Последний Феникс (джен)

Возникнув из ниоткуда у самого подножья Маунт-Худ, Эван медленно побрёл по натоптанной тропинке вглубь леса. Казалось, будто он идёт в самую чащу, но перейдя невидимую границу он увидел свой дом — настоящий дом, где он проводил большую часть времени. Дом был окружён несчётным количеством защитных чар, делавших его невидимым, ненаносимым на карты и отталкивающим маглов, хотя находился он на территории национального парка и посетителей в этом месте почти не бывало. Иногда сотрудники парка делали обходы, но это случалось крайне редко.

Доски крыльца слегка прогнулись под его шагами, петли двери скрипнули. Эван остановился и подвигал дверь из стороны в сторону, вслушиваясь в скрип заржавевшего металла. Нахмурившись, он поднял выскользнувшую из рукава в ладонь волшебную палочку и слегка махнул ей в сторону двери, скрип прекратился. По периметру раскидано достаточно сигнальных чар, которые оповестили бы хозяина о непрошеных гостях, двери скрипеть незачем.

Когда Эван только устраивался на этом месте десять лет назад, сначала переборщил с чарами, и они срабатывали на каждую живность, решившую пробежать или пролететь мимо дома, пришлось снизить степень защиты, однако на человека, тем более волшебника, чары сработали бы беспрекословно, правда, такого ещё ни разу не было. Да и кому его здесь искать? Бывшим коллегам перед выходом на пенсию он оставил адрес мастерской в городе. Не сказать, чтобы они часто ему писали, даже сегодня в день своего семидесятилетия он не получил ни одной открытки. Эван не был против, одиночество и уединение приходились ему по вкусу, а магловская личина краснодеревщика нужна была просто для того чтобы не порасти мхом и не забыть человеческую речь. Хотя с каждым днём Эвану хотелось отказаться от жизни в магловском городке. Его там любили, хоть и считали странным — скромный, тихий и непритязательный, да ещё талантливый краснодеревщик, из под руки которого выходили шедевры, а не столы и шкафы, да ещё по очень невысокой цене, Эван Блэквуд быстро стал своим среди немногочисленных жителей городка.

Чем нравились горожане Эвану, так это отсутствием любопытства к его скромной персоне и таинственной биографии. Поначалу пара человек интересовались откуда у него шрамы, почему он переехал сюда в таком возрасте, есть ли у него семья... но вопросы эти были вызваны праздным любопытством, а не страстным желанием докопаться до истины и задавать их быстро всем надоело. Легенда о поиске пристанища после выхода на пенсию с военной службы устроила всех и сразу. В конце концов, человек всю жизнь защищал страну, судя по внешнему виду, ценой собственного здоровья! Проявите уважение, не лезьте не в своё дело. Такое положение вещей более чем устраивало Эвана, тем более, что легенда была весьма недалека от правды. По сути всё было правдой, кроме того, что мистер Блэквуд сорок лет служил в американском Аврорате, а двадцать из них даже возглавлял его.

Дом встретил его тишиной и прохладой, здесь в лесу рядом с горой вообще не бывало жарко летом, с другой стороны и затяжные зимние дожди и ветры не достигали этого места. Эван рухнул в продавленное кресло у потухшего очага размышляя о ведьмином круге, который из года в год привлекал различных неблагонадёжных с непонятными намерениями. Он нашёл его три года назад, когда его защита засекла вспышку магии в трёх километрах от его убежища — совсем рядом. Тогда незадачливый волшебник, решивший провести в этом месте силы ритуал омоложения, что-то напутал в своих формулах, и опоздавший Эван уже не смог его спасти. Незнакомец просто распался на миллионы частиц, мощная магия проникла в него и разорвала в клочья прямо на глазах Эвана. С тех пор он приглядывал за этим местом и спроваживал всех страждущих. Поставить защиту не получалось, слишком сильна была магия этого места, и все книги на эту тему утверждали, что естественного происхождения ведьмины круги можно и нужно обходить стороной, и только по-настоящему сильный волшебник сможет совладать с такой мощью. Ему удалось поставить сигнальные чары на приличном расстоянии от круга, трансгрессировать к нему ближе километра всё равно не получилось бы, и дважды чары срабатывали и Эван переубеждал желающих испытать свои силы. Один раз убедил силой, сломал нос, но спас жизнь. Но три ведьмы в ведьмином кругу могли наворотить страшного, Эван справился бы с ними, да только вот не очень хотел. Казалось, что должное впечатление он на них произвел, и мысли свои донёс однозначно.

Он растянулся в кресле и закрыл глаза. Надо бы что-то съесть — подумал он. Или почитать про ведьмин круг снова? Если они всё-таки явятся, надо быть готовым. Вся стена справа от камина была заставлена книгами от пола до потолка в два ряда, на первый взгляд, библиотека пребывала в жутком беспорядке, однако хозяин прекрасно в ней ориентировался, пользуясь одному ему известной классификацией. Коллекция поражала разнообразием, здесь были и книги по высшей трансфигурации, сложнейшим зельям, справочники по ядам и руководства по борьбе с тёмной магией, рядом располагались маггловские детективы, книги по истории и географии, учебники по физике и химии, медицине и даже один сборник кулинарных рецептов. Книги помогали Эвану скрасить серые похожие один на другой дни. В какой-то год ему пришла в голову мысль заняться садоводством, но даже при помощи магии в лесной почве ничего не выросло, и он бросил эту затею.

Работа краснодеревщиком в городе помогала ещё и тем, что он уставал от постоянного использования магии. Разумеется, все свои изделия он изготавливал не руками, приходилось изображать, что очередной заказ он делает по несколько недель, хотя он был готов за пару часов. Зато все ценили его исполнительность и пунктуальность. Самое сложное в этом деле было не оставить магических следов, заколдованные вещи не должны попадать маглам в руки — это преступление, поэтому пришлось выкручиваться, чтобы вещи были обычными, только созданными с помощью магии. Это оказалось проблематичнее, чем казалось, поэтому целый стеллаж в углу был отведён под книги о долгосрочной трансфигурации и различным чарам. Зато после насыщенного рабочего дня Эван проваливался в сон, едва донеся голову до подушки, и не мучался ночь напролёт в размышлениях или не просыпался в холодном поту от кошмаров.

Когда работы было мало, его выручали обычные магловские романы, читая которые Эван забывался. Особенно его веселили книги маглов о волшебстве. Удивительно, как много они придумали на эту тему похожего и непохожего, хотя живут с магами бок о бок много сотен лет.

На противоположной от книжных полок стене располагалась лаборатория, в центре стоял большой медный котёл, рядом шкаф с ингредиентами, рабочий стол и полки уставленные самыми разными пузырьками, флакончиками, баночками и изящными фиалами. Эван не считал себя лучшим в мире мастером зельеварения, но годы и опыт взяли своё, он стал отлично разбираться в предмете и мог на взгляд и запах узнавать зелья, различать некоторые их компоненты, и, конечно, хорошо знал симптомы, появляющиеся у человека, принявшего то или иное зелье. Особенно яды.

Часы над камином пробили дважды. Два часа дня — подумал Эван, наверное, надо всё-таки что-нибудь съесть, глупо было бы вот так загнуться на полу посреди леса. Он встал и, слегка прихрамывая, пошёл на кухню, после долго сидения раненое колено иногда ныло, но мази собственного изготовления из местных трав хорошо помогали и, большую часть времени, колено не беспокоило Эвана. Разве что сегодня, в преддверии дождя. На кухне в зачарованном на сохранение холода шкафу обнаружился кусок сыра и жареная курица. Много преимуществ даёт человеку магия, но автору заклинаний сохраняющих продукты Эван хотел бы выдать премию — он готовил эту курицу пару недель назад, но и сегодня она была свежей и пригодной в пищу. Взмахом волшебной палочки Эван разогрел свой нехитрый обед и занялся приготовлением чая, погруженный в мысли о необходимости купить в местном магазине продукты. Он, конечно, на взгляд горожан странный, но должен же он что-то есть, и идея трансгрессировать за покупками куда-то ещё оказалась нежизнеспособной.

Старый волшебник меланхолично насыпал в чайник заварку, когда в открытое окно влетела сова и уселась на спинку стула. Через долю секунды после её появления на несчастную сову была наведена волшебная палочка, но поняв, что это всего лишь почта, Эван убрал оружие. Почтовые совы были крайне редкими гостями, но именно они были единственными, кто мог его здесь найти. При желании, конечно. Ну и ещё при одном особенном условии. Затаив дыхание Эван смотрел на конверт в клюве совы, а именно на ту его часть, где было указано имя адресата. Судя по всему, это был именно тот самый особый случай. Первый за последние почти пятьдесят лет.

Эван не спешил забирать конверт, руки предательски задрожали, вместо этого он начал осматривать сову. Большая серая сипуха выглядела неважно — мокрая, взъерошенная, она жалобно ухала и слегка покачивалась на своём импровизированном насесте, левое крыло неплотно прилегало в туловищу, несколько маховых перьев торчало не в ту сторону, было очевидно, что сова ранена.

— Давай-ка мы тебя осмотрим, — тихо сказал Эван, аккуратно беря птицу в руки, письмо до сих пор было у неё в клюве. Он осторожно посадил её на обеденный стол и сова завалилась на правый бок, не в силах сидеть. Эван наколдовал маленькую плошку с чистой водой и подвинул его к сове, та не шелохнулась, клюв был занят письмом. Делать нечего, не погибать же птице от неожиданно накативших на него трусости и малодушию. Стараясь унять тремор, Эван забрал у птицы послание, но не стал открывать. Сова жалобно ухнула и принялась жадно пить воду.

— Чем же тебя накормить? — спросил у совы Эван, — жареную курицу, полагаю, ты не будешь... Но, для начала тебе нужно вот что, — он решительным шагом направился к шкафу с зельями и достал маленький флакончик укрепляющего зелья, выудил из большой коробки на столе пипетку и вернулся к своей пациентке, три капли зелья попали сове в рот и уже через десять секунд она сидела, не качаясь, на гладкой поверхности стола.

— Дай я посмотрю крыло, — попросил сову Эван. Сова в очередной раз жалобно ухнула, но позволила волшебнику осторожно осмотреть раненое крыло.

— Дело дрянь, подруга, крыло сломано и перья повреждены, никуда ты теперь не полетишь, — с грустью произнёс Эван, — и мази здесь не помогут, нужны чары, а я их не знаю. Зато знаю одного магозоолога, он бы помог нам, но он в Вашингтоне на другом конце страны, какой нам с тобой от этого прок? На вот поешь, — он всё же оторвал немного розового куриного мяса и дал его сове, — не бог весь что, но тебе нужны силы и отдых, останешься пока у меня, я о тебе позабочусь, а потом полетишь домой, — при этой мысли взгляд снова упал на конверт, лежащий на подоконнике.

Какой невероятно долгий и тяжёлый путь через океан проделала эта смелая птица! Сов посылали на такие расстояния только в крайних случаях, предпочитая этому даже магловскую почту, а последнее время, насколько знал Эван, не брезговали и интернетом. Что же могло сподвигнуть автора письма отправить несчастную птицу из Англии в США? Узнать ответ было просто — открыть конверт и прочитать письмо, но Эван медлил.

Он отнёс птицу к своему креслу и взмахом руки зажёг огонь в камине. Палочка осталась на кухне, беспалочковая магия была хороша, но требовала больше энергии, чем направленная через инструмент волшебная сила, Эван старался не прибегать к ней слишком часто, хоть по долгу службы владел ей великолепно.

Сова расположилась на подлокотнике кресла перед огнём, согрелась и уснула. Найти другие отговорки и тянуть время Эван не мог. Может сжечь письмо? — мелькнула в его голове мысль — нет письма, нет проблем. Но что-то остановило его от реализации такого плана, желудок скрутило, ноги налились свинцом. Храбрец гриффиндорец, ничего не скажешь! Вдох, выдох. Вдох… Выдох.

Эван взял в руки письмо и внимательно оглядел. Положил его на стол, поднял над ним палочку и проверил на возможные чары, письмо оказалось чисто. Причин не читать не осталось, и, с помощью магии разрезав конверт, Эван достал в несколько раз сложенный пергамент, испещренный до боли знакомым и так давно забытым почерком. Остатки краски сошли с его и так бледного лица, оно приобрело сначала зеленоватый, а потом явственно серый оттенок. Он прочитал письмо раз, затем второй и третий, будто не верил написанному или своим глазам. Медленно осев на пол кухни, Эван уронил письмо, снял очки и спрятал лицо в ладонях.

Перед глазами сменялись так давно и тщательно задвинутые в самые дальние ящики памяти картины, так долго он старался забыть всё это, запереть в прошлой жизни и вот пятьдесят лет спустя прошлое нашло его. Он врал сам себе, никогда бы он не смог забыть цветочный аромат её рыжих волос, озорного взгляда карих глаз, прикосновений нежных губ на своём лице. Такая сильная и такая смелая любовь всей его жизни, чувства к которой он хранил полвека, хоть и не мог быть рядом. Гордая девчушка, ставшая обаятельной, уверенной в себе женщиной, её образ всегда был с ним, каждую секунду, каждый вдох, каждый удар сердца. Он не был склонен к сантиментам — жизнь и работа сделали его чёрствым и жёстким, но новость о её смерти выбила его из колеи.

Неизвестно сколько времени он просидел на полу в этом непонятном трансе, минуты? Часы? Годы? Было без разницы. За окном стемнело, прохладный ветер задул в кухню тюлевые занавески, по крыше ударили первые капли дождя. Огонь в камине догорел, и волшебник, за последние несколько часов постаревший ещё на десяток лет, сидел на полу кухни в полной темноте. Рядом с ним лежал разорванный конверт, на котором зелёными чернилами было выведено «Мистеру Г. Дж. Поттеру, США от миссис Гермионы Грейнджер-Уизли, Великобритания, Лондон».