Пустота по имени Джинни (джен)

Слизеринские змеи, вырезанные на каменной двери, пришли в движение; в проходе в Тайную Комнату показались две фигуры. Воздух, веками пропитанный сыростью и древней магией, сегодня был густ и сладок от аромата горящих свечей и печёной тыквы.

Полупрозрачный Том Реддл, как всегда выглядящий безупречно и невозмутимо, шагнул в Комнату первым. Он окинул зал повелительным взглядом. Всё было на месте: гигантские каменные колонны-змеи были увиты чёрно-оранжевыми гирляндами, а в пастях змеиных голов пылали тыквенные светильники, через резные рожицы которых пробивался свет, заставляя тени на полу прыгать и плясать.

— Нравится? — мягко спросил Том, оборачиваясь к своей спутнице.

Джинни Уизли, в простом белом платье, которое так контрастировало с её огненно-рыжими волосами, лишь кивнула, сжимая в руке его дневник. Её сердце бешено колотилось — от страха, от восторга, от нереальности происходящего. Том привёл её сюда, в самое сердце Хогвартса, чтобы отпраздновать Хэллоуин вместе. Это было почти как... свидание?

Джинни понимала, что это была дерзкая мысль и сама смущена тем, что она взбрела ей в голову — на свидания ведь ходят девушки более взрослые, умные и смелые. Они с Томом были просто друзьями.

...Ладно, не просто — для Джинни он был лучшим на свете другом. И однажды, когда она всё-таки повзрослеет, Джинни хотела бы пригласить его на свидание. Вот только согласится ли такой умный, талантливый и замечательный человек, как Том, пойти на свидание с ней?

Джинни дёрнула головой, прогоняя ненужные мысли. Её тень, извиваясь на стене, как змея, повторила движение.

О чём она только думает, хорошо что Том не может читать мысли.

Наткнувшись на вопросительный взгляд Тома, она ойкнула.

— А, да. Здесь… уютно, — нашлась с ответом Джинни.

Она сгорала от неловкости, чувствуя на себе внимательный взгляд Тома, но не находила в себе сил ещё раз посмотреть ему в глаза, поэтому уставилась на исполинскую статую Салазара Слизерина. Там действительно было на что уставиться — ведь на извивающиеся пряди бороды Слизерина кто-то (конечно же Том) водрузил стаи летучих мышей. Джинни улыбнулась, летучие мышки ей всегда нравились.

— Уютно — не самое подходящее слово для места силы, Джинни. Но, впрочем, сойдёт. — Том провёл рукой по воздуху и словно из ниоткуда появился низкий стол, уставленный угощениями. На столе лежали леденцы-скелеты, зелёные яблоки для гадания, странные, мерцающие внутренним светом фрукты.

— Традиции Хэллоуина уходят корнями в древнейшие магические ритуалы, — голос Тома был бархатным и звучал так убедительно, так волшебно, что Джинни готова была слушать его вечность. Даже если бы он озвучивал самые скучные вещи на свете (чего быть не может, ведь с Томом не бывает скучно), вроде лекций по Истории, Джинни всё равно бы его слушала. Всегда-всегда. — Это ночь, когда граница между мирами истончается. Ночь, когда можно прикоснуться к силам, о которых простые ученики не смеют и мечтать.

Он подал ей одно из яблок.

— Попробуй очистить его одним движением. Длинная кожура сулит долгую жизнь, полную могущества.

Джинни послушно взяла яблоко, её пальцы почему-то задрожали. Она неловко провела кинжалом, умудрившись порезаться — и окровавленная кожура тонкой спиралью упала на каменный пол. Она была длинной-длинной…

Том наблюдал за ней со странным выражением.

— Прекрасно. Ты создана для великих дел, Джинни. В отличие от твоих… братьев, — он произнёс последнее слово с лёгкой насмешкой.

Ей стало жарко. Она любила своих братьев... Хотя и не была уверена, что они любили её в ответ. У Рона, который сейчас наверняка обжирался конфетами, были Гарри и Гермиона. У Фреда и Джорджа были их шутки и они сами. Перси она тоже была не особо нужна, ведь у него были учеба и свои мечты о величии.

Что ж, теперь Джинни здесь, в подземелье, с самым блестящим студентом, которого когда-либо знал Хогвартс, прикасалась к настоящей магии, о которой её братья могли лишь мечтать! Перси бы точно за такого компаньона в мире магии позеленел бы от зависти!

— А может, призовём сегодня кого-нибудь из призраков великих магов древности? Может, Слизерина? — робко спросила Джинни.

Том откинул голову, его смех разнёсся эхом.

— Призраки? Эти бледные жалкие тени, не помнящие самих себя? Мм нет, моя дорогая. Мы можем сделать нечто куда более впечатляющее.

Он поднял руку, и тени тыквенных светильников ожили. Они оторвались от стен и пола, сливаясь в огромные, бесформенные фигуры, которые извивались в воздухе, принимая очертания разных существ — пауков, мышей, змей.

Джинни вскрикнула: ни то от восторга, ни то от страха. Том стоял неподвижно, его лицо освещалось снизу оранжевым светом, делая его одновременно прекрасным и пугающим.

— Вот они, спутники на Хэллоуин, — прошептал он. — Тени, рождённые тьмой и волей. Такие, как и я.

Он посмотрел на неё, и его взгляд стал тяжёлым, проникающим в самую душу.

— Ты боишься?

— Н-нет, — соврала Джинни, чувствуя, как её собственная тень на стене шевелится независимо от неё. — Я с тобой.

— Это правильный ответ, Джинни — он подошёл к ней так близко, что она почувствовала исходящий от него холод. — Хэллоуин — это не только сладости и рожи пострашнее, так примитивно могут думать невежественные магглы, но не настоящие волшебники. Эта магическая ночь — про тьму, что живёт в каждом из нас, и про смелость признать её.

Он протянул руку и дотронулся до её щеки. Его прикосновение было ледяным, но от него по всему телу разливалась странная теплота.

— Давай поиграем в игру, Джинни, — его голос стал тише, но от этого только могущественнее. — Давай откроем одну из тех дверей, что скрыты ото всех. Начнём мы… с петухов.

И глядя в его тёмные глаза, отражавшие пляшущие огоньки и рожицы тыкв, Джинни Уизли почувствовала, как последние остатки её страха растворяются, уступая место пьянящему чувству власти и принадлежности к чему-то великому. Она кивнула, уже не в силах вымолвить и слова.

А вокруг них в полумраке Тайной комнаты плясали тени, рождённые в ночь, когда границы были так зыбки. Резные ухмылки тыквенных светильников казались единственными свидетелями того, как одна тень готовилась поглотить другую.

Осень Джинни пахла вовсе не яблоками — а гнилью. Осень для Джинни была не временем сбора урожая, а порой поедания душ. Это была пора одиночества — не того, что в толпе надоедливых братьев, а внутреннего, ледяного; оно поселилось в ней с тех пор, как в её руки попал чёрный дневник.

Джинни тогда думала, что нашла родственную душу. Том видел в её слезах не детские капризы, а боль одинокой девочки в чужом мире. Ей, первокурснице, эта смесь благоговейного, щемящего доверия казалась любовью. Но для Тома она была лишь ключом, топливом, марионеткой. Жертвой. Его дружба была как целебный чай, суливший тепло озябшей душе, но чай оказался давно остывшим и пропитанным ядом гнилой листвы. А Джинни была чашкой. Она была его сосудом, в котором Том с удовольствием наблюдал отражение собственного величия.

А теперь, под шум дождя за окном, Джинни вглядывалась в своё отражение на чёрной поверхности остывшего чая. Тёплая полчаса назад кружка перестала греть озябшие ладони, так зачем она её всё ещё держит?

Для всех природа умирает, чтобы возродиться весной, но Джинни знала, что каждую свою осень она будет вспоминать, как почти умерла, чтобы возродить его. Её первая за пределами родного дома осень закончилась не волшебством первого снега, а спуском в Тайную комнату — самое настоящее подземное царство, где её ждал Василиск и шестнадцатилетний призрак, жаждущий жизни. Он смертельно ранил (хотя она и выжила) и отравил её, а Джинни продолжала его дело — отравляла себя бесполезной рефлексией о прошлом.

Что Том почувствовал, когда дневник был уничтожен? Миг боли? Досаду? Или его бестелесный дух — дух Волдеморта — паря где-то в забытых всеми лесах, на долю секунды ощутил пустоту: ту самую, которую он всегда пытался заполнить чужими жизнями? Ту самую пустоту, которая теперь поселилась и в Джинни.

Вырвавшись из мыслей о нём, Джинни сделала ещё один глоток остывшей горечи, глотая вместе с ней и подступающие слёзы. Она знала, что на её душе навсегда остались шрамы.

Шрамы затягиваются. Хотя иногда бывает, что ноют призрачной болью в дождливую погоду… И плакать вместе с ними — это нормально, правда?

«Зачем ты выбрала меня», — мысленно закричала Джинни сквозь слёзы. Её волшебная палочка, лежащая на комоде, молчала. — «Ты ведь из его мира. Ты — дерево смерти и кладбищ. Ты почувствовала во мне ту же тьму, что и он?»

Волшебные палочки бывают разные и информацию об их составе не разбалтывают посторонним.

Увы, первая запись в проклятом дневнике Тома была посвящена именно этому. В тот день они вернулись из Косого Переулка с покупками к школе, и Джинни, стесняясь быть незатыкающейся дурой в глазах Гарри, гостившего в Норе, некуда было деть свои впечатления, кроме как излить их на бумагу.

«Наконец-то. У меня теперь есть собственная волшебная палочка! Мистер Олливандер сказал, что она наделит меня силой жизни и смерти. Он такой страшный старик. Но… на могилах дядюшек Фабиана и Гидеона росло то жуткое дерево, оно едва меня не убило, а теперь из его ветки сделана моя палочка. Я вот думаю, может это судьба? Вдруг во мне и правда есть что-то особенное?»

«Тис редко делает свой выбор, а когда это происходит, его владельцем становится человек не из слабохарактерных. Я знаю, о чём говорю. Однажды он выбрал и меня. Тебя ждёт великая судьба».

Джинни покачала головой, прогоняя видение из прошлого. Она потянулась за палочкой, взяла её в руки и пропустила через неё слабую волну магии. По кровати рассыпались красные искры.

Тьма. Величие. Судьба… Она подумает об этом завтра. А сейчас…

Сейчас Джинни взмахнёт палочкой над чашкой остывшего чая, снова сделав его горячим, и сделает то, чего не может сделать больше никто — хоть на мгновение, хоть на секунду отогреет свою раненую искалеченную душу. Сама.

* * *

Пользуясь случаем, хочу напомнить о своей статье: «Тис: о зловещем дереве, из которого сделаны палочки Джинни и Тома»: https://fanfics.me/fic232715 💚🌿

Гарри убил василиска. Гарри уничтожил дневник. Гарри спас её — спящую, бледную, почти мёртвую, но цепляющуюся за жизнь. Дамблдор похлопал его по плечу, отправил пить чай, а потом все просто пошли дальше.

Трудно сказать, о чём задумывались окружающие. Магические проверки показали отсутствие чужого вмешательства в её сознание, вероятно поэтому родители прижимали её к груди и шептали: «Всё прошло, кошмар позади». Гарри вообще вёл себя так, будто достаточно убить монстра, чтобы убить страх.

Все как будто считали, что Джинни просто забыла год своей жизни, как забывают страшный сон после того, как прозвенел будильник.

Но не все кошмары остаются позади только лишь потому, что ты делаешь вид, что их нет.

* * *

Она просыпалась в три ночи ровно. Ни секундой раньше, ни секундой позже.

Глаза распахивались в темноте, тело каменело, и сведённая судорогой рука сама тянулась к тумбочке. К тому месту, где когда-то лежал дневник, а теперь была пустота.

Пальцы сжимали воздух.

Пальцы искали бумагу.

Пальцы хотели писать.

И не находя того, что искали, пальцы с остервенением царапали деревянную поверхность тумбочки, загоняя под ногти занозы.

* * *

Джинни долгое время избегала смотреть в зеркала после заката.

Сначала она думала, что это брезгливость — ей не хотелось видеть мешки под глазами, свою бледную кожу, свои рыжие волосы, при взгляде на которые ей мерещился запах гнилой воды.

А потом пришлось посмотреть правде в лицо. Это произошло глубокой ночью, когда Джинни зашла в ванную комнату — подальше от общей спальни, чтобы никто из девочек не слышал, как она плачет. Вода в кране текла горячая; зеркало запотело.

Она вытерла ладонью полоску — посмотреть на своё лицо и убедиться, что она всё ещё она. И увидела: её отражение не повторяло движений. Джинни замерла. Отражение улыбнулось.

Губы в зеркале зашевелились, медленно, беззвучно, но отчётливо складываясь в слова, которые Джинни не хотела читать. Но и отвернуться она не могла.

«Я вернусь».

Губы в зеркале дрогнули. И снова: «Вернусь».

Джинни, зарычав, разбила зеркало кулаком. Осколки, в которых всё ещё отражались кривые улыбки, впились ей в костяшки. Кровь Джинни смешалась с водой и стеклом.

Когда в туалет ворвалась сонная и лохматая Гермиона, привлечённая грохотом, Джинни сидела на полу с опущенной головой. Волосы прикрыли её улыбку — не ту, что была в зеркале, а злую, настоящую, живую. Вместе с кровью из разбитого кулака вытекало что-то ещё. Джинни не стала разбираться — что. Главное, это принесло облегчение.

— Джинни? Что случилось?!

— Ничего, — сказала она, и подняла взгляд на Гермиону. — Правда, всё нормально. Просто… сон приснился, не до конца проснулась, и вот… Я такая неуклюжая.

Гермиона подозрительно посмотрела на неё, не веря, но всё же отступила — никто не пытался вывести Джинни на разговор, скорее всего чувствовали, что не выдержат тяжесть правды. Так с чего бы это начинать делать Гермионе, девочке, которая была старше всего на год?

Джинни солгала ей, не моргнув глазом; а та сделала вид, что поверила.

Джинни давно не снились сны, только воспоминания о прошлом. Но теперь заканчивается время кошмаров, которыми её пытала собственная же память.

В пустоте, в сером пепле, под которым была захоронена истерзанная душа с именем «Джинни Уизли», зажглись первые угли.

И пусть это всего лишь злость проигравшей девочки, но злость — не пустота, это энергия, которую можно направить. Как минимум на то, чтобы перебить нашёптывающие ложь зеркала.

Неожиданно флаффная зарисовка, выделяется из остальных драбблов тем, что является AU: Том учится в одно время с Джинни. (Хотя, если бы я писала продолжение именно этой части, всё скатилось бы всё равно в дарк)

Инцидент в подземельях: кто стоит за костюмом «юного Лорда»?

Автор: Колин Криви, специальный корреспондент

Дорогие мои читатели, ваш покорный слуга стал свидетелем сцены, от которой кровь стынет в жилах — и это не метафора, когда речь идет о семье Уизли. В то время как все добропорядочные волшебники готовятся к Хэллоуину, покупая тыквы и конфеты, в самой скандальной семье рыжеволосых магов кипит работа над костюмами, которые, без сомнения, никого не оставят равнодушным.

Речь идет о Роне Уизли и его братьях-близнецах, Фреде и Джордже. Вашему корреспонденту удалось выяснить, что они в тайне готовят костюм самого… Тома Риддла. Да-да, вы не ослышались! Нашего всеми (а можем и не всеми) обожаемого старосты! Но в этой безумной затее есть одна пикантная деталь.

Источник, пожелавший остаться неназванным (но чьи рыжие волосы и веснушки не оставляют сомнений в его принадлежности к клану Уизли), сообщил:

«Они просто помешались! Целыми днями о чём-то шепчутся, шьют и колдуют по углам. Рон вечно ходит злой, а Фред и Джордж строят какие-то коварные планы».

Для чего же этим троим понадобилось перевоплощаться в юного Повелителя Тьмы? Ответ, как выяснилось, лежит на поверхности — и имя ему Джинни Уизли.

Да, мои дорогие, та самая Джинни, которая, по словам очевидцев, уже несколько недель проводит время в обществе блестящего студента столетия — Тома Риддла. Он помогает ей с ЗоТИ, носит её книги и, по слухам, пригласил её на Хэллоуинский бал.

И это, судя по всему, не на шутку взбесило её старших братьев.

«Они просто зеленеют от злости, — продолжает наш источник. — Фред вчера за обедом бормотал: «Каков же подлиза и зазнайка. У него даже волосы попахивают лицемерием — такие идеальные, видели? Прядка к прядке, волосок к волоску. Ну не бывает у обычных людей таких волос. Тут явно замешана тёмная магия».

Братья Уизли, снедаемые ревностью и обидой, что их младшая сестрёнка предпочла их обществу «какого-то слюнтяя из Слизерина», решили не поговорить по-взрослому, а устроить розыгрыш. (Впрочем, а когда было иначе?)

Каков же их план?

По нашим сведениям, они намерены явиться на бал в виде Томов Риддлов. Все трое. Их цель — окружить настоящего Тома и Джинни, создав жутковатый эффект зеркал, и раскрыть всем истинную суть Наследника Слизерина.

Рон, по слухам, отвечает за манеру речи и надменное выражение лица. Он раздобыл парик брюнета и уже по полной вошёл в роль — спасибо ежедневным изнурительным тренировкам перед зеркалом, на которых он, подражая змеям, шипит фразы вроде: «Стремление к власти — не порок, Джиневра, отсутствие души — вот порок».

Фред и Джордж работают над магической составляющей.

Их последнее изобретение — «Плащ подлинности» — копирует нужный костюм и сидится на теле подопытного просто идеально, при этом издавая лёгкий запашок протухшего зелья. «Чтобы соответствовало внутренней сущности», — как цинично заметил Джордж.

Есть у Плаща ещё один эффект, но изобретатели решили оставить подробности до поры до времени в секрете.

Фред будет раздавать всем леденцы. Они действуют как индикатор подлецов, если их съест человек бесчестный — его лицо на час покрывается безвредными, но очень смешными фиолетовыми трупными пятнами. «Мы назвали это эффектом гнилой души», — поведал нам Фред. — «И когда наш волшебный леденец отведает мистер Риддл, он на время станет ходячим инферналом, я уверен».

Выйдет ли у Рона раскрыть Джинни глаза на сущность её лучшего друга? Получится ли у Фреда усыпить бдительность ухажёра своей сестры? Справится ли Джордж с миссией пробраться в гостиную Слизерина и незаметно заменить праздничный наряд господина старосты? Делайте ставки — и ваш нюх подскажет, насколько вы правы!

Что ж, остается только ждать наступления Хэллоуина. Позволит ли директор Дамблдор всему этому безобразию случиться? Сможет ли настоящий Том Риддл сохранить своё хвалёное хладнокровие? И не станет ли для Джинни Уизли этот бал самым унизительным событием в жизни?

Одно можно сказать наверняка: с Уизли скучно не бывает. А ваш Колин Криви будет следить за развитием этого без сомнений драматичного семейного конфликта.