной болью в дождливую погоду… И плакать вместе с ними — это нормально, правда?

«Зачем ты выбрала меня», — мысленно закричала Джинни сквозь слёзы. Её волшебная палочка, лежащая на комоде, молчала. — «Ты ведь из его мира. Ты — дерево смерти и кладбищ. Ты почувствовала во мне ту же тьму, что и он?»

Волшебные палочки бывают разные и информацию об их составе не разбалтывают посторонним.

Увы, первая запись в проклятом дневнике Тома была посвящена именно этому. В тот день они вернулись из Косого Переулка с покупками к школе, и Джинни, стесняясь быть незатыкающейся дурой в глазах Гарри, гостившего в Норе, некуда было деть свои впечатления, кроме как излить их на бумагу.

«Наконец-то. У меня теперь есть собственная волшебная палочка! Мистер Олливандер сказал, что она наделит меня силой жизни и смерти. Он такой страшный старик. Но… на могилах дядюшек Фабиана и Гидеона росло то жуткое дерево, оно едва меня не убило, а теперь из его ветки сделана моя палочка. Я вот думаю, может это судьба? Вдруг во мне и правда есть что-то особенное?»

«Тис редко делает свой выбор, а когда это происходит, его владельцем становится человек не из слабохарактерных. Я знаю, о чём говорю. Однажды он выбрал и меня. Тебя ждёт великая судьба».

Джинни покачала головой, прогоняя видение из прошлого. Она потянулась за палочкой, взяла её в руки и пропустила через неё слабую волну магии. По кровати рассыпались красные искры.

Тьма. Величие. Судьба… Она подумает об этом завтра. А сейчас…

Сейчас Джинни взмахнёт палочкой над чашкой остывшего чая, снова сделав его горячим, и сделает то, чего не может сделать больше никто — хоть на мгновение, хоть на секунду отогреет свою раненую искалеченную душу. Сама.

* * *

Пользуясь случаем, хочу напомнить о своей статье: «Тис: о зловещем дереве, из которого сделаны палочки Джинни и Тома»: https://fanfics.me/fic232715 💚🌿