Операция «Колбаса» (гет)

Гермиона Грейнджер, молодой аврор, нервно мерила шагами туалетную комнату. Робардс в очередной раз поручил ей совершенно невыполнимое задание, словно проверяя на прочность! Судя по тому, сколько раз он это делал, однажды Гермиона должна треснуть под напором начальства и сдаться, подав прошение об увольнении. Он точно не любил её! Смотрел всегда оценивающе, как смотрят на кусок мяса в фермерской лавке, прикидывая: этот пойдёт на барбекю или на гуляш? Новое поручение стало для Гермионы официально проклятым, поскольку Робардс потребовал отследить производство волшебной докторской колбасы, вызывающей безумие и взрывающейся при хранении, и добыть пару улик.

— Докторская, какое странное название, — добавил он между делом. — Из докторов её, что ли, делают?

— Это пережиток советского прошлого России, — позволила себе ремарку Гермиона. — Её изобрели в тридцатые годы прошлого века в лечебных целях для людей, переживших голод.

Робардс строго посмотрел на неё. Он никогда не выражал свои чувства словами, зато в его взгляде всегда читалась нелюбовь к эрудированности Гермионы. Проще говоря, он терпеть не мог, когда она умничала. Но терпел.

— Мне нужно, чтобы ты узнала, кто стоит за этим массовым безумием! Немедленно отправляйся по следу.

Конечно, Гермиона уже поняла, в чём причина странностей, происходивших со многими волшебниками, попробовавшими недавно колбасу. Дело в том, что для придания мясному изделию того самого розового цвета по оригинальному рецепту использовалась селитра. И если с ней переборщить, она вызывала отравление. На волшебников селитра действовала немного иначе, чем на маглов, просто сводя с ума, вызывая сильнейшую паранойю. Но взрывы? Их причину Гермиона пока не знала.

Итак, она расхаживала по туалетной комнате. В женский туалет на их уровне мало кто наведывался, и тут она могла спокойно обдумать план. А плана у неё пока не вырисовывалось. Она знала всего одну мясную лавку, где могли продавать подобный продукт. Но не может же она просто заявиться, показать значок… Или может?

— Аврор Грейнджер, — представилась она старому лысому лавочнику. — Я расследую дело об отравленной колбасе.

— О колбасе? — протянул тот и безумно засмеялся: — Колбасе! Ну чудила! Колбасу она расследует!

— Пострадали волшебники, и мне нужны…

— Я ничего не знаю. Не торгую я тут колбасой, ясно тебе? А теперь давай, кыш!

Гермиона достала палочку и отправила в старика жалящее заклинание.

— Чего ты хочешь, мерзавка? Я буду жаловаться! Произвол властей! Помогите! Да не знаю я, кто готовит колбасу!

— Что значит вы не знаете?

— А вот то и значит! У меня каждый день на складе появляются коробки с этой проклятой колбасой! Разве что вот, инструкция.

Он дрожащей рукой протянул Гермионе листок. Но, к сожалению, текст был отпечатан на машинке, поэтому провести сверку почерка она не могла ни в одной из перспектив. Решив изучить инструкцию позже, она отправила её в свой журнал расследований, который представлял собой папку с вложенным в неё блокнотом с одной стороны и карманом для бумаг с другой.

— Эта проклятая колбаса взрывается целый день! — посетовал продавец.

Гермиона спросила разрешения пройти на склад и, переступив порог большого помещения, ужаснулась: пол, стены, потолок, все поверхности были заляпаны розовыми кусками колбасы, при этом склад наполнял зловонный запах.

— Я возьму пару образцов для анализа, — деловито заявила Гермиона.

Она тут же откопала в сумке перчатки, пинцет, пакетик и собрала несколько кусочков колбасы с разных поверхностей. Поблагодарив хозяина лавки и пожелав ему удачной торговли, она вышла на улицу, тут же услышав ехидное: «Мисс Грейнджер, какая приятная встреча!» Она обернулась и увидела Люциуса Малфоя, который стоял, прислонившись к стене и постукивая пальцами по набалдашнику трости в виде головы змеи.

— И вам не хворать, мистер Малфой.

— Вы ужасно неприветливы сегодня.

— А вы ужасно приветливы. Как поживает мистер Пёрышко?

— О, прекрасно! Больше не убегает.

— Я рада.

Они некоторое время стояли молча, пока Малфой не прошипел:

— Я знаю, что вы ищете, и могу посодействовать.

— Неужели?

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Не бесплатно.

— Если у вас есть точные сведения, я получу их любой ценой, — упрямо заявила Гермиона.

— Итак, я знаю, вы ищете производителя скандально известной колбасы, — перешёл на громкий шёпот Малфой, склонившись к Гермионе. — И я знаю одного человека, способного на нечто подобное. Но взамен…

— Ну же! Что взамен? — потребовала Гермиона.

— Взамен, — Малфой облизнул губы. — Взамен… О, я хочу, чтобы вы попробовали мою колбасу.

Гермиона скривилась от пошлости прозвучавшего предложения.

— Моего производства, я хотел сказать. Впрочем… Нет, не впрочем. Я планирую в ближайшее время открыть поставки для магической Британии, — холодно произнёс он, собравшись. — И, поскольку вы однажды помогли мне, у вас есть эксклюзивное право посетить производство и стать первым дегустатором. — Он надменно улыбнулся уголком рта и добавил: — Среди волшебников.

Гермиона задумалась: с одной стороны, ей нужно было продолжать расследование, с другой же — визит на колбасную фабрику Малфоя мог прояснить очень многое в деле.

— Хорошо, — согласилась Гермиона. — Только ненадолго, у меня мало времени. Расследование не ждёт.

Малфой снисходительно склонил голову и протянул Гермионе ладонь, в которую она неуверенно вложила свою. Миг — и они оказались в просторном светлом помещении, заставленном, на удивление, магловскими станками и конвейерными лентами, вокруг которых суетились рабочие, наряженные в голубые спецовки.

— Добро пожаловать в колбасный цех, — с обворожительной улыбкой торжественно произнёс Люциус Малфой.

— Это что — маглы? — недоверчиво спросила Гермиона. — Мы только что аппарировали при маглах?

— Сквибы, родственники полукровок и маглорождённых, — отчитался Малфой. — Все они знают о существовании магии и не подпадают под действие Статута. Я пытался поначалу привлечь домовых эльфов, но, сами понимаете, возникли проблемы.

Он тут же подозвал одного из рабочих, который принёс им тарелку с уже нарезанной тончайшими слайсами, нежно-розовой с белыми пятнышками, колбасы.

— Наша гордость — лучшая «Мортаделла» во всей Британии. О, а этот аппарат, посмотрите, — он указал на машину, из которой выпрыгивали маленькие колбаски. — Он надевает оболочку, представляете! И без всякой магии.

Гермиона взяла с тарелки тонкий кусочек колбасы и не глядя отправила в рот, изучая взглядом помещение. Сомнений не возникало: это действующее производство, причём огромных масштабов. Колбаса тем временем наполнила её рот поистине фантастическим вкусом. Она буквально таяла на языке, словно масло. Гермиона прикрыла глаза от удовольствия — ничего вкуснее она ещё не пробовала. Но тут же она опомнилась и взглянула на самодовольного Малфоя.

— Магловские станки, масштабы производства, ваши слова. Мистер Малфой, вы уже испытали свою продукцию на маглах, я правильно понимаю?

— Совершенно верно. И моя колбаса пользуется огромной популярностью. Мы используем только качественные ингредиенты. Попробуйте ещё, мисс Грейнджер. Салями, говорят, вкуснее, чем в Италии.

— Могу я посмотреть составы вашей продукции? — поинтересовалась Гермиона, зацепив с тарелки кружочек тёмно-красной, усеянной вкраплениями сала, колбасы с ярким ароматом.

— Боюсь, что нет. Конечно, мы пишем на упаковке состав, но некоторые ингредиенты приходится скрыть. Поверьте, мисс Грейнджер, вы не захотите знать, что внутри.

— Но это же нарушение! — воскликнула Гермиона. — И вы делаете на этом состояние, как вам не стыдно, мистер Малфой!

Она швырнула салями обратно на тарелку. Лицо Малфоя тут же приобрело обиженное выражение.

— Здесь нет ничего, что могло бы вас или кого бы то ни было ещё отравить, — сухо произнёс он и отправил кусочек себе в рот. — Вот, смотрите. Это очень вкусно. И я до сих пор не умер.

— А я слышала, что колбаса провоцирует рост раковых клеток, — заметила Гермиона, заставив Малфоя подавиться. — Я выполнила свою часть уговора. Теперь ваша очередь.

Люциус Малфой протянул ей тарелку.

— Сначала салями. А потом ответы.

Гермиона сдалась. Всё же колбаса пахла весьма и весьма аппетитно. И она не пожалела: пряно-солёный вкус и твёрдая структура не оставили её равнодушной. Салями и впрямь была самой вкусной в её жизни.

— Ну как? — спросил Малфой. — Вам понравилось?

— Мистер Малфой, я жду. У меня не так много времени.

— Хорошо.

Он взял её за руку, и они тут же оказались на месте, где встретились. Гермиону обдало неприятным сквозняком, который гулял по переулку. Она поёжилась.

— Аврорская мантия не греет, мисс Грейнджер? — поддел её Малфой.

Спустя секунду ей вдруг стало так тепло, что она не сразу поняла — Люциус Малфой наложил на неё согревающие чары!

— И всё же одевайтесь теплее. Весна только началась. Погода переменчива, — многозначительно произнёс он.

Хотела бы Гермиона возразить, что сама решит, как ей одеваться, но тепло, окутавшее её, будто отключило в ней способность спорить. Сама она редко использовала чары, чтобы согреться. Одежда вполне спасала от холода, а если нет, то что может быть лучше, чем, вернувшись домой с работы, забраться в горячую ванну с ароматной пеной… Она помотала головой, поняв, что слишком замечталась, когда напротив неё в воображаемой ванне возникла мужская фигура. Нет уж, сначала работа, а потом всё остальное.

— Итак, вы хотели знать, кто на такое способен. Исходя из происхождения рецепта колбасы, делал её русский человек. Единственный известный нам с вами выходец из тех краёв — Антонин Долохов.

— Но он же считается погибшим в битве за Хогвартс! Профессор Флитвик его… убил, кажется.

— Он сбежал. Где обосновался, никому не известно.

Гермиона посмотрела на Малфоя, надеясь, что он прочитает по выражению лица её отношение к подобным глупым шуткам.

— Я не шучу с вами, мисс Грейнджер. Я сам видел, как он бежал. Он обогнал нас, если точнее. А также я точно помню, что он всегда был недоволен едой в моём поместье. Говорил, что нормальной колбасы в Британии днём с огнём не сыщешь. На основании этого я полагаю, что он решил обеспечить всех этой «нормальной» колбасой.

Гермиона сделала пару пометок в своём журнале расследований. Малфой заглянул в него через плечо и спросил:

— Этот листок — я правильно понимаю, что это инструкция? Разрешите?

Он протянул руку, тут же получив по ней болезненный шлепок.

— Это улика! — объяснила Гермиона. — Смотрите, но не лезьте голыми руками!

Малфой прочитал текст на листке и хмыкнул.

— Узнаю манеру Долохова. И грамматические ошибки. Вот, здесь, — он пальцем, не касаясь бумаги, указал на слово, — видите? «Калбоса». И далее: «хронения». А вот это я точно знаю: «галионов».

— Вы уверены, мистер Малфой?

— Уверен, хотя это было очень давно. В конце семидесятых он писал мне с просьбой одолжить немного денег. Я навсегда запомнил это, потому что мы с Нарциссой несколько дней умирали со смеху от его ошибок.

Он вздохнул. Гермиона знала, что его брак давно трещал по швам. Иронично, что именно она застала его жену с любовником. И если Гермиона сразу же указала Рону на дверь, Люциус со своей женой не мог так поступить. Гермиона долго не могла понять, почему Рон предпочёл ей — подающему надежды аврору — взрослую, чуть ли не пожилую женщину, к тому же жену преступника, пусть и оправданного. Впрочем, отношение к Люциусу Малфою у неё к тому времени смягчилось после дела о Мистере Пёрышко.

Мистер Пёрышко — любимый павлин Люциуса Малфоя — обладал своеобразным нравом. Он ценил свободу, поэтому всегда выбирался из птичьего вольера, к слову, довольно просторного, и расхаживал по территории поместья, ограничиваясь такими прогулками. Но в один день на Гермиону спихнули пустяковое дело: поймать сбежавшего павлина. Его хозяин, чуть не плача, умолял прислать хоть кого-нибудь. Правда, увидев аврора Грейнджер, он рассмеялся, на время забыв о случившемся. Гермиона довольно быстро нашла загулявшую птичку — Мистер Пёрышко наелся ягод и уснул в кустах остролиста. Выманить его оттуда не составило труда: павлин купился на кусочек хлеба. Радости Малфоя не было предела, он долго обнимал мистера Пёрышко и зацеловал бы до смерти, но Гермиона вовремя остановила его, попросив подписать протокол. Малфой в свою очередь предложил ей чашку чая в честь успешно завершённого дела. С тех пор прошло более трёх лет, но при встрече Гермиона всегда справлялась о делах мистера Пёрышко.

— Мисс Грейнджер? — спросил Малфой. — Всё хорошо?

— Задумалась. Я обязана доложить о вашем участии в деле. Разумеется, в качестве свидетеля. Мне нужно то письмо Долохова, если оно сохранилось.

Брови Малфоя взметнулись вверх.

— Я постараюсь найти его, но вы должны понимать: у меня большой архив корреспонденции.

— До встречи, мистер Малфой.

Гермиона быстрым шагом направилась в Дырявый Котёл, чтобы камином отправиться в аврорат.

— До скорой встречи, Герм… мисс Грейнджер, — услышала она вслед.

Робардса не убедил отчёт Гермионы. Он не поверил, что Долохов, который числился не то умершим, не то пропавшим без вести, мог столь нагло осуществлять торговую деятельность, да и вообще жить без страха быть пойманным. Он также усомнился в целесообразности участия в деле Малфоя, но однозначного запрета не прозвучало. Гермиона сама, впрочем, слабо верила в пользу от сотрудничества с Малфоем.

После разговора с Робардсом, Гермиона перекинулась парой слов с Гарри, он как раз только вернулся с задержания беглого Пожирателя — поймали Руквуда, который укрывался в лесах. Гарри не стал подвергать сомнению подозрения насчёт Долохова и пообещал в случае чего помочь с задержанием.

— Как дела у Хорька? — спросила Гермиона.

— Его зовут Драко. И у нас всё хорошо. Наконец-то, — выдохнул Гарри. — Только есть странности. Ты же знаешь, мы навещаем родителей Драко по субботам. Мистер Малфой подозрительно много спрашивает о моей работе, о коллегах. О тебе несколько раз спрашивал.

— Какое ему до меня дело? Неужели он до сих пор не может забыть тот случай?

Гарри пожал плечами. Конечно, он знал о том, что произошло в квартире Гермионы, и знал, что она молчать не стала: высказала Малфою всё при личной встрече. Единственное, чего он не знал, — чем закончилась эта встреча.

Гермиона до сих пор хранила пустую бутылку «Джонни Уокера» как напоминание. Они просидели до глубокой ночи, заливая личную трагедию — каждый свою — крепким алкоголем. Гермиона первая пролила пьяные слёзы. Малфой покачал головой, но сразу же раскрыл объятия. Некоторое время спустя он эмоционально рассказывал о браке с Нарциссой, рождении долгожданного сына, войне и многом другом. Прощаясь, Люциус и Гермиона пообещали друг другу больше никогда не вспоминать об этом эпизоде.

Не упоминать удавалось легко: Гермиона хорошо себя контролировала. Но не вспоминать совсем не получалось. Особенно то, как Малфой взял её за руку, обвёл пальцем буквы на предплечье.

— Гря-зно-кро-вка, — прочитал он. — Белла никогда не отличалась оригинальностью.

— Вы читаете по слогам! — удивлённо воскликнула Гермиона.

— Буквы неразборчивые. Я хорошо читаю.

Малфой всё ещё держал её за руку.

— Это всего лишь слово. Мне потребовалось сорок пять лет, чтобы понять.

Гермиона тряхнула кудрями, выбрасывая из головы эту сцену. Если бы о них снимали мелодраму или писали дамский роман, всё кончилось бы поцелуем и ночью любви. Иногда Гермиона жалела, что живёт скорее в криминальной драме с элементами чёрной комедии…

* * *

Гермиона лежала в горячей воде, прокручивая в голове события прошедшего дня. Подвижек в деле мало, ещё и Малфой напомнил о себе. В какой момент он стал её тайным желанием, Гермиона не знала. Она редко позволяла себе мечтать, понимая, что у неё нет никаких шансов: Малфой даже с женой не развёлся, хотя она открыто ему изменяет!

Внезапно Гермиона услышала громкий стук в дверь. Она выбралась из ванны, высушила себя заклинанием, быстро оделась и пошла открывать. За дверью обнаружился очень довольный Малфой.

— Не знал, как с вами связаться, — объяснил он. — В аврорате меня развернули, сказали прийти завтра. Я нашёл несколько писем Долохова.

— И вам доброго вечера, мистер Малфой. Проходите.

Опрометчивость своего поступка Гермиона осознала только когда Малфой устроился на диване. Именно там, где они пили два года назад.

— Красивый букет, — произнёс он.

Смотрел он на ту самую бутылку, которую Гермиона использовала в качестве вазы.

— Я знаю, почему колбаса вызывает безумие, — мгновенно перевёл тему Малфой. — Индийская селитра.

— Нитрат калия? — переспросила Гермиона.

— Именно. Некий волшебник ещё в девятнадцатом веке обнаружил, что если вдохнуть или заложить немного толчёной селитры за губу, то вскоре наступает эйфория.

Он замолк, постукивая пальцами по колену. Гермиона присела рядом.

— Поклянитесь, что это не войдёт в дело.

— Если это к нему не относится, мистер Малфой. Я вообще не знаю, как подшить ваши показания.

— Попробуйте иголку с ниткой.

Гермиона засмеялась, на что Малфой сдержанно улыбнулся. Правда, он переменился в лице, когда начал говорить:

— На шестом курсе я впервые попробовал её⁽¹⁾. Не хочу рассказывать всю историю, она, во-первых, долгая, а во-вторых, неприглядная. На своём производстве я использую только чилийскую, натриевую селитру от надёжного поставщика. Она неопасна даже для волшебников.

— Значит, всё дело в нитрате калия, — поняла Гермиона. — Но почему же именно он так действует на волшебников?

— Боюсь, что для этого необходимо привлечь специалистов в области химии. Но это по понятным причинам трудно реализовать.

— Но возможно. Не стоит отрицать этого.

— В любом случае это займёт годы. Как только моё производство выйдет на рынок Магической Британии, я начну формировать лабораторию.

Гермиона взглянула на сосредоточенное лицо Малфоя.

— Свои счёты с нитратом калия? — поддела она, хитро улыбаясь.

Малфой не ответил. Он долго молчал.

— После свадьбы я бросил, думал, окончательно и бесповоротно. А потом случайно увидел в оранжерее мешок селитры. Нарцисса подсыпала её в землю, представляете? Однажды она пожаловалась на то, что у неё пропадают удобрения. Я не смог признаться, что… снюхал их.⁽²⁾Мне пришлось обратиться в Мунго, чтобы бороться с этой мерзостью. Надеюсь, вы не посмеете рассказать ни одной живой душе.

— Вообще-то я обязана сейчас составить протокол нашей беседы и внести туда всё, что вы сказали.

Малфой встрепенулся и побледнел.

— Не переживайте, о некоторых деталях я вполне могу умолчать. Давайте всё-таки посмотрим письма Долохова.

Малфой резко выдохнул, его плечи опустились. Он поднял с журнального столика кожаную папку, раскрыл её и аккуратно вытащил несколько желтоватых листов. Гермиона с особой осторожностью, надев перчатки, взяла письма и принялась изучать, по пути сравнивая с инструкцией из мясной лавки.

— Да, общие черты есть. Позволите задать вопрос?

— Конечно, — безэмоционально ответил Малфой.

— Долохов часто называет вас «мой мальчик», с чем это связано? И, пожалуйста, не разыгрывайте драму, — заметив, как поменялось выражение его лица, добавила Гермиона.

— Антонин Долохов — мой крёстный отец. Как видите, он очень любил пользоваться своими привилегиями. Да, я давал ему денег каждый раз. Он не вернул ни кната. И вот, как он теперь поступает. Сначала оттолкнул меня на мосту, как препятствие, теперь расстраивает мои планы.

Гермиона, немного шокированная узнанным, не могла подобрать слов. Не до конца уверенная в целесообразности своих действий, она всё же коснулась тыльной стороны его ладони. Малфой тут же одёрнул руку.

— Ваши перчатки отвратительны на ощупь, — пожаловался он.

Гермионе захотелось дать себе пощёчину и не одну, надо же всё так испортить! Впрочем, с каждой встречей она всё меньше надеялась на что-то хорошее, поэтому расстроилась несильно. Малфой тем временем вытащил палочку и взмахнул ей. Перчатки тут же испарились.

— Это, между прочим, мой рабочий инструмент! — возмутилась Гермиона. — Где они теперь?

— Советую приобрести кожаные. Конечно, кожа козлёнка высока в цене, но того стоит.

Гермиона скривилась.

— Видел я ваши сапоги из старой дохлой коровы, — усмехнулся Малфой.

— Зато я точно знаю, что эта корова не страдала ради того, чтобы с неё потом сняли шкуру! А вы, мистер Малфой, живодёр! Да, я знаю, из чего делается колбаса! Из невинно убиенных коров! Это ужасно!

— Коров растят на фермах ради мяса! — прикрикнул Малфой. — Не вам вмешиваться в производственные процессы!

— Не желаю вас больше слушать! — отмахнулась Гермиона. — Спасибо за содействие в деле, а теперь покиньте мою квартиру!

Малфой резко поднялся и развернулся, тряхнув волосами. Он смерил Гермиону нечитаемым взглядом, забрал свою папку, трость с палочкой и быстрым шагом, громко стуча каблуками, покинул квартиру.

Гермиона взглянула на часы, но мысли о Малфое не позволяли сосредоточиться ни на чём. Мерзавец всегда всё портил, но почему-то никак не выбрасывался из головы… Её размышления прервали странные звуки за окном. Гермиона вдруг вспомнила, что у неё есть кот. Одёрнув штору, она увидела недовольную морду Косолапуса. Он наконец-то вернулся из недельного загула. Эта весна оставила на нём новые шрамы, самым заметным из которых стал укус на кончике уха.

— Надо было тебя кастрировать, как мама говорила, — вздохнула Гермиона, впуская в квартиру огромный комок спутанной грязной шерсти, который тут же огрызнулся на неё. — Иди в ванную, будем мыться.

Но Косолапус вальяжно переступая лапками, направился в сторону своей лежанки и плюхнулся на неё, тут же уснув. Он собирался проспать не меньше двух суток.

* * *

Мистер Пёрышко считал, что относится к жизни просто: он любил хозяев, прогулки по большому поместью и вкусную еду. Единственный раз, когда он пропал, произошёл случайно — ну слишком вкусные по осени ягоды остролиста, как устоять! А после вкусного обеда… Размышления мистера Пёрышко прервал звук голоса хозяина. Тот был очень недоволен — нёсся по дорожке, распинывая мелкие камушки, и страшно ругался.

— Дурак старый, и на что надеялся! А она тоже — возомнила о себе! Будто не видит, не понимает!..

Мистер Пёрышко настороженно прислушался. Хозяин очень редко позволял себе столь эмоционально о ком-то отзываться. Значит, что-то случилось! Павлин незаметно пошёл за хозяином.

— Ну что мне сделать, чтобы она перестала меня ненавидеть? Угораздило же, влюбиться в авроршу!

Мистер Пёрышко радостно вскрикнул, тут же об этом пожалев. Хозяин обернулся и грозно посмотрел на него сверху вниз.

— Быстро в свой вольер! — крикнул он. — Разгулялся тут! Слишком много тебе позволено! Домой!

Обычно мистер Пёрышко всегда слушался хозяина, когда тот отправлял его к остальным птицам. Но раньше он всегда звучал заботливо и ласково, а сейчас так гадко и злобно, что выполнять приказ не хотелось.

— Оглох?! Пошёл! — Чужой волшебник, которым подменили любимого хозяина, замахнулся тростью.

Мистер Пёрышко ринулся с места. Он бежал, бежал и бежал, но не к остальным птицам, а прочь из поместья, прочь от друзей, прочь от хозяев. В маленьком павлиньем сердечке клокотала громадная обида. Будь он способен — заплакал бы. Но он просто бежал, пока хватало сил. Ноги подкосились у подножия холма. Мистер Пёрышко упал без чувств.

---

1) ОСУЖДАЮ

Вернуться к тексту

2) ОСУЖДАЮ ОСУЖДАЮ ОСУЖДАЮ

Вернуться к тексту

Люциус полностью остыл лишь спустя полчаса после возвращения домой, когда добрался до своих покоев и обессиленно опустился на постель прямо в мантии. Если ситуация с аврором Грейнджер и распалила его, до белого каления он дошёл уже в поместье. Переступив порог, он услышал смех жены и следом за ним мужской голос. Гнев красной пеленой затмил его зрение, Люциус прошагал в столовую — жена и её гость затихли, удивлённо вытаращившись на него.

— Мы не ждали тебя до утра, — нагло заявила Нарцисса.

— Да, мистер Малфой, — нелепо копируя тон его пока что законной, на секундочку, жены, сказал Уизли. — Вы же ушли к Гермионе.

— Я отлучался по делу! — рявкнул Люциус. — А не то, что вы там себе навоображали!

Он снова оглядел обстановку в столовой: Нарцисса в домашней, но вполне элегантной мантии, Уизли в совершенно неуместной квиддичной форме — видимо, сорвался сразу после тренировки, — бутылка вина и лёгкие закуски на столе…

— Вы оба совершенно потеряли всякий стыд! — прикрикнул он на них. — Муж в дверь, жена в Тверь! Тьфу! Откуда я это взял?!

Он встряхнул папку с письмами Долохова и понял, что именно оттуда это и взял. Антонин часто так говорил о Нарциссе. Он ведь предупреждал юного Люциуса перед свадьбой, что жена у него будет гулящая, да тот не послушал.

— Люциус, дорогой, успокойся, — попыталась урезонить его Нарцисса. — Что-то случилось? Вы поссорились?

— Кто вы?! — с новой силой вспыхнул он. — Я один здесь!

— Ну, ты и мисс Грейнджер… Ты же давно её любишь. Я думала, вы наконец-то… Ты сорвался к ней среди ночи…

— Ещё хоть слово обо мне и мисс Грейнджер! — предупредил он.

Люциус отодвинул один из стульев, тяжело опустился на него и бросил в рот сразу несколько маленьких кусочков сыра.

— Она носит какие-то ужасные перчатки, — признался он. — Я намекнул ей, что стоит их сменить, но что-то пошло не так.

— Ваши намеки, мистер Малфой, чаще звучат как оскорбления, — заметил Уизли. — А что за перчатки?

— Какие-то белые, мерзкие на ощупь, похожие на свиную кишку.

— А, — понял Уизли, — так это перчатки для улик. Как у магловских полицейских. Гермиона объясняла мне, что они для безопасности. Она их не носит постоянно.

Люциус залпом проглотил бокал вина и уткнулся лицом в сгиб локтя. Как же он неправ! Отчитал мисс Грейнджер за то, в чём совершенно не разбирается.

— И где они продаются? — севшим голосом спросил он.

— В магазине, наверное. Я-то почём знаю, — развёл руками Уизли.

Люциус встал, отряхнул мантию.

— Я вас оставлю, пожалуй. Время позднее. Хорошего вечера.

— Люциус, дорогой, новые бумаги о разделе имущества будут готовы завтра. Надеюсь, правок больше не предвидится.

— Я тоже на это надеюсь, — холодно произнёс Люциус и ушёл к себе.

Лёжа на кровати, он решил, что купит аврору Грейнджер и замечательные кожаные перчатки для повседневного ношения, и целый мешок этих перчаток для улик. Он позвал домового эльфа, изложил ему поручения и отбыл ко сну.

* * *

Гермиона проснулась от стука в окно. Она даже не успела взглянуть на часы, потому что чья-то настырная сова долбилась клювом в стекло, грозясь разбить его. Гермиона подняла створку вверх, впуская наглую птицу. Сова влетела в комнату и швырнула на пол небольшой свёрток, тут же обернувшийся огромным мешком. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. Сова ухнула и потянула за верёвочку. Гермиона осторожно заглянула внутрь и ахнула: кто-то прислал ей пожизненный запас латексных перчаток! На куче упаковок лежала небольшая коробка. Гермиона заглянула внутрь и ахнула ещё громче: этот кто-то раскошелился на дорогие кожаные перчатки.

«Я был неправ, — прочитала она на записке, вложенной в коробку. — Надеюсь, вы простите моё невежество. Пусть эти перчатки согревают ваши прекрасные руки ещё очень долго».

Отправитель не подписался, но Гермиона сразу догадалась, кто это. Она примерила элегантные красно-коричневые перчатки. Они плотно облегали руки, не стесняли в движениях и идеально шли к аврорской мантии. О том, что они сшиты из невинно убиенного козлёнка, Гермиона предпочла не думать.

Сова снова ухнула. Гермиона угостила её кусочком курицы, которая у неё всегда была готова для Косолапуса. Сова сразу подобрела и позволила себя погладить.

Несмотря на то, что Гермиона оценила подарок от Люциуса Малфоя, она не стремилась рассыпаться в благодарностях и до сих пор немного обижалась на то, что он испортил идеальный момент своими замечаниями.

Гермиона позавтракала, всё-таки разбудила и покормила Косолапуса, и отправилась на работу — дело не ждёт. В аврорате она встретила Драко Малфоя.

— Грейнджер, где Поттер? — спросил он вместо приветствия.

— Не знаю, — ответила она. — Что-то случилось?

— Он не вернулся после дежурства.

— Посиди тут, я узнаю, — твёрдо произнесла она.

Спрашивать даже и не пришлось. О том, что случилось, говорил весь аврорат. Оказывается, Гарри попал в переделку на задержании.

— Он, короче, так! Я его петрификусом! — рассказывал один молодой аврор.

— Да-да! — поддакивал ему второй аврор. — А этот щит выставил!

— Ну так! А Гарри его экспелиармусом! Ну, думаем, всё… Уже приготовились вязать его, а он!..

— А он Гарри кулаком прямо в нос вмазал! Гарри упал, стукнулся головой и вырубился. Пришлось его срочно в больницу…

Гермиона перестала подслушивать чужой разговор, вышла в коридор и подозвала Драко.

— Ищи его в Мунго.

Драко побледнел.

— Как же меня раздражает, что я обо всём узнаю в последнюю очередь!

— Ты не родственник, поэтому тебе не сообщили, — спокойно ответила Гермиона.

Драко Малфой грозно зыркнул на неё и быстрым шагом удалился, бросив напоследок:

— И что отец в тебе нашёл?..

Гермиона не придала его словам никакого значения. Она отправилась работать над делом на своё рабочее место.

Но, видимо, спокойно поработать ей было не суждено. Как только она открыла материалы дела, дверь распахнулась. На пороге стоял мистер Малфой, весь растрёпанный, в расстёгнутой мантии, явно второпях накинутой на домашний костюм.

— Мистер Пёрышко!.. — вскрикнул он. — Мистер Пёрышко пропал!

* * *

— И где он может прятаться? — сокрушался Люциус Малфой, пока они с Гермионой осматривали территорию поместья.

Они в третий раз обошли белую резную беседку, и Люциус устало привалился плечом к одной из опор.

— Я, похоже, сильно его обидел вчера. Немного вспылил.

— После встречи со мной? — догадалась Гермиона.

— Как вы… Впрочем, чего греха таить — я повёл себя отвратительно. Простите меня. Конечно, я уже приложил все усилия, чтобы загладить вину, но хочу получить прощение лично.

— Я вас простила, мистер Малфой. — Гермиона подошла к нему почти вплотную, глядя снизу вверх в его печальные серые глаза. — Но, к сведению, — я проплакала полночи из-за вас.

— Возможно, я могу ещё что-нибудь сделать, — прошептал Люциус.

— Возможно…

Они потянулись друг к другу. Люциус осторожно коснулся её щеки кончиками пальцев.

— Эти птицы совершенно неуправляемы!

Так же синхронно они отпрянули друг от друга, отошли на шаг, выпрямились. С другого конца сада к ним шагала разъярённая Нарцисса.

— Они испортили мою оранжерею, Люциус! — выговаривала она, приближаясь. — Я ничего не успела перевезти! Всё, что нажито непосильным трудом, — всё погибло! Твои птицы, мантикора их задери!

Гермиона и Люциус переглянулись.

— Это твой мистер Пёрышко! — продолжала кричать Нарцисса. — Слишком умный, испортил всех птиц! Ты пойди, посмотри на эти художества! Пойди и посмотри, говорю!

Чем сильнее она приближалась, тем ярче сверкали её глаза от слёз. Похоже, оранжерея была ей очень уж дорога.

— Мистер Пёрышко сбежал, — констатировала Гермиона. — Мы его ищем всё утро.

— Мисс Грейнджер, — смягчилась Нарцисса. — Рада вас видеть. Похоже, мистер Пёрышко сбежал после того, как натворил дел в моей оранжерее. Не хотите ли взглянуть? О, там есть на что посмотреть, уверяю!

Гермиона посмотрела на Люциуса. Тот кивнул. Тут же нервно сглотнул, предчувствуя масштабы бедствия.

— Пойдёмте, моя дорогая, — елейно протянула Нарцисса и, приобняв Гермиону, потащила её в сторону оранжереи.

Масштабы бедствия были даже преуменьшены: перерытые грядки, пол и другие поверхности усыпаны осколками стекла и керамики и покрыты птичьим помётом. Ни одного павлина поблизости не виднелось.

— Я собиралась начать переезд сразу после подписания бумаг. А теперь и перевозить нечего! Ах, что же я скажу Рональду, он что, получается, зря отпрашивался с тренировок?

Гермиона напряглась и сжала челюсти, чтобы не высказаться. Почувствовав на талии чужую ладонь, поглаживающую сквозь мантию, она вздохнула, но расслабляться пока не собиралась. Сомнений добавляли слова Нарциссы. О каких бумагах она говорит и куда это она переезжает?

— Вы ведь не в курсе последних событий, мисс Грейнджер. С сегодняшнего утра я совершенно свободная женщина.

— Что значит — свободная женщина? — сквозь зубы выдавила Гермиона. — У вас, кажется, давно есть муж. И любовник.

— Как говорил мистер Долохов — «муж объелся груш», мисс Грейнджер. Спросите у Люциуса. Он будет рад вам ответить.

— Мы развелись. — сухо подтвердил Малфой.

Гермиона испытала смешанные чувства. С одной стороны известие о разводе её весьма обрадовало, но хочет ли Люциус быть с ней? Может, она ему и вовсе безразлична, ведь ещё ни разу он не предпринял попытки сблизиться.

— Мистера Пёрышко нет среди птиц, — произнесла Гермиона. — Теперь у нас есть убедительная версия: он привёл сюда других птиц, устроил погром и сбежал от наказания.

— Я не верю, — тихо отозвался Люциус. — Он не мог.

— Пока что это единственная версия. Но мы обязательно выясним, как всё было, — успокоила его Гермиона. — Миссис Малфой… Извините, мисс Блэк, мы найдём мистера Пёрышко и подумаем, что делать. А птичий помёт, кстати, замечательное удобрение.

Нарцисса скривилась и громко фыркнула. Гермиона с победным выражением лица вышла из оранжереи. Люциус нагнал её на выходе и легко сжал запястье.

— Значит, развелись, — заключила Гермиона.

— Я собирался рассказать, но мистер Пёрышко… Я волнуюсь за него. Нет, я не верю, что он на такое способен! — воскликнул Люциус. — Он замечательный! Он совсем не шкодливый!

— Я тоже не хочу верить, — ответила она. — Но версий больше нет. Где он мог выбраться за территорию поместья?

— Вы считаете, он где-то снаружи?

— В этом я уверена, потому что мы прочесали здесь всё. Скорее всего он где-то неподалёку, прячется и выжидает.

Люциус нахмурился, оглядываясь вокруг.

— Я видел небольшую брешь в ограждении на западной стороне. Мы с вами не пролезем, а вот он мог.

— Чего же мы ждём! Пойдёмте!

Гермиона резво схватила его за руку и потащила к воротам, но почти сразу осеклась и отпустила чужую ладонь. Она всё ещё не знала, есть ли у неё шанс и стоит ли вообще делать первый шаг.

В ограждении действительно было небольшое отверстие — там обвалились камни. И в теории кто-то небольшой вроде павлина вполне мог пробраться сквозь него. Гермиона присела на корточки рядом с забором и внимательно осмотрела его в поисках улик. Долго искать не пришлось.

— Кажется, вы правы, мистер Малфой, — она повертела в пальцах растрёпанное белое перо. — Наша пропажа пролезла через эту дыру. Но куда он мог направиться?

Она оглянулась на взволнованного Малфоя.

— Я бы бежал вперёд без оглядки, — виновато ответил он. — На его месте.

— А что, неплохая версия, — согласилась Гермиона. — Имеет смысл.

Она поднялась, отряхнулась и собралась идти, но Люциус схватил её за плечо и развернул к себе.

— Прежде чем мы отправимся, прежде чем нам снова помешают… Гермиона, я не могу больше молчать.

— Вы вспомнили что-то ещё о мистере Пёрышко?

— Гермиона, я люблю вас.

Она вдруг окаменела. Дыхание перехватило. То, чего она так ждала, наконец-то свершилось. Пусть обстановка не очень романтичная, пусть признание слишком поспешное, но она его услышала, хотя почти не надеялась.

— Мистер Малфой… — прошептала она.

— Я больше не могу держать это в себе, — сказал он. — Я не буду забирать слова назад. Я люблю вас.

Она взглянула на него. Всё в Люциусе Малфое говорило о полной решимости, от его безупречной осанки до выражения лица. Гермиона схватила его за мантию, приподнялась и дотянулась до тонких бледных губ. Всё, чего она хотела, случилось. Ну, почти всё… Люциус пылко отвечал на этот долгожданный поцелуй, крепко её обнимая. Но оба они вспомнили о мистере Пёрышко и нехотя отстранились.

— Я тоже люблю вас, Люциус, — сказала Гермиона. — И давно.

— Правда? Если бы я знал раньше!.. — воскликнул он.

— Всё потом. Нам нужно искать мистера Пёрышко.

— Пообещайте, что останетесь со мной.

— Я и так останусь. Без обещаний.

* * *

— Я даже не подозревал, что этот холм такой высокий и крутой, — тяжело дыша, пожаловался Люциус, таща на руках большую белую птицу. — Мы ведь уже нашли мистера Пёрышко, что тебе на вершине-то понадобилось?

Гермиона опёрлась на трость Люциуса, с помощью которой взбиралась по склону, посмотрела вверх и указала рукой куда-то в небо.

— Дым. Пошли скорее. — Она продолжила путь, не оглядываясь на Люциуса.

Люциус фыркнул, ласково потрепал спящего мистера Пёрышко по головке, увенчанной хохолком, и двинулся вслед за Гермионой. Почему-то после поцелуя она стала немногословной, будто что-то обдумывала.

— Кстати, милый, ты ведь обманул меня, — сказала она, когда Люциус таки уговорил её сделать остановку.

— Разве? — в недоумении бросил Люциус, просыпав зерно, которым кормил павлина. — Мы едва ли разговаривали сегодня.

— Не сегодня.

Гермиона сложила руки на коленях и устроила на них подбородок, изучая Малфоя взглядом.

— Ты говорил о своей зависимости.

— Так.

— Но от селитры не бывает зависимости. Ты вообще обязан использовать нитритную соль на производстве. Какая чилийская селитра, Люциус?

— Нитрат натрия…

Мистер Пёрышко недовольно ткнул его клювом.

— Люциус, видишь ли, я маглорождённая. Я осведомлена о производственных стандартах — никто больше не использует селитру, с тех пор, как появилась нитритная соль. А ещё я прекрасно помню, как мама работала с удобрениями. Если бы ты вдохнул хоть немного селитры, ты бы сжёг дыхательные пути. Я понимаю, что ты хотел впечатлить меня…

— Привал окончен, — заявил Люциус. — Я не собираюсь обсуждать это.

— Я подумаю о своём решении остаться, — бросила ему в спину Гермиона.

— Я не хочу больше поднимать эту тему! — прикрикнул Люциус. — Хватит меня пытать! И шантажировать таким подлым образом!

— Хорошо, поговорим потом.

Поднимаясь выше, Люциус понял, что Гермиона не зря тащила его сюда: из-за вершины выплывал небольшой домик, из печной трубы которого шли клубы дыма.

— Хорошо, я расскажу тебе позже. Когда будем дома.

— Вот и славно.

Гермиона осторожно обошла домик. Люциусу ничего не оставалось, как следовать за ней, держа на руках встревоженного мистера Пёрышко. Наконец, они оказались перед маленькой деревянной дверью. Гермиона толкнула её — не заперто. Войдя внутрь, Люциус ощутил, как его обдало жаром. В небольшом помещении расположился огромный чан, в котором бурлила вода, под потолком висели свиные и коровьи туши, а на лавке возле стены дремал человек.

— Прошу прощения? — проговорил Люциус.

— О Господи, какая антисанитария! — воскликнула Гермиона, разглядывая внутреннее убранство.

— Не поминай Господа всуе, — раздался хриплый голос с лавки.

Мужчина поднялся и оглядел нежданных гостей.

— Какие люди! — воскликнул он. — Люц, мой дорогой мальчик! Почтил присутствием!

— Долохов? — недоверчиво спросила Гермиона. — Что вы здесь делаете?

Она заглянула в чан, потом куда-то ушла.

— Люциус, это он, — заключила она, вернувшись. — Он варит колбасу.

— Ну, веду дельце, есть такое. — Долохов почесал лохматый затылок. — А что?

— Да вы людей травите! Люциус, держи его!

Долохов отступил назад, вытянув руки перед собой.

— А, ну простите, переборщил с селитрой в прошлой партии, но я ж исправился. Я весы купил, ну? Люц, скажи ей!

Но Люциус и не думал оправдывать его.

— Да ты постоянно что-то затеваешь! Я не на это тебе деньги давал! Верни долг!

Долохов жутко рассмеялся, похрюкивая. Никто не заметил, как в его руке появилась палочка: он вытянул её откуда-то из-за пояса отточенным движением и тут же растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах перегара и нестираной мантии.

— Чёрт! — выругалась Гермиона, пнув котёл, который, несмотря на физическую силу, приложенную к нему, устоял на месте. — Люциус, мы его упустили!

Но Люциус смотрел в одну точку, рассеянно поглаживая мистера Пёрышко. Неизвестно о чём думая, он вдруг решительно всучил птицу Гермионе и двинулся к мешкам с селитрой.

— Что ты?.. Люциус! — воскликнула Гермиона, но ничего не успела сделать.

Люциус зачерпнул немного белого порошка, поднёс к лицу и вдохнул. Ноздри, лёгкие, глаза обожгло, будто адским пламенем. Дыхание перехватило от боли и Люциус осел на пол избушки. Последнее, что он запомнил, — бледное испуганное лицо Гермионы и жалобный крик мистера Пёрышко.

* * *

— Ну зачем ты это сделал? — отчитывала его Гермиона уже в Мунго, где Люциуса основательно накачали зельями. — Я же говорила, что селитра вызывает ожоги слизистой!

— Хотел тебя впечатлить, — угрюмо признался Люциус, постепенно приходивший в себя. — Не говорить же, что я выдумал всю эту историю, чтобы ты меня пожалела…

— Да я это и так знала!

— Извини… Что там с Долоховым?

— Объявили в розыск. Куда аппарировал неизвестно. Но мы его найдём — рано или поздно. Робардс орал, конечно, но потом согласился, что мы не могли его задержать — слишком ловкий.

Люциус тяжёло вздохнул. Хоть его и подлатали, дышать всё ещё было слегка больно.

— Я всё равно люблю тебя, — сказала Гермиона.

Люциус улыбнулся и хотел сказать что-нибудь, но она продолжила:

— Эй, вставай, дружище, пойдём гулять!

Мир вокруг стал расплываться и менять очертания.

— Спарки, гулять!

Больничная палата окончательно растворилась, и вместо неё сонный взгляд упёрся в весёлое лицо хозяина.

— Ну хватит дрыхнуть, я в школу опоздаю!

Спарки тряхнул головой и поплёлся за хозяином. Если бы он мог задаваться вопросами, обязательно это сделал бы. Почему ему снились эти люди, этот мир? Кажется, хозяин и его девушка смотрели Гарри Поттера на выходных… Так или иначе, Спарки не узнает, чем всё кончилось: поженились ли Люциус с Гермионой, поймали ли Долохова, изменяла ли Нарцисса Рону, пустили ли Драко в палату к Гарри. Ведь всё это оказалось обычным сном собаки.