Девушка с татуировкой пса (гет)

Сириус плюхнулся за стол под укоряющим взглядом карих глаз:

— Да, я знаю, что опоздал!

— Где ты был?! — возмутился Джеймс.

— Надеюсь, что семейная жизнь не выбила из тебя остатки разума, и это был риторический вопрос, — хмыкнул Сириус, кивая на распахнутую грудь.

— Ты прекрасно понял мой вопрос, но могу сформулировать чётче: Какого чёрта?! — Джеймс подпрыгивал на стуле, силясь изобразить возмущение, но Сириус был готов поклясться, что если бы собачее альтер эго принадлежало другу — тот сейчас вилял бы хвостом.

— За те бесконечные пятнадцать минут, что меня не было, ты уже успел накатить? — Сириус решил перевести тему, зацепившись взглядом за стакан на столе.

— Обижаешь! Я за две недели впервые уверен, что в ближайшие два часа не понесусь к кроватке укладывать Гарри, — с готовностью отвлёкся Джеймс.

— Два часа?! — теперь уже негодовал Сириус. — Это всё, что ты выторговал?!

— Теперь понимаешь ценность двадцати минут, на которые ты опоздал?!

Они уставились друг другу в глаза, на секунду замерли и расхохотались.

— Ну, что…

— Придётся идти по ускоренной программе!

— Возьмём всё, от того, что есть!

— Розмерта, нам две бутылки огденского!

— Стаканы можешь не нести!

Сириус откинулся на спинку кресла, совершенно расслабленно. Нигде он не чувствовал себя настолько в своей тарелке, как рядом с Джеймсом. По необычному стечению обстоятельств, именно его Сириус считал своим домом, потому что чувство защищенности и уюта испытывал не в каком-то конкретном месте, а лишь в компании лучшего друга. Впрочем, в паре миль от «Трёх мётел» находилось ещё и единственное место, где он был по-настоящему счастлив в своей жизни.

— Так что, не зря мастера этого ждал? — вернул его к настоящему Джеймс, когда Розмерта поставила на стол две бутылки, всё же сопроводив их стаканами и многозначительно вильнув бёдрами около Сириуса.

— Это ты мне скажи, — ухмыльнулся Сириус, хотя по глазам друга он и так видел, что не прогадал.

— Честно говоря, мне даже смотреть больно, — скривился Джеймс, делая глоток из горла.

— Значит, не зря согласился на другого.

— Что?! — Джеймс чуть не подавился.

— Да, да, в итоге тот мастер сломал ногу и делал другой… точнее другая, — Сириус тоже глотнул виски. Жидкость привычно обожгла горло.

— Девушка? Ты что, за три часа успел и тату сделать и с ней переспать?

— Вот почему сразу переспать?

— А что, не успел?

— Нет…

Джеймс выглядел слишком удивлённым. Сириус даже задумался, как давно он общался с девушкой без цели затащить её в постель и это была не Лили, Марлин или Андромеда.

— Ты не заболел?

— Харе издеваться! Я пришел бить тату и бил. Результат налицо! Между прочим, четыре часа сидел!

— Успел хорошо её рассмотреть? — Джеймс не сдавался.

— Тебе так интересно, потому что у самого выбора среди девушек никакого? — перешёл в нападение Сириус.

— У меня самый лучший выбор на этой планете. Но ты не ответил — хорошенькая?

— Ну… хм… — неожиданно Сириус понял, что не знает ответ на этот вопрос. Его правда так заботили её умения как татуировщика, что об этом он как-то забыл. — Не уродина.

— Чудная характеристика… — хмыкнул Джеймс.

— Зато я знаю, что она всего три дня в Лондоне, бьёт очуменные тату, берет за это горы золота, не берется за рисунки из каталога и… очень уверена в себе, — выпалил Сириус.

— Интересная особа, — довольно улыбнулся Джеймс, — она мне уже нравится.

— Это ещё почему? — Сириус не мог вспомнить, чтобы Джеймс интересовался татуировками.

— Особь женского пола, которая смогла провести с Бродягой четыре часа наедине и не зародить в его голове ни единой мысли о сексе, определенно заслуживает внимания. Тем более, если она не уродина.

В этом был смысл, но Сириус не хотел об этом думать. Последнее время вообще вокруг этой темы было проще не думать.

— Зато вот та ведьмочка очень даже зарождает определенные мысли, — отшутился он, хотя длинные ноги в чулках в мелкую сеточку и правда притягивали взгляд.

— Серьёзно, Бродяга, тебе уже двадцать пять, может пора? — Джеймс и правда был смертельно серьёзным — под ложечкой неприятно засосало.

— Зачем, Сохатый? Это все так сложно…

— Затем, что мы с Лили переживаем. Тебе нужен кто-то рядом.

— Я надеюсь, ты не будешь мне сейчас читать лекцию о прелести семейной жизни? Не с такими синяками под глазами и возможностью выйти из дома раз в месяц!

— Вообще-то, я и не хочу выходить, — Джеймс поймал его взгляд. — Я там счастлив.

Сириус не смог. Он опустил глаза и только кивнул. Он знал, что это правда, как и то, что это счастье с каждым годом всё меньше зависит от того есть ли рядом Сириус.

— И вообще… — Джеймс запнулся, что было на него не похоже. Сириус вскинул взгляд. — …мы ждём ещё одного…

— Ещё одного ребенка?! — Сириус почти вскочил. — Вы олени или кролики?!

— Между прочим, я тебе первому говорю, — хмыкнул Джеймс, очевидно не обидевшись, — мы сами узнали всего неделю назад. Так что во-первых, ещё много рисков, а во-вторых, никому ни слова!

— Я…

— И да, спасибо за поздравления.

— А…

— И пожелания здоровья.

— Да… Ну… А, к черту! — глядя на совершенно счастливого друга, Сириус расхохотался. — Поздравляю, Сохатый! За бесконечный и величественный род Поттеров!

— О, это покруче «древнейшего» — рассмеялся Джеймс, сталкивая свою бутылку с сириусовской.

— Всё что угодно круче этого! Решишь обзавестись фамильным девизом — обращайся, — отмахнулся Сириус. Он мог бы добавить ещё много всего гораздо менее приятного в сторону своего семейства, но настроение уже совершенно наладилось и портить его не хотелось. — А что по полу?

— Так рано ж ещё, — удивился Джеймс.

— Нечего так на меня смотреть, — отмахнулся Сириус, — я не помню чего там когда.

— Но… это же уже третий раз…

— Да хоть пятый! — смеясь бросил Сириус, но осекся: — Не, Джеймс, Мерлина ради, не надо пятого…

— Ха-ха-ха, не могу ничего обещать, — рассмеялся Джеймс, и они сделали по добротному глотку… каждый за своё.

— Ты уже готов побегать?

— Что? Но у меня осталось…

— Слава чертям, ты не знаешь, сколько времени осталось! — расплылся в шальном оскале Сириус. Он знал, что у Джеймса отвратительное чувство времени и часто пользовался этой его слабостью. Судя по выпитому виски, у друга оставалось минут двадцать, но Сириус не собирался так просто сдаваться. — Ответственно заявляю — самое время прогуляться!

— Бродяга, я почти уверен… — Джеймс звучал на удивление не уверенно — это был шанс.

Сириус швырнул на стол пригоршню монет, вскочил со стула и кинулся к выходу, на бегу бросая:

— Кто последний до ивы, тот носит зелёный весь ноябрь!

Грохот мебели сзади свидетельствовал, что вызов принят. Сириус добежал до ближайшего тёмного проулка, обернулся псом и помчался в сторону любимого замка, выбросив из головы все мысли. Чуть позади большими величественными прыжками его нагонял благородный олень. Чувство невероятной радости и вседозволенности тут же наполнило Сириуса до краёв.

Он был дома, он был с лучшим другом, и они замышляли только шалость.

* * *

— Боже…. Это был бесконечный день! — Анна рухнула на стул, всем своим видом давая понять, что в ней не осталось ни грамма жизни.

— Он у тебя начался в два часа дня! — справедливо возмутилась Мария, даже не оборачиваясь на её представление. Она готовила какое-то очередное произведение кулинарного искусства, от одного запаха которого у Анны сводило желудок.

— И это было двенадцать часов назад! А я даже не ела!

— Ладно, почти готово, знаю я, чего тебе от меня надо, — шутливо проворчала Мария, всё же разворачиваясь к ней с тарелкой.

— Благослови тебя все, кто там положен, — пробормотала Анна, принимая дымящееся жаркое.

— Я рада, что ты приехала, — улыбнулась Мария и села напротив со своей порцией.

— И я, — кивнула Анна, уже набивая рот прекрасной домашней едой.

Это была правда. Мария была лучшей подругой Анны ещё со школы и единственной живой душой, с которой она поддерживала плотную связь. Конечно, три года назад, когда Анна уехала их Лондона, их жизни сильно разошлись, но каждый раз при встрече Анне казалось, что с расставания прошло не больше суток.

— Я так понимаю, твои переживания по поводу отсутствия работы не оправдались и теперь мы переживаем по поводу её объемов? — Мария улыбалась от уха до уха, Анна её не винила. Самоуверенность, которая накрывала её во время творчества, неизменно растворялась, стоило положить машинку. Наедине в собой Анне всё время казалось, что татуировщик из неё никудышный. Ещё и сексизм в профессии вечно подливал масла в огонь сомнений.

— Да, сегодня прям сразу Сэм, тот хозяин салона, попросил набить слона на весь живот. Я 9 часов не разгибаясь просидела. А потом… — она запнулась, не зная с чего начать.

— Ты ещё пять часов работала, — быстро посчитала Мария, Анна знала, что подруга совершенно равнодушна к её искусству.

— Ну… четыре. Первый час мы спорили подходим ли друг другу.

— В смысле?

— Этот сноб хотел только определенного мастера на свой эскиз, а я не бью чужие эскизы… — Анна задумчиво пожевала вилку, — …ну, раньше не била.

— Опа, это что-то новенькое, — прищурилась Мария, у подруги был нюх на душевные сомнения, Анна закатила глаза.

— Отличный эскиз просто. Раньше мне такого уровня ничего не приносили, — отмахнулась она. — Ещё и тематика… там вороны впиваются в кожу когтями.

— Господи, кто вообще хочет такой кошмар на теле?! — поморщилась Мария, это был давнишний спор. — Если я когда-нибудь сделаю татуировку…

— Это будет бабочка на цветке лилии, — продолжила за неё Анна давно выученную фразу, — и бить её точно буду не я.

— На том и порешили, — хмыкнула Мария и вдруг наклонилась над столом: — Что у вас с Томасом?

— О… ну… кажется, — Анна замялась, она не была мастером разговоров о чувствах, ей проще было действовать. Вот и сегодня утром, после воссоединяющего секса она просто собрала вещи и ушла.

— Что? — с подозрением сощурилась Мария. — Ты опять сбежала?

— Я… — Анна знала, что подруга права, но признавать это совершенно не хотелось, — мы просто не подходим друг другу!

— Хороша наша песня — начинай сначала! — закатила глаза Мария. — Почему? Он же полгода тебя ждал! Ни на одном свидании не был! Я проверяла…

— Спасибо вам обоим, конечно, но я предупреждала, что ничего не обещаю! — злость уже подступала, Анна умела заменять ей боль.

— Что это вообще значит?!

— Мария, мне некогда сейчас поддерживать отношения! Всё, на что меня хватает — перепихон на раз, чтобы почувствовать, что я жива ещё!

— Но так ты и останешься одна! И мужа не найдешь!

— А я вообще-то замуж не собираюсь!

— Ещё одно дурацкое убеждение! Откуда оно у тебя?!

— Потому что любовь — это выбор, а не подпись на бумаге!

— Вообще-то это союз, заключённый на небесах!

— Мария, пожалуйста, только религию сюда не приплетай!

Анна не разделяла набожности Марии, и это был их главный предмет для спора. Выросшая в очень строгой семье Мария никак не могла понять атеизм Анны, которая с каждым годом всё больше убеждалась, что никаких чудес на свете не бывает, а надеяться можно только на себя.

— Ты невозможна! — выдохнула Мария.

— Ну вот, а ты мне надеешься мужа найти, — улыбнулась Анна.

— Ну, хорошо, — по-видимому, Мария не собиралась сдаваться, — а что насчёт физических потребностей?

Анна не понимала, как в подруге уживаются все эти концепции. Мария была глубоко верующей протестанткой и при этом совершенно спокойно смотрела на отношения до брака. Похоже, сексуальная революция давала свои плоды.

— Что ты задумала? — с подозрением протянула Анна.

— У тебя там среди клиентов одни парни, — не моргнув продолжила Мария, — должен же быть кто-то симпатичный.

— Ты предлагаешь мне просто перепихон? — уточнила Анна.

— Мне казалось, ты так снимаешь рабочую усталость?

— Для таких разговоров, мне нужно что-то покрепче яблочного сока, — только и смогла выдавить Анна.

— С твоей привередливость, даже не знаю… — сказала Мария, но всё же подошла к шкафу.

— О чём ты? Я пью всё, что горит! — возмутилась Анна. — Ну… кроме виски

— У меня тут в основном «пойло для принцесс»… — хмыкнула Мария, цитируя саму Анну.

— Вино не горит, — возразила Анна.

— …и водка.

— Значит, водка.

— Какой кошмар… — для порядка констатировала Мария, вытаскивая на стол початую бутылку водки и ещё одну — вина. — Ты хоть разбавишь?

— Ну, уж нет, — мотнула головой Анна, — если и пить, то на всю катушку.

Спустя пару стопок и ещё одну порцию жаркого, они переместились на диван. Разговор шёл легко и душевно, Мария рассказывала про свою жизнь в большом городе, а Анна была рада отвлечься. Жизнь подруги была не без проблем, но все они были именно такими, как полагается в двадцать пять. Всё крутилось около разбитых сердец, странных начальников, вспыльчивых подруг и многочисленных тусовок.

— …короче, среди переводчиков нормальных парней не встретишь! — Мария сделала в воздухе яркий жест, чуть не расплескав вино. — Вот тебе повезло с профессией в этом плане!

— Я не потому её выбрала, — усмехнулась Анна, наливая ещё стопку.

— Но бонус всё равно имеется! — отмахнулась Мария. — Кстати, ты так и не сказала! Из двоих за сегодня — никого подходящего не было? Как тебе тот, что попросил слона?

Анна чуть не подавилась лимонной долькой.

— Нет, двухметровый амбал Сэм определенно не в моём вкусе, — всё же выдавила она из себя, заливаясь смехом от этой мысли.

— Тогда что насчёт второго? — прищурилась Мария.

— Второго… — Анна задумалась.

Сказать, что он был не в её вкусе Анна, конечно, не могла. Да и вообще, наверное, не нашлось бы девушки, которая рискнула бы утверждать подобное. Слишком уж канонно он был хорош собой. Пожалуй, в этом и была главная проблема.

— Тут, скорее наоборот, — признала Анна. — Наверняка, бабник.

— А, ну тогда, конечно, он нам не подходит, — засмеялась Мария, — это ведь ты пару часов назад, как раз мужа искала.

— Я…

— Он, очевидно, любит душераздирающие тату, — принялась загибать пальцы Мария, — симпатичный, совпадает с твоим ночным образом жизни… вероятно хорош в постели… Я что-то упустила?

— У него красивое имя, — вздохнула Анна.

— Так, так..?

— Сириус.