Глупость Драко Малфоя (джен)

Драко Малфой, четырнадцатилетний подростк, в данный, конкретный момент времени, был целиком и полностью, доволен своей жизнью. Считал, что она удалась. А ещё ему представлялось, что через некоторое, весьма непродолжительное время, после некоторых событий, он станет и самым счастливым человеком в этом мире. Ну, или одним из них. А всё потому что ненавистный ему Гарри Поттер станет сквибом и будет навсегда исторгнут из их магического мира. Ибо, нечего, таким как он здесь делать. Как и всяким, разным грязнокровкам и прочим Предателям. Впрочем, не зря говорится: «Лиха беда начало». Сейчас — Поттер, за ним — Грэйнджер, а там глядишь и до Уизли дело дойдёт.

И что же такого случилось в жизни Драко Малфоя из-за чего он пребывал в столь великолепном настроении? А случилось так, что вскоре должно было закончиться трехлетнее противостояние между Малфоем и Поттером. Победой Драко, разумеется.

Вообще-то началась всё ещё задолго до его рождения. Лет, примерно, за десять-пятнадцать. В те годы появился в магическом мире волшебник которого все знали как Лорда Волдеморта. Был он харизматичным лидером, проповедавшим идеи превосходства чистокровных над остальными, сильным магом и, по слухам, наследником самого Салазара Слизерина.

Слизерин, в свою очередь, личностью был легендарной, одним из четвёрки основателей школы чародейства и волшебства Хогвартс, в которой Драко сейчас учился. На четвёртом курсе, как впрочем и вышеупомянутый Гарри Поттер. Кстати, их именами, основателей, конечно, а не Поттера и Малфоя, были названы факультеты школы. Которых, как и основателей, тоже было четыре: Слизерин, Рейвенкло, Хаффлпафф и Гриффиндор.

Так вот, в те времена в магическом мире образовалось два... полюса, наверное, которые притянули к себе и сплотили сильнейших магов того времени. Образовались две группировки, которые не только соперничали, но и воевали. В каждой из которых, разумеется, имелся свой лидер.

Отец Драко, входил в состав группировки возглавляемой Лордом Волдемортом. А родители Поттера входили в состав другой, которую возглавил Альбус Дамблдор. И первая постепенно побеждала, но... Как всегда, вмешался случай. Лорд, зачем-то, отправился к Поттерам домой, как раз в Хэллоуин восемьдесят первого. В тот самый дом, в который у него получилось только войти, но не выйти из него. Пропал он куда-то. А юный Поттер потерял тогда родителей и тоже исчез. На долгих десять лет.

И, казалось бы, что у них, Драко и Гарри, может быть общего? Мало того, что родители были, так сказать, «по разные стороны баррикады», так ещё и папаша Поттера запятнал себя браком с грязнокровкой. Понизив, тем самым, социальный статус своего сына. Ну, и зачем, спрашивается, такому чистокровному магу как Малфой, был нужен полукровный Поттер? Драко что, без него бы не прожил, что ли?

А всё дело было в том, что Драко очень уважал своего отца, Люциуса, который незадолго до его поступления в Хогвартс, произнёс перед ним небольшую речь. В которой, во-первых, напомнил Драко, что Поттер тоже в этом году приедет в школу. А, во-вторых, заметил, что было бы весьма иронично, если бы его, Поттера, удалось перетянуть на свою сторону, в компанию тех против кого воевали его родители. Да и не только иронично, но и привлекательно, было бы суметь сделать Гарри сторонником идей Лорда. Того самого, кто, по слухам пустил в него Убивающее проклятие, Аваду Кедавра. После которого Поттер не только выжил, но, и ещё якобы покончил с тиранией Лорда Волдеморта. А так же приобрёл известность и стал знаменитым.

Драко хоть и не воспринял отцовские слова как наказ, но запомнил и решил, по возможности, Поттера под себя «подмять». Вот и отправился он, в сопровождении своих сквайров: Винсента Крэбба и Грегори Гойла разыскивать последнего. Все они, как раз в тот день впервые ехали в школу, в Хогвартс-Экспрессе. И, именно во время этой самой поездки, Драко и предпринял поиски.

А дальше ему не повезло. Нет, Поттера-то он нашёл. Но, во-первых, Поттер уже находился не в лучшей компании. Вместе с ним, в купе, сидел младший представитель семейки Уизли. Предателей крови и нищебродов. С которым сам Драко сидеть бы побрезговал. А, во-вторых, Поттер демонстративно отказался принять предложение Драко присоединиться к его компании и пожать ему руку. Вот с тех пор их противостояние и началось.

Усилило его и то, что сам Драко при распределении попал на Слизерин, туда где и положено учиться детям элиты чистокровных магов, а Поттер — на Гриффиндор. Впрочем, на тот момент это было уже неважно, куда там Гарри распределился. Само только наличие Поттера, в одной с ним школе, отравляло Драко его жизнь.

Значит, от Поттера нужно было избавиться. Вот только возможность, чтобы разом с ним покончить, всё не представлялась и, не представлялась. Нет, так-то Драко, при встречах с Гарри, всячески демонстрировал тому его ничтожность и глубину его ошибки. Которую тот совершил отказавшись пожать руку ему, самому Драко Малфою. Но, всё это было не тем, чего хотел он сам. Больше всего Малфою-младшему хотелось растоптать жизнь Поттера, превратив её в ад. И, что бы тот был в курсе из-за чего так получилось.

Вот и бесился он из-за того, что Поттер живёт и здравствует, а он, Малфой, ничего с этим не может поделать. Переломить, так сказать, ситуацию. И это приводило, порой, Драко в отчаяние. Настолько, что он обращался вслух, к каким угодно силам или сущностям с просьбой, чтобы те представили ему такой шанс. И, видимо, они его услышали, потому что недавно такой шанс у Драко появился. Коим он и не преминул воспользоваться. И, как ему представлялось, весьма удачно.

Именно поэтому-то он и пребывал сейчас в состоянии довольства и предвкушении того, что сейчас обрушится на Поттера, а потом и на всех остальных недругов Малфоя-младшего.

Шанс этот предоставился Драко благодаря проводимому в этом году Турниру трёх волшебников. Прямо в их школе. В который втянули Поттера четвёртым, незапланированным участником. Самому-то Драко было всё равно, по своей воле Поттер пролез в участники или его действительно втянули. Главное, что это дало ему повод в очередной раз унизить шрамоголового очкарика.

Для этого Драко заказал и распространил по школе значки, которые имели две надписи. Они менялись местами в зависимости от пожелания носившего такой значок. С «Поддержим Седрика — настоящего чемпиона» на «Поттер — вонючка». Но, этого ему показалось мало. И он подумал, а что будет если Поттер не примет участие в Турнире. В одном из заданий. Вот, не сможет, в самый последний момент. И он задал вопрос своему сокурснику Теодору Нотту. А тот взял, да и сказал, что Поттер сквибом станет. Вот только не добавил, что есть тут исключения. Например, если это произойдёт не по воле Поттера, то тут возможны варианты. Да и вообще, не стал Нотт вдаваться в подробности. Во-первых, потому что не был большим любителем многословных речей, и во-вторых, потому что Драко и сам не спросил.

Ну, и разумеется, была ещё одна причина почему Нотт промолчал. На самом деле Драко сильно удивился бы, если бы узнал, что далеко не все разделяют его мнение относительно его статуса. Это из дома он уехал с твёрдой убеждённостью, что раз он Малфой, то ему теперь все по жизни должны. На самом-то деле, так никто не считал и его просто терпели, как плохую погоду. Ведь если, например, пойдёт дождь, то что вы будете делать? Наденете дождевик или укроетесь под зонтиком. Вот так же было и в отношении Драко.

И, главным образом, его терпели не из-за его папаши, а крёстного, Северуса Снэйпа. Во-первых, потому, что тот был деканом их факультета, а уж создать своему студенту невыносимые условия жизни мог любой декан. И, во-вторых, потому что сам Снэйп, помимо того, что был мастером-зельеваром, не гнушался и изучением всяких разных темномагических проклятий. Так что, связываться с ним, особого желания ни у кого не было. В общем, если бы не Снэйп, то Драко давно бы превратился в изгоя на своём факультете.

Но, сам Драко, об этом даже и не подозревал, поэтому и тешил себя... иллюзиями собственной значимости. Вот и творил, порой, то, за что другие были бы строжайше наказаны. И, вполне возможно, что если бы не это, то он и не совершил бы поступок, который аукнется на всей его жизни, а трижды бы подумал. Чем ему это может грозить. Только, в истории не бывает сослагательного наклонения.

Но, давайте же наконец ответим на вопрос, что же такого непоправимого совершил Драко Малфой? Только то, что решил, что воспрепятствовать Поттеру принять участие в первом этапе турнира, будет как раз тем самым, что, как говорится «доктор прописал» и это ему удалось. Хотя, в последний момент могло и сорваться. Потому что, к месту сбора участников Гарри сопровождала профессор Макгонагалл. Но, к счастью для Драко, и к несчастью для самого Поттера, она не довела его до самого места. И, как только они разделились, а Макгонагалл повернулась к нему спиной, Поттер практически сразу был обездвижен, сделан невидимым и перемещен в заранее облюбованный класс. А осуществил всё это заранее проинструктированный Малфоевский домовик.

А в классе Поттера уже ждали сам Драко и его сквайры: Грег и Винни. И наконец Поттер получил «за всё хорошее». Грегори и Винсент отпинали Гарри по рёбрам, так сильно, что несколько из них оказались сломанными. А сам Драко, во-первых, ногой «зарядил» Гарри прямо по голове, лишив на некоторое время того сознания. И, во-вторых, раздробил ему кисть правой руки, с силой наступив на неё. Чтобы Гарри, даже если он каким-то немыслимым образом выберется из класса и доберётся до палатки участников, не смог держать волшебную палочку.

И всё что им оставалось, после этого, так это покинуть класс, запечатав двери магией и незаметно присоединиться к толпе, двигающейся к зрительским трибунам. Там, кстати, их ожидали родители, которые, как и многие другие оказались в числе зрителей. Драко, разумеется, присоединился к своим, поздоровался и, они заняли лучшие зрительские места. Принявшись непринуждённо болтать в ожидании начала соревнования.

Правда, ожидаемой Драко паники не поднялось. Только суета какая-то. Нет, сначала-то он увидел как забегала грязнокровка Грэйнджер. Которая сначала помчалась в палатку, где были собраны участники соревнования, но, видимо, не обнаружив там Поттера, кинулась прямиком к Дамблдору. Но, вот дальше, Мордредов Дамблдор, взял и всё испортил. Он выслушал Грэйнджер и, не торопясь, сопроводил её в медицинскую палатку.

Всё-таки, первым этапом Турнира была схватка участников с драконами. Так что, без медицинского обеспечения первый этап Турнира проводиться не мог. Не теми существами были драконы мимо которых можно было спокойно прогуляться, не опасаясь последствий.

Так вот, Дамблдор сопроводил Грэйнджер в палатку к их школьной медсестре, мадам Помфри, откуда вышел уже без неё. Минут через десять. Затем подозвал к себе Бэгмена, ещё одного судью турнира и отправил его в палатку к чемпионам. Тот, в свою очередь, пробыл там совсем недолго, после чего вернулся на своё место в судейской ложе и объявил о начале состязаний. А затем начал комментировать выступления участников.

Кстати, драконы, на самом деле оказались не драконами, а драконихами, или драконшами. В общем, самками. Которые, как раз в это самое время, вот ведь незадача, высиживали недавно снесённые ими яйца. А участники должны были каким-то образом забрать из их гнёзд специально помещённое туда фальшивое яйцо. С чем они и справились, конечно же. Хоть и не без последствий.

Первым выступил Седрик Диггори, представитель Хогвартса. Его соперницей оказалась самка породы Шведский тупорылый. Диггори превратил камень в собаку, чтобы отвлечь внимание драконихи, но она в последний момент кинулась всё же на юношу и обожгла его. К счастью, не сильно.

Второй была Флёр де Ла Кур, участница представлявшая французскую школу магии Шармбатон. Она ввела валлийскую зелёную драконшу в транс, но та всхрапнула огнём и опалила юбку девушке. Выставив её на всеобщее обозрение в весьма... пикантном виде.

И, наконец, третий участник Виктор Крам из школы Дурмстранг, наложил заклятие Конъюнктивитус на самку породы Китайский огненный шар. Золотое яйцо он забрал без проблем, но дракониха заметалась от боли и передавила половину настоящих яиц.

А вот дальше случилось то, чего Драко никак не ожидал. На арену вывели четвертую дракониху. Породы Венгерская хвосторога. Представители которой были не только самыми крупными среди своих собратьев, но и самыми злобными. И функцию комментатора взял на себя Дамблдор.

— Леди и джентльмены, уважаемые зрители, участники и судьи, — обратился он к присутствующим. — Уверен, что не ошибусь, если скажу что сейчас вы все с нетерпением ожидаете выступления нашего четвёртого, незапланированного чемпиона. Но, вынужден вас разочаровать. Его не будет.

А дальше он вынужден был прерваться, потому что поднялся всеобщий гвалт. Среди которого прорывались отдельные выкрики. Самыми мягкими из которых были: «Трус», «Слабак», «Жалкое ничтожество». Которые воспринимались Драко как самой лучшей музыкой.

— Ну, наконец-то, — думалось ему, — наконец Поттер получил то, что и всегда заслуживал. Но, вот что мне непонятно, а дракониху-то зачем на арену поместили?

Дамблдор подождал немного, а затем прижал кончик своей палочки к горлу, как тогда на первом курсе, когда по школе тролль разгуливал, и гаркнул: «Тихо-о-о!» разом прекращая шум толпы.

— Я, продолжу, — вновь привлёк он к себе внимание. — Многие из вас, судя по вашей реакции, решили что мистер Поттер струсил. И, совершенно ошибочно. На самом деле, нашёлся кто-то беспринципный, достаточно подлый и невероятно глупый, лишивший мистера Поттера возможности выступить.

— Чего это вдруг глупый-то? — успел ещё мысленно задать вопрос Драко. На который Дамблдор тут же и ответил.

— Почему я говорю «Невероятно глупый»? Да потому что, он не учёл одной маленькой детали. Если чемпион не может принять участие в состязании по независящей от него причине, то его место должен занять тот, по чьей вине чемпион не смог участвовать. И если он не выйдет на арену, то магия накажет именно его, а не мистера Поттера. Времени ему на это даётся ровно три минуты. После чего его ждёт либо встреча с хвосторогой, либо потеря им магии. Кстати, время пошло.

Он закончил говорить и обвёл взглядом зрителей. А над полем установилась тишина. Которая длилась очень недолго. Потому что через секунду была нарушена яростным криком Драко Малфоя.

— Что-о-о?! — выкрикнул подросток. — Нотт, сука, почему ты меня не предупредил?

Кстати, благодушным настроением, таким как у Драко Малфоя, похвастаться, как в тот момент когда он сидел и предавался мечтам, могли далеко не все. Ну, одновременно с ним, имеется в виду. Например, Гермиона Грэйнджер точно не могла. Наоборот, девушка не на шутку разволновалась, когда обнаружила что Гарри так и не добрался до места сбора чемпионов Турнира.

И, ей было совершенно непонятно, куда он мог подеваться. Кстати, о том, что Гарри мог бы сбежать, испугавшись драконов, у неё даже и мысли не возникло. В отличии от преобладающего большинства школьников, не знающих Гарри так же как она. Это остальные могли так подумать, не понимая, что главное-то, в таких случаях, это не демонстрировать отсутствие страха, ведь ничего не боятся только дураки, а не дать страху возобладать над собой. Дать ему отпор. А Гарри, нужно отдать ему должное, даже если и боялся чего-то до мокрых штанов, всё равно шёл на встречу опасности. Так что, отсутствовал Поттер из-за чего-то ещё.

— Где же ты, Гарри? — пребывая чуть ли не в панике пыталась понять Гермиона. — Ведь не выйдешь же на соревнование и всё, потеря магии тебе обеспечена.

Что будет в таком случае, она пока не представляла. Не было времени как-то задумываться об этом, да и ситуация такая ни разу не наступала. Главное же, что Гермиона вдруг, со всей отчётливостью, поняла, что чтобы не случилось, она Гарри не бросит. И, сделает всё от неё зависящее, чтобы он, даже если потеряет магию, не чувствовал себя после этого ущербным.

Потому что Гарри был её лучшим другом. Да и, единственным, если уж быть до конца честной. Нет, был в их с Гарри окружении ещё один парень, который тоже считался их другом. Рональд Уизли. Но, Гермиона чётко понимала, что другом его можно называть только условно.

В отношении таких "друзей" её папа, имевший за плечами армейскую службу, обычно так говорил.

— Таких бы друзей за... — тут он обычно делал паузу, и Гермиона понимала, что следующее слово должно было бы звучать нецензурно. Ну, если бы оно прозвучало. Оно, а не замена, которую обычно использовал её отец, — ... ухо... да в музей.

Впрочем, не до Рона ей было в тот момент. Делать срочно что-то нужно было, вот только что именно? Где прикажете Гарри сейчас искать? И кто может помочь с его поисками?

Порассуждав, Гермиона поняла, что нужно идти к директору. Хоть у неё и появились в адрес последнего существенные нарекания, особенно в этом году, но, если кто и мог помочь, в данный момент, то только он. Да, что там мог. Он просто обязан был что-то предпринять. Директор он, в конце-то концов, или так... погулять вышел?

— В крайнем случае, — решила Гермиона, — можно надавить на то, что на кону стоит престиж нашей школы на международном уровне. Который и так был подпорчен тем, что от Хогвартса в Турнире участвует два чемпиона. И, если сейчас вдруг на состязание не выйдет один из них, совсем, кстати, неважно по какой причине, это ударит по престижу школы ещё сильнее.

Ну, так Гермиона рассуждала во время бега. Когда она стремглав мчалась к директору.

Дамблдор, нужно отдать ему должное, увидев несущуюся к нему со всех ног Гермиону, сразу понял, что не всё ладно «в Датском королевстве» и перехватил её на подходе. А потом сопроводил в медпалатку.

— Но, почему мы идём именно туда? — спросила девушка.

— Да потому, мисс Грэйнджер, что Гарри может понадобиться медицинская помощь, а кто её может оказать лучше всего?

— Ну, да, конечно... Простите, профессор, что-то я от волнения не сразу сообразила, — тут же догадалась Гермиона. — Медпомощь лучше всех окажет мадам Помфри, а находится она в своей палатке, значит Гарри, в случае чего будет доставлен прямо туда.

А в палатке Дамблдор вызвал своего феникса и через секунду Фоукс, так звали птицу, доставил Гарри. Избитого, окровавленного и без сознания.

Гермиона было кинулась к нему, но была остановлена мадам Помфри.

— Тише девочка, тише, — говорила ей медведьма, поглаживая её по спине, — сейчас я твоего парня продиагностирую, а там... видно будет.

— Гарри, не мой парень. Он мой друг, — возразила Гермиона.

— Ну друг, так друг, — согласилась Помфри. — Конечно, не каждый друг в конце концов станет твоим парнем, но каждый парень, обязательно, для начала, должен побыть другом. Некоторое время. А то как он потом парнем станет?

Наверное, мадам Помфри и сама, до конца, не понимала что именно она говорит. Да и не важно это в тот момент было. Ей нужно было для начала успокоить Гермиону, чтобы вплотную заняться Поттером. Так что, попутно, со своими словами, она влила в неё порцию Успокоительного и принялась обследовать своего, так сказать, любимого пациента.

А Гермиона, хоть в неё и влили Успокаивающее, застыла в состоянии тревожного ожидания. Которое, в конце концов, закончилось обмороком. Правда, только, со второй попытки.

Первый раз она чуть не отключилать, когда мадам Помфри обследовала Гарри и обратилась к Дамблдору.

— Ну, что, Альбус, — сказала она ему, — могу сообщить, что для мистера Поттера сегодняшнее состязание закончено.

— Ох! — воскликнула Гермиона и стала заваливаться на бок.

— Да что ж вы такие нервные-то все?! — начала причитать мадам Помфри, успевшая подхватить её и усадить на кушетку. — Ну, сейчас то что ещё, мисс Грэйнджер? Жив ваш... Гарри, жив. А к завтрашнему утру будет ещё и здоров. Что случилось-то?

— А магия? — слабым голосом спросила Гермиона.

— Что... магия? — не поняла мадам Помфри.

— Ну, если он не выйдет на соревнование, то лишится магии, — пояснила Гермиона.

— Не лишится, мисс Грэйнджер, — включился в разговор Дамблдор. — В данном случае наказание за невыполнение контракта падёт на того кто это подстроил, а не на самого Гарри.

— Ну, тогда это... хорошо, — проговорила Гермиона и, всё-таки, оключилась. Уже окончательно.

Дамблдор подождал пока Помфри устроит Гермиону на кушетке и поинтересовался.

— Что, перенервничала девочка? Ну, бывает, бывает. А с Гарри-то что, Поппи? — уточнил Дамблдор. — Поделись подробностями.

— Да ничего смертельно опасного, Альбус, — сообщила медведьма. — Сотрясение мозга, несколько сломаных ребёр. Разве что правую кисть ему придётся выращивать заново.

— Вот как? — слегка удивился Дамблдор. — Продуманные «джентльмены». Подсуетились, что бы в случае чего он палочкой не мог пользоваться. Всё предусмотрели. Только одного не учли. Впрочем, ладно. Пойду я, не буду тебя отвлекать от дел Поппи.

Дамблдор покинул палатку и отправился к судейскому столу.

— Н-да, — рассуждал, неторопливо двигаясь, Альбус, — как-то я в этот раз действительно переусердствовал с придерживанием информации. Если упустил из виду, что кто-то может пойти на такую, очевидную глупость. Вот только кто же до такого додумался-то? Малфой или Уизли? Кандидатов-то больше вроде нету. Вот что за жизнь? Нет, ну что за жизнь-то такая? Почему обязательно находится «умник» который считает, что только он знает как правильно?

Кстати, рассуждая подобным образом, Дамблдор, пусть и неосознанно, но лукавил сам с собой. Потому что тоже относился к таким «умникам», при этом, таковым себя не считая. Да и не столь важно было это прямо сейчас. В первую очередь нужно было решить, как поступить. Впрочем, решение Дамблдор принял быстро. Сейчас он даст команду Бэгмену на начало состязаний, потому что шоу должно состояться. Да и панику поднимать не следует. А вот потом, когда выступят трое чемпионов, наступит время кое-кому удивиться. Очень сильно и, может быть, даже смертельно.

А самым прискорбным, в данном случае было то, что у Альбуса, как говорится в таких случаях, полностью «руки были связаны». И не мог он ничего предпринять. Ну, там шанс какой-нибудь второй, третий, пятый предоставить или компромисс какой-то предложить. Не было такой возможности. Инструкции, которые заложили в Кубок при его изготовлении, требовали, в подобные моменты, действовать чётко и однозначно, не допуская двойных толкований. Значит посадить кого-нибудь на «крючок» и загнать в пожизненные долги не получится. Вот это-то и огорчало Альбуса больше всего.

А дальше началось соревнование. Выступили участники. Ну, у кого как получилось, и наступила кульминация сегодняшнего дня. Как раз в тот самый момент, когда заорал Драко Малфой:

— Нотт, сука, почему ты меня не предупредил?

Разумеется, через три минуты, как сказал Дамблдор, на поле где сидела на своей кладке дракониха никто не вышел. Вышли только через десять.

В общем, Малфой-старший, после выкрика своего сына выпросили у Дамблдора десять минут, чтобы разобраться в ситуации. А затем против Венгерской хвостороги вышли сразу трое магов. Малфой, Крэбб и Гойл. Старшие, разумеется. Допускалась подобная замена магией Кубка. По большому счёту, ей, магии Кубка, было неважно кто именно ответит за срыв чемпионского выступления. Главное, что безнаказанным такое дело не могло остаться. А почему втроём? Так ведь и Драко не в одиночку «накосячил».

Вот они и вышли в поле. И даже добыли золотое яйцо из драконьей кладки. Хоть и не без потерь, в виде ожогов и переломов. Волшебники-то, всё-таки, были взрослые и опытные. И, это — несмотря на то, что они изрядно «подзаплыли жирком» с возрастом, да и в настолько экстремальной ситуации никто из них ни разу не был. В общем, удалось им это, правда с большим-большим трудом.

Ну, и, разумеется, этим ничего не закончилось. Наоборот, для некоторых с выкрика Драко всё только началась. Включая его самого. Правда, никто толком не знал какие меры были к нему применены, но с этого дня, ни самого Драко, ни Винсента, ни Грегори в Хогвартсе больше никто не видел. Оставалось лишь предполагать, что Драко получил «по первое число» и понял, наконец-то, что за свои прегрешения нужно отвечать. И, что далеко не всегда, папаша родный придёт на помощь и «разрулит» ситуацию.

Тем более, что некому стало на помощь приходить. Потому что вечером в гости к Люциусу заявился «оживший покойник», Барти Крауч-младший, и передал ему «привет от Волдеморта.

— Повелитель очень и очень недоволен тобой, Люциус, — выговаривал он Малфою-старшему. — Он сейчас предпринимает все меры к возрождению, а Поттер играет в его планах ведущую роль. Живой, здоровый и магически сильный. Вот только сегодня все его планы чуть не оказались на грани срыва. Из-за вмешательства твоего сына.

— Но... — попытался было возразить Люциус.

— Не надо никаких «Но», — перебил его Крауч, — когда Повелитель обо всём узнал, он был весьма... раздосадован. И поэтому приказал мне кое-что тебе передать.

— Что? Что приказал передать мне повелитель? — заинтересовался Малфой.

— А вот что, — ответил Крауч, выхватывая волшебную палочку. — Авада Кедавра.́

А Гарри Поттер, тот самый подросток из-за которого все эти события завертелись, в это самое время пребывал в больничном крыле. Он лежал в кровати, ставшей уже давно его персональной, и испытывал незабываемые ощущения, возникающие после приёма Костероста.

Сначала, правда, мадам Помри пришлось влить в него зелья общеукрепляющего действия. Ну, и чтобы от последствий сотрясения избавить. А уже дальше влила в него Костерост. Удалив, предварительно обломки костей из его руки. И, хотя у него был опыт приёма этого зелья, но вот испытываемые при этом ощущения приятнее из-за этого не стали.

И только под утро, когда действие Костероста закончилось, она влила в него ещё капельку снотворного, что бы он немного отдохнул перед предстоящим денём.

В общем, свою долю мучений и моральных терзаний сегодня заполучили многие. И Гарри, и Гермиона, и Драко Малфой со своими родителями. И Волдеморт, и даже Альбус Дамблдор. Из-за того что события пошли по плану. Но не по его, а по чужому. На события которого он никак не смог повлиять.

А некоторым, таким как их так называемый друг Рон Уизли, это только предстояло.

Но, это будет попозже, а прямо сейчас Гарри и Гермиона просыпались на соседних кроватях. Потому что, в «цепкие лапки» мадам Помфри было гораздо легче попасть, чем из них вырваться. Ну, это если кому-то стало вдруг непонятно, что там Гермиона делала.

Гарри, увидев Гермиону, на соседней койке тут же вскочил и кинулся к ней забрасывая её вопросами о самочуствии.

— Тихо, тихо, Гарри, — успокоилиа его девушка. — Всё со мной нормально, просто переволновалась вчера немного, ты сам-то как?

— Кто я? — Гарри тут же плечи расправил и грудь выпятил. — Да что со мной будет-то? Сама знаешь, с меня всё как... с гуся вода.

Они поговорили и Гермиона рассказала о вчерашних событиях, ну, насколько сама была в курсе. А Гарри, выслушав её подскочил к прикроватной тумбочке, на которой лежала его волшебная палочка и проверил может ли он действительно ещё колдовать. А то Дамблдор хоть и заверил, что его магия не исчезнет, но проверить не помешает.

И, что бы не мелочится, не размениваться на всякие там Люмосы и Ноксы, Гарри взял да и наколдовал Патронуса. Вот только его Патронус-Олень начал выглядеть как... Гарри, пожалуй и сам затруднился бы ответить. Нет, Оленем-то он оставался, вот только смотреться стал, при этом... более хищным... что ли. Какая-то стала от него исходить... опасность. И было непонятно, как так-то? Олень и вдруг хищник.

Впрочем, Гарри это сейчас не особо заставаило задуматься Ну, хищник и хищник. Чего только в мире не случается. Задумался он о совсем другом. Чем и поделился с Гермионой.

— Вот, смотри, Гермиона, — говорил он ей, — ты вчера обнаружила, что меня нет на месте, Дамблдора напрягла, сама перенервничала. И о чём же это говорит?

— О чём? Расскажи мне, Гарри, что тебе надумалось?

— А вот о чём. Всё это время, если брать во внимание только этот год, начиная с момента моего избрания в чемпионы, рядом со мной находился только один человек. Ты. И, знаешь, я как-то привык, что рядом со мной кроме тебя никого нет. Нет сначала, конечно, было немного... некомфортно, но потом я... переболел, наверное, отсутствием сама знаешь кого. И, в связи с чем у меня появился вопрос. Если вдруг рыжий захочет помирится, то делать-то чего? Принять его обратно или послать... в дали неизведанные? Потому что, не лежит у меня больше душа к нему, да и доверия больше нету.

Гермиона задумалась. Вопрос который задал Гарри был очень хорошим вопросом. Правильным. Нет, а в самом-то деле? Что делать-то?

— А тут, наверное, — посоветовала Гермиона, — нужно действовать по принципу: «Держи друзей близко, а врагов ешё ближе».

— Ну, тогда так и поступим, — ршил Гарри. — дадим ему второй шанс, но с испытательным сроком. И, если ещё раз «накосячит», а я больше чем уверен, что он «накосячит», то тогда его и пошлём.

И приняв решение, Гарри улёгся к себе в кровать. Вот-вот дожна была появиться мадам Помфри и выписать их. Тем более, что чувствовал себя Гарри великолепно. Ну, а дальше? А дальше они с Гермионой разберутся.

Появившаяся вскоре мадам Помфри обследовала Гарри и Гермиону и выгнала... э-э-э... выписала их из больничного крыла.

— Давайте, идите отсюда, — напутствовала она их. — Я, конечно, люблю полечить... ну, в смысле, предпочитаю хорошо делать свою работу, но прямо сейчас вы в моих услугах больше не нуждаетесь. Так что, мисс Грэйнджер, забирайте вашего... Гарри и идите завтракать. А вам, мистер Поттер — до свидания. Надеюсь — нескорого. Хотя, кому я это говорю?

А когда они покинули вотчину мадам Помри, Гарри задал вопрос.

— Послушай, Гермиона, — поинтересовался он, — а вот мадам Помфри, обращаясь к тебе, паузу перед моим именем сделала. Это чего такое было?

— Э-э-э... — Гермиона вдруг покраснела, — ну..., она решила что ты мой парень. А когда я пояснила что только друг, то не особо приняла мои слова на веру.

— Парень? — переспросил Гарри. Потом немного подумал и ещё спросил. — А скажи-ка мне, Гермиона, вот что ещё? А это вообще как? Ну там, «мой парень», «моя девушка». Это, вообще, чего такое?

— Что значит, чего такое? — Гермиона даже остановилась. — Подожди, то есть ты вообще не в курсе чем мы от вас отличаемся и всё такое...

— Ну, как? — Гарри тоже вынужденно остановился. — Я конечно стал в этом году догадываться, что девочки не только для того нужны, чтобы за косички их дёргать, но в остальном...

— Ох, Гарри, — Гермиона покраснела ещё больше. — Не я тебе должна о таком рассказывать. А кто-нибудь из взрослых. Дядя твой, например.

— Кто?! Дядя?! — наполовину удивился, наполовину содрогнулся от такой перспективы Гарри.

А потом снова задумался, и... Не получилось у него, почему-то, представить дядю Вернона в такой роли. Вот орущим, брызжущим слюной и хватающимся за ремень получилось. А тихо и мирно беседующим с ним, да ещё и на такие темы, не вышло. А так как Гарри не любил распространяться о своих отношениях с родственниками, то он ответил эдак... нейтрально.

— Видишь ли, — сказал Гарри, — он как-то не уделял до сих пор этому должного внимания. Не успел, наверное.

А потом ещё подумал и у него появилась идея.

— Слушай, Гермиона, — начал излагать свою мысль, немного издалека. — Ты же любишь учиться. Вот я и подумал...

— Ты? Подумал? — улыбнулась Гермиона.

— Да, да. Не смейся. Подумал я, подумал, — ответил покрасневший Гарри.

Потому как предложение, с которым он собирался обратиться к Гермионе, было довольно дерзким, по своей сути. Для него, во всяком случае.

— Да, так вот, о чём я, — продолжил Гарри. — Давай мы с тобой попробуем действительно стать парнем и девушкой. Заодно и поучимся, как это правильно делать. Ну, и ещё, Гермиона, я как-то и не представляю никого другого в этой роли. А там, глядишь, может мы так хорошо научимся, что нам и не нужен будет никто другой.

— Что?! — воскликнула Гермиона, снова остановившись от неожиданности. — Э-э-э... подожди, Гарри, ты предлагаешь это... мне?

— Ну да, тебе. А кому же ещё? — удивился Гарри.

— Ну, вообще-то я думала что тебе Чоу Чанг нравится.

— Нет, нет, нет, — запротестовал Гарри. — Знаешь, у меня такое впечатление, что она ко мне какое-то проклятье применяет. Вот, чего это вдруг я, когда она рядом, начинаю краснеть, бледнеть и заикаться. Ладони потеть начинают. Как будто бы она на меня вейловский шарм насылает. Так что, нет. Не хочу я таких... экспериментов.

— Ох, Гарри, Гарри, — улыбнулась Гермиона. — Это не проклятье. Это у тебя организм взрослеет, ну и реагирует, соответственно. Впрочем, не об этом сейчас речь. Знаешь, я тут тоже подумала и, пожалуй... соглашусь. Будем учиться вместе. Только предупреждаю. Отлынивать не получится.

Услышав это Гарри даже руками замахал. Дескать, у него и в мыслях такого не было.

— А теперь чего? — спросил он через некоторое время.

— В смысле? — не поняла Гермиона.

— Ну, — Гарри уточнил, — дальше-то что? Как-то это закрепить, что ли, надо? Как договор, например. Или как?

— А, вот ты о чём, — сообразила Гермиона. — Ну... теперь, наверное, мы должны поцеловаться.

— Э-э-э... поцеловаться... что, вот так сразу... ну...ну... ну... давай попробуем.

И они поцеловались. Конечно, этот их первый поцелуй был торопливым, да и неумелым, чего уж скрывать-то. Но, запомнился он им на всю их жизнь. Потому что, когда их губы соприкоснулись, их, в этот момент, как... током «прострелило», наверное. Настолько, что они даже ослабели и вынуждены были схватиться друг за друга, чтобы не упасть. На некоторое время. И только потом, когда они немного отошли и вновь смогли двигаться и говорить, Гарри спросил.

— А это чего, всегда так? — уточнил он.

— А я откуда знаю? — ответила Гермиона вопросом на вопрос. А потом пояснила. — У меня ведь это тоже было в первый раз.

— Ну... тогда... наверное... — принялся рассуждать Гарри, — нужно будет ещё раз попробовать. Потому что мне, пожалуй, это понравилось.

— Попробуем, — согласилась Гермиона. — Потому как я хоть особо ничего и не поняла, но... пожалуй, соглашусь с тобой. К тому же, мне это тоже понравилось.

И они отправились в Большой зал. На Завтрак. А ещё, по дороге, непроизвольно взялись за руки. Так они в Большой зал и вошли. И сразу же привлекли к себе внимание всех присутствующих. Разные чувства выражали обращённые на них взгляды. Ох, разные. Но, особо выделялся на общем, не слишком благожелательном фоне, взгляд Рона Уизли. Выражал он откровенную злость и сильную... зависть, пожалуй. Впрочем, Гарри с Гермионой решили не обращать на Рона внимание. А не пошёл бы он, подумалось им. Пусть теперь думает что хочет.

И, Рон таки надумал. Ну, он, скорее всего. Почему именно он? Так ведь, вроде как всё на него указывало. И, наверное, ещё потому что у других мотива особого не было, такое придумывать. Да и кого бы могла ещё хватить фантазии до такого додуматься?

В общем, через некоторое время по школе «поползли» слухи о том, что на самом деле это Поттер «подбил» Малфоя. Ну, что, мол, Гарричка сам спровоцировал Дракусика и подставился под его «звиздюлины». Нет, ну а чего? И в первом задании не поучаствовал, поди не очень охота под драконий огонь подставляться, и, заодно, Малфоя из школы выпер. И, что самое главное, что ничего ему за это не было. Как был чемпионом Турнира так им и остался.

Вот, только не учёл тот кто это придумал, что народ после этого начнёт Поттера опасаться. Ну, сами подумайте, если Гарри додумался столь... элегантно, расправиться с Малфоем, то лучше с ним не пересекаться. А то ведь ещё чего надумает. И «прилетит», только уже тебе. В общем, отношение школьников к Гарри превратилось из презрительного в... опасливо-уважительное, наверное.

А самим подросткам было не до того, чтобы ещё на всё это внимание обращать. Тут и отношения вроде как складываться начинают, и учёбу никто не отменял, да и загадка Золотого яйца покоя не даёт. Ну, того самого, которое из драконьей кладки извлечь нужно было. Его Гарри потом Макгонагалл передала и сообщила что в нём кроется загадка ко второму заданию. Вот только не ожидали ни Гарри, ни Гермиона бьющего по ушам скрежета, который оно издавало, если его открыть.

С разгадкой того, что означает эта какофония им, кстати, подсказала Флёр де Ла Кур. Француженка сама подошла к ним. Нет, ну а чего? Нельзя что ли? Тем более, что одной из задач Турнира было установление международных связей. Вот Флёр и решила установить такую связь и закрепить, если получится. Это сегодня Гарри «пти гарсон», а завтра кто? А кто же его знает? Вот она и подошла к ним. И потому ещё, что не «вырисовывалась» у неё картина. Вот, если исходить из собранной ею информации про Поттера, не «тянул» Гарри на того крутого и матёрого интригана которым сначала она его себе представила. Который обманом в участники... э-э-э... «втиснулся». Вот, не «тянул» и всё тут.

Поэтому она и решила выяснить всё сама. К тому же захотелось ей приятное своей сестрёнке сделать. Была у её младшей сестры Габриэль детская увлечённость Гарри Поттером. Вот она и собралась понять, что Поттер за человек. Чтобы сестрёнка не разочаровалась, в итоге.

К счастью, первое впечатление Флёр, то которое произвёл на неё Гарри оказалось ошибочным. И они подружились. Поэтому она ему и подсказала содержание загадки. Так что, ко второму испытанию они стали готовиться вместе. Нет, ну а чего такого-то? Правилами же не запрещено. Это, во-первых. А, во-вторых, глядишь, совместно надумается чего-нибудь помимо Головного пузыря. Нырять-то под воду, не подготовившись как следует, да ещё и феврале, не особо хотелось.

Так время и пролетело. Они готовились к очередному состязанию и, одновременно, учились колдовать под водой. Потому как под водой колдовалось немного по другому. Потом был Рождественский бал. Перед которым Гарри узнал Гермиону с ещё одной стороны. Ну, когда в бальном платье увидел. Да уж, произвела она тогда на него впечатление. Ох, произвела. Почти сногсшибательное. Что и неудивительно было. Ведь до этого-то, где бы Гарри мог Гермиону в бальном платье увидеть? В общем, это было ещё одно событие из разряда тех, которые на всю жизнь запоминаются.

Не обошлось, правда, без парочки мелких инцидентов. Во-первых, партнёр Флёр, оказался слабоват к её вейловскому шарму. Поэтому пришлось «приголубить» его Ступефаем, когда у него начала слюна слишком обильно выделяться, а затем ещё успокоительное в него влить. И, во-вторых, скандал Гермионе попытался закатить Рон. Рыжий раздобыл где-то огневиски, принял «на грудь», ну, и попробовал. Так что пришлось и его успокоить. И тоже Ступефаем. Только влить в него затем снотворное. Чтобы ещё кому-нибудь настроение потом не испортил.

Но, в общем, хорошо прошёл бал.

Так что, на второе задание они вышли подготовленными. Сначала они с Флёр направили друг на друга палочки и сделали вид что чего-то там наколдовали. А после сбросили мантии и остались в костюмах из неопрена. А то, жабросли жаброслями, но и утеплиться подручными средствами тоже никому не помешает. Костюмы, кстати, они заказали в обычном магазине для подводного туризма. А потом «зажевали» жабросли и нырнули. Про жабросли им вообще-то, сначала, Невилл Лонгботтом подсказал, но потом и сама Флёр про них вспомнила. И написала домой.

В общем, оказались и Гарри, и Флёр полностью, ко второму заданию подготовлены. И, экипированными соответствующим образом. Да и маршрут к деревне русалок был им заранее известен. С ним, с маршрутом, им, кстати, подсказала Плакса Миртл, знакомое Гаррино привидение. А ещё, оказалось, очень хорошо, что они скооперировались. А то пришлось по дороге от гриндилоу отбиваться. И если бы они были каждый сам по себе, то могли бы и не отбиться. И сошли бы с дистанции.

Но, на этом сюрпризы второго задания не закончились. Вообще, получилось как? Тот скрежет, который раздавался из яйца, оказался песенкой на русалочьем языке. Содержание которой сводилось к тому, что у чемпионов будет что-то похищено и помещено под воду. Что-то, что для них является очень дорогим и ценным. Без чего им жизнь будет не мила. И они очень долго не могли понять, а что же это такое. До тех самых пор, пока в деревню русалок не приплыли. И только там они поняли, что что-то, на самом деле оказалось кем-то. Человеком, которого они должны были спасти.

И если у Флёр, в роли спасаемой, оказалась её сестрёнка Габриэль, то в роли Гарриного объекта спасения оказался... Рон. Рон! Самый, мать его, что ни на есть настоящий Рональд Биллиус Уизли. Гарри даже опешил в первый момент. Ну, когда понял кого ему спасать придётся.

— Нет, ну как так-то? — недоумевал он глядя на своего спасаемого. — Это чего за фигня такая? Дамблдор там в своём кабинете вообще от жизни оторвался, что ли? Или... или он чего это, педиком меня захотел перед всей школой выставить, что ли?

А то, что тут не обошлось без Дамблдора было и так понятно. Даже без всяких раздумий. Да и что в этой школе могло произойти без его ведома? Кстати, то что он обо всём в курсе, Гарри и Гермиона давно вычислили, когда проанализировали свои школьные приключения. Ещё тогда они поняли, что знал обо всём добрейшей души дедушка. Только дурачком прикидывался, что, дескать, он ни сном, ни духом. В общем, получалось, что в какую-то свою игру Дамблдор играет. Вот только было не совсем понятно, чего он добиться-то хочет. В итоге.

Как и сейчас было непонятно, Рончика-то ему зачем в заложники подсунули. Нет, Гарри хорошо запомнил, как пару раз Дамблдор сетовал, при встречах с ним, на то, что Поттер не поддерживает в этом году дружбу с прекрасным молодым человеком, Роном. На что Гарри пожимал плечами и отвечал что все претензии к Рону, а он с ним не ссорился. Он чего, помирить их так захотел что ли? А может тут ещё и мама Молли подсуетилась? Ведь хвастался же Рончик, что Дамблдор к ним периодически в гости заглядывает. Вот оно и сложилось всё, один к одному.

В общем, разозлило это Гарри. И поэтому, когда они вынырнули на поверхность озера и Рончик начал что-то там восторженно верещать, Гарри порекомендовал ему заткнуться.

— Заткнись, Рон, — прошипел он ему — и греби давай молча. А то ведь притоплю прямо здесь и придётся тебя мадам Помри откачивать.

— Гарри, дружище, да ты чего? — попытался смягчить обстановку Рон.

— И дружищем меня больше не называй. Друзья сплетни про нас Малфоем не распускают.

— Да это не я, Гарри, — оправдывался Рон.

Правда уши у него при этом покраснели, даже несмотря на то, что в воде было чертовски холодно. И сразу стало понятно, что он врёт. Так что, не получилось у Дамблдора и Молли, помирить двух бывших друзей.

А там и третье задание подошло и Гарри вообще не до Рона стало.

Третий этап Турнира прошёл для Гарри в два этапа, почему-то. На первом всё прошло как задумывали устроители Турнира. Был лабиринт и всякие разные препятствия в нём. Правда, не очень было понятно, что случилось с Крамом. Вот за каким спрашивается Мордредом ему Флёр круциатить понадобилось? Окажется потом, что из-за Империо, которое на него наложили. Вот из-за этого-то Гарри по дороге и задержался. Флёр была их с Гермионой другом и не выступить на её защиту Гарри не мог. Пришлось ему сначала Крама успокаивать, потом эвакуаторов вызывать и ждать их. В общем, к Кубку они с Седриком подошли вместе и схватились за него одновременно. Который оказался портключом.

Вот только перенёс он их непонятно куда. На кладбище какое-то. А дальше интуиция Гарри взвыла пароходной сиреной. Что-то было не так. Совсем не так. Поэтому он схватился одной рукой за Седрика, а второй призвал Кубок. На всякий случай. И их перенесло обратно в школу. Прямо к судейскому столу. И всё это произошло настолько быстро, что никто ничего не заметил.

А дальше, пока судьи разбирались с тем, что это был за сбой и почему ребят перенесло непонятно куда, ну и заодно, почему это Крам с ума сошёл и на де Ла Кур набросился, для Гарри начался второй этап.

Сначала его умыкнул профессор Муди. И не успел Гарри и «глазом моргнуть», как снова оказался на том же кладбище. Только уже слегка оглушённым и привязанным к какому-то памятнику. А Муди развернул активную деятельность.

— Хвост, — заорал он, — тащи сюда свою задницу.

Хвостом оказался... Питер Петтигрю. Вид он имел жалкий и трясущийся.

— Какого Мордреда, Хвост, — напустился на него Муди, — почему тебе ничего нельзя поручить?! Какого Мерлина лысого я должен доставлять сюда Поттера самолично? Ну, никому ничего нельзя поручить.

— Да не успел я, — оправдывался Хвост.

— А должен был успеть! — кричал на него Муди. — Ну, надеюсь Повелитель тебя наказал за это.

— Да уж, будь уверен, — пробурчал тот в ответ.

— Ладно, — закончил ругаться Муди, — тащи сюда всё для ритуала.

— А ты мне не поможешь?

— А у меня сейчас действие Оборотки закончится. Сам знаешь что это означает. Так что давай, действуй.

И пока Хвост куда-то уходил, Муди стал преображаться. И, превратился через некоторое время, в относительно молодого, светловолосого волшебника. У которого, в отличии от Муди и оба глаза были на месте, и обе ноги. Этот маг представился Гарри как Барти Крауч-младший и коротко поведал о том, что для окружающих он, как и Хвост считается мёртвым. И ещё похвастался тем как он почти целый год «водил за нос» Дамблдора, выдавая себя за его близкого друга.

А дальше начался ритуал. Для которого Хвост притащил откуда-то большущий каменный котёл, ингредиенты, и... какого-то уродливого младенца. Этого младенца Хвост опустил в котёл. Потом, в процессе проведения ритуала он добавил туда кость отца, из могилы на которой стоял Гарри, плоть слуги, для чего отрубил и забросил в котёл кисть своей руки, и кровь врага. Врагом оказался сам Поттер и именно его кровь использовал Хвост.

Всё это время Гарри смотрел на происходящее и понимал, что ничем хорошим для него сегодняшний день не закончится. Так оно и получилось. Когда ритуал закончился, из котла вылезло... существо. Сначала оно каким-то образом, используя татуировку на предплечье Хвоста вызвало группу магов. Одетых в длинные, до пят одеяния, с масками на лицах. Оказавшихся Пожирателями смерти, которых Гарри впервые встретил на Чемпионате мира по квиддичу. Потом существо стало произносить речь, всячески себя восхваляя и унижая прибывших, а ещё сопровождая свою речь Круциатусами. В адрес прибывших магов.

И ладно бы только в их. А то ведь и самого Гарри оно тоже вниманием не обошло.Вот и испытал он на себе что такое Круциатус. Да ещё и целых три раза. Но, всё, как известно, имеет свойство заканчиваться. Рано или поздно. Существо тоже решило, что свою речь ему пора закончить и приступить к убийству Гарри Поттера. Но, так как, оно не только великое и могучее, но ещё и, типа, справедливое, то убивать Гарри оно просто так не будет. А только на дуэли. Которая, вот прямо сейчас, и состоится.

А вот дальше Гарри откровенно повезло и ему удалось удрать с кладбища, добраться до Хогвартса, на автобусе «Ночной рыцарь» и сдаться в руки мадам Помфри.

Но, на этом события сегодняшнего дня для него не закончились. Потому что, когда он уже почти заснул под воздействием влитых в него мадам Помфри зелий, к ним в больничное крыло наведался маг. Одет он был в одеяние скрывающее особенности фигуры. На голову был наброшен капюшон с затемнение, скрывающим лицо. Да и голос был явно изменённым.

Он представился Гарри как сотрудник Отдела тайн, или просто невыразимец, и взял с него и мадам Помфри подписку о неразглашении. Как невыразимец это «провернул» раньше их директора было непонятно. Но, тем не менее, факт оставался фактом. Дамблдор, буквально ворвался в вотчину мадам Помфри, как раз после того, как невыразимец прятал в карман, подписанные Поттером и Помфри обязательства.

Гарри, сквозь дрёму, охватившую его ещё услышал как Дамблдор потребовал предоставить ему сведения, на что невыразимец посоветовал обращаться к Начальнику Отдела тайн. После чего он, Гарри, уснул. Со спокойной совестью. Нет, ну а чего? В живых он остался? Остался. Значит дальше всё будет хорошо. Завтра он проснётся, здоровым, ну, может и не совсем, но точно приближающимся к выздоровлению, увидит Гермиону и всё будет просто здорово. А дальше пусть разбираются те кому положено. Вон, невыразимцы какие-то «нарисовались». И если судить по внешнему виду того сотрудника с которым Гарри тут пересёкся и почтению, которое выказала ему мадам Помфри, то «ребята» они серьёзные.

Вот пусть и разбираются. А у самого Гарри намечаются каникулы, знакомство с родителями Гермионы, и скорее всего, продолжительное лечение. Потому как, чувствовал Гарри, что последствия Круцио за один день не устранить.

Кстати, в тот момент, его не заинтересовал вопрос, а как так быстро в Хогвартсе появился этот самый невыразимец. И откуда они, невыразимцы, вообще узнали о произошедшем. Узнает об этом Гарри попозже, уже на каникулах. Его вызовут в Отдел тайн и введут в курс дела, в общих чертах, конечно. А Гарри, во время встречи с невыразимцами, попросит их предоставить допуск к тайне ещё и Гермионе. Так что с невыразимцем они, в последующем, беседовали вдвоём. Гарри и Гермиона.

Для начала им рассказали почему дуэль Гарри и существа, которое, кстати, величало себя Лордом Волдемортом, прошла совсем не так как хотелось последнему. Потому что, в итоге, их палочки «сцепились» заклинаниями и началось состязание воли и магии. Оказалось, всё дело в сердцевинах их палочек. Которые оказались перьями одного и того же феникса. Вот, поэтому получился такой эффект. Который, в результате, позволил Гарри благополучно убежать, а существу оказаться здесь. У них в Отделе тайн, в качестве подопытного.

В общем, как Гарри помнил, в конце дуэли существо приподняло в воздух и шибануло об ближайший памятник. Да так, что оно сознание потеряло. И пока Пожиратели кинулись к нему, чтобы привести в порядок, Поттеру удалось удрать. Но, почему так случилось и что происходило на кладбище дальше Гарри конечно же не знал.

Вот им и рассказали. Сначала про эффект Приори Инкантатем, а затем о том что случилось после. Что когда существо упало на землю, в бессознательном состоянии, то к нему сразу же кинулись остальные. Но, первыми до него добрались Хвост и Крауч-младший. Которых тут же усыпили. Ну, и существу добавили, что бы оно раньше времени не очнулось. Магом который усыпил данную троицу, оказался Августус Руквуд. Сотрудник того самого Отдела тайн, в котором сейчас сидели Гарри и Гермиона и слушали то, что им рассказывал невыразимец.

— Какого Мордреда, Руквуд? — накинулись на него с вопросами остальные, ну, после того как он усыпил троицу.

— Какого Мордреда? — переспросил их Руквуд. — А я вам сейчас объясню. Во-первых, задайте себе вопрос, а является ли это существо нашим Повелителем? Тем, кому мы когда-то присягали на верность. Я, например, таковым его не считаю.

— Но, — возразили ему, — он же вызвал нас через метку.

— Ну и что? — спросил в свою очередь Руквуд. — Я бы тоже мог это сделать. Так что это ничего не означает. Во-вторых, вы все видели как закончилась дуэль. Вроде бы в ничью, но... Поттеру всего четырнадцать. К тому же после трёх Круцио. Подчёркиваю. Трёх! Круцио! Почти подряд. Так что, когда он окончательно повзрослеет, то в его победе я не сомневаюсь.

— Ну, что да, то да, — согласились с ним маги.

— И, в-третьих, вы сейчас все люди степенные, семейные. У некоторых свой бизнес. И вы что, хотите всё бросить и пуститься в никому не нужную авантюру?

— Что ты предлагаешь? — спросили его маги, посовещавшись.

— Шефа моего вызвать, вот что, — ответил им Руквуд. — К тому же, — добавил Руквуд завершая свою речь, — этому существу сейчас, на его авантюры, понадобятся деньги. А кто из вас готов выступить в качестве спонсора? Думается, что никто. Это Малфой мог себе такое позволить. А где у нас Люциус? В могиле, червей кормит.

Маги ещё немного посовещались и решили, что так действительно будет лучше. В общем, Руквуд вызвал своего шефа, Сола Кроакера, и события завертелись. Закончились они ближе к концу июня. Когда существо, Крауча-младшего и Хвоста, проводили в «последний путь». Был в Отделе тайн один хитрый артефакт под название Арка Смерти. Выглядел он, кстати, как самая обыкновенная арка, вот только середина её была... как бы... занавешена, что ли. «Занавеской», которая колыхалась, будто бы от ветра. Хотя, в зале, в котором эта арка находилась никакого ветра, конечно, не было. Вот в эту-то самую арку существо, Хвоста и Крауча и закинули. А почему именно туда? Да потому что обратно из неё никто и никогда не возвращался.

Данное действие совершилось в присутствии министра Магии, глав ДМП, Аврората и Дамблдора, присутствовавшего в качестве Верховного чародея Визенгамота. А ещё, конечно же, присутствовали Начальник Отдела тайн и Гарри с Гермионой. Кстати, Дамблдор стал увещевать присутствующих отменить отправку и предоставить второй шанс «заблудшим душам». На что ему предложили отправиться вслед за ними и уже там, предоставлять вторые, третьи, десятые или даже двадцатые шансы. Разумеется, Дамблдор не захотел. Он, вообще сказал, что подчиняется грубой силе и «умывает руки».

Кстати, когда Гарри попал в Отдел тайн, то невыразимцам не понравился его шрам на лбу. Его обследовали и выявили прицепившегося к нему ментального паразита. Которого тут же удалили. Нет, можно было бы и оставить. Ведь жил же Гарри до этого имея его в своей ауре и ещё бы прожил. Но, без него оказалось всё-таки получше. Да и сам шрам принял вид давно зажившего и больше Гарри не беспокоил. А то ведь, то воспалится, то дёргать его начнёт, особенно когда Волдеморт рядом находился.

В общем, с тех пор жизнь у Гарри стала налаживаться. Нет, ну а чего? Не заслужил он что ли? А то сначала родителей убили и оставили его сиротой. Потом в семейку его тётки засунули. В которой он выполнял роль бесплатной рабочей силы и мальчика для битья. Потом в Хогвартсе, что ни год, то приключения какие-нибудь. В основном, смертельно опасные.

В последующем, вспоминая свою жизнь, Гарри рассказывал, что тем летом произошло событие разделившее её на «До» и «После». Ну, когда, то существо в Арку запустили. Он, наконец смог себя ощутить обыкновенным школьником, а не лицом ответственным за судьбы магической Британии. Или даже всего мира, как, намёками, убеждал его Дамблдор. Да и некому убеждать больше было. Так как самого Домблдора вежливо попросили со всех его постов и отправили на пенсию.

И начался для Дамблдора «закат», после окончания Турнира. Потому как «обгадился» Хогвартс во время его проведения, как принимающая сторона. И никаким доводам Дамблдора о том, что, дескать, закончилось-то всё хорошо, не вняли. Не приняли их во внимание. Наоборот, спросили, а почему на Турнире вообще такое могло случиться, что могло закончиться трагически. А ещё узнали о том, что творилось в школе, с его «лёгкой» руки. В итоге, сделали ему предложение от которого он не смог отказаться и поставили условие. Либо он тихонечко уходит в отставку, навешав на себя кучу обетов о невмешательстве, либо его репутация будет растоптана. А то и вообще, в Азкабан он отправится.

А, если взять, да и вспомнить, с чего вообще всё началось, то окажется, что? А то, что у Драко Малфоя, в один из дней, было великолепное настроение. И, казалось ему тогда, что ничего не предвещает каких либо серьёзных перемен. Ни для него самого, ни для многих других. Но, не зря же говорится: «Не рой другому яму, сам в неё попадёшь». Вот он в неё и попал. В яму. Из которой ему так до конца его жизни выбраться и не удалось.

Продолжилось же его «падение» с перевода в Дурмстранг. А, поскольку школа эта была полувоенного типа, то там Малфою сразу дали понять, что это ему не Хогвартс. Особенно когда он заикнулся, что он маг и должен делать всё используя палочку. Ну, там, картошку чистить в наряде по столовой, например. То, сё.

Вот тогда-то старшины их курса, которые выполняли роль старост, забрали у Драко его волшебную палочку и вручили обычную веточку. А когда Малфой заикнулся, что она же дескать не волшебная, то ему сказали, что как только он научится магичить используя ЭТУ палочку, то ему тут же вернут его волшебную. И, чтобы до него лучше дошли их слова, его «перетянули» посохом по спине.

Вот так и закончилась, для многих, эта история эта история и началась следующая. Но, это была уже совсем другая история.,