Глупость Драко Малфоя (джен)

Кстати, благодушным настроением, таким как у Драко Малфоя, похвастаться, как в тот момент когда он сидел и предавался мечтам, могли далеко не все. Ну, одновременно с ним, имеется в виду. Например, Гермиона Грэйнджер точно не могла. Наоборот, девушка не на шутку разволновалась, когда обнаружила что Гарри так и не добрался до места сбора чемпионов Турнира.

И, ей было совершенно непонятно, куда он мог подеваться. Кстати, о том, что Гарри мог бы сбежать, испугавшись драконов, у неё даже и мысли не возникло. В отличии от преобладающего большинства школьников, не знающих Гарри так же как она. Это остальные могли так подумать, не понимая, что главное-то, в таких случаях, это не демонстрировать отсутствие страха, ведь ничего не боятся только дураки, а не дать страху возобладать над собой. Дать ему отпор. А Гарри, нужно отдать ему должное, даже если и боялся чего-то до мокрых штанов, всё равно шёл на встречу опасности. Так что, отсутствовал Поттер из-за чего-то ещё.

— Где же ты, Гарри? — пребывая чуть ли не в панике пыталась понять Гермиона. — Ведь не выйдешь же на соревнование и всё, потеря магии тебе обеспечена.

Что будет в таком случае, она пока не представляла. Не было времени как-то задумываться об этом, да и ситуация такая ни разу не наступала. Главное же, что Гермиона вдруг, со всей отчётливостью, поняла, что чтобы не случилось, она Гарри не бросит. И, сделает всё от неё зависящее, чтобы он, даже если потеряет магию, не чувствовал себя после этого ущербным.

Потому что Гарри был её лучшим другом. Да и, единственным, если уж быть до конца честной. Нет, был в их с Гарри окружении ещё один парень, который тоже считался их другом. Рональд Уизли. Но, Гермиона чётко понимала, что другом его можно называть только условно.

В отношении таких "друзей" её папа, имевший за плечами армейскую службу, обычно так говорил.

— Таких бы друзей за... — тут он обычно делал паузу, и Гермиона понимала, что следующее слово должно было бы звучать нецензурно. Ну, если бы оно прозвучало. Оно, а не замена, которую обычно использовал её отец, — ... ухо... да в музей.

Впрочем, не до Рона ей было в тот момент. Делать срочно что-то нужно было, вот только что именно? Где прикажете Гарри сейчас искать? И кто может помочь с его поисками?

Порассуждав, Гермиона поняла, что нужно идти к директору. Хоть у неё и появились в адрес последнего существенные нарекания, особенно в этом году, но, если кто и мог помочь, в данный момент, то только он. Да, что там мог. Он просто обязан был что-то предпринять. Директор он, в конце-то концов, или так... погулять вышел?

— В крайнем случае, — решила Гермиона, — можно надавить на то, что на кону стоит престиж нашей школы на международном уровне. Который и так был подпорчен тем, что от Хогвартса в Турнире участвует два чемпиона. И, если сейчас вдруг на состязание не выйдет один из них, совсем, кстати, неважно по какой причине, это ударит по престижу школы ещё сильнее.

Ну, так Гермиона рассуждала во время бега. Когда она стремглав мчалась к директору.

Дамблдор, нужно отдать ему должное, увидев несущуюся к нему со всех ног Гермиону, сразу понял, что не всё ладно «в Датском королевстве» и перехватил её на подходе. А потом сопроводил в медпалатку.

— Но, почему мы идём именно туда? — спросила девушка.

— Да потому, мисс Грэйнджер, что Гарри может понадобиться медицинская помощь, а кто её может оказать лучше всего?

— Ну, да, конечно... Простите, профессор, что-то я от волнения не сразу сообразила, — тут же догадалась Гермиона. — Медпомощь лучше всех окажет мадам Помфри, а находится она в своей палатке, значит Гарри, в случае чего будет доставлен прямо туда.

А в палатке Дамблдор вызвал своего феникса и через секунду Фоукс, так звали птицу, доставил Гарри. Избитого, окровавленного и без сознания.

Гермиона было кинулась к нему, но была остановлена мадам Помфри.

— Тише девочка, тише, — говорила ей медведьма, поглаживая её по спине, — сейчас я твоего парня продиагностирую, а там... видно будет.

— Гарри, не мой парень. Он мой друг, — возразила Гермиона.

— Ну друг, так друг, — согласилась Помфри. — Конечно, не каждый друг в конце концов станет твоим парнем, но каждый парень, обязательно, для начала, должен побыть другом. Некоторое время. А то как он потом парнем станет?

Наверное, мадам Помфри и сама, до конца, не понимала что именно она говорит. Да и не важно это в тот момент было. Ей нужно было для начала успокоить Гермиону, чтобы вплотную заняться Поттером. Так что, попутно, со своими словами, она влила в неё порцию Успокоительного и принялась обследовать своего, так сказать, любимого пациента.

А Гермиона, хоть в неё и влили Успокаивающее, застыла в состоянии тревожного ожидания. Которое, в конце концов, закончилось обмороком. Правда, только, со второй попытки.

Первый раз она чуть не отключилать, когда мадам Помфри обследовала Гарри и обратилась к Дамблдору.

— Ну, что, Альбус, — сказала она ему, — могу сообщить, что для мистера Поттера сегодняшнее состязание закончено.

— Ох! — воскликнула Гермиона и стала заваливаться на бок.

— Да что ж вы такие нервные-то все?! — начала причитать мадам Помфри, успевшая подхватить её и усадить на кушетку. — Ну, сейчас то что ещё, мисс Грэйнджер? Жив ваш... Гарри, жив. А к завтрашнему утру будет ещё и здоров. Что случилось-то?

— А магия? — слабым голосом спросила Гермиона.

— Что... магия? — не поняла мадам Помфри.

— Ну, если он не выйдет на соревнование, то лишится магии, — пояснила Гермиона.

— Не лишится, мисс Грэйнджер, — включился в разговор Дамблдор. — В данном случае наказание за невыполнение контракта падёт на того кто это подстроил, а не на самого Гарри.

— Ну, тогда это... хорошо, — проговорила Гермиона и, всё-таки, оключилась. Уже окончательно.

Дамблдор подождал пока Помфри устроит Гермиону на кушетке и поинтересовался.

— Что, перенервничала девочка? Ну, бывает, бывает. А с Гарри-то что, Поппи? — уточнил Дамблдор. — Поделись подробностями.

— Да ничего смертельно опасного, Альбус, — сообщила медведьма. — Сотрясение мозга, несколько сломаных ребёр. Разве что правую кисть ему придётся выращивать заново.

— Вот как? — слегка удивился Дамблдор. — Продуманные «джентльмены». Подсуетились, что бы в случае чего он палочкой не мог пользоваться. Всё предусмотрели. Только одного не учли. Впрочем, ладно. Пойду я, не буду тебя отвлекать от дел Поппи.

Дамблдор покинул палатку и отправился к судейскому столу.

— Н-да, — рассуждал, неторопливо двигаясь, Альбус, — как-то я в этот раз действительно переусердствовал с придерживанием информации. Если упустил из виду, что кто-то может пойти на такую, очевидную глупость. Вот только кто же до такого додумался-то? Малфой или Уизли? Кандидатов-то больше вроде нету. Вот что за жизнь? Нет, ну что за жизнь-то такая? Почему обязательно находится «умник» который считает, что только он знает как правильно?

Кстати, рассуждая подобным образом, Дамблдор, пусть и неосознанно, но лукавил сам с собой. Потому что тоже относился к таким «умникам», при этом, таковым себя не считая. Да и не столь важно было это прямо сейчас. В первую очередь нужно было решить, как поступить. Впрочем, решение Дамблдор принял быстро. Сейчас он даст команду Бэгмену на начало состязаний, потому что шоу должно состояться. Да и панику поднимать не следует. А вот потом, когда выступят трое чемпионов, наступит время кое-кому удивиться. Очень сильно и, может быть, даже смертельно.

А самым прискорбным, в данном случае было то, что у Альбуса, как говорится в таких случаях, полностью «руки были связаны». И не мог он ничего предпринять. Ну, там шанс какой-нибудь второй, третий, пятый предоставить или компромисс какой-то предложить. Не было такой возможности. Инструкции, которые заложили в Кубок при его изготовлении, требовали, в подобные моменты, действовать чётко и однозначно, не допуская двойных толкований. Значит посадить кого-нибудь на «крючок» и загнать в пожизненные долги не получится. Вот это-то и огорчало Альбуса больше всего.

А дальше началось соревнование. Выступили участники. Ну, у кого как получилось, и наступила кульминация сегодняшнего дня. Как раз в тот самый момент, когда заорал Драко Малфой:

— Нотт, сука, почему ты меня не предупредил?

Разумеется, через три минуты, как сказал Дамблдор, на поле где сидела на своей кладке дракониха никто не вышел. Вышли только через десять.

В общем, Малфой-старший, после выкрика своего сына выпросили у Дамблдора десять минут, чтобы разобраться в ситуации. А затем против Венгерской хвостороги вышли сразу трое магов. Малфой, Крэбб и Гойл. Старшие, разумеется. Допускалась подобная замена магией Кубка. По большому счёту, ей, магии Кубка, было неважно кто именно ответит за срыв чемпионского выступления. Главное, что безнаказанным такое дело не могло остаться. А почему втроём? Так ведь и Драко не в одиночку «накосячил».

Вот они и вышли в поле. И даже добыли золотое яйцо из драконьей кладки. Хоть и не без потерь, в виде ожогов и переломов. Волшебники-то, всё-таки, были взрослые и опытные. И, это — несмотря на то, что они изрядно «подзаплыли жирком» с возрастом, да и в настолько экстремальной ситуации никто из них ни разу не был. В общем, удалось им это, правда с большим-большим трудом.

Ну, и, разумеется, этим ничего не закончилось. Наоборот, для некоторых с выкрика Драко всё только началась. Включая его самого. Правда, никто толком не знал какие меры были к нему применены, но с этого дня, ни самого Драко, ни Винсента, ни Грегори в Хогвартсе больше никто не видел. Оставалось лишь предполагать, что Драко получил «по первое число» и понял, наконец-то, что за свои прегрешения нужно отвечать. И, что далеко не всегда, папаша родный придёт на помощь и «разрулит» ситуацию.

Тем более, что некому стало на помощь приходить. Потому что вечером в гости к Люциусу заявился «оживший покойник», Барти Крауч-младший, и передал ему «привет от Волдеморта.

— Повелитель очень и очень недоволен тобой, Люциус, — выговаривал он Малфою-старшему. — Он сейчас предпринимает все меры к возрождению, а Поттер играет в его планах ведущую роль. Живой, здоровый и магически сильный. Вот только сегодня все его планы чуть не оказались на грани срыва. Из-за вмешательства твоего сына.

— Но... — попытался было возразить Люциус.

— Не надо никаких «Но», — перебил его Крауч, — когда Повелитель обо всём узнал, он был весьма... раздосадован. И поэтому приказал мне кое-что тебе передать.

— Что? Что приказал передать мне повелитель? — заинтересовался Малфой.

— А вот что, — ответил Крауч, выхватывая волшебную палочку. — Авада Кедавра.́

А Гарри Поттер, тот самый подросток из-за которого все эти события завертелись, в это самое время пребывал в больничном крыле. Он лежал в кровати, ставшей уже давно его персональной, и испытывал незабываемые ощущения, возникающие после приёма Костероста.

Сначала, правда, мадам Помри пришлось влить в него зелья общеукрепляющего действия. Ну, и чтобы от последствий сотрясения избавить. А уже дальше влила в него Костерост. Удалив, предварительно обломки костей из его руки. И, хотя у него был опыт приёма этого зелья, но вот испытываемые при этом ощущения приятнее из-за этого не стали.

И только под утро, когда действие Костероста закончилось, она влила в него ещё капельку снотворного, что бы он немного отдохнул перед предстоящим денём.

В общем, свою долю мучений и моральных терзаний сегодня заполучили многие. И Гарри, и Гермиона, и Драко Малфой со своими родителями. И Волдеморт, и даже Альбус Дамблдор. Из-за того что события пошли по плану. Но не по его, а по чужому. На события которого он никак не смог повлиять.

А некоторым, таким как их так называемый друг Рон Уизли, это только предстояло.

Но, это будет попозже, а прямо сейчас Гарри и Гермиона просыпались на соседних кроватях. Потому что, в «цепкие лапки» мадам Помфри было гораздо легче попасть, чем из них вырваться. Ну, это если кому-то стало вдруг непонятно, что там Гермиона делала.

Гарри, увидев Гермиону, на соседней койке тут же вскочил и кинулся к ней забрасывая её вопросами о самочуствии.

— Тихо, тихо, Гарри, — успокоилиа его девушка. — Всё со мной нормально, просто переволновалась вчера немного, ты сам-то как?

— Кто я? — Гарри тут же плечи расправил и грудь выпятил. — Да что со мной будет-то? Сама знаешь, с меня всё как... с гуся вода.

Они поговорили и Гермиона рассказала о вчерашних событиях, ну, насколько сама была в курсе. А Гарри, выслушав её подскочил к прикроватной тумбочке, на которой лежала его волшебная палочка и проверил может ли он действительно ещё колдовать. А то Дамблдор хоть и заверил, что его магия не исчезнет, но проверить не помешает.

И, что бы не мелочится, не размениваться на всякие там Люмосы и Ноксы, Гарри взял да и наколдовал Патронуса. Вот только его Патронус-Олень начал выглядеть как... Гарри, пожалуй и сам затруднился бы ответить. Нет, Оленем-то он оставался, вот только смотреться стал, при этом... более хищным... что ли. Какая-то стала от него исходить... опасность. И было непонятно, как так-то? Олень и вдруг хищник.

Впрочем, Гарри это сейчас не особо заставаило задуматься Ну, хищник и хищник. Чего только в мире не случается. Задумался он о совсем другом. Чем и поделился с Гермионой.

— Вот, смотри, Гермиона, — говорил он ей, — ты вчера обнаружила, что меня нет на месте, Дамблдора напрягла, сама перенервничала. И о чём же это говорит?

— О чём? Расскажи мне, Гарри, что тебе надумалось?

— А вот о чём. Всё это время, если брать во внимание только этот год, начиная с момента моего избрания в чемпионы, рядом со мной находился только один человек. Ты. И, знаешь, я как-то привык, что рядом со мной кроме тебя никого нет. Нет сначала, конечно, было немного... некомфортно, но потом я... переболел, наверное, отсутствием сама знаешь кого. И, в связи с чем у меня появился вопрос. Если вдруг рыжий захочет помирится, то делать-то чего? Принять его обратно или послать... в дали неизведанные? Потому что, не лежит у меня больше душа к нему, да и доверия больше нету.

Гермиона задумалась. Вопрос который задал Гарри был очень хорошим вопросом. Правильным. Нет, а в самом-то деле? Что делать-то?

— А тут, наверное, — посоветовала Гермиона, — нужно действовать по принципу: «Держи друзей близко, а врагов ешё ближе».

— Ну, тогда так и поступим, — ршил Гарри. — дадим ему второй шанс, но с испытательным сроком. И, если ещё раз «накосячит», а я больше чем уверен, что он «накосячит», то тогда его и пошлём.

И приняв решение, Гарри улёгся к себе в кровать. Вот-вот дожна была появиться мадам Помфри и выписать их. Тем более, что чувствовал себя Гарри великолепно. Ну, а дальше? А дальше они с Гермионой разберутся.