Восемнадцатилетний директор (джен)

Гарри проснулся с дикой головной болью. Посмотрел на часы: девять утра.

Причина плохого самочувствия была понятна; когда он засыпал, уже рассвело — Поттер помнит это точно, поскольку в какой-то момент в комнате стало настолько светло, что он деактивировал Люмос, которым подсвечивал страницы «Истории Хогвартса». (Книга, кстати, оказалась настолько объемной, что, несмотря на целую ночь чтения, он не дошел даже до середины.)

В итоге он проспал всего пару часов, но, к счастью, у Гарри были с собой зелья, предусмотрительно купленные в аптеке, расположенной на первом этаже Сент-Мунго. Зелье Бодрости не спасало от последствий недосыпа полностью, но улучшало самочувствие, избавляло от тумана в голове, дарило заряд энергии и даже влияло на настроение.

Гарри вышел из спальни в основную часть кабинета. Портреты чуть слышно переговаривались на стенах, а около стола суетилась домовиха, занятая ежедневной уборкой.

— Доброе утро, господин директор, — поприветствовала его эльфийка.

Слышать это обращение в свой адрес все еще было непривычно. Попросив ее принести кофе, Гарри услышал вдруг, как кто-то пытается связаться с ним через камин. Подсознание подсказало мгновенно: это Гермиона. Рону Гарри вчера писал тоже, письма были отправлены параллельно, но почему-то Поттер даже не сомневался, что она раньше него выйдет на связь.

Гарри гадал, какими будут ее первые слова. Что Гермиона скажет, узнав о его небывалом назначении? «Гарри, мне так жаль»? «Это несправедливо»? Или же банальное «ты справишься»?

— Гарри, привет, — лицо Грейнджер появилось прямо в пламени. — Как ты там? Как себя чувствуешь?

— Ты про физическое здоровье или про... все это?

Он развел руками, как бы указывая ей на интерьер директорского кабинета за своей спиной.

— Мне важно твое самочувствие в целом.

Гарри почувствовал волну тепла, разливающуюся внутри. Ее забота грела и успокаивала. Опираясь на свои больничные воспоминания, именно Гермиону Поттер назвал бы самым приятным посетителем: в ее словах и действиях не было ни излишней эмоциональности (как у Джинни или Молли Уизли), ни равнодушия. Гермиона умела сочувствовать правильно, не обесценивая его страдания, но и не жалея его сверх меры.

— Я в порядке. Держусь, — Гарри вымученно улыбнулся, стараясь храбриться, и не ради пафоса, а чтобы лишний раз не расстраивать подругу. — Хотя, по правде, я в шоке.

— Понимаю. Я читала про выбор директора в «Истории Хогвартса»...

— Я теперь тоже, — вставил Поттер. — Считай, что твоя мечта сбылась наполовину, Герм: помнишь, как ты хотела, чтобы мы с Роном ее прочли? Рон, скорее всего, так никогда за «Историю Хогвартса» и не возьмется, а у меня, похоже, она теперь будет настольной книгой.

Гарри улыбнулся, видя, как взгляд Гермионы потеплел.

— Я рада, что ты серьезно относишься к своему новому положению.

— Это все еще не объясняет, как я попал в директорское кресло. Снейп не мог меня выбрать, ты же знаешь.

— Это маловероятно, — согласилась Грейнджер. — У меня есть версия, которая может показаться неожиданной: профессор Снейп ведь не готовился оставить пост, следовательно, и преемника мог не выбрать. Что если Хогвартс сделал это за него? И его выбор пал на тебя, как на основного участника минувшего конфликта.

Гарри поморщился. Он тяготел к справедливости, а потому не любил, когда его называли «главным героем войны» или как-то в этом роде. Если говорить начистоту, в Битве за Хогвартс он практически не участвовал; сначала был занят поиском и уничтожением крестражей, потом пошел к Волдеморту. Да, эти действия внесли мощный вклад в общую победу. Но игнорировать заслуги тех, кто непосредственно сражался, получал ранения и погибал под стенами замка, было бы нечестно.

Но, разумеется, Хогвартс — если у того действительно было собственное сознание — мог руководствоваться совершенно иной логикой.

— Возможно, ты права, — кивнул Поттер, а потом перевел тему. — Да, Гермиона, как ты смотришь на то, чтобы поработать профессором Заклинаний?

— Отрицательно. Гарри, ты же знаешь, что я выбрала политическую карьеру.

Поттер прикусил губу. Разумеется, он знал, и это было грубо, даже бестактно с его стороны просить, чтобы она поменяла планы ради него. Только не Гермиона, которая и без того последние семь лет без раздумий шла за ним и ради него в самое пекло, не бросая даже тогда, когда отворачивались другие.

Одно из первых писем, которое Гарри, как новоиспеченный герой, написал министру, едва его руки снова смогли держать перо, было с просьбой — даже почти требованием — наградить Гермиону орденом Мерлина первой степени. В Пророке писали, что указом Шеклболта высшая магическая награда присуждалась Гарри Поттеру и Рональду Уизли, про Гермиону же не было ни слова.

Поттер тогда долго на Кингсли негодовал: как тот мог так обесценить заслуги человека, без которого не было бы ни победы, ни, вероятно, его, Гарри, в живых? Даже твердо был намерен отказаться от собственной награды, если Шеклболт не внемлет его словам. К счастью, тот довольно быстро прислал письмо с извинениями, и новость о том, что к списку награждаемых причисляется Гермиона Грейнджер, появилась в Пророке буквально на следующий день.

Он так и не рассказал Гермионе про то письмо; вероятно, узнай она, сказала бы что-то вроде «не стоило». Но Гарри был уверен, что определенно стоило.

— Прости, Герм. Конечно, я помню, что тебя интересует работа в Департаменте магического правопорядка. И ты не обязана менять свои планы ради меня.

Он не хотел, чтобы она почувствовала себя виноватой. Кто угодно, только не Гермиона.

— То, что я буду служить в Министерстве, а ты в Хогвартсе, не значит, что мы не сможем поддерживать друг друга. Если тебе понадобится помощь, помни, я всегда на твоей стороне.

— Спасибо, — прошептал Гарри.

Его благодарность Гермионе сложно было передать словами. Верная, преданная, незаменимая. Лучшая во всех смыслах. От мысли, что не сможет (как рассчитывал, готовясь поступить в Аврорат) пересекаться с ней, например, в министерской столовой, немного засосало под ложечкой, но Гарри быстро взял себя в руки. Они смогут общаться через камин. Или видеться на выходных. А еще Дамблдор упоминал, что директор может аппарировать даже на территории Хогвартса. Поттер пока ни разу не проверял, но если это действительно так, то непременно воспользуется этой привилегией в будущем.

— Кстати, если уж говорить о Заклинаниях, у меня есть для тебя подходящая кандидатура, — добавила вдруг Гермиона. — Как ты смотришь на то, чтобы предложить эту вакансию Флер Делакур? Она хороша в чарах. Как минимум пятеро Пожирателей попались в ее ловушку во время битвы. Зеркальное искажение — кажется, так называется эта техника. Она создавала иллюзорную версию себя, якобы атакующую с противоположной стороны, заставляя врага сражаться с иллюзией, а затем сама атаковала со спины. Это чары весьма высокого уровня.

— Я поговорю с ней, — кивнул Гарри.

О том, что Флер нравилась дисциплина Заклинаний во время учебы в Шармбатоне, он уже слышал — то ли от Джинни, то ли от кого из братьев Уизли. И если та согласится, по крайней мере, одной проблемой у него станет меньше.

— Если мне придут в голову новые идеи, я обязательно с тобой свяжусь, — заверила его Грейнджер. — И еще, Гарри: попробуй воспринять происходящее не как проклятие или новый вызов судьбы, а как шанс. Помнишь, мы обсуждали хогвартские годы и те реформы образования, которые провели бы, будь у нас такая возможность. И теперь она у тебя появилась.

— Всего лишь на год, — напомнил Поттер.

— Даже за один год можно порой сделать больше, чем за целую жизнь, — парировала Гермиона. — Вспомни, каким был мир год назад: Министерство под контролем Волдеморта, карательные законы против магглорожденных, Пожиратели на свободе и разгул преступности. Теперь, общими усилиями, этот кошмар позади. Разве это не вдохновляет?

— Да, Герм. Спасибо за поддержку, это очень важно для меня.

Иногда Поттеру казалось, что Гермиона была его ангелом-хранителем. Всегда находила нужные слова, способные вдохнуть в него уверенность.

— Если тебе будет нужен совет, необходимость выговориться или просто разговор по душам, я всегда буду на связи, — заверила его Грейнджер. — Если Хогвартс тебя выбрал, значит, считает, что ты справишься, Гарри. И я с ним согласна; я в тебя верю.

С этими словами она прервала связь. У Поттера словно открылось второе дыхание. Пласт проблем, нависший над ним, теперь не казался столь мрачным и беспросветным.

Отметив в пергаменте с задачами необходимость написать Флер, он наколдовал Патронус, чтобы тот сообщил Макгонагалл, что Гарри будет ждать ее в учительской.

* * *

Когда Поттер спустился, Минерва была уже на месте. Он бросил неуверенный взгляд в сторону директорского стола. Занимать его как будто было совестно — в памяти Гарри это место всегда принадлежало Дамблдору; но в итоге он себя пересилил. Пора привыкать. Теперь это его место.

Рассказав Макгонагалл о договоре с эльфами (и даже получив ее одобрительный кивок), Гарри сразу перешел к вопросу о кадрах:

— Кроме подавших в отставку Флитвика, Спраут и Слагхорна, все ли остались в штате?

— Аврора, Септима и Бадшеда в отпусках, но прибудут в Хогвартс к началу учебного года. Сибилла, Роланда и Рубеус на месте, как и Катберт Бинс, который по понятным причинам не может никуда отлучиться... Ты ведь знаком со списком сотрудников? — запоздало спросила Минерва.

К стыду своему, Поттер действительно не знал и половины профессоров (поскольку не интересовался теми дисциплинами, которые не изучал), а потому был вынужден спросить у портрета Дамблдора утром. Зато теперь уменьшенный заклинанием перечень сотрудников Хогвартса лежал в его кармане.

Гарри кивнул, отметив про себя, что ему нужно будет собрать педсовет перед началом учебного года, выслушать нужды и просьбы преподавателей. А лучше заранее поинтересоваться у Гермионы особенностями неизвестных ему дисциплин — как хорошо все-таки иметь подругу, которая когда-то посещала абсолютно все предметы.

— Я дала объявления о наборе новых преподавателей в «Пророк», «Еженедельник», а также на радио, — дополнила Макгонагалл. — Но пока не поступило ни единого отклика.

Отчасти новость об отсутствии откликов Гарри даже порадовала: он считал, что выбирать стоит точечно, предлагая должность лишь знакомым и проверенным волшебникам. Иначе на собеседование может прийти такой, как Локхарт. Или вообще беглый преступник под чужой личиной, вроде Крауча-младшего.

— Как обычно проходит собеседование на должность? — спросил Поттер. — В «Истории Хогвартса» упоминается проверка навыков кандидата в присутствии директора, его заместителя, бывшего профессора по данной дисциплине (если тот жив и может присутствовать), а также еще одного-двух опытных преподавателей.

— Это было еще до меня, — ответила Минерва. — С тех пор как директором стал Дамблдор, решения о приеме новых сотрудников в штат он принимал единолично.

Опрометчивая самонадеянность или волевое поведение? — задумался Поттер; и решил, что, скорее, первое. Ведь, следуй Дамблдор регламенту, такие, как Квиррел и Локхарт, возможно, никогда не стали бы профессорами ЗОТИ.

— Я намерен вернуться к изначальной процедуре, — уверенно заявил Гарри. — При коллективном решении проще избежать ошибок.

Макгонагалл кивнула. Ей нравился такой подход.

— И да, у меня уже есть одна кандидатура — Флер Делакур, вы можете помнить ее по Турниру Трех Волшебников. Гермиона была впечатлена ее навыками, проявленными во время битвы, а потому предложила рассмотреть ее на должность профессора Заклинаний.

Поттер следил за лицом Минервы и заметил, что это предложение она встретила прохладно. Гарри не знал, что не понравилось той больше: личность Флер, ее происхождение или тот факт, что новый директор обсуждал рабочие вопросы со своей школьной подругой раньше, чем с собственным заместителем. (За последнее Гарри чувствовал легкий стыд и решил впредь так не делать; или хотя бы скрывать от Макгонагалл, что обратился к другим советчикам в первую очередь.)

— Шармбатонка, занявшая последнее место в Турнире — в профессора Хогвартса? Поттер, ты уверен, что это разумное решение?

Можно подумать, у нас так много вариантов, подумал Гарри, но вслух сказал другое:

— С момента окончания Турнира прошло три года. Флер состояла в Ордене и за это время существенно усилила свои навыки. Я попрошу Флитвика и вас оценить ее, — он на секунду замолчал, подумав об одной каверзной детали: одобрения Макгонагалл он спрашивал раньше, чем получил согласие от самой Флер. — Я еще не говорил с ней, но на случай, если она все же согласится, озвучьте, пожалуйста, предварительное решение.

— Если Флитвик подтвердит ее компетентность, я не буду возражать, — Макгонагалл вдруг едко и одновременно горько усмехнулась, — если, конечно, сама мадам Делакур — вернее, уже Уизли — согласится работать за двадцать пять галлеонов в месяц.

Поттер чаще имел дело с маггловскими деньгами, а потому ему потребовалось время, чтобы оценить названную зарплату. Если цена одной палочки семь галлеонов, гоночной метлы — около трех сотен, приз за победу в Турнире составлял тысячу (и столько же Гарри получил после войны в награду за боевые заслуги, в дополнение к ордену Мерлина), то двадцать пять галлеонов — это ничтожно мало.

— Всего двадцать пять? Я подниму оклад минимум вдвое.

— Хороший настрой, — усмехнулась Минерва, — но не все так просто. За распределение хогвартского бюджета и, соответственно, профессорские оклады отвечает Совет попечителей.

Об этой структуре Гарри знал лишь то, что когда-то там председательствовал пресловутый Люциус Малфой, а после возрождения Волдеморта Совет (как и все Министерство) быстро перешел на его сторону.

— Состав Совета утверждает министр, не так ли?

Макгонагалл кивнула.

— А если я напрямую встречусь с Шеклболтом и подниму вопрос о профессорских зарплатах, разве он меня не выслушает?

— Возможно, послушает, — согласилась Минерва, — но едва ли сможет помочь. Война опустошила министерскую казну. Восстановление Хогвартса уже обернулось для него серьезными затратами.

— Казна должна была пополниться за счет средств, изъятых у погибших и арестованных Пожирателей...

— Их золота хватило на реставрацию Хогвартса, но разрушен был не только замок. Пострадало и множество объектов маггловской инфраструктуры, потому что Пожиратели разрушали их исключительно забавы ради. Понятное дело, что маггловское правительство выставило нам счет.

Вот тебе и «Статут о секретности», хмыкнув, подумал Гарри. Выходит, о существовании волшебников знать нельзя лишь обывателям (вроде Дурслей), а вот маггловские власти отлично обо всем осведомлены.

— И все же я попытаюсь, — упрямо повторил Поттер. — Кингсли не чужой человек, он орденовец, сражался вместе с нами под этими стенами. Он должен помочь.

Минерва промолчала, но в ее глазах Гарри прочел одобрение. Попытка не пытка, и если есть хоть мизерный шанс, его нужно использовать — как рассуждали, должно быть, все гриффиндорцы.

— Я хочу узнать сумму, затраченную на восстановление замка. А также посмотреть отчеты последних лет. Если идти к министру, то подготовленным.

Гарри почему-то был уверен, что бухгалтерию Хогвартса ведет Макгонагалл. Она казалась живым воплощением точности и порядка, кому как не ей заниматься цифрами? А потому был крайне обескуражен, услышав:

— Обратись к Филчу. Финансовыми вопросами заведует он.

— Завхоз?

— Между прочим, он получил блестящее экономическое образование в одном из крупнейших маггловских вузов страны, — сухо ответила Минерва.

Гарри стало стыдно. Как все-таки мало он знает о сотрудниках Хогвартса! Отметив мысленно, что ему нужно восполнить пробелы, а также побеседовать с Филчем, он перешел к следующему вопросу.

— Давайте теперь поговорим о студентах, пропустивших год обучения. У вас есть мысли на этот счет?

— Если ты о магглорожденных, то учащимся со второго по седьмой курсы будет предложено наверстать пропущенный год целиком. Первогодки, так и не получившие письмо в прошлом году, поступят в Хогвартс в этом. То же касается и пропустивших последний год по иным причинам, — Минерва посмотрела на Гарри, подразумевая таких же, как он, вынужденных скрываться. — Но что-то мне подсказывает, что большинство предпочтет неоконченное образование.

— А если предоставить возможность закончить год экстерном? — предложил Гарри. — То же касается студентов, не сдавших СОВ и ЖАБА. В отличие от обычных ежегодных экзаменов, это — базовые, утвержденные еще самими Основателями.

Он заметил, как Макгонагалл улыбнулась. Видимо, тот факт, что Гарри действительно читал «Историю Хогвартса» и читал внимательно, ее обрадовал.

— Я хочу обговорить этот вопрос с министром, экзаменаторами и Советом попечителей, если придется, — продолжил Поттер. — Вижу это так: два месяца — сентябрь и октябрь — на подготовку, и в конце первого семестра экзамен. Кто не захочет сдавать, имеет право отказаться. Кто, напротив, желает проучиться еще один год полностью, получит такую возможность. Остальные же смогут получить диплом с оценками ЖАБА и уже к зиме приступить к работе или дополнительным профессиональным курсам. В идеале, подготовку к ЖАБА можно будет совмещать с курсами, подработками или иной деятельностью уже с сентября.

— Ты предложишь студентам готовиться самостоятельно?

— Нет. С участием профессоров. Я понимаю, что это дополнительная нагрузка, но за нее будет и доплата. И да, я тоже хочу пройти подготовку и сдать экзамен на общем основании.

Макгонагалл невольно усмехнулась.

— Директор Хогвартса, сдающий ЖАБА вместе со студентами?

— Это лучше, чем директор, вообще не сдавший ЖАБА, — парировал Гарри. — К тому же, я не собираюсь быть директором вечно. На следующий год я пойду в авроры, и мне пригодится диплом при поступлении в Академию.

Поттер предполагал, что его, как героя войны, приняли бы и без диплома, но отчего-то хотел, чтобы все прошло по правилам. Наверное, потому что устал от хаотичности в собственной жизни и от особого статуса и отношения со стороны окружающих. Мало кто поверил бы, но Гарри Поттер иногда действительно скучал по временам до Хогвартса; нет, не по жестокости Дурслей, а по собственной обычности, незаметности и не «избранности».

— Твое право, — пожала плечами Минерва.

— Я рад, что мы пришли к согласию, — кивнул Гарри. — Я поговорю с Филчем, напишу Флер и отправлю весточку Шеклболту о том, что мне нужно с ним побеседовать.

Выйдя из учительской, Гарри попытался резюмировать их встречу, еще раз освежив в памяти список вопросов и задач.

Итак, он ничего не знает о финансовом положении Хогвартса. Более того, не знает и о финансовом положении Министерства Магии (по поводу последнего, наверное, можно будет проконсультироваться с Гермионой; что-то ей должно быть известно). Ему нужно понять, что представляет из себя Совет попечителей, узнать его состав, обязанности и полномочия. Вероятно, обсудить вопрос обновления состава (если ранее тот состоял, по большей части, из Пожирателей). Продолжить поиски преподавателей, а также познакомиться с уже действующим составом.

Чтобы проверить память, он принялся перечислять предметы, изучаемые по выбору. Руны, Маггловеденье, Нумерология, Прорицания, Астрономия — углубленный курс, Уход за магическими существами... Гарри едва не хлопнул себя по лбу. Хагрид! Он хотел зайти к нему вчера, когда (как думал) освободится после попытки открыть директорский кабинет. Но из-за навалившихся на него новостей совсем позабыл о своих планах.

Решив на время отложить дела и заскочить к другу, Поттер быстро покинул Хогвартс и направился в сторону его хижины.

— Гарри-и! — тот заметил его издалека, небрежно бросил лопату, которую ранее держал в руках, и почти бегом кинулся ему навстречу.

А поравнявшись, обнял, да так крепко, что Поттер даже испугался, как бы у него не треснуло какое-нибудь ребро. Во время навещений Гарри в Мунго Хагрид всегда был не в меру шумным и эмоциональным, поскольку весьма сильно о нем переживал.

— Живо-ой! — бурно выражал свою радость Рубеус. — Здоровый! Какими судьбами здесь? Неужто ко мне заскочил?

Хагрид еще не знал о его новой должности; как и никто, кроме Макгонагалл, Рона и Гермионы. Гарри судорожно сглотнул, осознав вдруг, какой резонанс вызовет новость и каким бурным вниманием прессы это ему грозит. Сейчас он даже мог наблюдать «демо-версию», поведав о назначении Хагриду.

— Да ты что! Директор?! Шутишь? Ты же сам не доучился — и уже директор?!

Терпи, мысленно сказал сам себе Поттер, слушая его причитания. Когда узнает Скитер, будет хуже.

— Ты же, надеюсь, это... должности меня не лишишь? — немного успокоившись, опасливо поинтересовался Хагрид.

— Не лишу. Но о некоторых правилах безопасности нам придется поговорить.

О случаях обращения в больничное крыло после уроков Хагрида Гарри слышал почти каждый учебный год. Иногда инциденты случались из-за халатности студента, иногда — из-за халатности преподавателя (и его убежденной веры в то, что все магические твари безобидны, нужно лишь подобрать к ним верный подход). Поттер не хотел обижать друга и лишать его возможности преподавать, но провести с ним работу, чтобы минимизировать риски в будущем, все же придется.

Хагрид пригласил его в хижину пропустить по стаканчику пива, и Гарри согласился. На мгновение ему показалось, что он вернулся назад во времени: Клык, как и в старые-добрые, лежал у его ног, друг-полувеликан рассказывал о слизняках, поедающих тыквы, которые тот так старательно растит к Хэллоуину; не хватало только Рона с Гермионой.

— У меня есть для тебя еще одна новость, вернее, предложение, — начал Гарри после короткой паузы. — Как ты смотришь на то, чтобы приобрести палочку?

— Гарри, как можно?! Мне же запретили колдовать!

— Но не заблокировали магию. Ты не сквиб, ты можешь использовать волшебство. Тот свиной хвостик не забудем ни я, ни Дадли, — подмигнул ему Поттер. — Тем более, твоя невиновность в открытии Тайной комнаты давно доказана.

Хагрид снова охал, приводил странные аргументы (как, например, то, что почти всю жизнь прожил без палочки), но Гарри уже заметил, как заблестели его глаза. Он хотел колдовать.

А вот появится ли возможность у таких, как Хагрид, однажды получить диплом — вопрос будущего. Вчера, засыпая и думая о своих одногодках, не сдавших ЖАБА, Поттер вдруг перекинулся мыслями на других волшебников, например, таких как Джордж (подсознание, раздираемое болью, все еще упорно жаждало произнести «Фред и Джордж»; но Гарри усилием воли себя останавливал. Увы, нет. Теперь уже только Джордж).

Отсутствие дипломов не играло роли в торговле, квиддиче или для желающих реализовать себя среди магглов (те, как правило, получали второй диплом уже в маггловском вузе); а вот решившим искать работу в Министерстве, Мунго или сфере профессионального зельеварения, без него было никак. Поэтому кто-то из покинувших школу без диплома однажды мог захотеть вернуться и окончить образование. Если наладить систему и предложить им сдавать экзамен с общим потоком, то почему бы нет?

Вдоволь наобщавшись с Хагридом, Гарри все-таки опробовал аппарацию на территории замка и весьма успешно перенесся из хижины Рубеуса в свой собственный директорский кабинет.

Слегка расстроился, не увидев ни письма, ни весточки от Рона; неужели тот проигнорировал его вчерашнее послание? Затем, приманив чернила и достав зачарованное перо, которое писало под диктовку, освобождая его глаза и руки от нагрузки, Поттер принялся за новую серию писем. Первое — Шеклболту. Второе — Флер. Затем заметку Филчу с просьбой предоставить отчеты.

Недосып прошлой ночи давал о себе знать, поэтому Гарри довольно быстро начал клевать носом. «История Хогвартса», так и оставшаяся лежать на кровати, где он вчера оставил ее, смотрела на него как будто с ожиданием, но у Поттера банально не было сил на чтение. «Я вернусь к тебе завтра», — прошептал он, левитируя книгу на стол. И почти сразу же провалился в сон.