Тень ворона (джен)

Хельхейм стал его домом, а богиня смерти — женой. Проклятье наконец снято, пусть для того и было исполнено пророчество. Конец всех миров оказался лишь падением Асгарда и Одина.

Мать сообщила об этом вскользь, как бы невзначай.

Бальдр сперва разозлился:

— Могла бы и раньше сказать! Вы друг друга терпеть не могли, но мне-то он был отцом.

— Прости, сынок, никак не могла подобрать подходящие слова, — виновато призналась мать.

— Смею напомнить, он был злодеем, — вставил свой «ценный комментарий» Мимир.

С тех пор, как мать сошлась с этим… с Кратосом, они отстроили большой дом, а вездесущий противный старик вечно торчал у них. Ну, или Бальдру так не везло на него натыкаться. Мать вернула всю свою магию и сумела-таки приживить этой болтливой башке новое тело. Или старое тело? Плевать! Бальдр не интересовался, да особо и не разглядывал.

— Он был моим отцом! — не нашёл лучшего аргумента Бальдр, на этот раз уже прикрикнув на старика.

Мимир деликатно промолчал и уткнулся в бумаги, которые стопками громоздились на столе перед ним. Гномы смастерили ему какую-то хитрую штуку — печатную машинку. И он вознамерился писать мемуары. Даже Бальдр об этом слышал, хотя навещал мать нечасто. По делу в основном.

Да, после того, как проклятье пало, и Бальдр получил назад все свои чувства, многие события своей жизни удалось пересмотреть. Она аж в Хельхейм явилась за ним. Отец говорил: «невероятно целеустремлённая женщина». С гордостью даже. Вообще-то он её часто хвалил. Чего не скажешь о матери. Для той отец всегда был монстром.

«Зачем же ты родила от него?» — спросил как-то Бальдр. Давно, ещё до проклятья.

«Должно же было от него остаться хоть что-то хорошее», — ответила тогда мать.

В общем, Бальдр чуть не забыл, зачем явился.

— Хотел пригласить тебя повидаться с внуком, — сбавив тон, сообщил он.

Мать помогла его сыну появиться на свет, но с тех пор они больше не виделись. Хель настояла на визите. Разве он мог отказать жене? Да, впрочем, и сам хотел пригласить мать. Обида и злость со временем раскололись, как хрупкий лёд. Другое дело — доверие, его восстановить не так просто.

Мать улыбнулась и заметно расслабилась.

— С удовольствием, спасибо за приглашение. Вы имя уже выбрали?

— Хёд⁽¹⁾, — ответил Бальдр.

Мать слегка побледнела, и это не укрылось от его взора.

— В чём дело?

Мимир опять встрял некстати. По-стариковски кряхтя, поднялся со стула и известил:

— Пойду прогуляюсь, воспользуюсь тем, что у меня теперь есть ноги, и не приходится болтаться на чьей-то заднице, как боевой трофей. Кстати, о заднице, встречу старого друга с охоты, поболтаем на свежем воздухе.

— Что происходит? — подозрительно прищурился Бальдр. Старик явно тянул время, зачем? А может, пытался сбить его с толку? — Мама?

Мать уже справилась с собой и изображала улыбку, как ни в чём не бывало.

— Хорошее имя, буду рада повидать малыша. Надеюсь, он здоров? Я навещу вас на днях.

Бальдр растеряно кивнул. Мимир уже прошаркал к двери и скрылся на улице, наполненной цветочным ароматом весны.

— Бальдр, если желаешь поговорить про отца, то я готова рассказать всё, что ты хочешь, — мягко начала мать.

Бальдр поморщился. Ну, нет, до разговоров по душам им ещё очень и очень далеко. Лет через десять, может, он и будет готов. К тому же, выслушивать, каким же отец был мерзавцем, по её мнению, совсем не хотелось. Бальдр ещё толком осознать-то не успел, что отца больше нет, и разобраться в том, что чувствует по этому поводу.

— Фрейр⁽²⁾ погиб, — чуть помолчав, тускло добавила мать. — Мы многих потеряли…

Бальдр вздохнул. Дядю он и не знал. Они с родителями разосрались ещё на свадьбе. С тех пор мать с ним не общалась. Как они примирились, Бальдр слышал мельком, но в ту пору обида на мать ещё тлела в душе. Не сказать, что он особо задумывался над тем, через что там она прошла.

— Э-э, а-а, мне жаль, — выдал он в конце концов. Пожалуй, всё сочувствие, которое смог наскрести и выразить ей.

Мать и тем скупым крохам тепла обрадовалась.

— Спасибо. Останешься на ужин?

Бальдр покачал головой. Ой, нет, изображать семью с этим и противным стариканом — ещё чего не хватало!

Мать проводила его до двери, сухо попрощались. Бальдр уж точно не готов был кинуться к ней в объятья: отстранился на автомате, а она, кажется, огорчилась. Мысль о том, что после всего они ещё и отца убили, пробуждала старые обиды и гнев. Ну, только ведь всё наладилось!

Бальдр привычно свистнул пса, и обратный путь с Гармом в обнимку занял совсем немного времени. Вместо того, чтобы разбираться, что он там чувствует по поводу смерти отца, Бальдр задумался о матери с дядей. Так глупо: столько зим они потратили на взаимные обиды, а едва примирились, как дядя погиб.

И сразу нахлынули воспоминания о Торе. Нет, они не ссорились. Но, кажется, в их последнюю встречу Бальдр наговорил то, чего вовсе не следовало. Отец считал Тора неотёсанным, глупым чурбаном, который, кроме как бить молотом и всё вокруг разрушать, ни на что не способен. Не он один так считал, но Бальдр знал, каков настоящий Тор. Преданный семье, добрый и вовсе не глупый. Уж точно умнее того нервного и обиженного на весь свет дурака, которым Бальдр был сто зим назад.

Асгард пал, и его обломки разнесло по всем восьми оставшимся мирам. Так где же теперь искать Тора? Жаль, не спросил у матери. Но не возвращаться же назад. Сам как-нибудь справится. Отец говорил, что он лучший его следопыт. Хотелось бы верить, что хоть в этом не врал. Он умел быть обходительным, естественно, ради своей выгоды. А Бальдр так жаждал снять проклятье, что верил его комплиментам и лживым обещаниям.

* * *

В воздухе витал едва уловимый аромат грозы. Ветер бросал под ноги жухлые листья. Бальдр поднял один и поглядел на свет, а после растёр в ладонях, шершавый и хрупкий, как старый пожелтевший свиток. В Мидгарде наступила осень — много же времени пришлось потратить на поиски.

Бальдр с любопытством оглядел большой бревенчатый дом и кузницу, из которой доносились звуки молота. Задержал ладонь на сухом дереве калитки и прислушался. Вдалеке звучала свирель, и притом, довольно фальшиво. Удары молота в кузнице стихли, и вскоре распахнулась дверь. Бальдр глазам своим поверить не мог! Брат в кожаном фартуке остановился на крыльце и с наслаждением вдохнул свежий осенний воздух.

— Тор! — охрипшим от волнения голосом окликнул Бальдр.

Тор недоумённо уставился на него (не узнал?). Но тут же просветлел и быстрым шагом приблизился.

— Я тебя нашёл! — глупо, но в голове почему-то было совершенно пусто, словно все связные мысли выдуло холодным ветром. Бальдр лишь улыбался, как дурак.

Тор сгрёб его в объятья и выдохнул:

— Прошлая зима длилась три года. Я думал, ты мёртв.

Бальдр дурашливо боднул его головой в плечо.

— Ох, я и забыл какой же ты здоровый! Отпусти, раздавишь.

Тор разжал руки, улыбнулся, а Бальдр покачал головой и пригладил волосы.

— Это очень долгая история.

— Пойдём в дом, — приглашающе махнул рукой Тор. — Я так рад, правда, очень рад, что ты жив.

Бальдр скромно кивнул и хлопнул брата по широкой спине.

— Да-а, история достойная саги⁽³⁾.

В доме было тепло, жарко горел очаг, а солнце ласково освещала лучами просторную комнату. Сиф, по-прежнему блистательная и высокомерная, вяло спорила с дочерью.

— Нечего тебе с ним гулять! Подумаешь, дудочник! Он — крестьянский сын — не чета нам.

— Да ты никогда мне ничего не разрешаешь! — воскликнула Труд. — Он хороший, и мой друг. Какая разница, чей он сын?

Бальдр слушал, приоткрыв рот. Если со старшими сыновьями Тора он хоть как-то общался (выполнял отцовские поручения в основном), то вот Труд он видел совсем ребёнком. Теперь же она превратилась в прекрасную юную девушку.

— Что у вас опять происходит? — гаркнул Тор, оборвав перепалку.

Сиф отмахнулась и вернулась к шитью, устроившись поудобней на лавке.

— Мама мне запрещает водиться с Юханом, — тут же пожаловалась Труд, уперев руки в бока. В её растрёпанных волосах бушевало рыжее пламя.

Сиф обижено дёрнула плечом и перебросила толстую золотую косу за спину.

— О твоём же благе забочусь. Пожалуйста, пусть отец разбирается, — устало махнула рукой она.

Тор хмыкнул.

— Сиф, пора бы отбросить «королевские замашки». Мы здесь живём, как простые люди.

Бальдр, прислонившись к косяку, с интересом наблюдал, чем же закончится семейная сцена. И Тор, видимо, тоже спохватился и качнул головой в его сторону.

— Это Бальдр — мой брат. Помнишь ведь?

Сиф сухо кивнула:

— Буду в своей комнате, у меня ещё куча заказов. И ты, моя дорогая, могла бы помочь, — процедила она сквозь зубы, обращаясь к дочери.

Труд⁽⁴⁾ мимолётно улыбнулась Бальдру, хотя вряд ли его помнила. Тронула отца за локоть и просительно заглянула ему в глаза.

— Иди, гуляй, — добродушно усмехнулся Тор. — С матерью я сам разберусь.

Труд просияла, прижалась к боку Тора.

— Спасибо, папа.

— Только до темноты! — напомнил Тор, но она уже рыжей молнией метнулась за дверь.

Бальдр буквально проглотил все свои комментарии и отвёл глаза. С Сиф они как-то сразу друг друга невзлюбили, но разбираться в причинах не было охоты.

Тор виновато развёл руками.

— Девчонки… С парнями было проще.

Только сейчас Бальдр сообразил, что оба сына Тора мертвы, и попытался как-то сменить тему.

— Сиф ничуть не изменилась, — это можно было понять по-разному.

Тор пригласил за стол, выставил кружки и бутыль с мёдом, которую долго искал по всем шкафам, нарезанное холодное мясо, хлеб и сыр.

— Изменилась. Ты просто этого не заметил. Мы все изменились. После того, как Асгард пал, пришлось начать новую жизнь.

— И ты… доволен? — осторожно спросил Бальдр, устроившись на табурете. — Кузнец теперь?

Тор пожал плечами, задумчиво почесал рыжую бороду.

— Доволен. Молот, видишь, для разных дел годен. Не только, чтобы миры крушить, — усмехнулся он. — Погоди-ка, сейчас кое-что принесу, — заявил он и скрылся за дверью.

Бальдр с любопытством огляделся. Приметил картинки с вышивкой на стенах и догадался, что это работа Сиф. Кто ж знал, что ей, такой изысканной и утончённой, придётся зарабатывать этим на хлеб. Жизнь простых смертных…

Тор явился вскоре с чем-то, завёрнутым в тряпицу, в руках.

— Они не знают о том, что вы боги? — удивлённым шепотом спросил Бальдр, имея в виду жителей деревни.

Тор, нахмурившись, покачал головой.

— Это вовсе ни к чему. Войной я жил, теперь хочу пожить миром, своей судьбой, а не той, что отец навязал.

Бальдр не сумел подобрать слов, только кивнул, поджав губы. Раньше почему-то он не задумывался о том, что они жили в тени Всеотца и обязаны были соответствовать его ожиданиям. По правде говоря, эта участь выпала на долю Тора. С Бальдра какой спрос? Его уже давно все считали безумцем. На Тора же отцовский гнёт и долг перед ним сильно давили.

— Это подарок тебе, — положив предмет, завёрнутый в тряпицу, на стол сообщил Тор.

Бальдр тут же развернул. Любопытство точило, что он там такое приготовил?

— Подкова? — удивлённо воскликнул Бальдр. — У меня и коня-то нет, тем более одноногого, — хохотнул он.

Тор тоже добродушно усмехнулся и устроился за столом. Откупорив бутыль, плеснул мёда в кружки.

— Это не для коня. Люди верят, что подкова приносит удачу в дом, — развернувшись вполоборота, он указал подбородком на дверь. Бальдр только сейчас заметил, что над ней прибита подкова.

— Хм-м… — задумчиво протянул Бальдр, а после пожал плечами. — Хорошо, как скажешь. Спасибо за подарок, — и тут же ощутил слабый укол вины. — Э-э, а я как-то и не подумал. С пустыми руками в гости явился, прости.

Тор беспечно махнул рукой.

— Надеюсь, не в последний раз видимся. Ну, будем здоровы! — поднял он кружку. Бальдр последовал его примеру, и они чокнулись в воздухе. — Расскажи лучше, как ты живёшь? Где пропадал столько времени?

— В Хельхейме. Всё пропустил, даже Рагнарёк! Обидно, — с досадой протянул Бальдр. — Столько слухов… Должно быть, знатная вышла битва.

Тор аж поперхнулся, откашлялся и со стуком поставил кружку на стол.

— Ах да, забыл сказать: я в самом деле был мёртв. По-настоящему, не так, как… — сбившись, замолчал Бальдр. Вспоминать про то, какой была его жизнь с материным проклятьем, про те дни в Асгарде, не хотелось. Колючая смесь стыда и вины перед братом забила комом горло, будто сухой репей.

— Нашёл способ снять проклятье? — предположил Тор.

Бальдр быстро закивал и отхлебнул из кружки тягучий хмельной мёд.

— Нашёл! История, достойная саги, я же обещал рассказать, — коротко усмехнулся он.

Им действительно было, что обсудить за столькие-то годы. Под конец Бальдр даже охрип, а Тор внимательно слушал и, вероятно, думал, что тот приукрашает часть истории, как в детстве.

Мёд лился рекой, в конце концов, Бальдр утратил нить повествования. А Тор, кажется, ни в одном глазу. Перепить бога грома ещё никому не удавалось. Хеймдалль называл Тора богом обжорства и пьянства. Возможно, отчасти, он был прав, что не отменяет того, что Хеймдалль просто мудак. Услышав о его смерти, Бальдр ничуть не расстроился.

В какой-то момент Бальдр просто отрубился за столом. А проснулся от криков Тора и Сиф.

— Ты мне обещал! Клялся, что больше ни капли! — нервно расхаживая по комнате, восклицала Сиф.

Тор виновато бурчал:

— Ко мне брат приехал, мы столько не виделись… Неужто ты не можешь понять?! Могу я расслабиться хоть на один день? Завтра не буду, обещаю, — вскинул руки он.

Бальдр поднял чугунную голову от стола. Что бывает так плохо, он уже и забыл.

— Мне домой надо, — сглотнув тугой комок в горле, сообщил он. Никакого желания участвовать в семейном скандале не было.

Тор положил тяжёлую ладонь ему на плечо и прижал к табурету.

— Оставайся. Есть свободная комната.

— Это комната наших сыновей! — запальчиво воскликнула Сиф.

— Они не вернутся, — глухо пробухтел Тор.

— А тебе, будто вовсе плевать! Да лучше б ты тогда умер, а не они! — она резко развернулась и скрылась в глубине коридора.

Повисла гробовая тишина. Бальдр поднялся, шатаясь и опираясь на стол.

— Тор, прости, мне правда лучше уйти, — сделал глубокий вдох, чтобы унять тошноту. — Моя жена гостям рада. Ты, может, нас навестишь? — неловко предложил он.

Тор не ответил — вяло кивнул и вышел проводить его до ворот. Обратный путь запомнился плохо. Где-то в низовьях ледяных гор Хельхейма Бальдр отпустил пса и рухнул на четвереньки. Голова дико кружилась, его вывернуло на землю. Нет-нет, по этим чувствам он точно не скучал. Умылся свежим снегом, и слегка полегчало.

Гарм нетерпеливо переступал на месте, оставляя на пушистом снегу отпечатки гигантских лап, и требовательно поскуливал.

— Всё, идём домой, — сказал ему Бальдр и прихватил за густую шерсть, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Нащупал за пазухой подкову и усмехнулся. Тор ведь не забыл, всучил перед выходом! Ну, пусть приносит удачу. Бальдр вовсе не против.

* * *

В Хельхейме наступила зима. То есть, времена года здесь не сменялись, как в Мидграде или других мирах, но бывали более тёплые сезоны. Бальдр не так хорошо различал, но Хель говорила, что прежде зима оставалась незыблемой и вечной, как вековые льды, что сковывали суровые горы Хельхейма.

Тор всё же решился его навестить, воспользовавшись гномьей магией. Видно, работа в кузнице их сблизила. Конечно, Тор не умел делать волшебные вещи, как гномы, но те, кажется, прониклись его кустарным трудом. По крайней мере, Тор-кузнец, нравился им гораздо больше Тора-разрушителя.

— Тут у вас задницу можно отморозить, — первым делом заявил Тор, когда Бальдр встретил его у полуразрушенного каменного моста, где находился портал.

Бальдр расхохотался, оглядев брата, кутающегося в меховой плащ.

— Смотрю, ты даже приоделся.

— Как и ты, — дёрнув его за рубаху, в ответ осклабился Тор. — Знал ведь, куда иду.

— К холоду привыкаешь со временем. Зато здесь очень красивые виды, — воодушевлённо вставил Бальдр.

Под подошвой сапог хрустел свежий снег, а ветер приветственно метал в лицо новые порции. Драугры⁽⁵⁾ шатким строем прошествовали мимо.

Тор удивлённо приподнял брови.

— Они не нападают?

Бальдр деликатно шевельнул плечом.

— Мы в Хельхейме встречаем гостей. Ради общей безопасности. До того, как мамины новые родственники здесь порезвились, мост был целым, — как бы невзначай обронил он.

— М-да-а, — многозначительно протянул Тор, выдохнув облачко пара. — Смотрю, общий язык вы не нашли.

Бальдр раздражённо дёрнул головой и скрестил на груди руки.

— Это её личное дело — пусть живёт, с кем хочет. Тор продолжал буравить его взглядом, и Бальдр добавил, опустив голову: — Она заслужила кого-то, кто будет её любить.

«Долину призраков» обошли стороной. Бальдра видения больше не беспокоили, но и унимать он их не умел.

— Что там такое? — с любопытством спросил Тор, указав на пологие, усыпанные снегом равнины, между которыми зажата была тягучая медленная река.

— Тебе не понравится, — с заминкой ответил Бальдр. — Это не то, что мы обычно показываем на экскурсиях, — рассмеялся он и, чуть подумав, всё же пояснил: — Воспоминания, призраки прошлого и все твои ужасные поступки, ошибки — всё, что будет тебя мучить. Я там бывал — не советую.

Тор задумчиво кивнул.

— Ясно.

Колючие синие кусты заграждали проход. В прошлый раз материн новый муж выжег их нахрен своими дурацкими клинками. В звании «разрушителя» они могли бы посоревноваться с братом. Но теперь кусты снова разрослись и радовали глаз на фоне молочно-белых пейзажей Хельхейма.

— Они здесь нужны! — поспешно вставил Бальдр, вскинув руки, пока Тор не успел ничего предпринять.

— Тебе лучше знать, — согласился брат. — Снова будем обходить?

Бальдр улыбнулся и покачал головой. Сделал шаг ближе, и кусты с приветственным хрустом разошли в стороны.

— Они живые, — по секрету шепнул он Тору, и потянул брата за руку. — Но не любят долго ждать.

Ледяной дворец, конечно, произвёл на Тора большое впечатление. На всех производил. Хотя, кроме матери и её нового мужика, мало кто досюда добирался. Им тоже понравилось, если что.

Хель обрадовалась гостю, расспрашивала, как устроились в Мидгарде, как дела дома. Тор отвечал, кажется, слегка смущённо. Да-да, богиню мира мёртвых все представляют какой-то злобной ведьмой. Хель к этому относилась спокойно, а Бальдра до сих пор злило. А, может, Тор просто польщён таким вниманием? Хель не покидала родной мир, и на то есть причины. Зато чужие рассказы слушала с радостью и живым интересом.

Она накрыла богатый стол, из того, что удавалось достать в этих холодных краях. Рыба, мясо… Овощи здесь не росли, сколько Хель ни билась, не вышло. Зато с наступлением весны поспели яркие жёлтые ягоды со сладковато-терпким вкусом. В других мирах Бальдр таких не встречал.

— Они растут только в Хельхейме, — мягкой улыбкой ответила Хель на удивлённый взгляд Тора.

— Я о таком прежде не слышал, — признался Тор. — Думал, здесь ничего не растёт.

Бальдр обнял жену и ласково провёл ладонью по её длинным волосам, охваченным алыми лентами.

— У нас есть чудеса, которых ты нигде не видал! — с гордостью заявил он. И было, чем похвастаться, кроме зимнего сада и переливающегося перламутром и пурпуром неба.

Хель поняла его с одного взгляда, коснулась прохладной ладонью щеки и подарила скромную улыбку.

— Главное наше чудо — это Хёд.

— Славно, — протянул Тор и отхлебнул из кружки пряный травяной отвар. Мать такой готовить не умела, да и никто другой. Травы тоже здешние. — С племянником-то познакомите?

Хель с готовностью поднялась из-за стола, мимолётно коснувшись плеча Бальдра.

— Проверю, не проснулся ли Хёд.

Когда она скрылась из виду, Бальдр всё же решился принести свои бестолковые извинения.

— М-м, как у вас с Сиф? Я не хотел стать причиной скандала, и мне жаль, что всё вот так вышло.

Тор покачал головой.

— Ты ни при чём. Ей тяжело после смерти Магни и Моди. Она так и не смогла смириться, отпустить… — печально вздохнул он.

И Бальдр вмиг догадался, что Тор тоже не смог. Сиф винит его, а он с готовностью это бремя несёт, потому что Тор, мать его, «жертвенный зубр» (для ягнёнка он слишком велик). Всегда готов пострадать за других! Бальдр в толк не мог взять, если им обоим хреновно, то почему мучиться должен кто-то один? Но придержал свои мысли при себе, чтобы не ссорить брата с женой ещё больше. Сварливая же у него баба! Хоть и красивая — этого не отнять.

— Всё наладится, — Тор то ли себя приободрил, то ли его хотел успокоить.

Бальдр изобразил вежливую улыбку. В конце концов, это не его дело. Со своей женой пусть Тор разбирается сам.

Хель вернулась с сыном на руках. Мальчишка у них получился славный и бойкий, любопытный и абсолютно бесстрашный. Мать говорила, что он — само очарование. И, вероятно, так и было.

Тор сразу заулыбался, приветственно помахал рукой перед лицом малыша.

— Это твой дядюшка, — шепнула сыну на ухо Хель, пригладив его тёмные прядки.

В голубых глазах Хёда блеснул огонёк интереса. Новых людей он видел нечасто. И без возражений пошёл к Тору на руки, быстро освоился, лепетал на своём языке и дёргал его за бороду. А Тору, похоже, было весело. Он щекотал Хёда и ласково что-то ему приговаривал.

— Чуть не забыл, я же подарок ему приготовил, — сообщил Тор, передав Хёда Бальдру. — Отличный парень, вам повезло.

Пока он ходил за подарком, который остался где-то холле вместе с плащом, Бальдр решил поговорить с женой. Когда-то она смогла унять его боль и помогла разобраться в бурном вихре чувств, в котором он чуть было не утонул после снятия проклятья. Может, сумеет и страдания Тора облегчить?

— Кое-что я могу, милый. Забрать боль и скорбь, но чувство вины не в моей власти, — печально закончила Хель. — Я с ним поговорю, и, если он сам захочет, постараюсь помочь.

Бальдр кивнул. Разговор их подслушивать не стал. Играл с Хёдом в комнате, из которой они устроили детскую. На стенах, расписанных яркими красками, изображён был летний солнечный день, диковинные звери и пушистые облака. Бальдр рассказал, как мог про Асгард, про Мидгард, а Хель удалось передать в красках то, что она и вовсе не видела. Это её дар.

Краски Бальдр отыскал в Мидгарде. И настаивал на том, чтобы Хель там побывала. Она ведь так хотела увидеть лето, солнце, яркие цветы и траву, животных и птиц. Но она всё отнекивалась, говорила, что ей там не место. Бальдр не стал донимать. Может, когда-нибудь она и решится. Ничего не случится, если день-другой Хель проведёт в чужом мире. Бальдр готов был присмотреть за домом.

От Тора в подарок Хёду достались серебряные колокольчики со звонким переливчатым звучанием, напоминающим птичьи трели. Хель же вручила брату две пары стеклянных бус, что сама сделала. Для жены и дочки.

Они проводили Тора и, обнявшись, наблюдали, как сын играет с колокольчиками. Каждый звучал по-разному: выше или ниже, как семь музыкальных нот.

Долгие зимы скитаясь по свету, Бальдр не сумел найти ни покоя, ни смерти, а в мире мёртвых обрёл то, что так долго искал. Счастье, семью и дом. Причудливо же переплелись нити судьбы, что прядут норны!

1) Бог зимы, мрака и холода в скандинавской мифологии. Также известен, как слепой бог, который, обманутый Локи, убил Бальдра.

Вернуться к тексту

2) Бог урожая, мира, процветания, ясной погоды и прочего позитивного в скандинаской мифологии. Брат Фрейи.

Вернуться к тексту

3) Древнескандинавское поэтическое сказание о героях, богах и их подвигах.

Вернуться к тексту

4) Дочь Тора и Сиф, а также одна из валькирий, подающих эль эйнхериям в Вальгалле. Почиталась, как богиня силы.

Вернуться к тексту

5) Ожившие мертвецы в скандинаских мифах. Часто они охраняли сокровища.

Вернуться к тексту