Операция «Колбаса» (гет)

Гермиона Грейнджер, молодой аврор, нервно мерила шагами туалетную комнату. Робардс в очередной раз поручил ей совершенно невыполнимое задание, словно проверяя на прочность! Судя по тому, сколько раз он это делал, однажды Гермиона должна треснуть под напором начальства и сдаться, подав прошение об увольнении. Он точно не любил её! Смотрел всегда оценивающе, как смотрят на кусок мяса в фермерской лавке, прикидывая: этот пойдёт на барбекю или на гуляш? Новое поручение стало для Гермионы официально проклятым, поскольку Робардс потребовал отследить производство волшебной докторской колбасы, вызывающей безумие и взрывающейся при хранении, и добыть пару улик.

— Докторская, какое странное название, — добавил он между делом. — Из докторов её, что ли, делают?

— Это пережиток советского прошлого России, — позволила себе ремарку Гермиона. — Её изобрели в тридцатые годы прошлого века в лечебных целях для людей, переживших голод.

Робардс строго посмотрел на неё. Он никогда не выражал свои чувства словами, зато в его взгляде всегда читалась нелюбовь к эрудированности Гермионы. Проще говоря, он терпеть не мог, когда она умничала. Но терпел.

— Мне нужно, чтобы ты узнала, кто стоит за этим массовым безумием! Немедленно отправляйся по следу.

Конечно, Гермиона уже поняла, в чём причина странностей, происходивших со многими волшебниками, попробовавшими недавно колбасу. Дело в том, что для придания мясному изделию того самого розового цвета по оригинальному рецепту использовалась селитра. И если с ней переборщить, она вызывала отравление. На волшебников селитра действовала немного иначе, чем на маглов, просто сводя с ума, вызывая сильнейшую паранойю. Но взрывы? Их причину Гермиона пока не знала.

Итак, она расхаживала по туалетной комнате. В женский туалет на их уровне мало кто наведывался, и тут она могла спокойно обдумать план. А плана у неё пока не вырисовывалось. Она знала всего одну мясную лавку, где могли продавать подобный продукт. Но не может же она просто заявиться, показать значок… Или может?

— Аврор Грейнджер, — представилась она старому лысому лавочнику. — Я расследую дело об отравленной колбасе.

— О колбасе? — протянул тот и безумно засмеялся: — Колбасе! Ну чудила! Колбасу она расследует!

— Пострадали волшебники, и мне нужны…

— Я ничего не знаю. Не торгую я тут колбасой, ясно тебе? А теперь давай, кыш!

Гермиона достала палочку и отправила в старика жалящее заклинание.

— Чего ты хочешь, мерзавка? Я буду жаловаться! Произвол властей! Помогите! Да не знаю я, кто готовит колбасу!

— Что значит вы не знаете?

— А вот то и значит! У меня каждый день на складе появляются коробки с этой проклятой колбасой! Разве что вот, инструкция.

Он дрожащей рукой протянул Гермионе листок. Но, к сожалению, текст был отпечатан на машинке, поэтому провести сверку почерка она не могла ни в одной из перспектив. Решив изучить инструкцию позже, она отправила её в свой журнал расследований, который представлял собой папку с вложенным в неё блокнотом с одной стороны и карманом для бумаг с другой.

— Эта проклятая колбаса взрывается целый день! — посетовал продавец.

Гермиона спросила разрешения пройти на склад и, переступив порог большого помещения, ужаснулась: пол, стены, потолок, все поверхности были заляпаны розовыми кусками колбасы, при этом склад наполнял зловонный запах.

— Я возьму пару образцов для анализа, — деловито заявила Гермиона.

Она тут же откопала в сумке перчатки, пинцет, пакетик и собрала несколько кусочков колбасы с разных поверхностей. Поблагодарив хозяина лавки и пожелав ему удачной торговли, она вышла на улицу, тут же услышав ехидное: «Мисс Грейнджер, какая приятная встреча!» Она обернулась и увидела Люциуса Малфоя, который стоял, прислонившись к стене и постукивая пальцами по набалдашнику трости в виде головы змеи.

— И вам не хворать, мистер Малфой.

— Вы ужасно неприветливы сегодня.

— А вы ужасно приветливы. Как поживает мистер Пёрышко?

— О, прекрасно! Больше не убегает.

— Я рада.

Они некоторое время стояли молча, пока Малфой не прошипел:

— Я знаю, что вы ищете, и могу посодействовать.

— Неужели?

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Не бесплатно.

— Если у вас есть точные сведения, я получу их любой ценой, — упрямо заявила Гермиона.

— Итак, я знаю, вы ищете производителя скандально известной колбасы, — перешёл на громкий шёпот Малфой, склонившись к Гермионе. — И я знаю одного человека, способного на нечто подобное. Но взамен…

— Ну же! Что взамен? — потребовала Гермиона.

— Взамен, — Малфой облизнул губы. — Взамен… О, я хочу, чтобы вы попробовали мою колбасу.

Гермиона скривилась от пошлости прозвучавшего предложения.

— Моего производства, я хотел сказать. Впрочем… Нет, не впрочем. Я планирую в ближайшее время открыть поставки для магической Британии, — холодно произнёс он, собравшись. — И, поскольку вы однажды помогли мне, у вас есть эксклюзивное право посетить производство и стать первым дегустатором. — Он надменно улыбнулся уголком рта и добавил: — Среди волшебников.

Гермиона задумалась: с одной стороны, ей нужно было продолжать расследование, с другой же — визит на колбасную фабрику Малфоя мог прояснить очень многое в деле.

— Хорошо, — согласилась Гермиона. — Только ненадолго, у меня мало времени. Расследование не ждёт.

Малфой снисходительно склонил голову и протянул Гермионе ладонь, в которую она неуверенно вложила свою. Миг — и они оказались в просторном светлом помещении, заставленном, на удивление, магловскими станками и конвейерными лентами, вокруг которых суетились рабочие, наряженные в голубые спецовки.

— Добро пожаловать в колбасный цех, — с обворожительной улыбкой торжественно произнёс Люциус Малфой.

— Это что — маглы? — недоверчиво спросила Гермиона. — Мы только что аппарировали при маглах?

— Сквибы, родственники полукровок и маглорождённых, — отчитался Малфой. — Все они знают о существовании магии и не подпадают под действие Статута. Я пытался поначалу привлечь домовых эльфов, но, сами понимаете, возникли проблемы.

Он тут же подозвал одного из рабочих, который принёс им тарелку с уже нарезанной тончайшими слайсами, нежно-розовой с белыми пятнышками, колбасы.

— Наша гордость — лучшая «Мортаделла» во всей Британии. О, а этот аппарат, посмотрите, — он указал на машину, из которой выпрыгивали маленькие колбаски. — Он надевает оболочку, представляете! И без всякой магии.

Гермиона взяла с тарелки тонкий кусочек колбасы и не глядя отправила в рот, изучая взглядом помещение. Сомнений не возникало: это действующее производство, причём огромных масштабов. Колбаса тем временем наполнила её рот поистине фантастическим вкусом. Она буквально таяла на языке, словно масло. Гермиона прикрыла глаза от удовольствия — ничего вкуснее она ещё не пробовала. Но тут же она опомнилась и взглянула на самодовольного Малфоя.

— Магловские станки, масштабы производства, ваши слова. Мистер Малфой, вы уже испытали свою продукцию на маглах, я правильно понимаю?

— Совершенно верно. И моя колбаса пользуется огромной популярностью. Мы используем только качественные ингредиенты. Попробуйте ещё, мисс Грейнджер. Салями, говорят, вкуснее, чем в Италии.

— Могу я посмотреть составы вашей продукции? — поинтересовалась Гермиона, зацепив с тарелки кружочек тёмно-красной, усеянной вкраплениями сала, колбасы с ярким ароматом.

— Боюсь, что нет. Конечно, мы пишем на упаковке состав, но некоторые ингредиенты приходится скрыть. Поверьте, мисс Грейнджер, вы не захотите знать, что внутри.

— Но это же нарушение! — воскликнула Гермиона. — И вы делаете на этом состояние, как вам не стыдно, мистер Малфой!

Она швырнула салями обратно на тарелку. Лицо Малфоя тут же приобрело обиженное выражение.

— Здесь нет ничего, что могло бы вас или кого бы то ни было ещё отравить, — сухо произнёс он и отправил кусочек себе в рот. — Вот, смотрите. Это очень вкусно. И я до сих пор не умер.

— А я слышала, что колбаса провоцирует рост раковых клеток, — заметила Гермиона, заставив Малфоя подавиться. — Я выполнила свою часть уговора. Теперь ваша очередь.

Люциус Малфой протянул ей тарелку.

— Сначала салями. А потом ответы.

Гермиона сдалась. Всё же колбаса пахла весьма и весьма аппетитно. И она не пожалела: пряно-солёный вкус и твёрдая структура не оставили её равнодушной. Салями и впрямь была самой вкусной в её жизни.

— Ну как? — спросил Малфой. — Вам понравилось?

— Мистер Малфой, я жду. У меня не так много времени.

— Хорошо.

Он взял её за руку, и они тут же оказались на месте, где встретились. Гермиону обдало неприятным сквозняком, который гулял по переулку. Она поёжилась.

— Аврорская мантия не греет, мисс Грейнджер? — поддел её Малфой.

Спустя секунду ей вдруг стало так тепло, что она не сразу поняла — Люциус Малфой наложил на неё согревающие чары!

— И всё же одевайтесь теплее. Весна только началась. Погода переменчива, — многозначительно произнёс он.

Хотела бы Гермиона возразить, что сама решит, как ей одеваться, но тепло, окутавшее её, будто отключило в ней способность спорить. Сама она редко использовала чары, чтобы согреться. Одежда вполне спасала от холода, а если нет, то что может быть лучше, чем, вернувшись домой с работы, забраться в горячую ванну с ароматной пеной… Она помотала головой, поняв, что слишком замечталась, когда напротив неё в воображаемой ванне возникла мужская фигура. Нет уж, сначала работа, а потом всё остальное.

— Итак, вы хотели знать, кто на такое способен. Исходя из происхождения рецепта колбасы, делал её русский человек. Единственный известный нам с вами выходец из тех краёв — Антонин Долохов.

— Но он же считается погибшим в битве за Хогвартс! Профессор Флитвик его… убил, кажется.

— Он сбежал. Где обосновался, никому не известно.

Гермиона посмотрела на Малфоя, надеясь, что он прочитает по выражению лица её отношение к подобным глупым шуткам.

— Я не шучу с вами, мисс Грейнджер. Я сам видел, как он бежал. Он обогнал нас, если точнее. А также я точно помню, что он всегда был недоволен едой в моём поместье. Говорил, что нормальной колбасы в Британии днём с огнём не сыщешь. На основании этого я полагаю, что он решил обеспечить всех этой «нормальной» колбасой.

Гермиона сделала пару пометок в своём журнале расследований. Малфой заглянул в него через плечо и спросил:

— Этот листок — я правильно понимаю, что это инструкция? Разрешите?

Он протянул руку, тут же получив по ней болезненный шлепок.

— Это улика! — объяснила Гермиона. — Смотрите, но не лезьте голыми руками!

Малфой прочитал текст на листке и хмыкнул.

— Узнаю манеру Долохова. И грамматические ошибки. Вот, здесь, — он пальцем, не касаясь бумаги, указал на слово, — видите? «Калбоса». И далее: «хронения». А вот это я точно знаю: «галионов».

— Вы уверены, мистер Малфой?

— Уверен, хотя это было очень давно. В конце семидесятых он писал мне с просьбой одолжить немного денег. Я навсегда запомнил это, потому что мы с Нарциссой несколько дней умирали со смеху от его ошибок.

Он вздохнул. Гермиона знала, что его брак давно трещал по швам. Иронично, что именно она застала его жену с любовником. И если Гермиона сразу же указала Рону на дверь, Люциус со своей женой не мог так поступить. Гермиона долго не могла понять, почему Рон предпочёл ей — подающему надежды аврору — взрослую, чуть ли не пожилую женщину, к тому же жену преступника, пусть и оправданного. Впрочем, отношение к Люциусу Малфою у неё к тому времени смягчилось после дела о Мистере Пёрышко.

Мистер Пёрышко — любимый павлин Люциуса Малфоя — обладал своеобразным нравом. Он ценил свободу, поэтому всегда выбирался из птичьего вольера, к слову, довольно просторного, и расхаживал по территории поместья, ограничиваясь такими прогулками. Но в один день на Гермиону спихнули пустяковое дело: поймать сбежавшего павлина. Его хозяин, чуть не плача, умолял прислать хоть кого-нибудь. Правда, увидев аврора Грейнджер, он рассмеялся, на время забыв о случившемся. Гермиона довольно быстро нашла загулявшую птичку — Мистер Пёрышко наелся ягод и уснул в кустах остролиста. Выманить его оттуда не составило труда: павлин купился на кусочек хлеба. Радости Малфоя не было предела, он долго обнимал мистера Пёрышко и зацеловал бы до смерти, но Гермиона вовремя остановила его, попросив подписать протокол. Малфой в свою очередь предложил ей чашку чая в честь успешно завершённого дела. С тех пор прошло более трёх лет, но при встрече Гермиона всегда справлялась о делах мистера Пёрышко.

— Мисс Грейнджер? — спросил Малфой. — Всё хорошо?

— Задумалась. Я обязана доложить о вашем участии в деле. Разумеется, в качестве свидетеля. Мне нужно то письмо Долохова, если оно сохранилось.

Брови Малфоя взметнулись вверх.

— Я постараюсь найти его, но вы должны понимать: у меня большой архив корреспонденции.

— До встречи, мистер Малфой.

Гермиона быстрым шагом направилась в Дырявый Котёл, чтобы камином отправиться в аврорат.

— До скорой встречи, Герм… мисс Грейнджер, — услышала она вслед.

Робардса не убедил отчёт Гермионы. Он не поверил, что Долохов, который числился не то умершим, не то пропавшим без вести, мог столь нагло осуществлять торговую деятельность, да и вообще жить без страха быть пойманным. Он также усомнился в целесообразности участия в деле Малфоя, но однозначного запрета не прозвучало. Гермиона сама, впрочем, слабо верила в пользу от сотрудничества с Малфоем.

После разговора с Робардсом, Гермиона перекинулась парой слов с Гарри, он как раз только вернулся с задержания беглого Пожирателя — поймали Руквуда, который укрывался в лесах. Гарри не стал подвергать сомнению подозрения насчёт Долохова и пообещал в случае чего помочь с задержанием.

— Как дела у Хорька? — спросила Гермиона.

— Его зовут Драко. И у нас всё хорошо. Наконец-то, — выдохнул Гарри. — Только есть странности. Ты же знаешь, мы навещаем родителей Драко по субботам. Мистер Малфой подозрительно много спрашивает о моей работе, о коллегах. О тебе несколько раз спрашивал.

— Какое ему до меня дело? Неужели он до сих пор не может забыть тот случай?

Гарри пожал плечами. Конечно, он знал о том, что произошло в квартире Гермионы, и знал, что она молчать не стала: высказала Малфою всё при личной встрече. Единственное, чего он не знал, — чем закончилась эта встреча.

Гермиона до сих пор хранила пустую бутылку «Джонни Уокера» как напоминание. Они просидели до глубокой ночи, заливая личную трагедию — каждый свою — крепким алкоголем. Гермиона первая пролила пьяные слёзы. Малфой покачал головой, но сразу же раскрыл объятия. Некоторое время спустя он эмоционально рассказывал о браке с Нарциссой, рождении долгожданного сына, войне и многом другом. Прощаясь, Люциус и Гермиона пообещали друг другу больше никогда не вспоминать об этом эпизоде.

Не упоминать удавалось легко: Гермиона хорошо себя контролировала. Но не вспоминать совсем не получалось. Особенно то, как Малфой взял её за руку, обвёл пальцем буквы на предплечье.

— Гря-зно-кро-вка, — прочитал он. — Белла никогда не отличалась оригинальностью.

— Вы читаете по слогам! — удивлённо воскликнула Гермиона.

— Буквы неразборчивые. Я хорошо читаю.

Малфой всё ещё держал её за руку.

— Это всего лишь слово. Мне потребовалось сорок пять лет, чтобы понять.

Гермиона тряхнула кудрями, выбрасывая из головы эту сцену. Если бы о них снимали мелодраму или писали дамский роман, всё кончилось бы поцелуем и ночью любви. Иногда Гермиона жалела, что живёт скорее в криминальной драме с элементами чёрной комедии…

* * *

Гермиона лежала в горячей воде, прокручивая в голове события прошедшего дня. Подвижек в деле мало, ещё и Малфой напомнил о себе. В какой момент он стал её тайным желанием, Гермиона не знала. Она редко позволяла себе мечтать, понимая, что у неё нет никаких шансов: Малфой даже с женой не развёлся, хотя она открыто ему изменяет!

Внезапно Гермиона услышала громкий стук в дверь. Она выбралась из ванны, высушила себя заклинанием, быстро оделась и пошла открывать. За дверью обнаружился очень довольный Малфой.

— Не знал, как с вами связаться, — объяснил он. — В аврорате меня развернули, сказали прийти завтра. Я нашёл несколько писем Долохова.

— И вам доброго вечера, мистер Малфой. Проходите.

Опрометчивость своего поступка Гермиона осознала только когда Малфой устроился на диване. Именно там, где они пили два года назад.

— Красивый букет, — произнёс он.

Смотрел он на ту самую бутылку, которую Гермиона использовала в качестве вазы.

— Я знаю, почему колбаса вызывает безумие, — мгновенно перевёл тему Малфой. — Индийская селитра.

— Нитрат калия? — переспросила Гермиона.

— Именно. Некий волшебник ещё в девятнадцатом веке обнаружил, что если вдохнуть или заложить немного толчёной селитры за губу, то вскоре наступает эйфория.

Он замолк, постукивая пальцами по колену. Гермиона присела рядом.

— Поклянитесь, что это не войдёт в дело.

— Если это к нему не относится, мистер Малфой. Я вообще не знаю, как подшить ваши показания.

— Попробуйте иголку с ниткой.

Гермиона засмеялась, на что Малфой сдержанно улыбнулся. Правда, он переменился в лице, когда начал говорить:

— На шестом курсе я впервые попробовал еёОСУЖДАЮ. Не хочу рассказывать всю историю, она, во-первых, долгая, а во-вторых, неприглядная. На своём производстве я использую только чилийскую, натриевую селитру от надёжного поставщика. Она неопасна даже для волшебников.

— Значит, всё дело в нитрате калия, — поняла Гермиона. — Но почему же именно он так действует на волшебников?

— Боюсь, что для этого необходимо привлечь специалистов в области химии. Но это по понятным причинам трудно реализовать.

— Но возможно. Не стоит отрицать этого.

— В любом случае это займёт годы. Как только моё производство выйдет на рынок Магической Британии, я начну формировать лабораторию.

Гермиона взглянула на сосредоточенное лицо Малфоя.

— Свои счёты с нитратом калия? — поддела она, хитро улыбаясь.

Малфой не ответил. Он долго молчал.

— После свадьбы я бросил, думал, окончательно и бесповоротно. А потом случайно увидел в оранжерее мешок селитры. Нарцисса подсыпала её в землю, представляете? Однажды она пожаловалась на то, что у неё пропадают удобрения. Я не смог признаться, что… снюхал их.ОСУЖДАЮ ОСУЖДАЮ ОСУЖДАЮ Мне пришлось обратиться в Мунго, чтобы бороться с этой мерзостью. Надеюсь, вы не посмеете рассказать ни одной живой душе.

— Вообще-то я обязана сейчас составить протокол нашей беседы и внести туда всё, что вы сказали.

Малфой встрепенулся и побледнел.

— Не переживайте, о некоторых деталях я вполне могу умолчать. Давайте всё-таки посмотрим письма Долохова.

Малфой резко выдохнул, его плечи опустились. Он поднял с журнального столика кожаную папку, раскрыл её и аккуратно вытащил несколько желтоватых листов. Гермиона с особой осторожностью, надев перчатки, взяла письма и принялась изучать, по пути сравнивая с инструкцией из мясной лавки.

— Да, общие черты есть. Позволите задать вопрос?

— Конечно, — безэмоционально ответил Малфой.

— Долохов часто называет вас «мой мальчик», с чем это связано? И, пожалуйста, не разыгрывайте драму, — заметив, как поменялось выражение его лица, добавила Гермиона.

— Антонин Долохов — мой крёстный отец. Как видите, он очень любил пользоваться своими привилегиями. Да, я давал ему денег каждый раз. Он не вернул ни кната. И вот, как он теперь поступает. Сначала оттолкнул меня на мосту, как препятствие, теперь расстраивает мои планы.

Гермиона, немного шокированная узнанным, не могла подобрать слов. Не до конца уверенная в целесообразности своих действий, она всё же коснулась тыльной стороны его ладони. Малфой тут же одёрнул руку.

— Ваши перчатки отвратительны на ощупь, — пожаловался он.

Гермионе захотелось дать себе пощёчину и не одну, надо же всё так испортить! Впрочем, с каждой встречей она всё меньше надеялась на что-то хорошее, поэтому расстроилась несильно. Малфой тем временем вытащил палочку и взмахнул ей. Перчатки тут же испарились.

— Это, между прочим, мой рабочий инструмент! — возмутилась Гермиона. — Где они теперь?

— Советую приобрести кожаные. Конечно, кожа козлёнка высока в цене, но того стоит.

Гермиона скривилась.

— Видел я ваши сапоги из старой дохлой коровы, — усмехнулся Малфой.

— Зато я точно знаю, что эта корова не страдала ради того, чтобы с неё потом сняли шкуру! А вы, мистер Малфой, живодёр! Да, я знаю, из чего делается колбаса! Из невинно убиенных коров! Это ужасно!

— Коров растят на фермах ради мяса! — прикрикнул Малфой. — Не вам вмешиваться в производственные процессы!

— Не желаю вас больше слушать! — отмахнулась Гермиона. — Спасибо за содействие в деле, а теперь покиньте мою квартиру!

Малфой резко поднялся и развернулся, тряхнув волосами. Он смерил Гермиону нечитаемым взглядом, забрал свою папку, трость с палочкой и быстрым шагом, громко стуча каблуками, покинул квартиру.

Гермиона взглянула на часы, но мысли о Малфое не позволяли сосредоточиться ни на чём. Мерзавец всегда всё портил, но почему-то никак не выбрасывался из головы… Её размышления прервали странные звуки за окном. Гермиона вдруг вспомнила, что у неё есть кот. Одёрнув штору, она увидела недовольную морду Косолапуса. Он наконец-то вернулся из недельного загула. Эта весна оставила на нём новые шрамы, самым заметным из которых стал укус на кончике уха.

— Надо было тебя кастрировать, как мама говорила, — вздохнула Гермиона, впуская в квартиру огромный комок спутанной грязной шерсти, который тут же огрызнулся на неё. — Иди в ванную, будем мыться.

Но Косолапус вальяжно переступая лапками, направился в сторону своей лежанки и плюхнулся на неё, тут же уснув. Он собирался проспать не меньше двух суток.

* * *

Мистер Пёрышко считал, что относится к жизни просто: он любил хозяев, прогулки по большому поместью и вкусную еду. Единственный раз, когда он пропал, произошёл случайно — ну слишком вкусные по осени ягоды остролиста, как устоять! А после вкусного обеда… Размышления мистера Пёрышко прервал звук голоса хозяина. Тот был очень недоволен — нёсся по дорожке, распинывая мелкие камушки, и страшно ругался.

— Дурак старый, и на что надеялся! А она тоже — возомнила о себе! Будто не видит, не понимает!..

Мистер Пёрышко настороженно прислушался. Хозяин очень редко позволял себе столь эмоционально о ком-то отзываться. Значит, что-то случилось! Павлин незаметно пошёл за хозяином.

— Ну что мне сделать, чтобы она перестала меня ненавидеть? Угораздило же, влюбиться в авроршу!

Мистер Пёрышко радостно вскрикнул, тут же об этом пожалев. Хозяин обернулся и грозно посмотрел на него сверху вниз.

— Быстро в свой вольер! — крикнул он. — Разгулялся тут! Слишком много тебе позволено! Домой!

Обычно мистер Пёрышко всегда слушался хозяина, когда тот отправлял его к остальным птицам. Но раньше он всегда звучал заботливо и ласково, а сейчас так гадко и злобно, что выполнять приказ не хотелось.

— Оглох?! Пошёл! — Чужой волшебник, которым подменили любимого хозяина, замахнулся тростью.

Мистер Пёрышко ринулся с места. Он бежал, бежал и бежал, но не к остальным птицам, а прочь из поместья, прочь от друзей, прочь от хозяев. В маленьком павлиньем сердечке клокотала громадная обида. Будь он способен — заплакал бы. Но он просто бежал, пока хватало сил. Ноги подкосились у подножия холма. Мистер Пёрышко упал без чувств.