Операция «Колбаса» (гет)

Люциус полностью остыл лишь спустя полчаса после возвращения домой, когда добрался до своих покоев и обессиленно опустился на постель прямо в мантии. Если ситуация с аврором Грейнджер и распалила его, до белого каления он дошёл уже в поместье. Переступив порог, он услышал смех жены и следом за ним мужской голос. Гнев красной пеленой затмил его зрение, Люциус прошагал в столовую — жена и её гость затихли, удивлённо вытаращившись на него.

— Мы не ждали тебя до утра, — нагло заявила Нарцисса.

— Да, мистер Малфой, — нелепо копируя тон его пока что законной, на секундочку, жены, сказал Уизли. — Вы же ушли к Гермионе.

— Я отлучался по делу! — рявкнул Люциус. — А не то, что вы там себе навоображали!

Он снова оглядел обстановку в столовой: Нарцисса в домашней, но вполне элегантной мантии, Уизли в совершенно неуместной квиддичной форме — видимо, сорвался сразу после тренировки, — бутылка вина и лёгкие закуски на столе…

— Вы оба совершенно потеряли всякий стыд! — прикрикнул он на них. — Муж в дверь, жена в Тверь! Тьфу! Откуда я это взял?!

Он встряхнул папку с письмами Долохова и понял, что именно оттуда это и взял. Антонин часто так говорил о Нарциссе. Он ведь предупреждал юного Люциуса перед свадьбой, что жена у него будет гулящая, да тот не послушал.

— Люциус, дорогой, успокойся, — попыталась урезонить его Нарцисса. — Что-то случилось? Вы поссорились?

— Кто вы?! — с новой силой вспыхнул он. — Я один здесь!

— Ну, ты и мисс Грейнджер… Ты же давно её любишь. Я думала, вы наконец-то… Ты сорвался к ней среди ночи…

— Ещё хоть слово обо мне и мисс Грейнджер! — предупредил он.

Люциус отодвинул один из стульев, тяжело опустился на него и бросил в рот сразу несколько маленьких кусочков сыра.

— Она носит какие-то ужасные перчатки, — признался он. — Я намекнул ей, что стоит их сменить, но что-то пошло не так.

— Ваши намеки, мистер Малфой, чаще звучат как оскорбления, — заметил Уизли. — А что за перчатки?

— Какие-то белые, мерзкие на ощупь, похожие на свиную кишку.

— А, — понял Уизли, — так это перчатки для улик. Как у магловских полицейских. Гермиона объясняла мне, что они для безопасности. Она их не носит постоянно.

Люциус залпом проглотил бокал вина и уткнулся лицом в сгиб локтя. Как же он неправ! Отчитал мисс Грейнджер за то, в чём совершенно не разбирается.

— И где они продаются? — севшим голосом спросил он.

— В магазине, наверное. Я-то почём знаю, — развёл руками Уизли.

Люциус встал, отряхнул мантию.

— Я вас оставлю, пожалуй. Время позднее. Хорошего вечера.

— Люциус, дорогой, новые бумаги о разделе имущества будут готовы завтра. Надеюсь, правок больше не предвидится.

— Я тоже на это надеюсь, — холодно произнёс Люциус и ушёл к себе.

Лёжа на кровати, он решил, что купит аврору Грейнджер и замечательные кожаные перчатки для повседневного ношения, и целый мешок этих перчаток для улик. Он позвал домового эльфа, изложил ему поручения и отбыл ко сну.

* * *

Гермиона проснулась от стука в окно. Она даже не успела взглянуть на часы, потому что чья-то настырная сова долбилась клювом в стекло, грозясь разбить его. Гермиона подняла створку вверх, впуская наглую птицу. Сова влетела в комнату и швырнула на пол небольшой свёрток, тут же обернувшийся огромным мешком. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. Сова ухнула и потянула за верёвочку. Гермиона осторожно заглянула внутрь и ахнула: кто-то прислал ей пожизненный запас латексных перчаток! На куче упаковок лежала небольшая коробка. Гермиона заглянула внутрь и ахнула ещё громче: этот кто-то раскошелился на дорогие кожаные перчатки.

«Я был неправ, — прочитала она на записке, вложенной в коробку. — Надеюсь, вы простите моё невежество. Пусть эти перчатки согревают ваши прекрасные руки ещё очень долго».

Отправитель не подписался, но Гермиона сразу догадалась, кто это. Она примерила элегантные красно-коричневые перчатки. Они плотно облегали руки, не стесняли в движениях и идеально шли к аврорской мантии. О том, что они сшиты из невинно убиенного козлёнка, Гермиона предпочла не думать.

Сова снова ухнула. Гермиона угостила её кусочком курицы, которая у неё всегда была готова для Косолапуса. Сова сразу подобрела и позволила себя погладить.

Несмотря на то, что Гермиона оценила подарок от Люциуса Малфоя, она не стремилась рассыпаться в благодарностях и до сих пор немного обижалась на то, что он испортил идеальный момент своими замечаниями.

Гермиона позавтракала, всё-таки разбудила и покормила Косолапуса, и отправилась на работу — дело не ждёт. В аврорате она встретила Драко Малфоя.

— Грейнджер, где Поттер? — спросил он вместо приветствия.

— Не знаю, — ответила она. — Что-то случилось?

— Он не вернулся после дежурства.

— Посиди тут, я узнаю, — твёрдо произнесла она.

Спрашивать даже и не пришлось. О том, что случилось, говорил весь аврорат. Оказывается, Гарри попал в переделку на задержании.

— Он, короче, так! Я его петрификусом! — рассказывал один молодой аврор.

— Да-да! — поддакивал ему второй аврор. — А этот щит выставил!

— Ну так! А Гарри его экспелиармусом! Ну, думаем, всё… Уже приготовились вязать его, а он!..

— А он Гарри кулаком прямо в нос вмазал! Гарри упал, стукнулся головой и вырубился. Пришлось его срочно в больницу…

Гермиона перестала подслушивать чужой разговор, вышла в коридор и подозвала Драко.

— Ищи его в Мунго.

Драко побледнел.

— Как же меня раздражает, что я обо всём узнаю в последнюю очередь!

— Ты не родственник, поэтому тебе не сообщили, — спокойно ответила Гермиона.

Драко Малфой грозно зыркнул на неё и быстрым шагом удалился, бросив напоследок:

— И что отец в тебе нашёл?..

Гермиона не придала его словам никакого значения. Она отправилась работать над делом на своё рабочее место.

Но, видимо, спокойно поработать ей было не суждено. Как только она открыла материалы дела, дверь распахнулась. На пороге стоял мистер Малфой, весь растрёпанный, в расстёгнутой мантии, явно второпях накинутой на домашний костюм.

— Мистер Пёрышко!.. — вскрикнул он. — Мистер Пёрышко пропал!

* * *

— И где он может прятаться? — сокрушался Люциус Малфой, пока они с Гермионой осматривали территорию поместья.

Они в третий раз обошли белую резную беседку, и Люциус устало привалился плечом к одной из опор.

— Я, похоже, сильно его обидел вчера. Немного вспылил.

— После встречи со мной? — догадалась Гермиона.

— Как вы… Впрочем, чего греха таить — я повёл себя отвратительно. Простите меня. Конечно, я уже приложил все усилия, чтобы загладить вину, но хочу получить прощение лично.

— Я вас простила, мистер Малфой. — Гермиона подошла к нему почти вплотную, глядя снизу вверх в его печальные серые глаза. — Но, к сведению, — я проплакала полночи из-за вас.

— Возможно, я могу ещё что-нибудь сделать, — прошептал Люциус.

— Возможно…

Они потянулись друг к другу. Люциус осторожно коснулся её щеки кончиками пальцев.

— Эти птицы совершенно неуправляемы!

Так же синхронно они отпрянули друг от друга, отошли на шаг, выпрямились. С другого конца сада к ним шагала разъярённая Нарцисса.

— Они испортили мою оранжерею, Люциус! — выговаривала она, приближаясь. — Я ничего не успела перевезти! Всё, что нажито непосильным трудом, — всё погибло! Твои птицы, мантикора их задери!

Гермиона и Люциус переглянулись.

— Это твой мистер Пёрышко! — продолжала кричать Нарцисса. — Слишком умный, испортил всех птиц! Ты пойди, посмотри на эти художества! Пойди и посмотри, говорю!

Чем сильнее она приближалась, тем ярче сверкали её глаза от слёз. Похоже, оранжерея была ей очень уж дорога.

— Мистер Пёрышко сбежал, — констатировала Гермиона. — Мы его ищем всё утро.

— Мисс Грейнджер, — смягчилась Нарцисса. — Рада вас видеть. Похоже, мистер Пёрышко сбежал после того, как натворил дел в моей оранжерее. Не хотите ли взглянуть? О, там есть на что посмотреть, уверяю!

Гермиона посмотрела на Люциуса. Тот кивнул. Тут же нервно сглотнул, предчувствуя масштабы бедствия.

— Пойдёмте, моя дорогая, — елейно протянула Нарцисса и, приобняв Гермиону, потащила её в сторону оранжереи.

Масштабы бедствия были даже преуменьшены: перерытые грядки, пол и другие поверхности усыпаны осколками стекла и керамики и покрыты птичьим помётом. Ни одного павлина поблизости не виднелось.

— Я собиралась начать переезд сразу после подписания бумаг. А теперь и перевозить нечего! Ах, что же я скажу Рональду, он что, получается, зря отпрашивался с тренировок?

Гермиона напряглась и сжала челюсти, чтобы не высказаться. Почувствовав на талии чужую ладонь, поглаживающую сквозь мантию, она вздохнула, но расслабляться пока не собиралась. Сомнений добавляли слова Нарциссы. О каких бумагах она говорит и куда это она переезжает?

— Вы ведь не в курсе последних событий, мисс Грейнджер. С сегодняшнего утра я совершенно свободная женщина.

— Что значит — свободная женщина? — сквозь зубы выдавила Гермиона. — У вас, кажется, давно есть муж. И любовник.

— Как говорил мистер Долохов — «муж объелся груш», мисс Грейнджер. Спросите у Люциуса. Он будет рад вам ответить.

— Мы развелись. — сухо подтвердил Малфой.

Гермиона испытала смешанные чувства. С одной стороны известие о разводе её весьма обрадовало, но хочет ли Люциус быть с ней? Может, она ему и вовсе безразлична, ведь ещё ни разу он не предпринял попытки сблизиться.

— Мистера Пёрышко нет среди птиц, — произнесла Гермиона. — Теперь у нас есть убедительная версия: он привёл сюда других птиц, устроил погром и сбежал от наказания.

— Я не верю, — тихо отозвался Люциус. — Он не мог.

— Пока что это единственная версия. Но мы обязательно выясним, как всё было, — успокоила его Гермиона. — Миссис Малфой… Извините, мисс Блэк, мы найдём мистера Пёрышко и подумаем, что делать. А птичий помёт, кстати, замечательное удобрение.

Нарцисса скривилась и громко фыркнула. Гермиона с победным выражением лица вышла из оранжереи. Люциус нагнал её на выходе и легко сжал запястье.

— Значит, развелись, — заключила Гермиона.

— Я собирался рассказать, но мистер Пёрышко… Я волнуюсь за него. Нет, я не верю, что он на такое способен! — воскликнул Люциус. — Он замечательный! Он совсем не шкодливый!

— Я тоже не хочу верить, — ответила она. — Но версий больше нет. Где он мог выбраться за территорию поместья?

— Вы считаете, он где-то снаружи?

— В этом я уверена, потому что мы прочесали здесь всё. Скорее всего он где-то неподалёку, прячется и выжидает.

Люциус нахмурился, оглядываясь вокруг.

— Я видел небольшую брешь в ограждении на западной стороне. Мы с вами не пролезем, а вот он мог.

— Чего же мы ждём! Пойдёмте!

Гермиона резво схватила его за руку и потащила к воротам, но почти сразу осеклась и отпустила чужую ладонь. Она всё ещё не знала, есть ли у неё шанс и стоит ли вообще делать первый шаг.

В ограждении действительно было небольшое отверстие — там обвалились камни. И в теории кто-то небольшой вроде павлина вполне мог пробраться сквозь него. Гермиона присела на корточки рядом с забором и внимательно осмотрела его в поисках улик. Долго искать не пришлось.

— Кажется, вы правы, мистер Малфой, — она повертела в пальцах растрёпанное белое перо. — Наша пропажа пролезла через эту дыру. Но куда он мог направиться?

Она оглянулась на взволнованного Малфоя.

— Я бы бежал вперёд без оглядки, — виновато ответил он. — На его месте.

— А что, неплохая версия, — согласилась Гермиона. — Имеет смысл.

Она поднялась, отряхнулась и собралась идти, но Люциус схватил её за плечо и развернул к себе.

— Прежде чем мы отправимся, прежде чем нам снова помешают… Гермиона, я не могу больше молчать.

— Вы вспомнили что-то ещё о мистере Пёрышко?

— Гермиона, я люблю вас.

Она вдруг окаменела. Дыхание перехватило. То, чего она так ждала, наконец-то свершилось. Пусть обстановка не очень романтичная, пусть признание слишком поспешное, но она его услышала, хотя почти не надеялась.

— Мистер Малфой… — прошептала она.

— Я больше не могу держать это в себе, — сказал он. — Я не буду забирать слова назад. Я люблю вас.

Она взглянула на него. Всё в Люциусе Малфое говорило о полной решимости, от его безупречной осанки до выражения лица. Гермиона схватила его за мантию, приподнялась и дотянулась до тонких бледных губ. Всё, чего она хотела, случилось. Ну, почти всё… Люциус пылко отвечал на этот долгожданный поцелуй, крепко её обнимая. Но оба они вспомнили о мистере Пёрышко и нехотя отстранились.

— Я тоже люблю вас, Люциус, — сказала Гермиона. — И давно.

— Правда? Если бы я знал раньше!.. — воскликнул он.

— Всё потом. Нам нужно искать мистера Пёрышко.

— Пообещайте, что останетесь со мной.

— Я и так останусь. Без обещаний.

* * *

— Я даже не подозревал, что этот холм такой высокий и крутой, — тяжело дыша, пожаловался Люциус, таща на руках большую белую птицу. — Мы ведь уже нашли мистера Пёрышко, что тебе на вершине-то понадобилось?

Гермиона опёрлась на трость Люциуса, с помощью которой взбиралась по склону, посмотрела вверх и указала рукой куда-то в небо.

— Дым. Пошли скорее. — Она продолжила путь, не оглядываясь на Люциуса.

Люциус фыркнул, ласково потрепал спящего мистера Пёрышко по головке, увенчанной хохолком, и двинулся вслед за Гермионой. Почему-то после поцелуя она стала немногословной, будто что-то обдумывала.

— Кстати, милый, ты ведь обманул меня, — сказала она, когда Люциус таки уговорил её сделать остановку.

— Разве? — в недоумении бросил Люциус, просыпав зерно, которым кормил павлина. — Мы едва ли разговаривали сегодня.

— Не сегодня.

Гермиона сложила руки на коленях и устроила на них подбородок, изучая Малфоя взглядом.

— Ты говорил о своей зависимости.

— Так.

— Но от селитры не бывает зависимости. Ты вообще обязан использовать нитритную соль на производстве. Какая чилийская селитра, Люциус?

— Нитрат натрия…

Мистер Пёрышко недовольно ткнул его клювом.

— Люциус, видишь ли, я маглорождённая. Я осведомлена о производственных стандартах — никто больше не использует селитру, с тех пор, как появилась нитритная соль. А ещё я прекрасно помню, как мама работала с удобрениями. Если бы ты вдохнул хоть немного селитры, ты бы сжёг дыхательные пути. Я понимаю, что ты хотел впечатлить меня…

— Привал окончен, — заявил Люциус. — Я не собираюсь обсуждать это.

— Я подумаю о своём решении остаться, — бросила ему в спину Гермиона.

— Я не хочу больше поднимать эту тему! — прикрикнул Люциус. — Хватит меня пытать! И шантажировать таким подлым образом!

— Хорошо, поговорим потом.

Поднимаясь выше, Люциус понял, что Гермиона не зря тащила его сюда: из-за вершины выплывал небольшой домик, из печной трубы которого шли клубы дыма.

— Хорошо, я расскажу тебе позже. Когда будем дома.

— Вот и славно.

Гермиона осторожно обошла домик. Люциусу ничего не оставалось, как следовать за ней, держа на руках встревоженного мистера Пёрышко. Наконец, они оказались перед маленькой деревянной дверью. Гермиона толкнула её — не заперто. Войдя внутрь, Люциус ощутил, как его обдало жаром. В небольшом помещении расположился огромный чан, в котором бурлила вода, под потолком висели свиные и коровьи туши, а на лавке возле стены дремал человек.

— Прошу прощения? — проговорил Люциус.

— О Господи, какая антисанитария! — воскликнула Гермиона, разглядывая внутреннее убранство.

— Не поминай Господа всуе, — раздался хриплый голос с лавки.

Мужчина поднялся и оглядел нежданных гостей.

— Какие люди! — воскликнул он. — Люц, мой дорогой мальчик! Почтил присутствием!

— Долохов? — недоверчиво спросила Гермиона. — Что вы здесь делаете?

Она заглянула в чан, потом куда-то ушла.

— Люциус, это он, — заключила она, вернувшись. — Он варит колбасу.

— Ну, веду дельце, есть такое. — Долохов почесал лохматый затылок. — А что?

— Да вы людей травите! Люциус, держи его!

Долохов отступил назад, вытянув руки перед собой.

— А, ну простите, переборщил с селитрой в прошлой партии, но я ж исправился. Я весы купил, ну? Люц, скажи ей!

Но Люциус и не думал оправдывать его.

— Да ты постоянно что-то затеваешь! Я не на это тебе деньги давал! Верни долг!

Долохов жутко рассмеялся, похрюкивая. Никто не заметил, как в его руке появилась палочка: он вытянул её откуда-то из-за пояса отточенным движением и тут же растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах перегара и нестираной мантии.

— Чёрт! — выругалась Гермиона, пнув котёл, который, несмотря на физическую силу, приложенную к нему, устоял на месте. — Люциус, мы его упустили!

Но Люциус смотрел в одну точку, рассеянно поглаживая мистера Пёрышко. Неизвестно о чём думая, он вдруг решительно всучил птицу Гермионе и двинулся к мешкам с селитрой.

— Что ты?.. Люциус! — воскликнула Гермиона, но ничего не успела сделать.

Люциус зачерпнул немного белого порошка, поднёс к лицу и вдохнул. Ноздри, лёгкие, глаза обожгло, будто адским пламенем. Дыхание перехватило от боли и Люциус осел на пол избушки. Последнее, что он запомнил, — бледное испуганное лицо Гермионы и жалобный крик мистера Пёрышко.

* * *

— Ну зачем ты это сделал? — отчитывала его Гермиона уже в Мунго, где Люциуса основательно накачали зельями. — Я же говорила, что селитра вызывает ожоги слизистой!

— Хотел тебя впечатлить, — угрюмо признался Люциус, постепенно приходивший в себя. — Не говорить же, что я выдумал всю эту историю, чтобы ты меня пожалела…

— Да я это и так знала!

— Извини… Что там с Долоховым?

— Объявили в розыск. Куда аппарировал неизвестно. Но мы его найдём — рано или поздно. Робардс орал, конечно, но потом согласился, что мы не могли его задержать — слишком ловкий.

Люциус тяжёло вздохнул. Хоть его и подлатали, дышать всё ещё было слегка больно.

— Я всё равно люблю тебя, — сказала Гермиона.

Люциус улыбнулся и хотел сказать что-нибудь, но она продолжила:

— Эй, вставай, дружище, пойдём гулять!

Мир вокруг стал расплываться и менять очертания.

— Спарки, гулять!

Больничная палата окончательно растворилась, и вместо неё сонный взгляд упёрся в весёлое лицо хозяина.

— Ну хватит дрыхнуть, я в школу опоздаю!

Спарки тряхнул головой и поплёлся за хозяином. Если бы он мог задаваться вопросами, обязательно это сделал бы. Почему ему снились эти люди, этот мир? Кажется, хозяин и его девушка смотрели Гарри Поттера на выходных… Так или иначе, Спарки не узнает, чем всё кончилось: поженились ли Люциус с Гермионой, поймали ли Долохова, изменяла ли Нарцисса Рону, пустили ли Драко в палату к Гарри. Ведь всё это оказалось обычным сном собаки.